Реферат: Паниотова Т. С. (Ростов-на-Дону)

Паниотова Т.С. (Ростов-на-Дону)


НОВЫЙ СВЕТ И ЕВРОПЕЙСКОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ЗНАНИЕ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ДИСКУРС


Цель настоящей статьи – показать значение открытия Америки для развития европейской философии, литературы, в том числе – для формирования жанра литературной и социальной утопии.


1. Некоторые штрихи к историческому портрету эпохи

Открытие Америки 1492 году оказало глубокое воздействие на гуманитарную науку и художественную фантазию европейцев. Вслед за донесениями и дневниками Христофора Колумба, которыми зачитывалась вся Европа, появились многочисленные “путевые заметки» его подражателей и последователей. Эти материалы различались по качеству и достоверности содержащейся информации, а потому имели неодинаковую ценность для истории. Однако значительная их часть прямо или косвенно служила формированию и развитию различных областей гуманитарного знания: этнологии, философии, социально-политической науки, и др.

Содержащаяся в «меморандумах», «дневниках», «декадах» информация убеждала читателей, что существует не единственная модель общества, некогда сотворенного Богом, а множество обществ, по-разному организованных и управляемых. Отсюда следовали далеко идущие выводы о том, что общество имеет не божественное, а человеческое происхождение, что социальные структуры не постоянны, а изменчивы, зависимы от времени и пространства.

Мощный всплеск интереса к вновь открытым странам наблюдается с конца XV века. В XVII веке происходит широкое распространение сочинений, связанных с американской тематикой, сюжетами и образами Нового Света, хотя в целом они уже не являлись объектом столь пристального внимания ведущих деятелей культуры, как в предшествующем XVI веке. Имена М. Лекарбо, Г. Сагара Теода, Дю Кре, Долье де Кассона, П. Бушэ, К. Леклерка, А. Биэ, Рошфора, Г. Копье, отцов-иезуитов, авторов «Донесений» становятся более известны историкам- специалистам, чем литературоведам или деятелям искусства. Между тем в свое время брошюры с «Донесениями» иезуитов, ежегодно выходившие в знаменитой парижской типографии Себастьяна Крамуази начиная с 1634 г., знала вся читающая Франция – от провинциальных дворян и буржуа до принцев крови. Французскую ситуацию можно с полным основанием экстраполировать на всю Европу.

Постепенно образ Нового Света приобрел ярко выраженное символическое значение. Именно Северная и Южная Америка, а не какие-либо другие континенты, с момента своего открытия сразу же были противопоставлены Европе, как «старому» свету. С ними связывались идеи омоложения, нового рождения человечества, очищения от груза грехов, накопленных за тысячелетия европейской истории. В самых разных сочинениях того времени можно прочитать, что Америка - это «земной рай», место, где старые делаются молодыми, больные - здоровыми, где сосредоточены огромные богатства и неисчерпаемые природные ресурсы, где всем суждена долгая и счастливая жизнь. Отчасти это объясняется тем, что в колониях, где существовала возможность быстрого обогащения, стирались или становились менее резкими социальные границы. Кроме того, сама по себе новизна, поиски чего-то необычного, невиданного, были чрезвычайно популярны и, как признают современные исследователи, служили сильным побудительным мотивом продолжавшихся исследований.

Таким образом, многочисленные стихи, пьесы, памфлеты, описания путешествий, исторические хроники, в которых зачастую было смешано реальное и фантастическое, внедряли сюжеты и образы, связанные с Новым Светом, в сознание европейцев.


^ 2. Роль Америки в возникновении утопического жанра

Бесчисленные «Дневники путешествий» отвечали страстному желанию людей эпохи Возрождения узнать как можно больше об открытых странах. Удел Америки в глазах человечества начинает определяться как возможное поле реализации наиболее полной свободы, счастья, справедливого распределения между людьми,- как государство мечты, как Утопия. «Утопия была другим миром, новым миром, далекой, но теперь открытой реальностью, на самом деле находящейся там, за морями. Утопия была «Америкой», которая, возможно, и есть Эдем (и такой ей суждено было остаться вплоть до Скотта Фицжеральда - «нетронутым зеленым лоном нового мира, [пронизанного] музыкой последней и величайшей человеческой мечты … о неимоверном будущем счастье» Ласки 1991: 177). Само произведение, давшее наименование утопическому жанру, и то стало, как утверждает в одной из своих работ Ф.Аинса, «результатом шока», испытанного Т.Мором от знакомства с книгами путешественников ХYI столетия.

Томас Мор, Френсис Бэкон, Томмазо Кампанелла не случайно избрали заокеанские страны прототипом своих идеальных государств. Многие характеристики их утопий вызывали ассоциации с вновь открытыми странами: удаленность от Европы, богатая экзотическая природа, простота нравов аборигенов, отсутствие частной собственности, и т.д. Как считают многие авторы (Ф.Аинса, Д. Рамос Перес, И.Н.Осиновский и др.), сведения о вновь открытых землях Т.Мор вполне мог почерпнуть из писем Америго Веспуччи и труда Педро Мартира де Англериа “De Orbe Novo” (Осиновский1978: 141). Ф.Аинса прямо утверждает, что появление «Утопии» было следствием шока, испытанного Мором после знакомства с источниками, описывающими реалии Нового Света. Испанский ученый Деметрио Рамос Перес, рассуждая о популярности писем Веспуччи в Европе XVI века, настаивает на том, что автор «Утопии» читал «Введение в космографию» Мартина Вальдзеемюллера (1507), в которое вошли четыре письма Веспуччи. По мнению всех вышеназванных авторов, из этих сочинений Мор мог почерпнуть сведения об обитателях далеких островов, живущих согласно природе, не зная частной собственности, социального неравенства, презирая золото и драгоценные камни.

Одним из тех, кто вместе с информацией о заморских странах принес в Европу ростки идей, оказавших существенное влияние на формирование утопической мечты об идеальном обществе, был Инка Гарсиласо де ла Вега. Первое издание книги Гарсиласо «Подлинные комментарии, рассказывающие о происхождении инков, которые были королями Перу, об их идолопоклонстве, законах и правлении на войне и в мире; об их жизни и завоеваниях и обо всем том, чем была та империя и их государство до того, как пришли в нее испанцы» вышло в свет в Лиссабоне в 1609 году, а в 1723 книга была переиздана в Мадриде. Первый перевод был осуществлен на французский язык в Париже в 1633 году, а первое английское издание книги было осуществлено в 1678 г.

К 1623 году, когда было опубликовано произведение Т.Кампанеллы «Город Солнца», книга Инки Гарсиласо в Европе была уже широко известна. Позднее было замечено, что идеальный город Кампанеллы во многих отношениях имеет сходство с Куско, хотя сам Кампанелла в книге упоминает Перу лишь один раз, и то с негативным оттенком. Между тем, организация труда, управления, образования и воспитания, быта в его утопии во многом напоминают устои государства инков, о которых рассказывал в своей книге перуанский мыслитель.

Эта тема нашла освещение в интересной книге В.А.Кузьмищева «У истоков общественной мысли Перу», где высказывается предположение, Кампанелла далеко не случайно назвал свою мечту о человеческом счастье «Городом Солнца», и что его повествование о соляриях складывалось под влиянием рассказов Гарсиласо о жителях таинственного царства Тауантинсуйу, поклонявшихся Солнцу, как верховному божеству. Как заметил Кузьмищев, «в текстах обеих книг имеется немало частных вопросов, поразительное сходство и даже совпадение трактовки которых вызывает не просто удивление, а желание понять и объяснить подобное явление» (Кузьмищев 1979: 318).

Российский историк обратил внимание на следующие моменты. В Городе Солнца было четыре главных улицы – дороги, обращенные на четыре стороны света; и короли инки, разделили свою империю на 4 части и построили 4 главные дороги, соответственно частям света. Гарсиласо говорит как о «самом восхитительном сооружении» о трех великолепных стенах ограды в виде лестничных уступов; у Кампанеллы из лестничных уступов состоят семь оборонительных кругов Города Солнца. Стены столицы соляриев представляли собой своеобразное учебное пособие: гуляя по городу, дети получали знания из самых различных наук. Так, на внешней стороне первой стены находилось «…крупное изображение всей земли в целом; за ним следуют особые карты всевозможных областей, при коих помещены краткие описания в прозе обычаев, законов, нравов, происхождения и сил их обитателей…» (Кампанелла 1954: 40). И у Гарсиласо «Город содержал описание всей империи», и глядя на него можно было как бы «…охватить взглядом всю империю в целом, словно в зеркале или на космографическом рисунке» (Гарсиласо де ла Вега 1974: 448).

Еще более поразительны совпадения в социально-экономическом и политическом устройстве. Как у одного, так и у другого автора, социально-экономической основой общества выступает община. В Городе Солнца граждане «все в чем нуждаются, … получают от общины, и должностные лица следят за тем, чтобы никто не получал больше, чем следует, никому, однако, не отказывая в необходимом…» (Кампанелла 1954: 47). Таким образом «община делает всех одновременно богатыми и вместе с тем бедными: богатыми - потому что у них есть все, бедными – потому что у них нет никакой собственности» (Кампанелла 1954: 71). Сходство обычаев Города Солнца и инкского Тауатинсуйу состояло и в универсализме тех знаний и умений, которые прививались гражданам, и в некоторых принципах управления государством.

Как можно объяснить подобные совпадения? Поскольку книга Гарсиласо вышла раньше, чем «Город Солнца» Кампанеллы, вряд ли можно говорить о заимствовании им идей у Кампанеллы. С другой стороны, можно усомниться и в том, что Кампанелла, находясь тюрьме, имел возможность познакомиться с текстами Гарсиласо. Поэтому Кузьмищев ничего не утверждая категорически, подводит читателя к ответу, но не дает его, предполагая, что «приведенный выше сравнительный анализ текстов наталкивает скорее на положительный, нежели отрицательный ответ,- но только наталкивает!» (Кузьмищев 1979: 335)

Гарсиласо идеями своей книги оказал влияние на многих мыслителей. Особенно оно заметно в отношении французских социалистов-утопистов, в частности, Морелли. В 1755 году Морелли опубликовал свое произведение «Кодекс природы, или истинный дух ее законов», в котором в переработанном виде присутствуют идеи Инки Гарсиласо. Другой автор – Луи Мерсье в своей книге «Год 2440» (1772) прямо указывал на то, что коллективистская организация американского общества, о которой рассказал Инка в своей книге, послужила источником для утопии, которую он желает создать.

Многие современные исследователи задаются вопросом: а были ли создатели латнноамериканских утопий, в свою очередь, знакомы с творчеством европейских основоположников утопического жанра, и если да, то имело ли место взаимопроникновение идей?

Установлено, что первое, неполное издание на испанском языке «Утопии» вышло в Кордове в 1637 году, благодаря усилиям Х.А. де Меденилья-и-Порреса, рыцаря ордена Святого Якова спустя 121 год после появления оригинала на латыни. Отдельные экземпляры «золотой книжечки» вместе с миссионерами и переселенцами попадали в Новый Свет. Испанский ученый Ф.Лопес Эстрада сосредоточил внимание на выяснении места «Утопии» в практической деятельности миссионеров. В частности, он проанализировал деятельности Кироги, пытавшегося претворить в индейской среде идеалы Мора. Одновременно, по мнению данного автора, «Утопия» повлияла и на становление жанра испанской литературной утопии, что подтверждает обнаруженная в 1974 году рукопись «Синапии».

Проблеме влияния творчества Мора на практическую деятельность Кироги уделял большое внимание мексиканский ученый С.Савала. Он выдвинул гипотезу, что Кирога перевел первую часть «Утопии» Мора и в своей книге «Правила и ордонансы» воспроизвел некоторые порядки утопийцев. Другие авторы (М.Х.Фернандес, Х.А.Маравалль) предполагают влияние Т.Мора на знаменитого защитника индейцев Б.де Лас Касаса. Так, Х.А.Маравалль утверждает, что «Мемориалы» Лас Касаса написаны вполне в духе «Утопии». Что касается Инки Гарсиласо де ла Веги, то не существует никаких прямых свидетельств, подтверждающих, что он читал «Утопию». Вместе с тем, трудно предположить, что сама книга или высказанные Мором идеи о справедливом обществе не дошли до пытливого метиса.

В литературе были попытки проследить влияние утопических идей на более позднюю латиноамериканскую общественную мысль и практику. Так, диктатор Парагвая доктор Франсия полагал, что его правление наилучшим образом воплощает общественный идеал «Утопии». С.Родригес, учитель вождя латиноамериканской войны за независимость С.Боливара, писал, что идеальное государство Мора рано или поздно будет воплощено в жизнь в Америке. Ф.Миранда, один из выдающихся идеологов и вождей освободительной борьбы латиноамериканских народов за независимость в XIX веке, мечтал создать на развалинах колониальной империи совершенное государство по образу и подобию государства инков, описанного Гарсиласо де ла Вега. В ХХ веке кубинский ученый Иезекиль Мартинес Эстрада посвятил свое исследование «Новый Свет, остров Утопия и остров Куба» доказательству того положения, что описываемый Мором идеальный остров – это Куба, а Рафаил Гитлодей - это сам Педро Мартир. Предположив, что необходимые сведения Мор мог почерпнуть из вышедшей в Севилье на латинском языке в 1511 году третьей книги первой «Декады» Мартира, автор статьи обращал внимание на сходство в географическом описании обоих островов, природы и обычаев индейцев. Более того: он утверждал, что Педро Мартир принимал участие в плавании Х.Колумба 1493 года и вернулся в Испанию только в 1498 году, а, следовательно, нахождение итальянского гуманиста на Антильских островах совпадало со сроками пребывания Гитлодея в Утопии. Однако есть авторы, которые оспаривают эту точку зрения, указывая, что какие-либо исторические свидетельства, документально подтверждающие не только участие Мартира в путешествиях Колумба, но даже посещение им Америки, отсутствуют.


^ 3. Концепты «естестественного состояния» и «доброго дикаря» в философии и литературе Просвещения как рецепция реалий Нового Света

Открытие Нового Света оказало влияние не только на возникновение жанра литературной утопии, но и на теории общественного устройства эпохи Просвещения. Образ простодушного туземца, живущего в согласии с природой, занимает прочное место в европейской литературе, начиная с XVI века. Прежде всего, «индейская тема» в это время широко дискутировалась практически всеми испанскими историографами конкисты. Разнообразные и многочисленные описания жизни индейцев, принадлежащие перу путешественников, конкистадоров давали пищу для размышлений о соотношении культуры и натуры, варварства и цивилизации, о сущности «естественного человек», о принципах рационального устройства общества.

Как замечает С.Токарев, «продолженный в христианском учении о земном рае, утерянном первыми людьми, миф о Золотом веке оказал сильнейшее влияние и на европейскую науку Нового времени. Когда европейские мореплаватели в эпоху Великих географических открытий столкнулись с жителями внеевропейских стран, жившими первобытнообщинным строем…они зачастую воспринимали их быт как подтверждение знакомой картины библейского рая - Золотого века. Отсюда идея о «добром дикаре», живущем по разумным законам природы. Эта идея часто встречается в литературе ХVI в.(П.Мартир, М.Монтень и др.), в ХVII в. Ж. дю Тетр), ХVIII в. (Ж.Ж.Руссо, Д.Дидро, И.Г.Гердер), и даже у ученых ХIХ в., склонных идеализировать «естественное состояние древнего человечества (Л.Морган, Н.Зибер и др.)» (Токарев 1980: 251-265).

В XVIII столетии американские сюжеты стали активно использоваться французскими просветителями - Монтескье, Вольтером, Руссо и др. Велись споры о роли редукций иезуитов, что вполне объяснимо: в условиях, когда приближалась революция, укреплялась вера в прогресс и счастливую судьбу человечества, утопия, осуществлявшаяся иезуитами, кому-то могла показаться образцом, которому стоит следовать. Одновременно в литературе развернулась полемика по вопросу о значении колонизации, о взаимодействии цивилизации (Европа) и варварства (индейский мир), политики и религии. В эти дебаты были втянуты известные просветители - Дидро, Вольтер, Монтескье, Д’Аламбер, нередко выступавшие с прямо противоположных позиций.

Из работ XVIII столетия, непосредственно посвященных или имеющих отношение к анализу деятельности иезуитов, достаточно указать наиболее известные: «De administratione guaranaica comparate ad Republicam Platonis commentarius» иезуита Хосе Мануэля Перамы, «La République des guaraníes (1610-1768)» Кловиса Лугона, «История Парагвая” отца Шарлевуа и, наверное, самое знаменитое произведение в этом ряду - «Дух законов» (1791) французского философа Ш. Монтескье. В «Духе законов» Монтескье писал, что в Парагвае были созданы те редкие учреждения, которые «созданы для воспитания народов в духе добродетели и благочестия». Иезуитам ставили в вину их систему управления, но «они прославились тем, что первые внушили жителям отдаленных стран религиозные и гуманные понятия».

Вольтер также не обошел своим вниманием деятельность отцов-иезуитов. В произведении «Кандид» Вольтер высмеивает уже сложившийся в европейской литературе образ «доброго дикаря» на примере индейцев-орехонов, вознамерившихся пообедать Кандидом и Какамбо. Одновременно философ иронизирует и по поводу добродетельных отцов-иезуитов, которые, «владеют всем, а народ – ничем», заключая, что в мире «вряд ли найдется нечто, более соответствующее разуму и справедливости».Таким образом, если одни исследователи считали практику иезуитов осуществлением идеалов платоновской республики и практическим воплощением лучших европейских утопий, то другими она расценивалась как недостойная эксплуатация коренного индейского населения.

Многие европейские философы в качестве источника информации об Америке использовали книгу Гарсиласо. Опираясь на нее, Монтескье утверждает, что не все народы развиваются линейно, прогрессивно, что каждый народ имеет свою траекторию и ритм развития. Дидро также читал Гарсиласо и использовал полученные из его трудов сведения при создании совместно с аббатом Рейналем третьего тома «Философской и моральной истории Индий». В те же годы философ написал для «Энциклопедии» биографию перуанца Пабло де Олавиде. Мармонтель, сочиняя свою философско-историческую новеллу «Инки, или разрушение Империи в Перу» использовал в качестве источников труды двух авторов: Лас Касаса и Гарсиласо. Труды Гарсиласо неоднократно переводились и переиздавались. На французском издании 1744 года, состоящем из двух маленьких томов, имеются пометки Вольтера, Дидро, Д’Аламбера, Гольбаха и др.

Заложенная Х.Колумбом, П.Мартиром и Лас Касасом традиция изображения индейцев Нового Света как идеальных существ позднее получила развитие в просветительской, сентименталистской и романтической литературе XVIII–XIX веков, в которой индеец стал объективацией «естественного человека», от природы наделенного всеми гражданскими и личными добродетелями. При этом многие сторонники теории «естественного человека» прямо опирались на описания быта индейцев у выше названных авторов. Ронсар прославлял «Золотой век», в котором живут индейцы Америки, а Американским сюжетам уделяли внимание и такие авторы как Рабле, Монтень, Бодэн, Ле Руа. Постоянный интерес проявлял к Америке Вольтер. Наряду с «Комментариями» Гарсиласо, философ читал «Ауракану» Алонсо Эрсильи, цитировал этих авторов в своих работах, зачитывал отрывки из их книг в салонах.

Монтень в эссе «О каннибалах», противопоставлял естественную жизнь индейцев - морали и поведению цивилизаторов. Философ писал: «Они [индейцы] все чаще пребывают в такой чистоте, что я порой досадую, почему сведения о них не достигли нас раньше, в то время, когда жили такие люди, которые могли бы судить об этом лучше, чем мы. Мне досадно, что ничего не знали о них ни Ликург, ни Платон; ибо то, что мы видим у этих народов своими глазами, превосходит, по-моему, не только все картины, которыми поэзия изукрасила золотой век, и все ее выдумки и фантазии о счастливом состоянии человечества, но даже и самые представления и пожелания философии» (Монтень 1979: 191-192).

Подводя итог, можно сказать, что чисто познавательный интерес к Новому Свету и его обитателям в итоге привел к формированию ряда научных и художественных направлений. В философии Просвещения актуализировались концепции «доброго дикаря», «естественного права», «естественного состояния»; сложилась теория «общественного договора», объясняющая происхождение государства и социума; а мечты человечества о лучшем будущем обрели форму литературной и социальной утопии.


^ Список источников

Гарсиласо де ла Вега, Инка. История государства инков. Литературные памятники / И. Гарсиласо де ла Вега. Л.: 1974.

Кампанелла, Т. Город Солнца / Т.Кампанелла. М.: 1954

Кузьмищев, В.А. У истоков общественной мысли Перу / В.А.Кузьмищев. М. Наука: 1979

Ласки М. Утопия и революция / М.Ласки. Утопия и утопическое мышление. М., Прогресс: 1991

Монтень М. Опыты / М.Монтень. М.: 1979

Осиновский Н.И./ Н.И.Осиновский. Томас Мор: утопический коммунизм, гуманизм, реформация. М. Наука: 1978

Токарев, С.А. Золотой век // С.А.Токарев. Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2-х т. т.1. М. Советская энциклопедия: 1980.