Реферат: О том, как оконфузился свободный человек

О том, как оконфузился свободный человек

В этом небольшом и не слишком философски глубоком тексте я коснусь вопроса о свободе и сфере infotainment. Коснусь, лишь констатируя, но не анализируя и не давая окончательных оценок.

Великие мыслители прошлого, от античности до эпохи немецкого романтизма 19в., грезили о наступлении такого исторического времени, когда человек, будучи освобожден от повседневного труда «в поте лица своего», употребит досуг для самообразования, самосовершенствования и получения всяких благоугодных добродетелей. В 20в. человечество получило щедрую энергетическую субсидию от невозобновимых источников вроде нефти и газа, труд рабочих на мануфактурах без нормированного дня сменился трудом значительно более легким и производительным, требующим, хотя и больших умственных способностей, но гораздо меньших мускульных усилий, а то и вовсе почти автоматизированным. Хотя мне укажут на напряженность ритма современной городской жизни, тем не менее, ничто не изменит того факта, что мы более ленивы, чем предки. Примерно так сказал мне однажды один старик о молодежи. Убитый талантливый телеведущий Владислав Листьев в документальном интервью высказался в том же духе: «Я детдомовец, и мне пришлось пробиваться самому… Мои коллеги часто говорят, что им не хватает времени. А я им отвечаю, что надо рационально тратить свое время, чаще заниматься делом вместо ерунды типа просмотра ТВ» (цитата приближенная). Итак, досуг у нас есть. Но на что его тратит современник? И после небольшого рассмотрения фактов признаемся, что добытый мучениями предков, их трудом завоеванный для детей досуг=свободное время (время для реализации собственной свободы) транжирится с непозволительной роскошью. Достоин ли человек свободы, если не умеет ею распорядиться? Древние, наверняка бы, признали современников людьми мелкими и никчемными. Но ведь то, что случилось, кажется, предсказуемо и закономерно…

Наряду с досугом НТП принес и новые возможности проведения, даровав нам дополнительные возможности выбора. Это породило в экономике сферу infotainment, поскольку выполнены три условия (во всяком случае на Западе):

Наличие огромной массы людей, оказавшихся лишними, поскольку темпы роста народонаселения опережают темпы изменения потребности производственного сектора в кадрах) или просто не умеющих/желающих работать в сфере производства материальных благ и насущных услуг;

Наличие еще большей массы людей, стремящихся к комфорту и умеющих переносить скуку (ср. с афоризмом Шопенгауэра: «нужда и скука – два наибольших врага человечества»);

Наличие в экономике свободных денег (перманентная инфляция) и идеология отдачи их в рост в соответствии со школьным тезисом «деньги должны работать».

Возникновение данной сферы привело к созданию уже обслуживающего его реального средства производства. Ярким примером здесь будет «сотовое безумие», когда молодежь гоняется за модными телефонами, оснащенными многими избыточными функциями вроде мелодичного звона или даже фотографирования. Рост сферы infotainment (information+entertainment= «информация и (как) развлечение), весьма многообразный и сходный с раковым, приводит к формированию у человека искусственных потребностей. Я не буду говорить, хорошо это или плохо, - в конце концов и старая культура, провозгласив «не хлебом единым жив человек», внесла свою лепту (итальянская опера для дворян, субботняя проповедь у католиков, кулачный бой в деревне). Хотя, по-видимому, границы сферы infotainment размыты, остановимся на некоторых характерных ее отраслях.

Футболизм. Если бы люди сами регулярно играли в футбол (во дворе), рассматривая его как род физкультуры, все было бы пристойно. На футбольном форуме некоторые признавали, что ловят при игре кайф. Вероятно, тут не только разогрев крови, еще примешивается азарт от имитации древней охоты. Эти факторы были основными, определяющими развитие футбола в начале 20в. Со строительством стадионов появились зрители (кстати, игра без зрителей – наказание для футболиста; иногда это случается, когда дисквалифицируют стадион) и появился футболизм. Для некоторых последний – это повод попить пиво и посмотреть, как двадцать потных мужиков гоняются за единственным мячом (мнение Хоттабыча), и изредка дерутся друг с другом. Для других это также возможность выплеснуть агрессию (кричалки, жесты и вплоть до драки) и почувствовать себя крутым, когда «твоя» команда передает тебе частичку жизненного успеха. Шостакович, вероятно, к следующему типу болельщиков – гурманы. Гурманы любят видеть рисунок игры сверху (тренер К.Бесков сидел на трибуне именно поэтому), расстановку игроков; их чувства щекочет нерв игры. В качестве приправы можно отметить неожиданные финты (к сожалению, современная тактика не дает возможности увидеть «сухой лист» в исполнении, например, Лобановского), неожиданные повороты сюжета (незабвенный финал Лиги Чемпионов «Манчестер Юнайтед»- «Бавария» 2:1, когда нити игры прочно были у немцев, но англичане забили первый гол за 2-3 минуты до конца основного времени, а второй- на 2-3 минуты позже). Эстетически матч без забитых мячей может быть более красив, чем матч, закончившийся, например, 4:3. Для меня таким примером служит матч ЛЧ «МЮ»-«Реал» (к.90-х- начало 2000-х). Ах, если бы знать, какой матч будет интересным….

С 60-х и вплоть до середины 80-х искренний футбол начала века постепенно перерождался в монстра. Во-первых, футбол стал использоваться как дубинка в споре наций; физиологические соображения заместились чувством патриотизма («матч смерти» фашистов и советских военнопленных в Киеве(?), турне московского «Динамо» по Англии после войны). Во-вторых, ТВ-показы привели к расширению аудитории (Синявский) – так возник «национальный вид спорта». В-третьих, появилась возможность зарабатывать деньги за свою игру, появился специфический футбольный «способ человеческого существования», появились де факто профессионалы (и футболисты, и тренеры). Шло также совершенствование тактических схем (Круифф и тотальный футбол), теории футбольной подготовки и апробация их в рамках национальных чемпионатов. Возникла футбольная история, славные имена: кто не знает о Пеле и Яшине? Масса имен второго ранга: Мишель Платини, Франц Беккенбауэр, Игорь Нетто (отказ от пробития несправедливо назначенного в ворота соперников пенальти – это неповторимый эпизод истории). К тренерам высочайшего ранга я причисляю гениального Валерия Васильевича Лобановского. С начала 90-х или даже чуть ранее произошел перелом (дело Боссмана). Глобализация привела к крушению национального, и на фоне коммерциализации футбола в Европу потянулись легионеры из Африки и Бразилии, облегчились внутриевропейские переходы; чемпионаты европейских стран можно сравнить по числу негров, играющих в них – первое место, вероятно, займет французский. Эта волна, к сожалению, докатилась в 90-х и до России (и здесь, как ни парадокс для нищей страны, Россия выступает в качестве реципиента, изредка донора). Сборные стран стали слабее клубов: Франция проигрывает Сенегалу, а Реал в начале 2000-х являлся «сильнейшей сборной мира». Многие клубы стали «придатком чести» крупных компаний и политиков: «Милан» - итальянский премьер министр Сильвио Берлускони, «Байер»- немецкий фармацевтический концерн, английский «Челси»- дорогая игрушка мистера Абрамовича, губернатора Чукотки. ТВ-трансляции приносят, однако, меньший доход, чем затраты на покупку сильных игроков (З.Зидан: «Я не стою тех миллионов, которые за мен язаплатили»), поэтому спонсорская помощь необходима, иначе приходится строить «пирамиду», залезая в долги и банкротство. Деньги Романа Абрамовича и, вероятно, некий талант бизнесмена привлеки в «Челси» и сильных игроков (но не звездных, как ранее в Реале), и сильного тренера (Ж.Мауриньо), и я не сомневаюсь, что в 2005г. Челси выиграет ЛЧ. Возросла вероятность нечистоплотного судейства («Фантомас» Коллина- пенальти в матче Голландия-Чехия на ЧЕ или ЧМ), несмотря на контроль УЕФА (появились и футбольные чиновники). Возник и особый футбольный туризм, в котором более всего отличилась Россия.

Между тем многие признают, что и физические кондиции игроков, и тактические схемы (при существующих правилах – отмена положения «вне игры», например, резко поможет атакующей команде, сделав игру более закрытой), и, вероятно, резервы в подготовке футболистов перед сезоном не имеют более ресурса для усиления. Это приводит к тому, что отнюдь не сильнейший выигрывает, а только первый среди равных (Греция – чемпионат мира, Порто-Марсель – в финале последней ЛЧ).

Спорт. По существу все сказанное о футболе переносимо и на «большой» спорт. Во время очередных Олимпийских игр (последние – в Афинах) многие считали, сколько медалей за день завоевали наши, и злорадствовали, убедившись в том, что сумма медалей стран СНГ превосходит американские медали. Национальная идея, однако, еще присутствует в неосновных видах спорта, в коих коммерциализация не проникла еще глубоко. Не редкость, например, шведский боксер с черной кожей или американская горнолыжница с финской фамилией. Коренное отличие современных Олимпиад в сравнении с античными в том, что тогда медаль отдавала честь здоровому телу человека, а теперь медаль есть тщеславное дополнение и способ получения максимума премиальных (про Бубку говорят, что по меркантильной причине он на каждом соревновании бил предыдущий свой рекорд строго не более, чем на 1см – федерация легкой атлетики за рекорд на Олимпиаде платила энную сумму).

Отвлекусь в сторону. Что привлекает к спортивным фанам женский пол? Во-первых, стройное и физически развитое тело звезды есть попросту сексуальный объект (миллионы поклонниц Бэкхема или Кристиана Роналду, хоккеиста Павла Буре, локомотивца Измайлова ориентируются на тело и лицо, а не спортивный талант). Во-вторых, поход на футбол или еще куда есть способ познакомиться с потенциальным любовником или мужем. В меньшей степени популярны спортсменки – недавно к одной теннисистке на виллу проник ее безработный поклонник.

Со второй половины 20в. начали расти, как грибы, новые виды спорта. Например, биатлон в силу большей зрелищности оттеснил лыжные гонки на периферию (экранного времени). Недавние трансляции ТВ-Спорт приведут возникновению биатлонизма в России (после Германии и Норвегии). Баскетбол, вероятно, более древний вид спорта, но уже в песнях поют про негров, играющих в баскетбол (прежде всего в США). Стоит еще вспомнить «Формулу-1» - кто-то без ума от нее, хот я не понимаю, что находят в зрелище отматывающих сотни одинаковых кругов визжащих машин. Другие люди выбирают (Австралия) водный серфинг. С Запада к нам проникла мода на сноубордистов и роллеров (те, кто катаются на роликовой доске). Специфически российским видом «спорта» выглядат «гонки на выживание» на машинах-развалюхах по грязным ухабам: кто кого лучше протаранит. В общем, каждый бесится, чем может.

Музыка. Музыка окружает нас везде. Типичная картина наших дней – из наушников рядом стоящего или сидящего пассажира раздается ритмичное буханье – так слушают какой-нибудь рок. Музыка окружает нас везде. Типичная картина наших дней – из наушников рядом стоящего или сидящего пассажира раздается ритмичное буханье – так слушают какой-нибудь рок. Не знаю, с чем это связано, но в последнее время наблюдаешь ее реже, чем в сер.90-х. Очень многие люди работают под фоновую музыку или фоновое радио («Маяк» - пенсионеры советских времен, «На семи холмах»- люди среднего возраста, «Европа+»- более молодые; есть и другие вкусы и радиостанции; я, например, предпочитаю «Попсовое радио»). Фоновая музыка хороша, если работа не требует сосредоточенности, создавая даже приятный эмоциональный «домашний» заряд; дело доходит до того, что вырабатывается условный рефлекс, и человек не может обойтись без музыки. В свое время, лет 5 или 7 назад, я составил записей классической музыки с радио «Орфей» штук на 20 аудиокассет.

Развелось огромное количество стилей и направлений, но началось, по-видимому, все в 20-х гг. 20в., - фокстрот, джаз и блюз. Первый был популярен среди успешных бизнесменов, второй – завезли в Америку негры, поскольку по форме он близок к африканскому тамтаму. Насчет третьего не могу сказать с уверенностью; можно определить его как разновидность джаза для саксофона, а в качестве географической родины – Среднеамериканские равнины (музыка для добропорядочных фермеров). Блюз сохранил популярность и сейчас – его любят ставить тележурналисты-западники заставкой своего ток-шоу.60-е годы ознаменовались вместе с движением «хиппи» рок-н-роллом, затем позднее в 70-е - просто рок-музыкой. Должен сказать, что становление популярной музыки (попсы) пришлось именно на 60-е и 70-е гг. Попса, к чести своей, восприняла ту гармонию музыкальной формы, которая покинула музыку классическую. На этом основании я предпочитаю слушать попсу, время ее расцвета ее – 90-е гг., и не совсем понимаю тех, кто высокомерно утверждает, что «попса-безвкусица» (поскольку ее слушают все), «позорно слушать попсу». Попса имеет форму пятиминутного шлягера, не претендует на глубину чувства и текста (там все «о розах на снегу»), но тонко передает ритмический строй. Появилась классика попсы: В.Ободзинский (сейчас многие берут старые мелодии на перепев, но, конечно, это втосортно), группа «Абба» (моя мать ее слушает), Алла Пугачева, Д.Маликов. Одновременно ТВ-показы выбросили, особенно с поздних 80-х, на экраны массу однодневок, примитива. Мне очевидно, что видеоклипы Муз-ТВ или MTV губят мозги младшего поколения, а манера поведения ведущих передач этих каналов есть просто кривляние перед телевизионной камерой. Популярность MTV среди подростков вполне объяснима блестящей оберткой и молодостью-сексуальностью артистов, но человек всегда должен выходить из школьного возраста. С появлением видеоклипов исполнитель может оправдать свое музыкальное ничтожество эффектным сюжетом клипа (Бритни Спирс, оригинал по жизни Майкл Джексон); поэтому качество попсы заметно упало, начиная с конца 90-х. Среди других направлений упомяну бардовско-гитарную музыку (Высоцкий, Гребенщиков) и рэп (вероятно, зародился в нач.90-х). Последний есть вообще низшая ступень, хотя нельзя не отметить определенное психологическое давление на психику произносимых фраз (рэп нельзя слушать как фон). Рэп с одной стороны есть произведение афроамериканского духа, специфическое проявление агрессивности среди молодежи, ищущей выплеснуть свой протест и энергию против мира через слова рэпа (хороша группа «Люди Солнца», отвратительны «Кирпичи»). Возвращаясь к рок-музыке, не могу не вспомнить Фредди Меркьюри (“We are the champions”, “Radio Ga-Ga”) и нашу «Агату Кристи» (покажется неожиданным, но есть глубинное родство с Бетховеном). Когда один из Самойловых пришел на ток-шоу Познера, тот спросил его в эфире: «Скажите, не пьяны ли вы?» (творец был неряшлив, но трезв – больше его приличный Познер не приглашал). В остальном рок есть только сущая бессмыслица.

Поскольку человек имеет уши, то упорядоченный набор зачастую ритмически повторяемых звуков раздражает наше душевное чувство. Кто слушает классическую музыку (кроме оперы), того сравню с ценителем еды. Кто слушает попсу, тот потребляет много обычной пищи и объедается (были моменты, когда я был сыт даже классикой и жаждал тишины). Кто слушает рэп, у того в голове винегрет. Кто слушает рок, у того алкогольный порок. Возможность многократного воспроизведения мелодии, немыслимая в древности (чтобы пригласить музыкантов, требовались деньги, а много ли денег требует купленный компакт-диск?) есть и возможность переедания, возможность порока. Древние прекрасно знали о пьянящей силе музыки: бл.Августин заставлял себя не останавливаться и проходить мимо церковного песнопения, Аристотель запрещал слушать, как развращенные, ионийские (кажется, так) мотивы. С другой стороны, нет, вероятно, более нищей профессии, чем профессия музыканта-исполнителя. То, что сделала с музыкой сфера Infotainment, не поддается описанию: музЫка унижена, как никогда. Современная музыка не несет, за редчайшими исключениями, ничего возвышающего. Мне даже совестно перед Бахом, когда я в n-й раз слушаю его знаменитую ре-минор токатту в качестве фона. Но, увы, привычка уже усвоена…

Желание народа беспрестанно слышать хоть какую-то музыку (вам приходилось вслушиваться в естественную музыку полуденного городского двора? Это очень полезно для нравственности) привело к бурному росту соответствующей индустрии. Граммофонные пластинки начала века заметно усовершенствовались к его середине, а где-то в 70-х появились большие магнитные ленты на бобинах, которые в 80-х и вплоть до начала 90-х превратились в компактные аудиокассеты на 90 и 120 мин. звучания. К этому времени относится составление моей коллекции записей. Ненадежность кассет заставила потребителей потребовать улучшений, и с конца 90-х мы имеем аудиодиски, затем появился формат mp3, mp3-плееры, а теперь наступает эра DVD. Меломания, таким образом, связана с технической индустрией положительными обратными связями.

Кино. В первой четверти оно представляло просто “movies” – движущиеся картинки. Немое кино времен Чарли Чаплина служило только целям развлечения, будучи диковинкой для сельских жителей. Чуть позже предприниматели сообразили, что можно брать плату за вход в кинотеатр со зрителя подобно тому, как поступали гастролирующие циркачи. Во второй четверти века, насколько я могу судить, государство четко уяснило идеологическое значение кинематографа, и с тех пор активно его использовало. Иосиф Виссарионович называл его «важнейшим для партии из искусств». В самом деле, через зрение к нам поступает до 80% информации, а для просмотра кино не нужно напрягать глаза, как при чтении книги, не нужно напрягать и фантазию (защитники книги видят в этом сильный аргумент против кино). В сталинское время многие фильмы на фоне веселой любовной истории какой-нибудь доярки и передовика-комбайнера повествовали о том, как «хорошо в стране Советов жить». Мне довелось увидеть американский фильм конца 30-х гг.: меня поразило созвучие тому же самому светлому оптимистическому настроению – рассказывалось о «строительстве капитализма» на дикой Аляске. А ведь между прочим в это время в США царила Великая депрессия, в СССР- сталинские репрессии, но моральный дух поколения был очень высоким, и несмотря на тяготы реальной жизни, даже через официоз нам видно, как надежда наполняла людей.

Именно документальное кино сохранило для нас кадры истории великих: Сталина, Гитлера, Эйнштейна (помните его высунутый язык?). Во время второй мировой войны хроника является средством пропаганды, а после нее – и обвинительным документом против человеческой жестокости (М.Ромм, «Обыкновенный фашизм»). После войны кино утратило «невинность»; французские комедии конца 60-х и ранних 70-х (с Луи де Фюнесом) гораздо умнее, чистосердечнее теперешних, чей юмор натужен и ограничивается закадровым смехом, но воспринимаются более буднично, в них нет светлого энтузиазма 30-х. И все-таки фильмы этих лет достаточно наивные, но трогательно наивные, нет еще отработанности и схематичности сюжета. В советских замечательно вырисованы характеры героев при неизменном присутствии темы «морального кодекса строителя коммунизма», ближе к концу 70-х и особенно к сер.80-х появляется тема критики действительности («Гараж»). Голливудские фильмы редко повествовали о чем-то надличном – это фильмы о человеке успеха, об «американской мечте» с happy end-ом. Индийские фильмы обладают неповторимым колоритом – на фоне национально музыке и танца с примесью восточных единоборств разворачивается жизненная трагедия, например, сына-бедняка, мать которого на его глазах убил богатый злодей с вращающимися глазами. На сентиментальных людей, несомненно, такие фильмы производят неизгладимое впечатление. Вероятно, период с 1960 до 1975г. можно назвать золотым веком кинематографа. С одной стороны, к тому времени достаточно выросли его технические возможности, а с другой стороны, еще сильна оставалась лирико-романтическая струя, доставшаяся от литераторов 19-го века. Советские мастера гениально передавали крупные планы (Иван Грозный в фильмах Эйзенштейна) героев, например, при экранизации какого-то классического романа. Современный кинематограф напрочь утратил это искусство передачи человеческих чувств, - в мексиканских сериалах люди разговаривают как манекены, как, впрочем, многие в нашей скованной правилами формального общения жизни (неприлично долго смотреть на собеседника). К этому периоду относится и становление жанра «музыка кино» (Э.Морриконе, М.Талавердиев).

С 80-х гг. и до сего времени можно говорить о киноиндустрии, штамповке фильмов и размытии национального колорита (в пределе- глобализации и унификация; российские «Менты» все-таки еще отличимы от полицейских сериалов других стран). Разумеется, и в этом потоке есть жемчужины. Про документальное кино я здесь не говорю – во-первых, оно редкий гость на нашем кино (с удовольствием посмотрел фильм про жизнь подмосковных бомжей, очень познавательно); во-вторых, я сомневаюсь, можно ли его отнести к сфере infotainment. Среди наших мультиков отмечу сериал про Маугли (помните «Ты и я одной крови», «… человеческий детеныш»), «Тайну третьей планеты» - они как раз пришлись на мое детство. Из диснеевских мультиков запомнилась серия про Скруджа Мак Дакка и его утят, забавный «Чип и Дейл». Из детективов неплохо снят сериал о Шерлоке Холмсе с незабываемым Ливановым («17 мгновений», культовый сериал, принадлежит концу прошлой эпохи), итальянский «Спрут» (его клоны 1 и 5 – снимали разные режиссеры - не уступают, как ни странно, качеством). О Янковский весьма оживляет фильма про барона Мюнхгаузена («самые глупые вещи делаются с серьезным лицом», поднимаясь по нескончаемой лестнице в небо в дуло пушке). Из последних вещей больше всего понравился красивый «Властелин колец» - наконец-то, приступили к экранизации фэнтези. В свое время впечатление произвел сериал о космическом будущем «Вавилон-5», а также односерийный «Бойцовский клуб» и «Экзистенция» (сродни началу «Матрицы»). Степень оскароносности фильма, на мой взгляд, до конца не определяет его достоинство. Гениальные шедевры следует искать не среди сериалов, а серди фильмов в 1-2 серии. Я, например, однажды поздней ночью попал на один итальянский фильм (к глубокому сожалению, не знаю ни названия, ни фамилии режиссера) – нет ни мордобоя, ни любовной линии, а сюжет – юноша-дворнянин едет на границу защищать Империю от Врага, который может внезапно явиться – он прослужил до седин в бесплодном ожидании, без семьи и умер от заработанной на службе хвори. Вот это шедевр, который не заметили!...

Кино смотрят либо в кинотеатре (так поступали наши деды), либо в видеосалоне (во времена наших отцов), либо дома по ТВ или компьютеру (что и преобладает сейчас). Кино смотрят после напряженного трудового дня, чтобы расслабиться. Поэтому население выбирает кино без мысли: незатейливый сюжет с обязательной любовной линией (на уровне схемы) и каскадерскими трюками типа полета машины над базаром. Лукавые итало-французские комедии про контрабандистов и хитрых воришек («Блеф») более не в фаворе. Публика любит щекотать себе нервы, глядя на табло «0:05», отсчитывающее секунды до взрыва, ну или на пасть, выпрыгивающую из живота преображенного «хозяина», или какую-нибудь Годзиллу, крушащую небоскребы. Китайцы любят смотреть и снимать «игрушечных» кунфуистов, отпрыгивающих от стен – это очень характерный признак густонаселенной страны с жесткой внутривидовой конкуренцией. Кстати, нам говорят, что сексуальная революция прошла. Судя по кино, это не так. Все молодежные сериалы, коими нас потчует в избытке ТВ, полны намеков на секс, да и в обычные фильмы все больша втискивают постельные сцены. Не подумайте, что я против порнофильмов – они должны и обязаны иметь свою нишу – но присутствие в каждой голливудской шутке намек на сексуальность становится раздражающе-утомительной. Еще меня бесит квасной американский патриотизм и стремление показать очень-очень тощим юмором свою «молодцеватость» с характерным присвистыванием и вскидыванием рук. Меня также бесит навязанный сверху цензурой образ равенства черных и белых, причем, как правило, белый – злодей, а негр – либо добродушный туповато-трусливый комичный полицейский, либо мудрый, правильный Отец. Очевидно, в Америке реальность далека от расовой гармонии: кажется, более 80% преступников там – негры. Каковы люди, таковы и фильмы – но, каковы фильмы, таковы и люди…

Большинство современной кинопродукции – пошлятина. Мне скажут, что это нормально, шедевров всегда мало. Однако, я не могу тратить свое время на просмотр бездарных фильмов (несмотря на Оскары и специальные издания киногидов). Иногда признаться, тянет на просмотр очередного боевика и, напротив, воротит от советской комедии – зависит от настроения (бывает и наоборот). В этом состоит трагедия испытания гения современной эпохой. Я укажу на две печальные особенности состояния дел: субъективную – человек, каким бы выдающимся он ни был, несет на себе отпечаток эпохи, воспитывающей его помимо его желания (в детстве и юношестве), и в данном случае – настроенность и тяга к видеоаудио информации становится одной из черт его личной сущности; объективную – масскультура, выраженная сферой infotainment, потеряла всяческие связи и преемственность с предшествующими ей культурами, и прежде всего с западным романтизмом 19в. Ощущения Вселенского собора при просмотре хорошего готического фильма с устремленными ввысь неясными контурами зданий, ощущение родной земли при «вдыхании» атмосферы аграрной ленты 60-х, ощущение чистоты и трагичности любви при просмотре некоторых серий «Спрута» - это настройка на высшее. Но мне неизвестно, на что настраивает ощущение от лицезрения свисающей слюны-слизи с очередной твари в сериале «Чужие». Ощущения ради ощущений… у Homo sapience? [Кстати, могут упрекнуть меня в неправильном написании sapiens; отвечаю – sapience есть напоминание о science – «наука», англ.]. Еще большим злом представляется, когда унижают старое содержание вливанием в новые пошлые формы, сами по себе способные нести лишь примитив. Теоретически положительная возможность допустима, но нужен художник и его чутье, чтобы реализовать ее. А на практике… Мне говорят, что рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда» есть шедевр. Но мне непонятно, как агрессивность ощущения от рока может породить смиренность, присущую христианству? Духу Христа более соответствует православная свечка или католическая исповедь, но никак не экзальтация и хаос стуков рок-музыки, а также растрепанные волосы и телесная грязь. Когда я смотрел недавно «Перл Харбор», я смеялся – откуда была в 40-е годы такая перманентная направленность на секс и любовные интриги, свойственная 90-м? И секс, и любовь, разумеется, есть вечное свойство человечества, но люди 40-х в отличие от сибаритов-горожан нашего времени больше думали о домострое или даже об общественном благе. Духовно слепой режиссер фильма при всем его смутном понимании, что тогда отношения между людьми были более священны (фильма, кстати, достаточно красив), снял просто-напросто любовную историю, завернутую в историческую обертку, но никак не события войны с сопутствующим им трагизмом.

Литература. Не буду говорить о «большой» литературе и Солженицыне, Айтматове, Шолохове, Хемингуэе, Борхесах и Ремарках – время расставит их на места. Среди научно-технической интеллигенции всегда пользовалась спросом научная фантастика. Вплоть до первых курсов института я читал преимущественно НФ, но затем переключился на фэнтези (НФ существовала только до конца 80-х). Наше мышление устроено так, что его не устраивает физическая реальность, оно хочет преодолеть имеющиеся ограничения. Бессмертие, путешествие во времени, телепортация, встреча с инопланетянами и другим Разумом (например, «Солярис» Лема) и, наконец, жизнь в коммунистическом обществе, где не нужно работать – всегда будут волновать нас. Фэнтези добавляет сюда привкус сказочной магии – маг всегда имеет преимущество над остальными, имеет власть, даже если герой – пятиклассник, способный только рисовать огнем в воздухе. Маг одновременно и горд, и тщеславен, он решает глобальные проблемы (личных у него не видно), ему нужны соперники, на коих он может попробовать свои силы. Присутствие рядом сказочного, в чем-то высшего мира (часто и миров во всем их разнообразии) всегда очаровывало. Все это и составляет привлекательность фантастики и фэнтези. «Запойное» чтение – сказано как раз про фэнтези, ибо погружаешься в мир драконов и призраков по самую макушку.

Пожалуй, историю фантастики можно вести с конца 19в. Если не считать Жюля Верна, то выделяются два имени: Ж.Рони-старший и Герберт Уэллс. Ярким впечатлением моего детства была обложка к «Войне миров» с щупальцами и тепловыми лучами марсиан. Оба фантаста коснулись темы конца человечества: первый описал последних людей среди разумных магнитов, а второй – дал картину путешествия во времени, когда после эпохи расцвета людей наступило время заката солнца (оно стало красным от выгорания водорода), и последних людей утаскивали по ночам в подземелья какие-то крысолюди «морлоки». В советское время были популярны Казанцев и Ефремов, но их творчество в целом сильно страдает от политизированности. С запозданием на 20-40 лет у нас опубликовали произведения ряда корифеев зарубежной фантастики 60-х годов. Я назову в порядке убывания «звездной» величины: А.Азимов (цикл «Основание и Империя», идея о потерянной Земле навсегда войдут в «золотой фонд», как и Три закона робототехники), С.Лем (наиболее примечательны его рассказы и романы 60-х годов – «Дневники Иона Тихого», «Непобедимый» плюс философское эссе «Summa Technologae», затем автор исписался), А.Кларк (его «Одиссею» не считаю чем-то великим, но остальное довольно хорошее), К.Саймак (гуманный мягкий писатель, чей стиль сравню с музыкой Брамса; отличился идеей разумного улья), Р.Бредбери (этого театрала чересчур высоко вознесли, но трудно отрицать его значение), Р.Хайнлайн (у него много неплохих произведений), братья Стругацкие (их, как и Брэдбери, тоже чересчур высоко вознесли, но морально-этический дух их романов внушает уважение), Р.Шекли (писатель остроумный, но не более), Г.Гаррисон (писатель-авантюрист, изобретатель фокусов, но последние романы- явно безвкусица – известен цикл про Стальную Крысу). По масштабам самой фантастики, а не «большой» литературы, именно Азимов и Лем внесли наибольший вклад. Можно упомянуть еще Ж.Клейна, Г.Франке, наших А.Беляева и К.Булычева, некоторые добавят Курта Воннегута – люди, конечно, талантливые (последний чересчур политизирован). Я, вообще, считаю некрасивым для критика подсчитывать, сколько «общечеловеческих» проблем поставил в книге автор. В фантастике ценится более чистота вымысла. По мере того, как падала популярность идей встречи инопланетян (еще в конце 70-х много слушателей собиралось на лекции по проблеме поиска НЛО), умирала и научная фантастика. Теперь фантасты перешли либо в категорию фантастического боевика или детектива (породил массу безвкусных вещей), либо в категорию фэнтези (например, всемирно известная «Дюна»). Куда, например, прикажете отнести некоторые вещи А.Нортон и П.Андерсона?

Фэнтези следует, вероятно, отсчитывать хронологически с Толкиена. «Хейнский цикл» У.ле Гуин я читал еще в школе, хотя и осталось впечатление чего-то мутного, а вот из «Хроник Амбера» Р.Желязны удалось прочитать только одну книгу. В последние два десятилетия порча литературного языка, проникновение туда уличного сленга характерны даже для неплохих вещей вроде серии «Макса Фрая». Надо сказать, к фэнтези сейчас примазалось много литературных «негров».Обращаю внимание, что та же У.ле Гуин и Р.Желязны писали в 60-х или ранних 70-х, а затем наступило время второсортицы. Из современных истинных звезд я отмечу моего любимого Ника Перумова. Автор, несомненно, гениален, хотя в некоторых моментах романов проступает наивность, но ведь и Толкиен тоже наивен. Творчеству Ника Перумова свойственен вселенский размах, вложенность миров, как в хорошем детективе. В последнее время, к сожалению, он уклонился в сторону исторической фантастики – но это, безусловно, право мастера. Я должен указать особенность моего восприятия – я не переношу романы, где встречаются русские фамилии вроде Ивана Филипповича Беспалого (это признак проникновения реальности в вымысел).

Что касается детективов, я не вижу ничего положительного, кроме Конан Дойля (к.19в.) и Агаты Кристи. Меня также удивляет, как можно зачитываться Семеновым или Д.-Х.Чейзом (последний по стилю чем-то схож с Гаррисоном, - их романами способны зачитываться только подростки). Нет, господа, детектив – это прежде всего показ тайны преступления, а не ловля эмоций от противостояния полиции и мафиози. На поле мистики и ужасов мне представляются достойными лишь Лавкрафт, принадлежащий концу 19в., и Стивен Кинг (70-е гг). Последний наряду с умными вещами («Худеющий», «Лонгольеры») написал массу невразумительного. Впрочем, рядом с С.Кингом нет по масштабу никого вблизи. Несмотря на вечную популярность мистического подтекста, именно с 80-х годов пошло повальное увлечение «дурной» мистикой (Дин Кунц не самый худший, как и автор Фредди Крюгера). О любовных романах ничего сказать не могу: читал только один, полудетектив. Может быть, кто-то в них находит романтическое, не исключаю, но гораздо больше там описания ощущений женщины при половом акте.

Чтобы наше изложение не превращалось в плохую и неполную критику отдельных жанров, вернемся к рассуждениям о статусе литературы вообще. «Большая» литература доступна лишь интеллигенции, но и здесь все сводится, по-видимому, к вопросу моды: «А вы читали последний роман <фамилию подставьте сами>?». В этом чувствуется салонный стиль 19в. Не хочу никого обидеть, но из таких романов я читал только Г.Гессе «Игра в бисер» (написано неплохо и умно, но в концовке текста подсознание автора вывело по сути платонически гомосексуальный эпизод). В подобную игру превращается и то, что могло бы быть провозвестником каких-то великих этических истин. Я не учитываю здесь стоящие для меня на более низкой ступени «заказные» идеологические тексты (по типу борьбы за мир или против антисемитизма). Читают люди редко, в основном, в транспорте. Мужчины чаще всего потребляют детективы-боевики со стрельбой из пистолетов-лазеров, где повествуется о «трудовых буднях киллеров», а женщины – любовные романы в мягкой обложке и карманного формата, что часто продаются в газетных киосках). Редко промелькнет что-то вроде фэнтези («Ночной дозор» Лукьяненко) или вроде «Москва-Петушки» В.Ерофеева, нашумевшей пошлятины с изобилием почти мата. Впрочем, даже в транспорте читают чаще всего газеты с кроссвордами.

Люди любят собирать библиотеки (доходит до абсурда – книги выбирают, исходя из цвета обложки собрания сочинений, чтобы хорошо смотрелось на книжной полке). Но даже в лучшем случае покупается много лишнего, про запас, так что едва ли 1/20 библиотеки остается прочитанной. Молодежь уже не увлечена данным хобби, коллекционирует компакт-диски вместо книг. Книга лишилась ореола святости, которым одарила ее эпоха Просвещения. Едва ли ее можно теперь рассматривать в качестве «сеятеля доброго и вечного». Бульварная литература стоит дешево, около 50р. Нормальная литература вроде переиздания пьес Шекспира стоит слишком дорого для рядового интеллигента, около 300р. Где-то посередине находится ценовая ниша фантастики, а также научно-популярной литературы (эта ветвь была очень развита в брежневское время – серия «Библиотечка Квант» + одноименный журнал). Книгопродукция, разумеется, востребована более образованным слоем населения, чем аудио-, видео- и кинопродукция. Действительно, ее усвоение требует большего напряжения, времени и работы мысли. Не исключаю и постижение молодым человеком каких-то этических и научных истин из даже второсортных произведений. Но делается это только мимоходом, как побочный продукт от чтения «развлекаловки». С другой стороны, литература всегда была игрушкой для знати, она осталась т