Реферат: Следуя мне, меньше думай о Сократе, а больше об истине

Следуя мне, меньше думай о Сократе, а больше об истине.

Сократ





Информационно-дискуссионное издание




An Information & Discussion Edition





Інфармацыйна-дыскусійнае выданне


№ 5 С е н т я б р ь 2 0 0 5 г о д а


Темы


Философия

Рационализм. + Реликтовые формы мышления


Наука и религия

+ Оккультизм. + Мистицизм. + Паранаука


^ Наука и техника

Последние научные достижения. Технические усовершенствования. + «Безумные» идеи.

+ Астрономические явления месяца


Политика

Современные политические процессы. Политические взгляды и инновации. Геополитика + Важные исторические события. + Социология + Мировая и локальная экономика. + Природоведение + Экология планеты

+ Экологическая ситуация в регионах


Психология

+ Психологические тесты. + Тесты на интеллект + Парапсихология


Педагогика

Образование. Самообразование. Воспитание + Нравственность


Семья

+ Общество. + Мужчина и женщина. + Нравственность. + Секс. + Любовь. + Здоровый образ жизни. + Физиология человека


Искусство

Проза. Поэзия. Изоискусство


Наблюдения

+ Бытовые идеи и заключения. + Сентенции. + Афоризмы. + Пословицы и поговорки


На правах рукописи


Материалы сборника – оригинальные, а также из Интернет-источников и изданий: inosmi.ru, nature, new scientist, newsinfo.ru, newsru, n-t.org, parapsi2.narod.ru, polit.ru, pravda.ru, regnum.ru, universetoday.com, газеты "Daily Mail», «Ва-Банкъ», «Гравитон», «Комсомольская правда в Белоруссии», «Сталіца», журнал «Наука и жизнь», радиостанции «Голос Америки», «Свабода», «Свобода», «Эхо Москвы».

Мнение редакции не может обязательно совпадать с мыслями публикуемых оригинальных материалов.

В оригинальных материалах за фактические данные ответственность несет автор.

Рукописи не рецензируются и не возвращаются.

Редакция в переписку вступает по своему усмотрению.

При заимствовании материалов просьба ссылаться на издание.


Объем уч.-изд.л. 6,3.


Прим. ред. – примечание редактора издания, из которого материал заимствован. Прим. В. Т. – примечание Владимира Третьякова. Прим. Л. П. – примечание Льва Полыковского. Прим. В. М. – примечание Вячеслава Милковского.


Редактор Лев Полыковский

^ Основатель и заместитель редактора Вячеслав Милковский

Редколлегия: Владимир Третьяков, академик Международной академии

информационных технологий,

Евгений Городницкий, кандидат филологических наук,

Леонид Матыленок, историк, педагог


^ Адрес редакции: Беларусь, 210009, г. Витебск, ул. Краснофлотская, д. 6, кв. 9; тел.: 8-0212 627 306 Адрес для писем: Беларусь, 220024, г. Минск, ул. Асаналиева, д. 13/1, кв. 72; e-mail: vatik41@mail.ru


Ф и л о с о ф и я

Рефлексивный подход к исследованию феномена сознания


Qui bene distinguit — bene docet (кто хорошо выявляет различия, тот хорошо учит)


Проработка проблем онтологии сознания (ответ на вопрос: как возможен феномен собственно сознания?) предполагает предварительную разработку соответствующей методологии исследования феномена сознания, которая бы учитывала его отличительные особенности.

Видимо, наиболее общим подходом рассмотрения любых объектов является их синхронно-диахронный анализ, т.е. исследование во «временном» (динамическом) и «пространственном» (статическом) аспектах, с последующим сопоставлением и синтезом разных сторон этого анализа.

Цель данной статьи — выработка методологии рассмотрения феномена сознания в диахронном аспекте и построение на ее основе онтологической модели сознания.

Основы этой методологии заложены в работах Георга Гегеля, и прежде всего в «Феноменологии духа», где сделана попытка рассмотрения процесса развития индивидуального сознания (познания) начиная с неразвитого состояния, когда оно погружено в чувственную стихию (этап «чувственной достоверности»), и вплоть до того этапа, когда оно оказывается способным к философскому осознанию самого себя и всей человеческой культуры в целом («абсолютное знание»). Немецким мыслителем убедительно показано, что этот процесс индивидуального развития (онтогенез) является не чем иным, как сокращенным воспроизведением филогенеза человеческого мышления и культуры.

Однако можно заметить, что продуктивная гипотеза о совпадении онто- и филогенеза используется только при исследовании процесса познания, т.е. сознание отождествляется с познанием, и предполагается, что мыслящий субъект уже дан и способен к познанию (самопознанию). В результате из поля зрения мыслителя выпадает вопрос о механизме формирования и структуре этого мыслящего «Я». Поэтому представляется целесообразным «расширить» сферу действия гипотезы о совпадении онто- и филогенеза и применить ее не только при анализе процесса познания, но и при исследовании феномена сознания в целом.

Таким образом, в основу методологии построения онтологической модели сознания можно положить следующую обобщенную гипотезу — закон «соответствия» онтогенеза «личного» сознания филогенезу «исторического» сознания и «соответствия» самосознания «личному» сознанию. Будем предполагать, что развитие «чистого» сознания подчиняется следующему закону: с одной стороны, развитие личного сознания воспроизводит основные этапы развития «исторического» сознания, а с другой стороны, рефлексирующее сознание (самосознание) может реконструировать этот генезис развития личного сознания при его последующем анализе.

Указание на «чистоту» сознания показывает, что нас будет интересовать онтологический статус личного сознания, очищенного, по возможности, от любых «содержаний» и индивидуальных особенностей.

Основным методом построения онтологической модели является аналитическая процедура, которая осуществляется рефлексивным субъектом. Задачей этого субъекта является логическая реконструкция развития «чистого» сознания, которая в целом соответствует тем разграничениям, которые имели место при развитии «исторического» сознания в филогенезе и «воспроизводятся» в процессе развития психики ребенка. Для избежания спекулятивности при таком способе построения онтологической модели сознания введем два критерия. Первый из них, который может быть назван критерием «практики», формулируется так: результаты анализа «чистого» сознания должны обладать воспроизводимостью, возможностью исполнения для любого «личного» сознания (ослабленная версия этого критерия, требует от рефлексивного субъекта возможности самоисполнения каждого полученного результата). Во-вторых, при объяснении феноменов сознания не следует «умножать сущности», т.е. вводить избыточные гипотезы для понимания некоторого феномена сознания (бритва Оккама).

Результаты, полученные рефлексивным анализом, которые соответствуют «генетическому» механизму и воспроизводимы в любом самосознании, позволяют построить базис онтологической модели сознания – «отрицательную» онтологию сознания. При этом предполагается способность субъекта переходить на более глубокие уровни осознания себя (и мира) начиная с некоторого самого поверхностного уровня. Тем самым, конечно, полагается некоторая предзаданная онтологическая модель сознания, которая представляет собой «луковицу» разных слоев сознания; развитие «исторического» (индивидуального) сознания есть процесс «наращивания» этих слоев в процессе развития человечества (ребенка), рефлексивный анализ этой «луковицы» — последовательное «снятие» этих слоев, построение модели сознания — логическая реконструкция структуры этой «луковицы».

Одновременно с построением этого базиса возможна и «синтетическая» деятельность, заключающаяся в генерировании и подключении гипотез, совместимых с результатами анализа. Такая надстройка базиса приводит к построению «положительной» онтологии сознания, которая имеет более спекулятивный характер. Основным критерием здесь может служить не только внутренняя непротиворечивость полученной системы утверждений, но ее совместимость с результатами исследования онто- и филогенеза сознания, полученными другими методами (методами «позитивных» наук).

Первым актом этого рефлектирующего субъекта является отыскание своего «начала», анализ процесса возникновения собственно сознания. Этот самый «поверхностный» уровень в развитии сознания можно назвать скорее пред-сознанием. Процесс познавания (осознания себя) еще только начинается. Никаких представлений, понятий и тем более утверждений о чем бы то ни было еще нет. Это пред-сознание похоже на сознание ребенка, который только появился на свет. Присутствует лишь некоторое смутное, непроясненное ощущение себя в качестве некоторого «нечто». Начальный квант знания, которое это «нечто» формирует, состоит в постулировании своего собственного существования. Это «нечто» может только утверждать, что оно есть (сравни с декартовским cogito ergo sum и гегелевским «чистым бытием»). Но что оно есть, это «нечто» еще не знает. В частности, на этом этапе не представляется возможным ответить на любые вопросы о содержании этого пред-сознания и его детерминациях. Это начало, или даже вернее пред-начало познающей субъективности, чистая возможность, первоформа и первоматерия сознания, некоторая активность, постулирующая свое бытие и начинающая путь самоопределения.

Первым шагом этого пред-сознания является его конституирование в собственно сознание, в некоторое «Я», которое начинает отличать себя. Это переход от не-сознания к собственно сознанию, процесс первоначального конституирования собственного «Я». Никаких других характеристик этого «Я» еще не существует. Утверждается лишь факт отграничения первоначальной смутной данности пред-сознания, факт выделения из этой данности некоторого образования. Но одновременно с онтологическим полаганием этого «Я» как некоторой конституированной субъективности, необходимо конституируется и то, от чего это «Я» обособляется. Одновременно с «Я» возникает и «не-Я» как некоторая, отличная от субъективности, объективность. Возникает первое разграничение этой данности: выделяются внутреннее пространство – субъективность (сознание) в качестве некоторого «Я» и внешнее пространство – объективность (мир) в качестве «не-Я», противостоящего этому «Я». Вот что пишет по этому поводу Люсьен Леви-Брюль: «Для первобытного сознания нет чистого физического факта в том смысле, какой мы придаем этому слову... Первобытные люди смотрят теми же глазами, что и мы, но воспринимают они не тем же сознанием, что и мы. Можно сказать, что их перцепции состоят из ядра, окруженного более или менее толстым слоем представлений социального происхождения. Но и это сравнение было бы неточным и довольно грубым. Дело в том, что первобытный человек даже не подозревает о возможности различения подобного различения ядра и облекающего его слоя представлений». Вышеприведенный отрывок показывает, что выделение себя из внешнего мира не является одномоментным событием, а является достаточно продолжительным процессом, в рамках которого можно выделить более мелкие этапы, однако в данной статье можно ограничиться фиксацией первого крупного разграничения на субъективность («Я») и объективность («не-Я»).

Дальнейший анализ (реконструкция) развития сознания субъекта связан с «Я». То, из чего выделяется «Я», не может быть подвергнуто аналогичному анализу на данном этапе. Эта реальность не обладает статусом «непосредственной очевидности». На данном уровне развития познающего субъекта (как «Я») любое знание о «не-Я» не может быть достоверным. Хотя это и не запрещает исследовать эту реальность другими методами, например методами «позитивной» науки.

Следующим крупным этапом, который проходит в своем развитии сознание, является разграничение на «тело» (телесность) и «душу» как нечто нетелесное, непротяженное. Это разграничение имеет двоякий характер. С одной стороны, сознание как бы снимает с себя ряд оболочек, которые ранее отождествлялись с сознанием, а в дальнейшем исключаются из сферы собственно сознания. Сначала снимается оболочка «объективности»: от сознания (человека) отделяется мир, который окружает его, но собственно сознанием не является. Потом из рассмотрения исключается «телесность» (тело человека), которая на этом этапе анализа является также «внешней» реальностью по отношению к «внутреннему» «Я». С другой стороны, происходит дифференциация «внутреннего» пространства «Я»: внутри более широкой «субъективности» выделяется подпространство «души». В истории европейского человечества данное разграничение на понятийном уровне зафиксировано во введении категории «бытия» (Парменид), в противопоставлении души и тела в античной философии (Платон), наконец именно это разграничение на субстанцию протяженную и субстанцию непротяженную кладет в основу своей онтологии Рене Декарт. Второе разграничение фиксируется гораздо позже в выделении в сознании «личностных» и «безличностных» слоев, в противопоставлении «сознательного» и «бессознательного» в психоанализе.

Одновременно с выделением собственно сознания и его дифференциацией происходит разграничение и той «реальности», от которой сознание отделяется. Если при первом разделении «не-Я» можно отождествить с миром, который окружает человека, то после отделения от этого «Я» «тела», «не-Я» также разграничивается на внешнюю природу (объективность) и телесность (тело человека). Тем самым, можно говорить об одновременном протекании двух процессов: дифференциации «внутреннего» пространства – осознание себя и дифференциации «внешнего» пространства – познание объективной реальности. Фиксация этого параллелизма позволяет сформулировать гносеологический вариант антропного принципа.

Этот параллелизм разграничений при исследовании «внутреннего» и «внешнего» пространств в обратную сторону может служить основой эвристической процедуры при построении онтологической модели сознания, поскольку любому продуктивному разграничению «внешнего» пространства объективной реальности должно соответствовать новое разграничение «внутреннего» пространства субъективности. В частности, при построении модели сознания можно воспользоваться известным разграничением на вещественные и полевые компоненты объективной реальности, выделением разных измерений пространства и разных типов сил в физике.

Следующий существенный этап самоопределения сознания связан с выделением внутри «души» внутреннего мира, разграничением на «сознание» и «самосознание». По мнению Сергея Аверинцева, именно это разграничение в истории развития «исторического сознания» (человечества) привело к появлению всей античной культуры с ее рационализмом и рефлексией, хотя, видимо, более точной датой этого этапа служит конец античности, появление философии стоицизма. Это разграничение фиксируется в выделении категории «совести», противопоставлении «личности» и «гражданина». Тем самым, структура сознания представляет собой трехслойную «луковицу»: субъективность (субъективное – объективное) – душа (душа – тело) – самосознание (сознание – самосознание). Налицо три размерности «внутреннего» пространства сознания: мир, биология, социум; три возможных детерминанты сознания, которые были реализованы в истории мысли: теория «чистой доски», марксизм, психоанализ.

В этом смысле можно наметить еще несколько разграничений, которым подвергается сознание. В результате этого рассмотрения оказывается, что само сознание (первоначальное «нечто» после двух последних разграничений) неоднородно, не-просто. Во-первых, это разделение на «Я» и «мы». Сознание начинает выделять в себе как «индивидуальность», так и «социальность» (именно это противопоставление индивида роду человеческому, социуму лежит в основе марксистской онтологии). Во-вторых, это разграничение на мужское и женское (именно этим разграничением на противоположные полы и характеризуется сущность человеческого «Я», согласно учению Зигмунда Фрейда). Отметим, что при этих разграничениях предложенная ранее модель «луковицы» уже не работает: эти разграничения выделяют не столько слои сознания, сколько напряженности (мерности) «внутреннего пространства», определяющие динамику его развития. В этом смысле более правомерной выглядит аналогия сопоставления этих напряженностей с электромагнитной (противопоставление «мужское – женское») и гравитационной (противопоставление «индивидуальное – социальное») силами в физике. В рамках этих различений можно говорить о человеке как социобиологическом существе. Однако эти различения, последовательно проводимые в психоанализе, не углубляют полученной трехслойной модели сознания, являясь по существу «горизонтальным» развитием этой модели.

Существенной особенностью последнего этапа развития сознания является то, что если ранее сознание пыталось определить себя внешним образом, последовательно отграничивая себя от Иного, то теперь, с появлением самосознания, появляется возможность исследовать собственно сознание изнутри. В процессе своего познания сознания самосознание сталкивается с двумя фундаментальными «фактами». Первый факт заключается в следующем: несмотря на все попытки сознания последовательно отделить, отграничить себя от других структур (мира, телесности, социума), оно, сознание, не пусто. Содержание сознания составляют эти структуры, от которых оно пыталось отделиться. В этом смысле сознание непрозрачно для самосознания.

Установленный самосознанием факт – заполненность сознания «мирскими» структурами – позволяет поставить вопрос о размерности сознания. Проведенный выше анализ позволяет сформулировать тезис о многомерности человека (сознания). Конечно, реальный человек может быть и одномерен, может развивать лишь некоторые из своих измерений. Но по существу человек многомерен. Это хорошо иллюстрирует Герман Гессе в романе «Степной волк», введя образ сосуществования в человеке разнообразных «человечков», которые развиты в различной степени. «Расширение» мерности человека возможно за счет многих факторов. Яркими примерами детерминации человека является учет подсознательных факторов (психоанализ) и детерминация сознания языковыми структурами (например, гипотеза языковой относительности Сэпира – Уорфа). Признание того факта, что человек многомерен, ставит перед исследователем новые проблемы. Одна из них – проблема взаимодействия разных измерений: как связаны между собой не сводимые друг к другу измерения? могут ли они между собой взаимодействовать и каким образом это происходит? Вторая – проблема взаимоотражения одних измерений в других, явление «вторичного» отражения. Именно это явление «вторичного» отражения, на мой взгляд, позволяет объяснить наличие феноменов «превращенных форм» и подойти к решению проблемы идеологизации. Третья – проблема взаимодействия разных сознаний (поскольку каждое сознание представляет неповторимую комбинацию разных измерений), которая, если использовать понятие, введенное Георгием Батищевым, выступает как проблема «глубинного общения».

Фактически в данном случае сознание рассматривается как созерцатель, отражающий в своем внутреннем мире богатство внешнего мира и тем самым обладающий возможностью развития за счет экстенсивного расширения и преобразования своей внутренней структуры.

Прежде чем перейти к изложению второго фундаментального факта, который обнаруживает самосознание в своем познании сознания, наметим еще одно возможное развитие тезиса о многомерности человека. Утверждение о многомерности человека, о том, что он существует в разных измерениях, позволяет мне предложить другое, отличное от субстанционального, понимание человека, которое я называю полевым пониманием человека. В этом смысле, можно считать, что человек как многомерное существо «вторичен» и представляет собой «сгусток» пересечений «полей» этих измерений, или, по крайней мере, что в сознании помимо «вещественной» компоненты присутствует и «полевая» компонента.

Итак, второй фундаментальный факт, который обнаруживает самосознание, познающее сознание, заключается в обнаружении онтологической непрозрачности сознания. Сознание непрозрачно не только в силу того, что заполнено другими структурами, но и само по себе сознание непусто, плотно. Самосознание замечает, что, несмотря на все попытки очистить сознание от инородных влияний, непрозрачность сознания полностью элиминировать нельзя. Оно, сознание, не просто отражает, пропускает нечто идущее извне, но и преломляет, искажает это нечто, благодаря своей плотности, не сводимой к плотности «телесного» тела. Человек «непрозрачен» (загадочен) не только потому, что его сознание детерминировано внешними структурами, «загадка» человека заключена в нем самом, внутри него. Сознание человека обладает плотностью, не сводимой к размерностям внешних детерминант, оно ино-размерно. Вслед за Мерабом Мамардашвили можно ввести образ экрана сознания, который обладает собственной онтологией. Ино-размерность человека позволяет говорить о его не-«посюсторонности», его неполной проявленности в этом мире. Это хорошо коррелируется со многими фактами, полученными в ходе развития «позитивного» знания, которые позволяют утверждать, что человек принципиально непознаваем, неформализуем в этом мире. Именно об этом говорят, например, результат знаменитой теоремы Курта Геделя, появившаяся недавно в теории сложности так называемая P = NP проблема (математика), соотношение неопределенностей Вернера Гейзенберга (физика). Несмотря на все успехи социологии и других наук о человеке, он, человек, остается непредсказуемым в своем поведении. В нем присутствует «потусторонность», некоторый иррациональный остаток, не поддающийся рациональному объяснению, не позволяющий полностью объяснить человека согласно законам материального мира. Человек существует в некотором зазоре неопределенности, в котором только и возможна подлинная человеческая свобода. Человек обладает свободой воли. Но эту свободу нельзя объяснить, исходя из концепции человека как биологического существа, при которой свобода выступает скорее как несвобода инстинкта, ни на уровне концепции человека как социального существа, где свобода выступает как возможность повелевать и подчиняться. Тезис об онтологической непрозрачности сознания позволяет придать понятию «свобода воли человека» онтологический статус. Свобода человека заключена в его ино-размерности, в его недоопределенности «мирскими» детерминантами.

Открытие факта ино-мирности знаменует собой переход на новую ступень развития: самосознание при исследовании «души» обнаруживает «дух». Именно дух составляет подлинную, наиболее глубинную онтологическую основу сознания. В противовес созерцательной стороне сознания «дух» подчеркивает его деятельную, активную сторону. В истории человечества значительность этого этапа подчеркивается появлением фигуры Христа.

Открытие фактов непрозрачности сознания завершает первый круг самопознания, показывая ограниченность рефлексивного анализа. Сознание, пытаясь постичь свою сущность, лишь сузило пространство поиска, отграничив себя как субъективность от природы (объективность + телесность), а как индивидуальность от социума. Если первый факт о заполненности сознания «внешними» содержаниями привел к выделению в сознании метаструктуры созерцателя, что ограничивает рефлексию внешним образом за счет обнаружения «мирских» детерминант, то ино-мирность сознания, выделение в нем метаструктуры деятеля ставит предел рефлексии изнутри, указывая на ее происхождение из свободной активности глубинной основы сознания. Структура сознания обусловлена взаимодействием метаструктур созерцателя и деятеля, диалектикой между созерцанием и самодеятельностью по законам свободы.


С.Л. Катречко

С о ц и о л о г и я

^ Четыре типа возвышения человека

В первом приближении можно выделить следующие типы возвышения человека: культовое, празднично-юбилейное, авансом и созидательное.

^ Культовое возвышение человека – это субъективное провозглашение идеально совершенным некоего высокопоставленного чиновника, руководителя, возведение в культ каких-то ритуалов восхваления. В принципе даже вера в идеального Бога – это по существу процедура с обязательным культом некоего высшего существа. Во всех случаях культ личности – это субъективированный и ничем не обоснованный процесс восхваления того или иного вождя, диктатора, крупного руководителя, приписывание ему не существующих у него достоинств.

^ Празднично-юбилейное возвышение человека – это часто публичное чествование юбиляров с перечислением их достижений и успехов, награждением символическими знаками почета, орденами, медалями, ценными подарками. Часто оно сопутствует культовому возвышению как своеобразный ритуал исполнения культа. Но иногда такое возвышение человека является объективным и существует независимо от культовых предрассудков. Нередко такое возвышение человека носит героико-патриотический характер: за трудовой, ратный (военный) героизм общество вознаграждает героев.

Возвышение человека авансом – известный педагогический прием допущения, что человек может стать лучшим, если его убеждать, что он такой. Прием выражен различными формулами успеха: «Лучше переоценить, чем недооценить» (народная мудрость), «Если оценивать человека таким, каким он есть, он станет хуже, а если оценивать его лучше, чем он есть, он станет таким, каким сможет стать» (Гете). Этот прием по преимуществу субъективный, рассчитанный на то, что похвала инициирует личность на самопознание и самореализацию, активизируя его творческий энтузиазм. Здесь можно выделить возвышение человека любовью, когда любящий человек идеализирует своего избранника; возвышение человека доброжелательностью, когда доброта в отношении кого-то инициирует скрытые резервы его человеческих возможностей. То же можно сказать и о возвышении человека радостью, приятным удивлением, внушением (например, по Райкову) и самовнушением (по Луизе Хей).

Высший этап возвышения человека – это созидательное возвышение его, когда человеку помогают познать самого себя, духовно пробудиться, познать основную цель своей жизни, свое назначение, свой гений, раскрыть и реализовать свои основные ключевые способности. Известный афоризм гласит, что «когда у человека появляется цель, у него вырастают крылья». А согласно новейшим исследованиям, когда человек по каким-то причинам утрачивает цель существования, то включается генетическая программа самоликвидации человека. Значит, человека можно лечить возвращением ему утраченных целей. На этом принципе основано лечение творчеством.

Самовозвышение – это созидательное возвышение человека без помощи других людей.

Таким образом, созидательное возвышение человека – это основанная на глубоком изучении человеческой сущности помощь ему в повышении его социального статуса на работе, в семье, на досуге, в его творческой самореализации и достижении им максимального счастья. Это умение помочь человеку преодолеть его недостатки и увеличить его достоинства.


^ Лев Полыковский


Карл Маркс, что в идее твоей?

Ни одно философское учение со времен Адама не служило оправданием для такого количества убийств, как теории Маркса. Его кредо «равенство и свобода» превратилось в подобие религии, чьи фанатичные приверженцы правили половиной мира и порабощали сотни миллионов людей. Угнетение, пытки, голод и геноцид, освященные его именем, превратились для жестоких правителей по всему миру в повседневную рутину.

Тем не менее, по итогам опроса радиослушателей, проведенного ВВС Radio 4, Карл Маркс - основатель коммунистического учения и прародитель социализма, ненавистник капитализма и «буржуазных» классов - был объявлен величайшим философом всех времен и народов.

Как могло случиться, что человека, чьим именем деспоты оправдывали чудовищное варварство, прославляют в качестве одного из титанов цивилизованного мира? Возможно, все дело в истолковании понятий. Может быть, «величайшим» следует считать того философа, чьи идеи оставили самый глубокий след в истории? В этом случае, несомненно, наследие Маркса по своему масштабу может сравниться разве что с его же катастрофическими последствиями. Недаром он говорил: «Философы лишь различным образом объясняли мир, дело же заключается в том, чтобы изменить его».

И это ему действительно удалось. Как отмечает Фрэнсис Вин (Francis Wheen) в своей блестящей книге о Марксе, «через 100 лет после его смерти половина населения планеты находилась под властью режимов, исповедовавших марксизм в качестве основополагающего учения».

Без Маркса не было бы Холодной войны. Без Маркса не было бы «железного занавеса» и ГУЛАГа.

Без Маркса у Ленина и Сталина не было бы идеологии, позволившей им развязать террор против собственной страны, жертвами которого стали 60 миллионов человек. Мао никогда не стал бы самым страшным массовым убийцей в истории - на его совести целых 75 миллионов жизней.

Британия, да и Запад в целом, наслаждаются богатством и свободой именно потому, что их общество основано не на марксистском учении, а на демократическом капитализме, к которому Маркс относился с таким презрением.

Меня просто ошеломляет, что люди, наделенные и умом, и гуманизмом - а именно эти качества, я уверен, отличают слушателей Radio 4 - способны возносить на пьедестал человека, который принес нашему миру больше невзгод, чем кто-либо другой.

Секундочку, - могут возразить мне апологеты Маркса, - вы упускаете главное и все упрощаете». Нельзя, утверждают они, возлагать на Маркса ответственность за дела тех, кто исказил его учение, кто злоупотреблял его теориями в собственных целях. Диктаторы-чудовища по собственному произволу пренебрегали великими идеями его философии, отбирая лишь отдельные мысли вроде неизбежности победы пролетариата, которые могли найти отклик у масс. Маркс, подчеркивают они, пришел бы в ужас от преступлений, совершенных его именем.

Возможно, это и так, но дает ли это Марксу индульгенцию за все ужасы, что освящались его именем? По моему, нет.

Чтобы объяснить, почему я так думаю, необходимо повнимательнее изучить, за что, собственно, выступал Маркс. Необходимо понять его личность, и выяснить, осознавал ли он последствия своих философских теорий.

Хотя его последователи истребляли людей миллионами, сам Маркс ни разу и мухи не обидел: в викторианском Лондоне он, несмотря на бедность, жил типичной жизнью буржуазного интеллигента.

Маркс, рожденный в 1818 г. в немецком городе Трир в довольно зажиточной семье евреев, принявших христианство, после окончания университета стал журналистом-радикалом, подвергавшим «беспощадной критике все сущее». В 1843 г. он отправился в Париж, но был изгнан из французской столицы как опасный революционер. В 1848-м в Бельгии Маркс, в соавторстве со своим богатым покровителем Фридрихом Энгельсом, написал «Коммунистический манифест». Наконец, в 1852 г. он обосновался в Лондоне, где в 1867 г. завершил работу над своим главным трудом – «Капиталом».

В обыденной жизни Маркс порой был тщеславным, злобным, неприятным в общении субъектом, но одновременно, как показал Фрэнсис Вин, нежно любил свою жену, красавицу-аристократку Женни фон Вестфален, и тяжело переживал трагическую смерть трех из шести своих детей. В запущенном лондонском Сохо он жил как типичный представитель среднего класса, но это существование зависело от щедрости его покровителей. Как пишет Вин, Маркс «постоянно бомбардировал богатых дядюшек письмами, выклянчивая у них деньги, и унижался перед дальними родственниками, чтобы они упомянули его в завещаниях».

После смерти философа в 1883 г. его могила на кладбище Хайгейт превратилась в святая святых для марксистов всего мира; таковой она остается по сей день.

Маркс вооружил их идеей о том, что капитализм и частная собственность - это зло, а социализм и государственная экономика - благо. Тронутый страданиями бедняков-рабочих, он создал догматическую всеобъемлющую, универсальную теорию, призванную избавить общество от неравенства. Маркс был убежден, что поведение и судьбу человека определяют не его характер и нравственные качества, а воздействие экономических сил, не позволяющее беднякам вырваться из нищеты. По его мнению, понятия нравственности и нравственного поведения были всего лишь набором правил, с помощью которых правящие классы властвовали над «рабочими-пролетариями», стремясь навечно закрепить их униженное положение.

Более того, Маркс утверждал, что история представляет собой цепь предопределенных шагов к воплощению идеала: свержению капиталистического строя и созданию эгалитарного коммунистического общества. «Ее [буржуазии] гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны, - писал он в «Манифесте…». - Коммунисты . . . открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя . . . Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Именно эта уверенность в необходимости, неизбежности и благотворности революции и классовой борьбы, в том, что цель - воплощение в жизнь марксистской утопии - оправдывает любые средства, придавала его учению такую силу и такой разрушительный характер. Ведь оно прекрасно обыгрывало убеждение рабочих в том, что с ними обходятся несправедливо, и одновременно оправдывало насилие ради преобразования общества.

Апологеты Маркса могут сколько угодно повторять, что он пришел бы в ужас от ГУЛАГа, сталинского террора, загубившего его именем миллионы жизней, или от положения советских рабочих, которые должны трудиться за нищенскую зарплату под его портретами, которые смотрели на них с каждой стены. Но именно поэтому его и нельзя считать великим философом. Маркс не понимал, чем обернутся для человечества его идеи.

А вот многие диктаторы, напротив, отлично поняли, чего могут добиться, вооружившись идеями Маркса. Ленин, с его блестящими политическими способностями, моментально осознал жестокий реализм марксизма и попросту добавил к нему политический механизм для воплощения идей на практике. Он заявил, что коммунистическое общество должно создать не массовое движение неумелых пролетариев - интеллектуалы вроде Маркса и Ленина на самом деле глубоко презирали «тупых» работяг, - а небольшой элитный авангард марксистов-революционеров, действующих от имени рабочего класса. Другими словами - коммунистическая партия, состоящая из таких людей, как он сам или Сталин.

Марксизм-ленинизм не только не создал совершенное общество: он превратился в грубый инструмент для захвата и удержания власти горсткой честолюбцев.

В 1917 г. Ленин захватил власть в России. Обнаружив, что миллионам рабочих и крестьян марксистские идеи претят, он решил, что сохранить у власти свою большевистскую партию можно лишь силой, террором и угнетением. В конце концов, цель оправдывает средства. Сам Ленин был одержимым марксистом, поэтому он лично отдавал приказы об убийстве тысяч людей, а миллионы других обрек на голодную смерть, оправдывая это марксовой идеей о неизбежности победы революции. «Пусть крестьяне поголодают», - говаривал он. Или: «Как же можно совершить революцию без расстрелов?»

Когда я начал собирать материалы для своей книги «Сталин: при дворе красного царя» ('Stalin: The Court of the Red Tsar'), работая в личном архиве Сталина, я все еще не мог понять, почему советский диктатор и его приближенные так охотно убивали людей. Может быть, они были безумны, или стали жертвой «промывания мозгов», или убийства были для них способом сделать карьеру? Однако, когда я прочел их письма, ситуация стала проясняться. Я узнал, что каждый поступок они объясняли своими марксистскими убеждениями - они с готовностью истребляли миллионы людей, даже отправляли на казнь близких друзей, потому что на самом деле фанатично верили, что вся эта резня приведет к созданию м