Реферат: Проспер мериме карета святых даров

ПРОСПЕР МЕРИМЕ


КАРЕТА СВЯТЫХ ДАРОВ


Комедия в одном действии


Перевод И. Татариновой


Д о н А н д р е с д е Р и б е р а - вице-король Перу.

Е п и с к о п Л и м с к о й.

Л и ц е н ц и а т Т о м а с Д`Э с к в и в е л ь

М а р т и н е с - личный секретарь вице-короля.

Б а л ь т а с а р - камердинер вице-короля.

К а м и л а П е р и ч о л а - комедиантка.


Действие происходит в Лиме, в 17... году.


Tu verás que mis finezas

Te desenojan.

C a l d e r o n. Cual es

la mayor perfeccion?*


Кабинет вице-короля.


В и ц е – к о р о л ь сидит в глубоком кресле за столом, заваленном бумагами. На нем халат. Под одну ногу, обернутую фланелью, подсунута подушка. М а р т и н е с с пером в руке стоит около стола.


М а р т и н и н е с. Господа аудиторы ожидают ответа, ваше высочество.

В и ц е – к о р о л ь (жалобно). Который час?

М а р т и н е с. Около десяти, ваше высочество. Как раз пора одеваться к богослужению.

В и ц е – к о р о л ь. Ты говоришь, погода хорошая?

М а р т и н е с. Да, монсеньор. С моря дует прохладный ветерок, на небе ни облачка.

В и ц е – к о р о л ь. Я охотно отдал бы тысячу испанских пиастров, только бы лил дождь, как из ведра. Тогда бы можно было остаться дома, в уютном кресле; но в такую погоду, как сегодня… когда весь город будет в церкви… нельзя же уступить первое место аудиторам и не показаться народу!..

______________

* Ты увидишь, что я тебя пленю своим лукавством. К а л ь д е р о н. В чем больше совершенства? (Исп.)


М а р т и н е с. Да, ваше высочество, заложена та самая великолепная карета, что прибыла из Испании…

В и ц е – к о р о л ь. Жителям Лимы не доводилось еще видеть подобной кареты… Она вызовет настоящий фурор!.. Ну как же оказаться от такого удовольствия! Нет, честное слово, отказаться нельзя!.. У обоих моих телохранителей1 новые мундиры, и меня самого народ тоже еще не видел в парадной одежде, с недавно пожалованной мне звездой… Такой случай нельзя упускать… Мартинес, я отправлюсь в церковь, истинный господь! Я даже пойду пешком. Только бы одолеть парадную лестницу, - и самое трудное будет позади. Как ты полагаешь, Мартинес?

М а р т и н е с. Народ придет в восторг, увидя ваше высочество!

В и ц е – к о р о л ь. Поеду! Чорт возьми, поеду! Аудиторы лопнут с досады, они-то мечтали играть первую роль… Да мне и нельзя там не быть… Епископ уж обязательно упомянет во время проповеди о пожалованном мне ордене… такие вещи приятно послушать… Ну, надо себя пересилить… (Звонит.)


Входит Б а л ь т а з а р.


Принеси парадный мундир… А ты скажи аудиторам, что во время церковной службы им придется стоять позади меня… Бальтасар, подай башмаки и шелковые чулки… Я поеду в церковь.

Б а л ь т а с а р. В церковь, монсеньор? Но ведь доктор Пинеда запретил вашему высочеству выходить!

В и ц е – к о р о л ь. Доктор Пинеда ничего не понимает… Я сам знаю, болен я или нет… Нет у меня никакой подагры… и у отца, и у деда не было… Нечего ему меня убеждать, в моем возрасте не болеют подагрой!.. Мартинес, как по-твоему, сколько мне лет?

М а р т и н е с (в смущении). Монсеньор… Вы так прекрасно выглядите… должно быть…

В и ц е – к о р о л ь. Пари держу, что не угадаешь… Ну?

М а р т и н е с. Сорок… да?..

В и ц е – к о р о л ь. Не-не… не… не угадал… Ну, Бальтасар, давай одеваться… (С усилием приподнимается.) Да помогите же… осторожней… Ай… осторожнее, чорт вас возьми… Не понимаю, что случилось – ногу точно иголками колет.

Б а л ь т а с а р. Ваше высочество, как бы вас не продуло, это опасно.

В и ц е – к о р о л ь (пробует ступить на ногу). Ох, истинный господь, как больно!.. Ни за что в жизни мне не надеть башмаков… видит бог, не надеть… Ох, клянусь телом господним! Да ну тебя к чорту вместе с твоими шелковыми чулками и башмаками… Да ведь это же пытка. (Мартинес и Бальтасар опять усаживают его в кресло.) Пододвинь табурет… Ох, не пойму, что случилось, но никогда еще я не мучился так ужасно, как сейчас.

Б а л ь т а с а р. Ваше высочество, не забывайте советов доктора Пинеды… Он говорит, что воздух вам вреден… Служба тянется долго… придется стоять на ногах, вы утомитесь…

В и ц е – к о р о л ь. Да, да, в то-то и беда, что я боюсь утомиться… я ведь не болен… Я уже отлично себя чувствую… если бы я хотел… я даже мог бы выйти… Но я не хочу рисковать здоровьем ради удовольствия быть восприемником от купели индейского кацика… Не поеду! Мартинес, напиши аудитору дон Педро де Инойоза, что вместо меня он будет восприемником младенца, я хотел сказать кацика… Вот двенадцать имен, которые будут наречены… Желаю ему всяких благ… Бальтасар, убери в глаз долой парадную одежду… не хочу зря огорчаться… Глупо хвастаться галунами, шитьем, лентами!.. Позвать ко мне Пинеду, если он не пошел на это чортово крещение… Дай сигару и мате2. Хорошо, раз уж я остался дома и скучаю, займусь-ка я государственными делами… Бальтасар, никого ко мне не допускать, слышишь, никого… (Мартинесу.) Ну, как, готово? (Читает написанное Мартинесом письмо.) Так… господи помилуй, ты позабыл написать в числе прочих моих титулов… рыцарь ордена Святого Иакова… Черт возьми! Уже полгода как этот орден пожалован мне в Испании, а три дня тому назад и в Перу.

М а р т и н е с. Прошу, ваше высочество, извинить мою оплошность. (Вписывает в письмо и тот титул.)

В и ц е – к о р о л ь. Бальтасар, отошли письмо с верховым… Ну, Мартинес, за работу. Дел накопилось много?

М а р т и н е с. Да, монсеньор; я как раз собирался доложить вашему высочеству. Прежде всего самое неотложное – донесение полковника Гарсия Васкеса о брожении в провинции Чукисака; у индейцев происходят частые сборища, и, если в ближайшее время не будет прислана помощь, через месяц разразится восстание.

В и ц е – к о р о л ь. Послушай, Мартинес, я припоминаю, что ты мне уже докладывал о чем-то в этом роде. Полковник Гарсия Васкес, провинция… провинция… Че… че… как ее там… чорт знает, какие у этих индейцев названия? И почему бы индейцам не говорить по-испански?

М а р т и н е с. Чукисака, монсеньор. Я уже имел честь докладывать об этом вашему высочеству два месяца назад, когда у вас был приступ подагры… Извините, я оговорился: когда вам, ваше высочество, немного нездоровилось.

В и ц е – к о р о л ь. И что же я тогда сказал?

М а р т и н е с. Вы сказали, что подумаете.

В и ц е – к о р о л ь. А! Так, так!.. Войска у нас маловато… Как далеко от Лимы до провинции Че… ну, до этой самой… ты знаешь?

М а р т и н е с. Около трехсот испанских миль.

В и ц е – к о р о л ь. Ах, так… Я думал, гораздо ближе… Да, положение серьезное; принимать необдуманные решения не следует. Я подумаю. Что еще?

М а р т и н е с. Ходатайство Франсиско Уайны Тупака, побочного отпрыска инка Уайны Капака, о присвоении ему титула инка, герба и привилегий, коими пользуются прочие инки.

В и ц е – к о р о л ь. К ходатайству ничего не приложено?

М а р т и н е с. Прошу прощения, монсеньор. Локтя полтора китайского атласа, на котором изображена родословная просителя, начиная с Манко Капака, Титу Капака, Льок Юпанки… такие имена, что язык сломаешь…

В и ц е – к о р о л ь. Я не о том спрашиваю… Когда ходатайствуют о чем-нибудь подобном, идут совсем иным путем… Проверить такую родословную – не шуточное дело. Обычно этим занимается мой секретарь… и я не имею ничего против, чтобы он был вознагражден за свой труд… Ну, а если секретарь человек с умом… Вот что, узнайте у вашего предшественника, что делают в таких случаях.

М а р т и н е с. Понимаю. Этот инка очень богат…

В и ц е – к о р о л ь. Перейдем к следующему делу. Почему вы смеетесь?

М а р т и н е с. Жалоба маркизы д’Алтамирано на попугая сеньоры Перичолы, а заодно и на самое сеньору Перичолу.

В и ц е – к о р о л ь. Опять эта гадкая девчонка набедокурила!

М а р т и н е с. «Принимая во внимание то обстоятельство, что вышеозначенный попугай каждый раз, как маркиза проходит по улице, обзывает ее по подстрекательству ответчицы такими словами, повторить которые не позволяет истице ее скромность…», по сему она просит удушить сеньору Перичолу… Простите, я оговорился – удушить попугая, а сеньору, его хозяйку, как следует отчитать и взыскать с нее штраф.

В и ц е – к о р о л ь. Что же такое говорит попугай?

М а р т и н е с. Это просто милая шутка сеньоры Камилы. Вот что произошло, монсеньор. Когда проходит маркиза, попугай кричит: «Почем сукно?» А маркиза до замужества была дочерью богатого суконщика, вот она и обижается на этот намек.

В и ц е – к о р о л ь. Эта девчонка поссорит меня со всеми лимскими дамами.

М а р т и н е с. Вот письмо графини де Монтемайор, она жалуется, что сеньора Перичола пыталась изобразить ее в смешном виде на сцене в комедии «Старая кокетка».

В и ц е – к о р о л ь. Час от часу не легче!

М а р т и н е с. Вам, ваше высочество, известно, с каким поистине неподражаемым мастерство эта актриса подмечает и перенимает смешные черточки каждого.

В и ц е – к о р о л ь. Да, но она переходит границы, для нее нет ничего святого. Вот я ее отчитаю. Слава богу! Я всю жизнь интересовался драматическим искусством, но я не допущу оскорбительных выходок по адресу дам, чьи семьи могут очень повредить мне в Мадриде.

М а р т и н е с. Вот прошение увечного капитана...

В и ц е – к о р о л ь. Хватит. Я устал. Дочитаем в другой раз, но если уж ты заговорил о Перичоле, я хочу, дорогой Мартинес, чтобы ты совершенно откровенно рассказал мне о ней.

М а р т и н е с. Я, монсеньор? Но что я могу рассказать вашему высочеству?

В и ц е – к о р о л ь. Да, да, я хочу, чтоб ты мне откровенно рассказал, что говорят о ней в городе, в тех домах, где ты бываешь.

М а р т и н е с. Повсюду говорят об ее выдающемся таланте.

В и ц е – к о р о л ь. Я тебя не об этом спрашиваю. Я хочу знать, что говорят о нашей связи; делать из этого тайну сейчас бесполезно. Хотя ты и недавно у меня на службе, ты, верно, догадался… Чорт возьми, я тоже мужчина! Если я вице-король, это еще не значит, что я обязан жить монахом.

М а р т и н е с. Ваше высочество, у вас много завистников, а у сеньоры Перичолы, если уж говорить откровенно, много завистниц.

В и ц е – к о р о л ь. Льстец! Но в том, что ты говоришь, есть доля истины… и, может быть, не такая уж маленькая.

М а р т и н е с. О монсеньор, я говорю только правду!

В и ц е – к о р о л ь. Мне известна твоя искренняя преданность, и потому я хочу кое в чем тебе признаться, но с условием, что ты заплатишь мне откровенностью. Ты ведь знаешь, я не из тех, кто верит всяким небылицам… поэтому не говори зря.

М а р т и н а с. Ваше высочество, я буду говорить с вами, как с духовником.

В и ц е – к о р о л ь. Так вот, Мартинес, я скажу тебе, что меня мучает. Перичола по натуре девушка хорошая, но она очень ветрена. Она поступает так опрометчиво, что может повредить и себе и мне. Ты понимаешь, я не боюсь, что она мне изменяет. Об измене речи быть не может, она, бедняжка, и не помышляет об этом, но я боюсь, что в городе считают, будто она мне изменяет.

М а р т и н е с. О монсеньор…

В и ц е – к о р о л ь. Свет зол и не щадит высокопоставленных особ. Кроме того, часто судят по внешнему виду… А ты лично, Мартинес, не замечал ли чего в ее поведении, что могло бы дать повод к беспокойству?

М а р т и н е с. Ваше высочество, как можете вы подумать…

В е ц е – к о р о л ь. Знаешь, чтоб ты не стеснялся, должен тебе сказать, Перичола тебя не долюбливает. Она просила у меня твое место для… ни за что не догадаешься для кого – для племянника своего башмачника. Правда, этот башмачник шьет ей очаровательные туфельки. Господи, боже мой! Когда она в розовых шелковых чулках и в туфельках, расшитых блестками, танцует «хитанильу»… Ах, Мартинес, Мартинес, как она хороша!

М а р т и н е с (в сторону). У-у, злодейка!

В е ц е – к о р о л ь. Я привязан к тебе и потому и слышать о нем не захотел. Но теперь ты видишь, что Перичоле ты не по душе. Значит, и тебе нечего с ней церемониться и поэтому, еще раз повторяю, ты можешь говорить совершенно откровенно.

М а р т и н е с. Мой милостивый господин!

В и ц е – к о р о л ь. Говори, но помни, не лги мне.

М а р т и н е с. Ваше высочество, я так вами обласкан, что даже не знаю, смогу ли когда-либо выразить вам свою признательность. Но честь, оказанная мне откровенностью вашего высочества, повергает меня в полное смущение… ибо теперь я не решаюсь сказать… Это не значит, что я осуждаю сеньору Перичолу… но, может статься, вы, ваше высочество, истолкуете мои слова… как месть… ежели позволено будет назвать местью… то, что говорится не в осуждение… ибо вы, ваше высочество, конечно, не будете на нее сердиться… ведь в конце концов… это сущие пустяки.

В и ц е – к о р о л ь. Что – «сущие пустяки»? Говори.

М а р т и н е с. О, ничего серьезного. Сеньора Перичола вас любит, нет сомнения… Вы так добры, ваше высочество! Ну как можно вас не любить?.. И наговорили-то мне, может статься, только по злобе… ибо, как вы изволили справедливо заметить, свет очень зол.

В и ц е – к о р о л ь. А что тебе говорили?

М а р т и н е с. Ваше высочество, не стоит придавать значения тому, что мне говорили, ведь и сказал-то мне это старший приказчик торговца шелком с улицы Кальяо… Может быть, мне не следовало бы даже пересказывать, ваше высочество, то, что болтают люди столь низкого звания… Может быть, вы даже не соизволите меня выслушать, но раз вы сами, ваше высочество, приказали мне рассказать то, что мне известно, я могу передать вашему высочеству только то, что рассказали мне.

В и ц е – к о р о л ь. Клянусь телом христовым! Да говори же наконец то, что рассказали тебе.

М а р т и н е с. Так вот этот самый приказчик по имени Луис Лопес, принадлежащий, между прочим, к очень порядочной семье, сказал мне, когда у нас зашел разговор о шелках, что он отпустил как-то восемь локтей малинового атласа капитану Эрнану Агирре, а тот заплатил за него, не торгуясь, по десять дукатов за локоть.

В и ц е – к о р о л ь. Для любовницы?

М а р т и н е с. По-моему, это лишнее доказательство, что приказчик ошибся… Я его оборвал и прямо заявил, что я думаю о его россказнях… Но если бы я придал им веру, он бы мне и не то еще порассказал.

В и ц е – к о р о л ь. А что бы он рассказал?

М а р т и н е с. Да всякие сплетни, уж и не знаю, Где он их подбирает… Вот хотя бы, будто бы как-то ночью дозорный сержант задержал на Дворцовой улице мужчину в плаще, накинутом поверх одной рубашки. Правда, штаны он держал в руках. Сперва его приняли за вора, но когда его привели в кордегардию, дежурный лейтенант опознал в воре капитана Агирре. Но это еще ничего не доказывает.

В и ц е – к о р о л ь. Когда это было?

М а р т и н е с. Он говорил, будто в ночь с пятницы на субботу… В ту ночь, когда мы так долго прождали… Но на Дворцовой улице живет несколько дам, которых никак не назовешь недотрогами… Я предполагаю, что капитан ухаживает за сеньорой Беатрисой… Ах нет, не может быть, я ошибся, ведь уже недели две, как она уехала в Кито… Ну, не за нею, так за кем-нибудь еще.

В и ц е – к о р о л ь. Это все?

М а р т и н е с. Увы, монсеньор! Вашему высочеству прекрасно известно, что злословие не останавливается на полпути, стоит только пустить о ком-нибудь сплетню, и сейчас же найдутся охотники почесать языки… Но то, что мне осталось еще досказать, так несуразно, что я боюсь, как бы вам, ваше высочество, не наскучило слушать.

В и ц е – к о р о л ь. Не бойся, не наскучит. Я слушаю.

М а р т и н е с. Во время последнего боя быков… поистине сплетня очень ловко придумана во всех мелочах, но по сути она вопиюще неправдоподобна. Может быть, ваше высочество, во время последнего боя быков вы изволили обратить внимание на веселого малого, рослого, складного, легкого, как пантера, отважного, как лев, на некоего чоло3, по имени Рамон, одного из самых искусных лимских матадоров?

В и ц е – к о р о л ь. Ну и что же?

М а р т ин е с. Говорят… но ведь вам известно, что клеветники болтают все, что взбредет на ум… так вот, клеветники говорят, будто некоторые из этих господ имеют наглость притязать на благоволение высокопоставленных дам… и, что еще нелепее, утверждают, будто многие дамы забывают то высокое положение, которым обязаны своему рождению или другим обстоятельствам, и благосклонно принимают домогательства этих негодяев. Я боюсь утомить вас, ваше высочество, мне сдается, что вы нездоровы.

В и ц е – к о р о л ь. Да, у меня очень болит нога.

М а р т и н е с. Итак, досужие и злые люди, которых в Лиме, слава богу, немало, утверждают, будто Рамон бросал пламенные взгляды на красавицу актрису. Кроме того, было замечено, что этот матадор, достаточно искушенный во всех тонкостях своего ремесла, вместо того чтобы заманить быка к ложе вашего высочества и убить его там, как это полагается всякому знающему свое дело матадору… так вот, этот самый Рамон занял позицию перед ложей сеньора Перичолы, оказав ей этим особое внимание. Надо признаться, есть люди, которые во всем видят дурное, даже в самых безобидных поступках. Вот, хотя бы, поступок сеньоры Перичолы во время этого же боя быков был очень плохо истолкован, а в сущности в нем нет ничего дурного. В тот момент, когда черный с белыми подпалинами бык, самый яростный из всех, был повержен Рамоном, жемчужное ожерелье сеньоры упало на арену. Рамон его поднял и надел на шею, перед тем почтительно прикоснувшись к нему губами. Что до меня, я уверен, что ожерелье упало случайно, а сеньора, со свойственной ей щедростью, оставила его матадору, а вот он его почему-то не продал, хотя на его месте всякий другой матадор поспешил бы выручить за него деньги и пропить их в кабачке. Он же, наоборот, всем на зло, расхаживает в ожерелье по городу, важный, как павлин. Вы только представьте себе, ваше высочество, какая пища для сплетен! И чего только не придумают люди! По их словам, сеньора Перичола свесилась через барьер, сама сорвала с шеи ожерелье и бросила его матадору, крикнув: «Браво, Рамон!» Сеньора Рамор, из Большого театра, сидевшая в той же ложе, сказала – несомненно, из зависти – будто сеньора Перичола крикнула: «Браво, мой Рамон!» Я сидел слишком далеко и не слышал, но готов пари держать, что она солгала; она ведь презлющая, да вот, хотя бы, она осмеливается утверждать, что на последнем представлении «Дочери воздуха» венок, упавший к ногам сеньоры Перичолы, был брошен чоло Рамоном. Мало того, сеньора Рамор рассказывает, будто Рамон заходит в уборную сеньоры Перичолы и даже бывает у нее в гостях. Он, пройдоха, так дерзок, что с него это станется. Несмотря на темный цвет кожи, он мнит себя Адонисом, он играет на гитаре, но в случае чего может пустить в ход нож… Когда Перичола поет, никто рядом с ним не смеет ни кашлянуть, ни высморкаться… Для актрисы он незаменимый поклонник. Сеньора Рамор рассказывает еще, что сеньора Перичола часами сидит, запершись с ним вдвоем, особенно в те дни, когда вы, ваше высочество, на охоте или когда вам, по несчастью, нездоровится.

В и ц е – к о р о ль. Больше вы ничего не слышали?

М а р т и н е с. Была бы только охота слушать, рассказам конца не будет; но я ведь не придаю им значения и полагаю, что вы, ваше высочество…

В и ц е – к о р о л ь. Господин Мартинес, вы наглец.

М а р т и н е с. Монсеньор!

В и ц е – к о р о л ь. Дерзкий, бесстыдный лгун.

М а р т и н е с. Монсеньор, я сказал вам только то, что слышал от других.

В и ц е – к о р о л ь. Вот в этом-то, сударь, и сказывается ваша непочтительность. Вы осмеливаетесь нагло провозглашать как святую истину все пошлые закулисные сплетни! Зачем вы третесь за кулисами? Разве там ваше место? Разве я за то плачу вам жалованье, чтобы вы вместе с комедиантами занимались интригами? Вы бездельник, лентяй… и лгун. В том, что вы не постеснялись утверждать мне в лицо, нет ни слова правды. Да как, негодный, вы смеете уверять меня, будто мой соперник какой-то матадор! Жалкий чоло!

М а р т и н е с. Нет, монсеньор… я не говорю.

В и ц е – к о р о л ь. Я знаю Перичолу. Она прекрасная девушка и любит только меня. Вы лжец, бесстыдный лжец, во всем, что вы сказали, нет ни крупицы правды.

М а р т и н е с. Ваше высочество, благоволите припомнить…

В и ц е – к о р о л ь. Замолчите… Я вытащил вас из грязи, взял к себе на службу. Я хотел устроить ваше счастье. Вы не достойны моих милостей. Мне следовало бы с позором выгнать вас вон; но по мягкости характера, я дам вам место. Я назначаю вас сборщиком налогов в провинцию Че… че… Ну, словом, туда, где полковник Гарсия Васкес. Отправляйтесь немедленно; если к утру вы не покинете Лимы, я препровожу вас под конвоем четырех драгунов в Кальяо, откуда вы выйдете только после моей смерти.

М а р т и н е с. Смилуйтесь, монсеньор! Это хуже тюрьмы. Соблаговолите вспомнить, что я говорил по вашему приказанию.

В и ц е – к о р о л ь. Вы еще смеете рассуждать. В конце концов – кто здесь хозяин? Истинный господь! Если бы я мог стоять на ногах, я проучил бы вас палкой! Вон отсюда, наглец, а не то я прикажу выбросить вас из окна. Ах, так я хуже чоло? Хуже чоло! Вон отсюда, бесстыдник!


За дверью кабинета слышен громкий шум. Входит Б а л ь т а с а р, следом за ним П е р и ч о л а. М а р т и н е с уходит.


Б а л ь т а с а р. Монсеньор, сеньорита во что бы то ни стало хочет войти, хотя я и говорил, что ваше высочество заняты.

В и ц е – к о р о л ь. Пусть войдет, а вы – ступайте.

П е р и ч о л а. Удивительно, чтобы попасть к вам, надо взять приступом дверь кабинета. Я надеюсь, что это недоразумение… и ваш дурак-привратник перестарался.

В и ц е – к о р о л ь (огорченным тоном). Я полагал, что вы в церкви.

П е р и ч о л а. Не знаю, попаду ли я туда. Отчасти это зависит от вас. Но, прежде всего, как ваша подагра?

В и ц е – к о р о л ь (с возрастающим недовольством). Нет у меня никакой подагры.

П е р и ч о л а. Ах, значит, вы просто не в духе. Жаль, я пришла к вам с просьбой и рассчитывала, что застану вас в более благодушном настроении. В таком случае, целую ваши руки. Прощайте, поговорим в другой раз.

В и ц е – к о р о л ь. Камила, не покидайте меня так быстро. И мне тоже надо с вами поговорить. Истинный господь! Можно подумать, что вы боитесь остаться со мной с глазу на глаз.

П е р и ч о л а. О ваше высочество, я почти никогда не боюсь вас.

В и ц е – к о р о л ь. Не уходите. Побудьте со мной, когда я болен… Я знаю, что общество капитана Агирре вам приятней… но иногда приходится приносить жертвы.

П е р и ч о л а. Общество капитана Агирре? Я сию минуту с ним рассталась.

В и ц е – к о р о л ь. Сию минуту расстались… Прекрасно, сударыня, вы избавляете меня от предисловий, я могу прямо приступить к делу.

П е р и ч о л а. Монсеньор, я подозреваю, что вы собираетесь угостить меня небольшой сценой ревности; вот уже скоро два месяца вы не даете воли вашим ревнивым чувствам. Боюсь, как бы та сцена не затянулась, и, если вы не имеете ничего против, я сейчас изложу вам свою просьбу. Вы мою просьбу уважаете, а упреки и гнев отложим до завтра.

В и ц е – к о р о л ь. Я не расположен исполнять ваши просьбы; вы злоупотребляете моей добротой.

П е р и ч о л а. Прекрасное вступление! Но позвольте теперь мне сказать… Все лимские кривляки, точно по уговору, наперебой стараются меня уязвить, а все потому, что я красивее всех. Правда, я сегодня очень хороша? Мы вступили в войну, не на живот, а на смерть, пущены в ход мелкие сплетни, мелкие пакости. Если бы не недосуг, я бы вам рассказала кое-что. Кроме того, обе стороны стараются перещеголять одна другую великолепными драгоценностями, изысканными туалетами… Для ювелиров и модных лавок – мы клад!

В и ц е – к о р о л ь. Какое мне дело до всей этой чепухи? Может быть, здешние дамы перещеголяли вас роскошью своих уборов, но зато по части любовников…

П е р и ч о л а (с глубоким реверансом). По части любовников я поступаю совсем не так, как здешние дамы: я отдаю предпочтение качеству, а не количеству.

В и ц е – к о р о л ь. Перичола, не прерывайте меня. Я говорю сейчас очень серьезно.

П е р и ч о л а (перебивая его). Выслушайте меня, всего два слова…

В и ц е – к о р о л ь. Я очень вами недоволен. Со всех сторон только и слышишь о вашем кокетстве, и, если говорить прямо, я боюсь, что из-за вас мне приходится играть очень глупую роль…

П е р и ч о л а (перебивая его). Как раз сегодня мне пришла блестящая мысль: все здешние дамы лопнут со злости, только надо, чтобы вы были паинькой, каким вы умеете быть иногда.

В и ц е – к о р о л ь. Но, господи Иисусе, да выслушайте меня наконец!

П е р и ч о л а. Но чорт возьми, да выслушайте меня наконец! Я женщина, а вы кастилец, вы обязаны быть со мной почтительны, помолчите же, когда я говорю.

В и ц е – к о р о л ь. Хорошо, говорите. Хотя вы и могли бы подождать.

П е р и ч о л а. Сегодня, как вам известно, все лимские дамы пускают пыль в глаза, стараясь затмить друг друга роскошью и великолепием своих нарядов. В Лиме всего пять экипажей: две ваши кареты, карета епископа, карета аудитора Педро де Инойосы и карета маркизы Альтамирано, моего злейшего врага, почти такая же древняя, как и ее хозяйка, но как там ни говори, это все же карета. Сегодня утром, когда я узнала о вашем намерении просидеть весь день дома, мне пришло в голову, что, подарив мне присланную вам из Мадрида карету, вы могли бы способствовать моему торжеству над соперницей.

В и ц е – к о р о л ь. Это и есть ваша просьба?

П е р и ч о л а. Подарок кареты обрадует меня куда больше, чем подарок золотоносной жилы или целой индейской провинции.

В и ц е – к о р о л ь. Ничего не скажешь, желание скромное. Для того чтобы поехать в церковь, ей, видите ли, нужна карета. Чем она хуже маркизы? Просто опомниться не могу.

П е р и ч о л а. Вам, дон Андрес, известно, что деньги меня мало трогают. Я не знаю, во что обошлась вам карета, но вы богаты. Будьте уверены, я не попросила бы у вас такого подарка, если бы мне не надо было унизить моих смертельных врагов. Может быть, моя просьба вам неприятна, в таком случае позабудьте о ней. Может быть, мне не следовало обращаться к вам с этой просьбой, в таком случае простите. У меня есть один недостаток – я действую, не подумавши.

В и ц е – к о р о л ь. Подарить ей карету! Да виданное ли это дело – комедиантка в карете! Кто вы, сударыня, - епископ, аудитор или маркиза, чтоб ездить в каретах?

П е р и ч о л а. Да ведь я же одновременно и наследница Ирландского Престола, и царица Савская, и царица Томирида, и Венера, и Святая Юстиния, девственница, приявшая венец мученичества!

В и ц е – к о р о л ь. Сумасбродная девчонка!

П е р и ч о л а. Неужели все эти особы не стоят одной старой маркизы, чей отец торговал в Кордове сукном, которое шло на одежду погонщикам мулов? Да ну же, ну, добрый папочка, дорогой Андресильо, вы пошутили; совсем вы не злитесь, вы милы, как всегда, и подарите мне карету, подарите, да?

В и ц е – к о р о л ь. Камила, прежде всего это ни с чем не сообразная просьба, затем вы выбрали неудачный момент: я недоволен вами.

П е р и ч о л а. А что если я прибегну к репрессивным мерам?

В и ц е – к о р о л ь. Послушайте, вы неправы, обращая все в шутку. Будьте уверены, ваше поведение мне известно, и я не хочу, чтобы меня надували.

П е р и ч о л а. Если я не вымолю у вас кареты, я буду очень несчастна; не могу же я отправиться в церковь пешком, словно какая-то простолюдинка, или на носилках, словно мещанка! Особенно после надежд, которые я питала… Ах, монсеньор вице-король Перу, вы очень жестоки!.. Сколько вы заплатили за вашу карету?

В и ц е – к о р о л ь. Бросьте толковать о карете, сударыня, и ответьте на мой вопрос. Я в курсе всех ваших похождений и не заблуждаюсь на этот счет, как прежде, когда я вас любил. Теперь я вас больше не люблю, понимаете? Мне открыли глаза, теперь я вас знаю… И все же мне очень бы любопытно послушать, что вы скажете в свое оправдание… Я слушаю… Что ж вы молчите, чорт вас возьми! Что вы молчите… О чем вы задумались, подняв глаза к небу?

П е р и ч о л а. Какая красивая карета!

В и ц е – к о р о л ь. С вами святой потеряет терпение. Чорт бы побрал эту карету! Я знаю, что капитан Агирре в вас влюблен.

П е р и ч о л а. Охотно верю. Дайте мне сигару.

В и ц е – к о р о л ь. И вы в него тоже… Да, вы тоже в него влюблены, я знаю, наверное знаю… Что ж вы молчите… не бойтесь! Скажите, что это неправда, что он не дарил вам малинового атласного платья… Скажите, скажите же, что это неправда! Сделайте одолжение!

П е р и ч о л а. Жаль, что он не подарил мне и кружевную мантилью. Моя порвалась.

В и ц е – к о р о л ь. Его застали в полураздетом виде у вас под окном… Я это знаю, я сам его видел… Но, ради бога, скажите, что это неправда. Вы такая хорошая комедиантка, вы должны лгать с тем же невинным видом, с каким другие говорят правду.

П е р и ч о л а. Спасибо за комплимент.

В и ц е – к о р о л ь. Вы чувствуете, дорогая, что так продолжаться не может. Придется порвать наши отношения… Это надо было сделать уже давно.. Не в моем характере брать на содержание любовницу капитана Агирре… Вы очень спокойны… Неужели вы полагаете, что я принимаю вашу невозмутимость за спокойствие чистой совести?

П е р и ч о л а (трагическим тоном). Это спокойствие отчаяния. Во всем этом меня огорчает только одно – упущенная возможность поехать в церковь в карете. Время уходит, и когда вы попросите прощения, уже будет поздно.

В и ц е – к о р о л ь. Ах, так я попрошу прощения, моя красавица? Вы на это рассчитываете? Так вот я прошу прощения за то, что открыл еще и ваши шашни с весьма знаменитой особой.

П е р и ч о л а. Так, теперь уже двое. На трех, надеюсь, покончим.

В и ц е – к о р о л ь. Это не кто иной, как доблестный Рамон, чоло по рождению и матадор по призванию. Ничего не скажешь, вы умеете выбрать любовника, сударыня. Он знаменит, имя его гремит по всей Лиме.

П е р и ч о л а. Это верно, и он вполне заслужил свою славу, не то что другие. Он самый бесстрашный тореадор в Перу и, пожалуй, самый красивый и самый сильный.

В и ц е – к о р о л ь. Чорт возьми! Иначе и быть не может – вы не такая женщина, которая может бросить вице-короля ради первого встречного. К тому же, вы особа достаточно ловкая и, бросив одного любовника, приобретает двух. Вы разменяли дукат на мелкую монету.

П е р и ч о л а. Так по вашему счету вице-короля можно разменять на капитана и матадора. Ваше высочество, вы плохо считаете. По-моему, одного капитана можно разменять на трех вице-королей, а чтоб разменять матадора, потребуется не меньше шести вице-королей.

В и ц е – к о р о л ь. Бесстыдница…

П е р и ч о л а. Не церемоньтесь!

В и ц е – к о р о л ь. Наглая девчонка, она еще хвастается своей распущенностью, нисколько не боясь дурной славы.

П е р и ч о л а. Не стесняйтесь! (Декламирует.) «Жестокое воображение! Зачем огорчаешь ты мое сердце сладким обманом4?»

В и ц е – к о р о л ь. Взять в любовники матадора и к тому же еще чоло!.. Вы – Мессалина!

П е р и ч о л а. Что это такое?

В и ц е – к о р о л ь. Вы…

П е р и ч о л а. Ваше высочество, не извольте сдерживаться. Я понимаю, вспышки гнева предписаны вам врачом. Вы горячитесь, а это, вероятно, полезно при подагре.

В и ц е – к о р о л ь. Замолчите, злодейка! Взять в любовники чоло! Господи помилуй! Я осыпал вас милостями… Ради вас я пренебрегал мнением света… ведь это ж позор – наместник испанского короля взял любовницу с театральных подмостков!.. Не знаю, как я терплю… Но если бы не мое беспредельное мягкосердечие, я бы давно засадил вас в исправительный дом.

П е р и ч о л а. Вы не посмели бы!

В и ц е – к о р о л ь. Не посмел бы?.. Быстро перо и чернила, я подпишу приказ.

П е р и ч о л а. Если Перичолу посадят в тюрьму, в Лиме вспыхнет восстание.

В и ц е – к о р о л ь. Вспыхнет восстание! Ну, ну, ну, ну…

П е р и ч о л а. Да, вспыхнет восстание. Обезглавьте, повесьте всю лимскую знать, маркизов, графов, кавалеров, ни один человек и не пикнет, не встанет на их защиту. Прикончите двенадцать тысяч беззащитных индейцев, отправьте двадцать тысяч в рудники, вас встретят рукоплесканиями, провозгласят новым Траяном… Но попробуйте воспрепятствовать жителям Лимы любоваться своим кумиром, и они побьют вас камнями.

В и ц е – к о р о л ь. Увидим, увидим!.. А если я прикажу директору не возобновлять с вами контракта?

П е р и ч о л а. Ну что ж! Я возьму гитару и буду петь на улицах, под вашими окнами; и в песнях высмеивать ваш вице-королевский сан и вашу подагру.

В и ц е – к о р о л ь. Очень похвально! А что вы скажете, ежели я отправлю вас в Испанию с первым же галионом?

П е р и ч о л а. Доставите огромнейшее удовольствие… До смерти хочется увидать старушку Европу, а потом при счастьи я могу стать любовницей премьер-министра или самого испанского короля – вот тогда уж я вам отомщу. Я возведу на вас обвинение, вас арестуют и в кандалах препроводят в Испанию, как Христофора Колумба. Ваше счастье еще, если в дальнейшем я вас помилую и вместо того, чтоб послать на виселицу, сгною в Сеговийской башне.

В и ц е – к о р о л ь. А пока это еще не случилось, чтоб ноги вашей не было здесь во дворце.

П е р и ч о л а. С превеликим удовольствием подчиняюсь воле вашего высочества.

В и ц е – к о р о л ь. Минутку, так как мы видимся в последний раз, надо привести в порядок наши счеты… Я слишком вас презираю, чтоб мстить, Андрес де Рибера не наказывает за оскорбление, ежели оскорбитель такого низкого звания. Я подарил вам много денег и ценных вещей… оставьте все себе. Вам будет выплачено трехмесячное содержание, и я надеюсь, что на это вы просуществуете несколько лишних недель, раньше чем кончить больницей.

П е р и ч о л а. Я терпеливо выслушала обидные слова и отвратительные поклепы, возводимые на меня; я приписывала такие речи вашей болезни, но последнее оскорбление стерпеть нельзя. Монсеньор, мои предки – добрые христиане и кастильцы, и я слишком горда, чтоб принимать подарки от человека, которого не люблю. Все ваши подарки будут вам возвращены. Я продам дом вместе с обстановкой и выплачу все. А пока – возьмите алмазное ожерелье и перстни, что вы мне подарили… К вечеру у меня не останется ничего вашего. (Бросает драгоценности и собирается уходить.)

В и ц е – к о р о л ь (взволнованно). Перичола! Перичола! Не… не уходите… Послушайте… ну, послушайте же… Вы хотите, чтобы я встал? Ой… ой… ой!

П е р и ч о л а. Вам больно?

В и ц е – к о р о л ь. Вы сказали: что это клевета?

П е р и ч о л а. Не помню, что я говорила.

В и ц е – к о р о л ь. Скажи, что это неправда, и я все позабуду.

П е р и ч о л а. Думайте, что вам угодно. Целую руки вашего высочества.

В и ц е – к о р о л ь. Нет, нет, не уходи, Перичола. Я вспылил… наговорил лишнего… Давай объяснимся спокойно. Значит, мне на тебя наговорили, это неправда?

П е р и ч о л а. Позвольте мне удалиться. Мне безразлично, что вы обо мне думаете.

В и ц е – к о р о л ь. Послушай, Камила. Согласен, я был неправ. Ты удовлетворена?

П е р и ч о л а. Нет, нет, вы правы.

В и ц е – к о р о л ь. Злая упрямица!.. Я тебя ненавижу, но, что поделаешь, ты очаровательна… Я тебя слишком люблю… Я знаю, все, что мне наговорили, неправда… но скажи, скажи, что это неправда… Одно только…

П е р и ч о л а. Нет! Вы меня слишком обидели, теперь мне все равно, что вы обо мне думаете.

В и ц е – к о р о л ь. Послушай, Камила! Ну, не будем об этом говорить… Прости меня… Я был неправ… Я так нестерпимо страдал, что сам не помнил, что говорю. Все позабыто… Дай твою ручку… Но скажи…

П е р и ч о л а. Что сказать?

В и ц е – к о р о л ь. Что ты больше не сердишься, что простила мне мою вспышку.

П е р и ч о л а (протягивая руку). Хорошо, я вас прощаю, так как верю в искренность вашей любви.

В и ц е – к о р о л ь. Ну, хотя бы из великодушия… Я вполне уверен в тебе… Я уже не ревную… Но неужели так уж трудно сказать, что тебя оклеветали?

П е р и ч о л а. Как! Вы опять за старое?

В и ц е – к о р о л ь. Ну, хорошо… кончено… больше об этом ни слова… Я верю тебе и без оправданий… А все-таки… Вот видишь, какой я слабохарактерный!

П е р и ч о