Реферат: Шарлин Харрис: «Окончательно мертв»

Шарлин Харрис: «Окончательно мертв»
Шарлин Харрис
Окончательно мертв


Серия: Вампир Билл – 6




Аннотация

Телепатка Сьюки.

Частный детектив, расследующий преступления в общинах «порождений Тьмы» – оборотней, вампиров, черных магов, жрецов вуду и прочей экзотической нечисти, осевшей в «готском раю» – Французском квартале Нью-Орлеана.

Но на сей раз Сьюки предстоит разгадать тайну гибели собственной кузины Хедли…

Кто же осмелился убить всевластную фаворитку самой королевы вампиров Нью-Орлеана?

^ Известные враги «аристократов ночи» – вервольфы?

Очередной взбесившийся охотник на вампиров?

Ревнивый супруг королевы?

Или кто-то еше?

Чем дальше расследование – тем более странные и опасные события происходят вокруг нее.

^ На жизнь ее снова и снова покушаются оборотни.

У самых дверей ее дома кто-то убивает демона.

Вопрос только – как это связано с делом об убийстве кузины Хедли?

Возможно, Сьюки просто дают понять, что расследование стоит прекратить, пока не поздно?
^ Шарлин Харрис ОКОНЧАТЕЛЬНО МЕРТВ


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я висела на руке у одного из самых красивых в мире мужчин, а он смотрел мне в глаза.

– Представь себе… Брэда Питта, – шепнула я.

Темно-карие глаза глядели на меня с вежливым интересом.

Так, я не в ту сторону двинулась. Я вспомнила последнего любовника Клода – вышибалу в стриптиз-баре.

– Чарльза Бронсона представь себе, – предложила я. – Или, скажем, Эдварда Джеймса Олмоса.

В оттененных длинными ресницами глазах стал разгораться огонек. Уже теплее.

При беглом взгляде можно было бы подумать, что Клод вот сейчас задерет мне длинную шелестящую юбку, сорвет низко вырезанный лиф и будет меня уестествлять, пока я пощады не запрошу. К сожалению моему – и других дам в Луизиане, – Клод играл за другую команду. Грудастые и белокурые не были его идеалом. Крутые, грубые и мрачные, можно даже со щетиной на морде – вот что его зажигало.

– Мария-Стар, убери-ка тот локон назад, – велел Альфред Камберленд из-за камеры.

Фотограф – коренастый чернокожий с седеющими волосами и усами. Мария-Стар Купер быстро встала перед камерой, убрала выбившуюся прядь моих длинных светлых волос. Я снова перегнулась через правую руку Клода, невидимая (для камеры) левая моя рука отчаянно вцеплялась сзади в ткань черного фрака. Правая нежно лежала у Клода на левом плече, а левая ладонь Клода – у меня на талии. Поза подразумевала, что он опускает меня на землю с недвусмысленными намерениями.

Клод был одет в черный фрак, черные панталоны до колен, белые чулки и белую сорочку с кружевами. Я – в длинное синее платье с пышной юбкой и кучей нижних юбок под ней. Как я уже заметила, кверху это платье становилось весьма скудным – лиф и спущенные с плеч короткие рукавчики. И хорошо, что хоть тепло было в студии. Здоровенный юпитер (мне он напоминал спутниковую тарелку) оказался не таким жарким, как я боялась.

Ал Камберленд щелкал камерой, а Клод смотрел на меня горящим взором, пока я изо всех сил старалась ответить ему тем же. Моя личная жизнь последние недели – как бы это сказать – опустела, и я была слишком уж готова смотреть горящим взором на кого угодно. Вот до чего дошло!..

Мария-Стар, обладательница красивой светло-коричневой кожи и курчавых темных волос, стояла чуть поодаль с большим гримерным ящиком, кисточками и гребешками всех сортов, готовая навести последний лоск. Когда мы с Клодом приехали в студию, оказалось, к моему удивлению, что молодая ассистентка фотографа мне знакома. Я не видела Марию-Стар с тех пор, как примерно месяц назад выбрали вожака стаи Шривпорта. Там у меня мало было времени на нее смотреть, потому что конкурс за место вожака оказался страшным и кровавым. Сегодня я с удовольствием увидела, что Мария-Стар вполне оправилась от январского инцидента, когда ее сбила машина. Вервольфы быстро выздоравливают.

Мария-Стар меня тоже узнала, и мне стало легче, когда она мне улыбнулась. Мое положение в стае Шривпорта было, мягко говоря, неопределенным. Не то чтобы совсем добровольно, но я связала свой жребий с неудачливым претендентом на роль вожака. Сын этого претендента, Олси Герво, которого я считала, быть может, более чем другом, был уверен, что я подвела его во время состязания, а новый вожак Патрик Фернан знал о моих связях с семьей Герво. Так что я удивилась, когда Мария-Стар принялась непринужденно щебетать, застегивая мне костюм и причесывая волосы. Косметики она положила больше, чем я за всю жизнь использовала, но, поглядев в зеркало, я вынуждена была ее поблагодарить. Вид у меня был сногсшибательный, хотя от Сьюки Стакхаус мало что осталось.

Не будь Клод геем, он бы тоже оценил. Он брат моей подруги Клодины, а на жизнь себе зарабатывает стриптизом на вечерах для дам у «Хулиганов» – этим клубом теперь он и владеет. Мужик он просто потрясающий: шесть футов ростом, волнистые черные волосы и огромные карие глаза, идеальной формы нос и губы как раз в меру полные. Волосы у него такой длины, что закрывают уши, а сами уши хирурги подрезали, и они теперь круглые, как у людей, а не остроконечные, как были. Кто разбирается в сверхъестественном, заметит, что уши подрезаны, и поймет, что он фея. (Я этот термин использую не как презрительное обозначение сексуальной ориентации, а для указания, что Клод из фейри.)

– Запускай ветер! – велел Ал Марии-Стар. Мы слегка изменили позу, и она включила большой вентилятор. Теперь мы стояли посреди урагана. Мои волосы отнесло в сторону белокурой волной, но завязанный хвост Клода остался на месте. После нескольких снимков, фиксирующих этот вид, Мария-Стар развязала волосы Клода и перебросила их через плечо – теперь ветер раздует их фоном для его идеального профиля.

– Чудесно! – воскликнул Ал и нащелкал еще несколько кадров.

Мария-Стар несколько раз переставила вентилятор, запуская ветер в разных направлениях. Наконец Ал мне сказал, что я могу встать, и я с благодарностью выпрямилась.

– Надеюсь, у тебя рука не слишком устала, – сказала я Клоду, который снова выглядел спокойно и хладнокровно.

– Ерунда. А фруктовый сок тут у вас есть какой-нибудь? – спросил он у Марии-Стар.

В светском общении он явно не блистал.

Хорошенькая вервольфица показала на маленький холодильник в углу студии.

– Чашки сверху стоят, – сказала она Клоду. Проводив его глазами, она вздохнула – это часто бывает с женщинами, когда они поговорят с Клодом. Такой вздох означает: «Какая жалость!»

Посмотрев, что ее босс продолжает возиться с аппаратурой, Мария-Стар обернулась ко мне с сияющей улыбкой. Хотя она и вервольф, а потому ее мысли прочитать трудно, до меня дошло, что она мне хочет кое-что сказать… и не знает, как я это восприму.

Телепатия – не слишком большая радость. Самооценка сильно страдает, когда слышишь, что о тебе думают другие. А еще телепатия сильно мешает романам с обычными парнями. Подумайте – и поймете. (И помните: я узнаю, будете вы думать или нет).

– Олси туго пришлось после того, как его папочка проиграл, – сказала Мария-Стар, понижая голос. Клод был занят, рассматривал себя в зеркале, попивая сок. Алу Камберленду кто-то позвонил на сотовый, и он ушел к себе в офис поговорить.

– Да понятно, – ответила я.

Поскольку противник Джексона Герво прикончил, естественно было ожидать, что у сына Джексона будут некоторые трудности.

– Я послала пожертвование обществу защиты животных в его память, а они наверняка известили Олси и Джанис. (Джанис – это младшая сестра Олси, поэтому она и не вервольф. Интересно, как Олси объяснил сестре смерть отца.) В знак подтверждения я получила печатный листок с благодарностью – вроде тех, которые рассылают похоронные бюро, без единого личного слова.

– Ну…

Похоже, она никак не могла выложить начистоту то, что застряло у нее в глотке – и я уловила тень ее мыслей. Меня ножом пронзила боль, но я подавила ее и завернулась в плащ гордости. Это я научилась делать на самых ранних этапах жизни.

Взяв альбом с образцами работы Альфреда, я стала его листать, едва замечая фотографии женихов и невест, сцены бар-мицв, первых причастий, серебряных свадеб. Потом я закрыла альбом и отложила его, пытаясь выглядеть непринужденно, но вряд ли у меня это получалось.

С ослепительной улыбкой, повторявшей выражение лица самой Марии-Стар, я ответила:

– Мы с Олси, знаешь ли, не были на самом деле парой.

Может, были у меня желания и надежды, но им даже не дали возможности вызреть. Как-то все получалось не так.

Глаза Марии-Стар, чуть светлее глаз Клода, расширились в благоговении – или в страхе?

– Я слыхала, что ты так можешь, – сказала она. – Но поверить в это трудно.

– Да-да, – произнесла я устало. – Да, я рада, что вы с Олси встречаетесь, и у меня нет права быть против, если бы даже я была против. А я не против.

Получилось как-то путано (и не до конца правдиво), но, думаю, Мария-Стар поняла мои намерения: спасти лицо.

Когда Олси замолчал на недели сразу после смерти отца, я поняла, что какие-либо чувства ко мне в нем угасли. Это был удар, но не смертельный. На самом деле я от Олси другого и не ждала. Но черт меня побери, он же мне нравился, и это всегда жутко больно, когда видишь, как легко тебя заменить. В конце концов, незадолго до смерти отца Олси предлагал, чтобы мы жили вместе. А теперь он шляется с этой молодой волчицей и собирается, быть может, щенков с ней заводить…

Стоп! В эту сторону я думать не буду. Как же мне не стыдно! Какой смысл мне быть сукой? (Хотя, если подумать, Мария-Стар как раз ею и является – трое суток каждый месяц, это уж точно…)

Тьфу на меня еще раз, стерву злобную.

– Я очень надеюсь, что вы счастливы.

Она мне без слов протянула другой альбом, с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ». Открыв его, я поняла, что он – «только для» супернатуралов. Фотографии обрядов, которых люди никогда не видели… вампирская пара, одетая в изысканный костюм, позирует на фоне египетского креста, а вот молодой мужчина в процессе превращения в медведя, очевидно, в первый раз, групповое фото стаи вервольфов, и все члены стаи – в волчьем облике. Ал Камберленд, фотограф Жутких. Не удивительно, что Клод именно к нему пришел за фотографиями, которые должны были ракетой запустить его на орбиту, где вращаются топ-модели.

– Следующий снимок! – скомандовал Ал, вылетая из офиса и захлопывая телефон. – Мария-Стар, только что к нам пришел заказ на съемку двойной свадьбы в краях, где живет мисс Стакхаус.

Мне стало интересно, будет это работа с обычными людьми или с супернатуралами, но спросить было бы невежливо.

Мы с Клодом снова стали изображать любовь и нежность. Следуя инструкциям Ала, я задрала юбку, чтобы показать ноги. В ту эпоху, к которой относилось платье, вряд ли женщины брили ноги или загорали, а у меня они были коричневые и гладкие, как детская попочка. Да какая разница? Наверное, мужики тогда тоже в расстегнутых рубашках не разгуливали.

– Ногу подними, будто вокруг него ее обвить хочешь, – приказал Альфред. – Давай, Клод, это твой путь к славе! Чтоб у тебя был такой вид, будто ты вот-вот с себя штаны скинешь. Чтобы читательницы, на тебя глядя, дышали глубоко и нервно.

Портофолио снимков Клода пойдет в ход, когда он будет участвовать в конкурсе «Мистер Романтика», который каждый год организует журнал «Романтик таймз бук клаб».

Когда Клод поделился своими амбициями с Алом (я так понимаю, они на вечеринке где-нибудь встретились), Ал дал ему совет включить в портофолио снимки с женщиной того типа, что часто появляются на обложках любовных романов – он объяснил будущей звезде, что его смуглую внешность отлично оттенит голубоглазая блондинка. Среди знакомых Клода нашлась только одна блондинка с бюстом, согласившаяся помочь ему бесплатно, и это была я. Конечно, Клод знал стриптизерш, которые бы не отказались от этой работы, но за деньги. Клод с его обычным тактом рассказал мне все это по дороге в студию фотографа. Мог бы вообще промолчать – мне тогда было бы приятно чувствовать, что помогаю брату моей подруги – но нет, Клод так не может. Он все выложит начистоту.

– О'кей, Клод, а ты рубашку сними, – скомандовал Альфред.

Клод привык, что его просят раздеться. Грудь у него была широкая и безволосая, с выразительной мускулатурой, и выглядел он без рубашки отлично. Меня это не тронуло – наверное, иммунитет вырабатывается.

– Юбку, ногу, – напомнил мне Ал, и я себе сказала, что это работа такая. Ал и Мария-Стар были уверенно-профессиональны, ничего личного, а уж хладнокровнее Клода просто нельзя было быть. Но я-то не привыкла задирать юбку при всем честном народе, и для меня это было более чем личным делом. Хотя ноги мне случается до такой степени показывать, когда я хожу в шортах, и ни капельки при этом не краснеть, но вот задирание длинной юбки имеет какой-то сексуальный оттенок. Стиснув зубы, я подтянула материю вверх, подоткнув в нескольких местах, чтобы держалась.

– Мисс Стакхаус, у вас должен быть вид, будто вам это нравится, – сказал Ал и посмотрел на меня поверх камеры. Морщины на лбу явно свидетельствовали о его недовольстве.

Я попыталась не быть мрачной. Клоду я сказала, что согласна оказать ему услугу, а услуги следует оказывать охотно. Поэтому я подняла ногу так, что бедро стало параллельно полу, и изящно – как мне казалось – вытянула босой носочек. Обе руки я положила на голые плечи Клода и стала смотреть ему в лицо. Кожа его была на ощупь гладкой и теплой, но никак не эротической или возбуждающей.

– Вид у вас – скучающий, мисс Стакхаус, – заявил Альфред. – А должен быть такой, будто вы сейчас к нему прилипнете! Мария-Стар, придай мисс Стакхаус вид, более… более какой-нибудь.

Мария-Стар подскочила подтянуть мне рукавчики ниже, и чуть не перестаралась. Хорошо, что лиф тугой.

Штука тут была в том, что Клод мог бы передо мной ходить целый день красивый и голый, а я бы все равно его не захотела. Он грубиян, притом невоспитанный. Будь он даже сто раз гетеросексуалом, все равно не мой тип – мне бы десяти минут разговора с ним вот так хватило.

Пришлось мне, как Клоду только что, прибегнуть к фантазии.

Я представила себе вампира Билла, мою первую во всех смыслах любовь. Но вместо вожделения ощутила злость. Билл уже месяц с лишним как встречается с другой женщиной.

Ладно, а Эрик, начальник Билла, бывший викинг? С вампиром Эриком мы несколько дней в январе делили крышу и постель… нет, это было бы опасно. Эрику была известна тайна, которую мне не хотелось бы раскрывать до конца дней моих, хотя Эрик, когда гостил у меня, страдал амнезией и мог не знать, что в его памяти эта тайна хранится.

Промелькнули в сознании еще несколько лиц – мой босс, Сэм Мерлотт, владелец бара «У Мерлотта». Нет-нет, в эту сторону тоже не надо – представлять себе своего начальника голым – это не хорошо. Тогда Олси Герво? Нет, это тоже не годится, тем более в обществе его теперешней подруги… Ладно, материал для фантазий у меня кончился, придется прибегнуть к старым вымышленным персонажам.

Но кинозвезды казались мне очень бледными после сверхъестественного мира, где я поселилась с той минуты, когда Билл вошел в «Мерлотт». Последнее отдаленно-эротическое переживание у меня было в тот момент, когда мне вылизывали кровоточащую ногу – как ни странно. Это… здорово нервировало. Но даже в тех обстоятельствах у меня что-то в глубине тела сжималось и напрягалось. Я вспомнила, как шевелилась лысина Квинна, когда он вылизывал мне царапину как-то очень интимно, как крепко держали мою ногу его теплые сильные пальцы…

– Вот так подойдет, – сказал Альфред и начал щелкать затвором. Клод положил руку мне на голую ляжку, и почувствовал, наверное, что у меня от усилия сохранить позу задрожали мышцы. Снова мужчина держал мне ногу – Клод ее сжал слегка, поддерживая на весу. Это здорово помогло, но ни капли не было эротично.

– Теперь несколько кадров в постели, – сказал Альфред, как раз когда я решила, что больше мне не выстоять.

– Нет! – хором ответили мы с Клодом.

– Но это входит в пакет, – сказал Ал. – Раздеваться не надо, таких картинок я не снимаю – жена меня убила бы. Просто ляжете на кровать вот так как есть. Клод опирается на локоть и смотрит на вас, мисс Стакхаус.

– Нет, – ответила я твердо. – Вы лучше снимите несколько кадров, как он стоит один в воде.

В углу был фальшивый пруд, и снимки Клода, явно голого и отряхивающего воду с голой груди, будут потрясающе привлекательны (для любой женщины, которая с ним незнакома).

– Ты что про это думаешь, Клод? – спросил Ал. У Клода проснулся нарциссизм.

– Думаю, отлично будет, Ал, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал не слишком восторженно.

Я пошла в переодевалку, собираясь содрать с себя съемочный наряд и влезть в свои обычные джинсы. По дороге я оглянулась в поисках настенных часов – мне на работу надо было к половине седьмого, а по дороге к Мерлотту мне еще надо было заехать в Бон-Темпс и прихватить свою рабочую одежду.

– Спасибо, Сьюки, – сказал Клод мне вслед.

– Всегда рада, Клод. Удачи тебе с контрактами.

Он уже не слышал – любовался собой в зеркале. Мария-Стар проводила меня к выходу:

– Пока, Сьюки. Была рада снова тебя увидеть.

– Аналогично, – соврала я.

Даже через красноватые извитые переходы разума вервольфа я видела, что Мария-Стар не может допереть, с чего я уступила ей Олси. В конце концов, этот оборотень красив грубоватой красотой, умеет увлечь разговором и вообще молодой горячий гетеросексуал. Кроме того, он еще владелец буровой компании, богатый самостоятельный мужик.

Ответ соскочил у меня с языка раньше, чем я успела подумать.

– А кто-нибудь еще ищет Дебби Пелт? – спросила я осторожно, как трогают языком больной зуб.

Дебби долгое время то сходилась с Олси, то расходилась. Та еще штучка.

– Ищут, но уже другие, – ответила Мария-Стар и помрачнела. Ей не приятней моего было думать о Дебби, хотя и по другим причинам. – Детективы, которых Пелты наняли, сказали, что дальше этим заниматься – просто зря с них деньги драть. Так я слышала. Полиция такого не говорила, но тоже уперлась в тупик. Я с Пелтами только однажды виделась, когда они сразу после пропажи Дебби явились в Шривпорт. Совершенно дикие люди.

Я аж заморгала. От вервольфа такое редко про кого услышишь.

– А хуже всего Сандра, их дочь. Она свихнулась насчет Дебби, и потому они ради нее еще консультируются с представителями… достаточно нетрадиционных профессий. Я лично думаю, что Дебби похитили. Или она сама на себя руки наложила. Может, не вынесла, когда Олси от нее отказался.

– Может быть, – промычала я как-то неуверенно.

– Зато он от нее отделался. Хочу думать, она исчезла навсегда.

Сама я была того же мнения, но я, в отличие от Марии-Стар, знала, что с Дебби случилось. И это и был клин, вбитый между мной и Олси.

– Надеюсь, он ее больше не увидит, – сказала Мария-Стар. Лицо ее потемнело – чуть проявилась ее дикая сторона.

Хоть Олси и крутил роман с Марией-Стар, но до конца ей не доверился. Он точно знал, что Дебби он больше не увидит. Да, по моей вине, ну и что?

Я ее застрелила.

Как-то я более или менее примирилась с этим фактом, но все равно он выскакивал время от времени. Нельзя кого-нибудь убить и не измениться в результате самой. Последствия и твою жизнь поменяют.


В бар вошли два священника.

Звучит как первая фраза анекдота – и таких анекдотов миллион. Но с этими двумя не было кенгуру, и не сидели в баре ни раввин, ни блондинка. Блондинок я видала много, кенгуру только одного – в зоопарке, а раввина вообще не видела. А вот этих двух священников видела множество раз. У них был постоянный заказ на совместный обед раз в две недели.

Отец Дэн Риордан, чисто выбритый и румяный, был католическим священником и по субботам приходил в маленькую церковку Бон-Темпс служить мессу, а отец Кемптон Литтрелл, бледный и бородатый, был служителем епископальной церкви и раз в две недели отслуживал литургию в Клариссе.

– Сьюки, привет! – сказал отец Риордан с порога. Он был ирландцем, настоящим ирландцем, а не просто от ирландского корня. Я любила слушать, как он говорит. На лице у него были стильные очки в черной оправе, и лет ему было за сорок.

– Добрый вечер, отец, и вам тоже, отец Литтрелл. Что пить будете?

– Мне бы скотч со льдом, мисс Сьюки. А вам, Кемптон?

– А мне просто пива. И корзиночку куриных чипсов, если можно.

Епископальный священник ходил в очках с золотой оправой и был моложе отца Риордана. Очень добросовестный.

– Сию секунду, – улыбнулась я обоим.

Умея читать их мысли, я знала, что оба они – по-настоящему хорошие люди, и оттого мне было приятно. А то как-то огорчительно узнать, что у служителя Божьего в голове бывает: не только он не лучше тебя, но и даже не пытается быть лучше.

Поскольку на улице уже совсем стемнело, приход Билла Комптона меня не удивил, чего нельзя сказать про священников. Церквям Америки пришлось иметь дело с реальностью, в которой существуют вампиры. Сказать, что такая реальность их смутила, – значит ничего не сказать. Католическая церковь как раз сейчас собирала собор, чтобы решить: прокляты вампиры навсегда и для католиков они – анафема, или же принять их в свою паству как потенциальных обращенных. Епископальная церковь проголосовала против вампиров-священнослужителей, хотя разрешила им принимать причастие, но значительная часть мирян заявила, что это уж только через их труп. К несчастью, многие из них не понимали, насколько это легко будет реализовать.

Оба священника с неудовольствием смотрели, как Билл чмокнул меня в щеку перед тем, как занять свой любимый столик. Он на них даже и не посмотрел, а тут же развернул газету и стал читать. Вид у него всегда бывал серьезный, как будто он читает финансовые страницы или сообщения из Ирака, но я знала, что он сначала читает советы читателям, а потом комиксы – хотя не всегда понимает в них юмор.

Билл был один – приятно для разнообразия. Обычно он приводит с собой прекрасную Селу Памфри, а я ее на дух не выношу. Поскольку Билл был моей первой любовью и моим первым любовником, может, я никогда до конца от него не избавлюсь – а может быть, он того и не хочет. Кажется, он Селу притаскивает в «Мерлотт» каждый раз, как они встречаются. Я так думала, что он мне ее в морду тычет. А никто ведь не будет такого делать, если ему на самом деле все равно, правда ведь?

Ему не пришлось просить, как я уже поставила перед ним его любимый напиток, «Истинную кровь» группы «0». Очень аккуратно поставила на салфетку и уже повернулась уходить, как меня остановило прикосновение холодной руки. От его прикосновения я всегда вздрагиваю – может, и всегда буду. Билл всегда ясно давал понять, что я его завожу, и после целой жизни без влюбленностей и без секса я наконец расправила плечи, когда Билл показал, что находит меня привлекательной. И другие мужчины на меня начали посматривать так, будто я стала интереснее. Теперь я понимала, почему люди так много думают о сексе: Билл дал мне хорошее образование.

– Сьюки, постой минуточку.

Я глянула в карие глаза, на белом лице казавшиеся еще темнее, чем были. У Билла волосы темные, гладкие и ровные. Он строен и широкоплеч, руки бугрятся мускулами – как у фермера, кем он и был когда-то.

– Как ты тут?

– Нормально, – ответила я, стараясь не выдать голосом изумления. Не часто Биллу случалось убивать время, и светская болтовня не числится среди его сильных сторон. Даже когда мы были парой, не особо-то он был разговорчивый. Вампир тоже может быть трудоголиком: Билл помешался на компьютерах. – А у тебя все путем?

– Вполне. Ты когда в Новый Орлеан поедешь за наследством?

Тут я по-настоящему удивилась (дело в том, что я не умею читать мысли вампиров, и потому я их так люблю. Чудесно, когда твой собеседник – для тебя загадка). Мою кузину убили полтора месяца назад в Новом Орлеане, а Билл был со мной, когда явился ко мне эмиссар королевы Луизианы, чтобы об этом сообщить… и выдать убийцу на мой суд.

– Думаю где-то в следующем месяце явиться на квартиру Хедли. Я еще с Сэмом не говорила насчет отпуска.

– Я тебе сочувствую в твоей потере. Ты горевала?

Хедли я не видела годами, а видеть ее после того, как она стала вампиром – это было куда жутче, чем я могла бы высказать. Но у меня и так мало родственников, и терять еще одну ниточку было жаль.

– Немного.

– Ты не знаешь, когда могла бы поехать?

– Я еще не решила. Помнишь ее адвоката, мистера Каталиадиса? Он сказал, что скажет мне, когда будет утверждаться завещание. Обещал сохранить для меня квартиру нетронутой, а когда тебе обещает адвокат самой королевы, нельзя не верить. Я на самом деле не очень заинтересовалась, по правде говоря.

– Может, я поехал бы с тобой в Новый Орлеан, если ты не возражаешь против спутника.

– Ух ты! – восхитилась я лишь с едва заметной язвительностью. – А Села не возразит? Или ты ее тоже с собой возьмешь?

Веселая была бы поездка.

– Нет.

И он закрылся. Когда Билл вот так складывает губы, из него больше ничего не вытащишь, по опыту знаю. Ладно, будем считать, что я смутилась.

– Я тебе сообщу, – сказала я, пытаясь его понять. Хотя мне и больно было находиться в обществе Билла, верить я ему верила. Билл мне вреда не причинит и никому другому такого не позволит. Но вред – он разный бывает.

– Сьюки! – позвал меня отец Литтрелл, и я поспешила к нему.

Оглянувшись на ходу, я увидела, что Билл улыбается – и улыбочкой чертовски довольной. Не знаю, к чему бы это, но мне нравится смотреть, как улыбается Билл. Может, он надеется оживить наши отношения?

– Мы тут немного беспокоились, увидев, как вы так долго и так оживленно воркуете с тем вампиром, – сказал отец Риордан. – Этот выходец из преисподней пытался вас заколдовать?

Вдруг его ирландский акцент совершенно перестал быть очаровательным, и я посмотрела на отца Риордана испытующе.

– Вы шутите, что ли? Знаете наверняка, что мы с Биллом долго встречались. И вы явно ничего не знаете о выходцах из преисподней, если думаете, что Билл хоть сколько-нибудь на них похож. – Я много видела тварей куда более темных, чем Билл, в нашем богоспасаемом городке Бон-Темпс. И некоторые из этих тварей были людьми. – Отец Риордан, я как-нибудь сама разберусь со своей жизнью. Природу вампиров я понимаю так, как вам никогда ее не понять. Отец Литтрелл, – спросила я, – вам к курице медовую горчицу или кетчуп?

Он выбрал медовую горчицу – несколько ошарашенный. Я отошла, стараясь тут же забыть этот незначительный инцидент и гадая, как бы реагировали священники, знай они, что тут было месяца два назад – когда посетители сбились в стаю, чтобы избавить меня от некоего типа, пытавшегося меня убить.

Поскольку тот тип был вампиром, священники наверняка утвердились бы в своей точке зрения.

Перед уходом отец Риордан подошел ко мне «перемолвиться парой слов».

– Сьюки, я знаю, что тебе сейчас не очень приятно со мной разговаривать, но я должен спросить одну вещь не от своего имени. Если из-за моего поведения вышло так, что ты еще менее склонна меня слушать, пожалуйста, забудь об этом и удели этим людям то внимание, которое уделила бы без того.

Я вздохнула. Отец Риордан хотя бы пытался быть хорошим человеком. И я неохотно кивнула.

– Спасибо, ты хорошая девочка. Тут со мной связалась одна семья из Джексона…

У меня сразу сработали все сигналы тревоги. Дебби Пелт была из Джексона.

–…по фамилии Пелт. Я знаю, что ты об этих людях слышала. Они ищут сведения о своей дочери, которая пропала в январе. Дебби ее звали. Ко мне они обратились, потому что их священник со мной знаком, знает, что я служу пастве Бон-Темпс. Пелты хотели бы с тобой увидеться, Сьюки. Они хотят поговорить с каждым, кто видел их дочь в тот вечер, когда она пропала, и они боятся, что ты их с порога прогонишь. Боятся, что ты сердишься на них за частных детективов, которые тебя допрашивали, за полицию, которая к тебе приставала, и вообще из-за всего этого возмущена.

– Я не хочу их видеть, – ответила я. – Отец Риордан, я уже все рассказала, что знаю. – Это была правда, только рассказала я не полиции и не Пелтам. – Я не хочу больше разговаривать о Дебби Пелт. – И это было правдой, полной правдой. – Скажите им со всем должным уважением, что говорить нам не о чем.

– Скажу, – ответил он. – Но не скрою, Сьюки, что ты меня разочаровала.

– Вот такой у меня неудачный вечер сегодня, – вздохнула я. – Потеряла даже ваше хорошее мнение.

Он вышел, ничего больше не сказав, чего я и добивалась.

^ ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующий вечер время близилось к закрытию, когда случилась еще одна необычная вещь. Как только Сэм дал нам сигнал предложить посетителям сделать последний заказ, в бар «У Мерлотта» вошел некто, кого, как я думала, никогда уже здесь не увижу.

Для мужчины столь крупного двигался он тихо. Стоял он прямо у входа, оглядываясь в поисках свободного столика, и я заметила его из-за блеснувшего на лысине блика. Он был очень высок и очень широкоплеч, с гордым носом и большими белыми зубами. У него были полные губы, смугло-оливковое лицо, и был он в чем-то вроде бронзовой спортивной куртки поверх черной рубашки и в брюках. Хотя более органично он бы смотрелся в мотоциклетных ботинках, на ногах у него красовались начищенные туфли.

– Квинн, – тихо сказал Сэм. И руки у него застыли неподвижно, хотя он как раз смешивал «Тома Коллинза». – Что он тут делает?

– Я не знала, что вы его знаете, – сказала я и почувствовала, как краснею, потому что сообразила: именно об этом лысом я думала всего лишь вчера. Это он слизал языком кровь с моей ноги – ощущение очень интересное.

– В моем мире все Квинна знают, – сказал Сэм с непроницаемым выражением лица. – Но удивляюсь, что ты с ним знакома – ты же не оборотень.

В отличие от Квинна, Сэм не слишком крупен, но очень силен, как свойственно оборотням, а курчавые рыжевато-золотые волосы образуют вокруг его головы просто ангельский нимб.

– Встречались с ним на конкурсе за место вожака стаи, – ответила я. – Он был типа ведущий.

Конечно, мы с Сэмом говорили о смене руководства в стае Шривпорта. Этот город очень близко к Бон-Темпс, а дела вервольфов очень важны для оборотней всех видов.

Истинные оборотни, вроде Сэма, могут превращаться в кого угодно, хотя у каждого есть излюбленный зверь. Чтобы внести еще большую путаницу, все, кто умеют менять облик человека на облик зверя, называют себя оборотнями, хотя мало у кого из них есть универсальность Сэма. Те, кто умеют принимать только одну животную форму, называются по имени зверя с добавкой слова «оборотень»: тигры-оборотни (как Квинн), медведи-оборотни и так далее. Хотя есть и исключения: всем известные вервольфы, например. Волки считают себя выше по культуре и силе, чем прочие оборотни.

Вервольфы к тому же самый многочисленный сегмент сообщества оборотней, хотя, если сравнить с общим чис¬лом вампиров, их очень-очень мало. И тому есть несколько причин. Рождаемость у вервольфов низкая, детская смертность выше, чем у просто людей, и только один ребенок, рожденный чистокровными вервольфами, таковым полностью становится. Это случается во время пубертата – будто этот период и без того не достаточно мерзок.

Оборотни очень скрытны. Эту привычку им очень трудно нарушить даже с такими симпатизирующими и необычными людьми, как я. Они пока что не вышли открыто на свет божий, и информацию об их мире я получаю мелкими порциями.

Даже от меня у Сэма много секретов, а ведь я считаю его другом. Сэм превращается в колли и часто в таком виде ко мне заходит (иногда даже спит на коврике возле моей кровати).

А Квинна я видела только в человечьем облике.

Рассказывая Сэму о драке между Джексоном Герво и Патриком Фернаном за место вожака стаи Шривпорта, я не упомянула о Квинне, и сейчас Сэм глядел на меня недовольно, ведь я утаила от него информацию, но я не нарочно. Я посмотрела на Квинна – он чуть-чуть задрал нос. Принюхивался, искал след. Кого выслеживает?

Когда он уверенно направился к столику на моей половине – а на той, которую обслуживала Арлена, было много свободных, – я поняла, что меня.

Хм, сложное чувство это у меня вызвало.

Я покосилась на Сэма – посмотреть на его реакцию. Ему я доверяла уже пять лет, и он ни разу меня не подвел.

Сейчас он мне кивнул:

– Пойди спроси, чего он хочет, – сказал он таким низким голосом, что в нем слышалось даже рычание.

Подходя к новому клиенту, я здорово нервничала, мне даже краска бросилась в лицо. Чего я так переживаю?

– Здравствуйте, мистер Квинн, – сказала я; глупо было бы притворяться, что я его не узнала. – Что вам принести? Боюсь только, что мы скоро закрываемся, но я еще успею вам принести пива или чего-нибудь покрепче.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто меня вдыхал.

– Я бы тебя узнал в законопаченном темном чулане, – сказал он и улыбнулся мне – широко и красиво.

Я отвернулась в сторону, загоняя внутрь ответную ухмылку, лезущую на лицо. Вроде как… застеснялась, хотя не стеснялась никогда. Скорее уж стала жеманиться, а этого слова я не люблю.

– Наверное, я должна сказать спасибо? – осведомилась я осторожно. – Это был комплимент?

– Имелся в виду комплимент. А кто этот пес за стойкой, который на меня смотрит, будто хочет сказать: «Не подходи»?

Пес – это была техническая характеристика, а не презрительная кличка.

– Это мой босс, Сэм Мерлотт.

– Он тобой интересуется.

– Хотелось бы надеяться. Я у него работаю худо-бедно уже пять лет.

– Хм… так как насчет пива?

– Без проблем. Какого именно?

– «Будвайзер».

– Уже несу, – ответила я, поворачиваясь уходить.

Я знала, что он смотрел мне вслед до самой стойки, потому что ощущала его взгляд. И знала из его разума, хотя это был плотно охраняемый разум оборотня, что смотрел он с восхищением.

– Чего он хочет?

Вид у Сэма был почти… ощетинившийся. Будь он в образе собаки, у него бы шерсть на загривке дыбом встала.

– «Будвайзер», – ответила я. Сэм посмотрел на меня мрачно:

– Сама знаешь, что я не об этом.

Я пожала плечами. Понятия не имела, чего хочет Квинн.

Сэм плюхнул налитый бокал на стойку рядом с моими пальцами – я аж вздрогнула. Потом посмотрела на него пристально, чтобы у него сомнений не осталось: мне это не понравилось. И только потом отнесла пиво Квинну.

Квинн выдал мне цену пива и хорошие чаевые – но не до смешного огромные, отчего я почувствовала бы, будто меня покупают, – которые я сунула себе в карман и пошла обходить прочие столы.

– Вы сюда к кому-то приехали? – спросила я Квинна, проходя мимо него на обратном пути от другого стола. Почти все клиенты платили и выходили постепенно из «Мерлотта». Было тут одно заведение, работающее после положенных часов, за городом, и Сэм делал вид, что о нем не знает, но в основном завсегдатаи разбредались по домам. Если можно назвать бар «семейным», то «Мерлотт» таким и был.

– Да, – ответил он. – К тебе.

Тут уж мне деваться было некуда – в смысле разговора.

Я продолжала работать, но так задумалась, снимая бокалы с подноса, что чуть один не уронила. Не помню случая, чтобы я так суетилась.

– Личное или бизнес? – спросила я, когда в следующий раз проходила мимо.

– И то, и другое, – ответил он.

Моя радость несколько сдулась, когда я услышала про бизнес, но зато я осталась при обостренном внимании… а это хорошо. Когда имеешь дело с супернатуралами, все чувства должны быть обострены. У них цели и желания такие, которые нормальным людям не постичь. Я это знаю, поскольку всю свою жизнь была невольным складом для «нормальных» человеческих целей и желаний.

Когда Квинн остался среди немногих еще не ушедших посетителей – не считая официанток и Сэма, – он встал и посмотрел на меня с ожиданием. Я подошла к нему, лучезарно улыбаясь – как всегда, когда я в напряжении. И мне показалось интересным, что Квинн напряжен не меньше. Просто