Реферат: Влад Былков-Забайкальский ортодоксальные заметки провинциального режиссера 2003 часто в театр приходят те, у кого не удалась жизнь, и эти люди умножают зло

Влад Былков-Забайкальский


ОРТОДОКСАЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ

ПРОВИНЦИАЛЬНОГО РЕЖИССЕРА


- 2003 -


ЧАСТО В ТЕАТР ПРИХОДЯТ ТЕ,

У КОГО НЕ УДАЛАСЬ ЖИЗНЬ,

И ЭТИ ЛЮДИ УМНОЖАЮТ ЗЛО.


В. Былков


Выражаю огромную благодарность своему

ближайшему помощнику - Зое Владимировне

Денисовой в создании этой книги, которая

приложила огромное усилие разобрать мою рукопись, исправить орфографические ошибки

и напечатать.


С уважением, Автор


^ Дорогой мой читатель!


Тебе случайно попался томик книги «Ортодоксальные заметки провинциального режиссера», которые писались один год плюс всю мою жизнь. Ты открываешь его и тебе хочется полюбопытствовать - что же интересного написал человек, который долгие годы «играл в куклы»?, режиссер по профессии, работающий для детей. Очень и очень любопытно? Но сразу, дорогой друг, предупреждаю: в книге использована частично ненормативная лексика, а пьесы, написаны для детей, чисты как слеза. Я и мое творчество соткано из противоречий.

Книга, которую ты держишь в руках, - это наша с тобой жизнь: ставящая перед нами сложные житейские и творческие проблемы, которые приходится преодолевать. А, известно, в каждом преодолении, падении, «втаптывании в дерьмо», ты обращаешься к Богу или нецензурному слову.

Мы сызмальства слышим ненормативную лексику и никуда от этого не денешься и не убережешь себя и своих детей. А, ох, как бы этого хотелось! Мой совет: все это надо воспринимать философски. Но ни в коем случае не падать в обморок от услышанного слова «жопа». Это слово очень обожала великая русская актриса Фаина Раневская, Вслед за ней и я в своей книге буду очень часто употреблять это емкое, звучное словцо. Фаина Георгиевна сыграла гениально в кинокомедии «Подкидыш». Дети, видя ее на улице, кричали ей вслед: «Муля, не нервируй меня!» - «Пионэры! Идите в жопу!».

Поэтому я предупреждаю рафинированных интеллигентов, выращенных в тепличных условиях, не слышавших никогда ярких выражений, экзальтированных дам, которые от «крутого» слова падают в обморок и детей до шестнадцати лет: из соображения деликатности - категорически не читать!

Я не собирался писать «путевые» заметки и «непутевые» записки, писать тоже не собирался, Я не хотел отделять горькую правду от вымысла красивой иллюзии. Память фиксировала все то, что ей было интересно. Будет ли интересно читателю? Поживем, увидим! Я умышленно менял имена, фамилии, должности, события, время и место действия, ситуации, а порой - оставлял героев книги безымянными, а где-то сознательно называл фамилии, имена и должности. Не придерживался хронологической точности событий и «тасовал» карты так, чтобы не возникала череда обид.

Если кто-то и узнает себя в том или ином эпизоде, поступке - сошлитесь на мое больное воображение и пошлите автора книги на три известные буквы - «икс, игрек и I с точкой». А обижаться - удел дураков. Мемуаров я писать не собирался и подводить итогов своей жизни не хотел: отпускал свою фантазию плыть по волнам своей памяти и делал остановки там, где было мне особо интересно. Моя память фиксировала то, что ей заблагоразумится. Я старался из песни слов не выкидывать и, особенно, «яркие» выражения не подменять эвфемизмами, делать речь прилизанной. Совершенство - это скука и смерть.

В книге, мне кажется, есть юмор, который возвышает и поможет человеку выжить в это непростое время. Пусть мысль плывет по волнам моей жизни, которая хочет сегодня осознать вчера во имя завтра.

Дорогой читатель! Каждый имеет право писать книгу и каждый имеет право ее не читать.


^ Автор


Об авторе

Даже те, кому имя Владимира Сергеевича Былкова ничего не скажет, невольно улыбнутся, узнав о его должности. Прошу знакомиться: Былков Владимир Сергеевич - художественный руководитель Ростовского государственного театра кукол, народный артист России, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств, широко известен как в России, так и за рубежом.

Ни один ростовский режиссер не сделал столько постановок на разных языках в разных странах. Талантливый человек, мастер своего дела, но, кроме этого, еще и обаятельный мужчина, интересный собеседник и, вообще, человек большой, доброй, открытой души.

Своей первой любви - кукольному театру - Владимир Сергеевич остался верен на всю жизнь. Он считает себя счастливым уже потому, что живет в этом мире, а во всем остальном уповает на Бога, скромно отзываясь о своих творческих удачах, заслугах, наградах. И не раз известный режиссер становился лауреатом различных фестивалей. Имеет серебряную и золотую медали А.Д. Попова, награжден медаль к ордену «За заслуги перед Отечеством».

Пришел Владимир Сергеевич в театр еще 40 лет назад и до сих пор не перестает служить Мельпомене, следуя высокому призванию творца. Его первой творческой школой был театр кукол г. Читы, куда он ходил, будучи ребенком и куда он пришел уже взрослым, еще тогда, подспудно, понимая: его будущее - театр.

Трудовая жизнь будущего режиссера началась со службы на флоте, затем ГИТИС, в который Владимир Сергеевич поступил сразу, попав на курс к А.Д. Попову. По окончанию курса получил приглашение на высшие режиссерские курсы от самого Сергея Владимировича Образцова, которому понравился нестандартный образ мышления, талант молодого режиссера. Состоявшийся мастер чтит память своих великих Учителей.

Коллектив театра представлен заслуженными артистами, собственными воспитанниками (у Владимира Сергеевича свой мастер-класс). Это творческие, неординарные личности. В своих артистах режиссер-Былков ценит, прежде всего, талант, интеллект, заразительность, способность увлечь за собой. Владимир Сергеевич - непререкаемый авторитет в театре. Он бывает жестким, требовательным, может вспылить - на его плечах слишком большая ответственность - но, в тоже время, он никогда не останется безучастным к своим подопечным, становясь добрым, мягким и чутким человеком.

Владимир Сергеевич наделен поэтическим даром: пишет стихи, эпиграммы, но не придает их публичности. Мало кто знает и еще одну

грань: он, как художник, оформляет свои спектакли, а его пьесы идут в Ростове, России, странах СНГ и дальнего зарубежья.

Вот проявился и еще один дар Владимира Сергеевича: написание незаурядной по форме и содержанию книги, в которой ярко просматривается знание предмета, о котором пишет автор. Книгу интересно читать: в ней много юмора, подсмотренного или услышанного в жизни. Надеюсь, книга понравится читателю, он оценит еще одну грань таланта Былкова.


^ Глава первая

Театр - моя религия!

Пришел я в этот мир, чтобы совершать добрые дела и поступки. Это предназначение Бог дал каждому родившемуся человеку. Хотя многие этого не знают и не догадываются, а многие живут, или скорее существуют, не принося пользы ни себе, ни ближнему. Все началось с того, что я родился на два месяца раньше, чем определено природой. Родился хилым, семимесячным «недоноском». В страшном 1937 году

7 ноября. Хочу заметить, что цифра «7» будет меня преследовать всю мою жизнь. К этому я возвращюсь чуть ниже. Родился я, на счастье или на беду, никто, кроме Бога, не знает; мать моя - дочь своего отца Ушакова - Татьяна Васильевна, отец ее Василий был близким родственником Федору Ушакову, близкой связи тогда поддерживать было опасно, да, наверное, все это было пустым делом. Родился в известном роддоме № 7 г. Читы, проживал по ул. Чкалова,172. Забытый Богом степной край, пыль, песок, сопки и тайга… Даурские степи, ковыль, казаки… Какие красивые казаки: все в форме, с шашками, в папахах, лошади со сбруями и роскошными седлами. Я всегда любовался выправкой казаков, их дисциплинированностью. Имел ли я к роду казаков какое-либо отношение? Не знаю! И врать не хочу! Но чувствую в себе выправку, дисциплину, характер и любовь к лошади и степному простору, воле! По душе и поступкам я - казак!

Фамилия моя - Былков - происходит от болгарского слова «билка», то бишь лечебная, сушеная трава, а мне моя фамилия напоминала и казалась, что происходит от былинных сказов или сказок, и исходит от исконно русского народного фольклора. «Жил-был» звучит фамилия очень загадочно и гордо, свободно, вольно как казачество, казак! Главное - воля! Имя поистине русское - Владимир - в переводе со старославянского «владеть миром». Это мне в трудную минуту льстит и помогает. А если серьезно? Большую часть своей жизни я прожил на Дону и считаю себя донским жителем, ростовчанином. Хотя судьба меня забрасывала и во Владикавказ, где я работал после ГИТИСа им. Луначарского главным режиссером театра кукол «Саби» («Малыш») (сам, кстати, название театра придумал и перевел), и учился в Москве, и служил во Владивостоке, но лучше Донского края и города Ростова-на-Дону не мог найти и мне не было так нигде хорошо, как на просторах лазоревого края.

Отчество «Сергеевич» - значит родной сын своего отца Сергея это тоже немаловажно для меня и моих сыновей, тем более отец мой и дед моих ребят - Андрея и Игоря - был личностью незаурядной, человеком талантливым, музыкантом был не по диплому, а по призванию. Владел многими музыкальными инструментами и ко всему прочему их и сам создавал. При его огромных способностях он был человеком легкомысленным, щеголеватым, любимцем женской половины. Красотой особой не отличался, но был чертовски обаятельным мужиком. Не был особо красноречив, был образован, знал и употреблял матерное словцо, юмор был крутой и не всеми воспринимаемый, за словом в карман не лез. Отличался изысканными манерами и огромной душевной простотой, любил компании, пикники и вел разгульную праздную жизнь. Мать, насупротив, была женщиной кроткой, серьезной, очень красивой брюнеткой, с отличной фигурой, на которую, я сейчас полагаю, мужчины обращали свой взор. Отец очень этим гордился и понимал, понимал: выбрал себе жену умную, красивую, воспитанную, хорошо образованную и строгую хранительницу семейного очага.

Сейчас я осознаю, каково было моей милой, любимой маме: отец - гуляка, мало обращал внимания на нас детей - меня и мою умную, любимую сестру, которую я безумно люблю. Она закончила Санкт-Петербургскую консерваторию по классу вокала, Московский финансовый институт им. Плеханова. Жизнь ее и карьера не удались, муж попался гуляка, хотя очень умный, образованный человек: был военным атташе, в странах дальнего Востока. Мать моя носила красивое гордое имя Татьяна, работала она много и упорства ей было не занимать. Достигла всего, чего хотела в жизни: любви, любимой работы, наград, талантливого и любимого мужа, умных детей и внуков - продолжателей рода Ушаковых и Былковых.

Сам я на вид невзрачный, ростом не низок, не высок, среднего телосложения, характер взрывной, холерик, тип нордический, в меру сдержан, малоразговорчив, необщителен, под «градусом» - душа компании и отличный рассказчик и анекдотчик. Люблю компанию - больше в ней слушаю, чем говорю, обещанное выполняю, точен и не люблю разгильдяев, в меру вежлив и обходителен, властью не упиваюсь и не злоупотребляю, опрятен душой и телом, непредсказуем, подвержен звездам и настроение меняется от смены звезд, по-житейски наивен, в меру привязан, порядочен в отношениях, ненавижу предательство и ложь, люблю прозрачность и ясность во взаимоотношениях.

Страстно люблю трудоголиков и злой ненавистью ненавижу равнодушных к делу людей, не жаден, но и не расточителен, обожаю красоту, покой, комфорт, чревоугодничеством не занимаюсь, в Бога верую, жизнь и себя люблю. Все человеческое мне не чуждо. Мне, Былкову Владимиру, родившемуся на восходе солнца, в диких степях Забайкалья, среди лесов и сопок, в городе со странным названием Чита. Ударение в этом слове имеет большое смысловое значение, возможно, это слово происходит от украинского «Чита», чи-ни-та (тот город или другой) я глубоко не вдавался и не изучал специально, не было особой надобности, но все-таки любопытство гложет, возможно, позже возвращусь к этому странному названия Чита.

Я, как и все нормальные дети, рос озорным мальчуганом, мало того, слыл драчуном и забиякой, родителям доставлял много хлопот и неприятностей. Думаю, что мое хулиганство не выходило за рамки человеческого приличия, этики и достоинства. Учился в школе волнообразно, крайне неровно, был и отличником, хорошистом и самым отстающим учеником в классе. Со слабой успеваемостью, еле-еле дотянул до десятого класса, после окончания девятого класса не хотел продолжать учебу в школе. Меня, как любого молодого человека в юном возрасте, обуревала романтика. Поступал в ШВСМ, работал один год и семь месяцев до армии на ПВРЗ слесарем тендерного цеха, чистил буксы вагонов и точил подшипники для них, точнее, зачищал их специальным инструментом, работа была тяжелая, изнурительная и очень грязная. Вставал в 5 часов утра, в семь часов уже ехал в электричке пригородного поезда, приезжал домой в 19 часов и проводил время на танцплощадке до полуночи. Но пылкая мечтательная душа не давала дремать молодой натуре. Душа рвалась к морю, самая заветная мечта была стать моряком, носить тельняшку, бескозырку с лентами и якорями, брюки-клеш. Раньше моряки были у женского пола в почете. Мои мечты разбились о реальность. Работа на заводе - сложная проза жизни. О поэзии оставалось только мечтать. В 1957 году 7 августа еду поступать в Высшее морское училище им. Макарова. Поступаю, учусь один год, точнее семь месяцев и ухожу из училища по дисциплинарным причинам. Штрафной батальон, после - служба на Тихоокеанском флоте, дослужился до звания старшины 1 статьи, должность - старшина комендоров, попал под сокращение 7 ноября и 7 декабря 1959 года поступаю работать и учиться в Читинский театр кукол в качестве стажера-кукловода. Я и не думал и не мечтал, что буду заниматься театром всерьез. Увидел я объявление в местной газете «Забайкальский рабочий», театр набирает стажеров-кукловодов, я решаю поступать, беру мамину синюю юбку в белый горошек, шью галстук-бабочку, выпрашиваю рубашку у соседа, она оказалась одна-единственная - розовая, трикотажная - не подходит под галстук и по цвету, надеваю с чужого плеча пиджак и флотские дембельские брюки-клеш, каждая штанина по сорок сантиметров и иду в театр.

Встречает меня интеллигентный седой мужчина, прическа показалась очень странной - лысина закрывалась редкими волосенками в несколько слоев уложена на голове. Нос длинный, с горбинкой, представился директором и художественным руководителем театра, заслуженным артистом РСФСР - Чертов Александр Семенович. Я был удивлен и шокирован, что этот уважаемый солидный человек передо мной пацаном расшаркивается. Позже, когда я ближе с ним познакомился, он со всеми был обходительным и вежливым и всем представлялся по однажды придуманной им форме или схеме, и это имело успех. Сегодня я уже сам немолодой человек, имею звания и регалии, но не рискую так представляться либо боюсь, что услышу в ответ - ну и что? Либо, что-то другое меня сдерживает. Мне моя жена Нина всегда рассказывала анекдот из жизни. Где и кем работает ваш муж? Отвечала: «Главным режиссером». О-о-о-! А в каком театре? - В театре кукол. А-а-а!.

В Читинском театре с художественным руководителем у меня складывалось все лучшим образом. Я был занят во всех спектаклях театра, был секретарем комсомольской организации, играл главные роли, был любимчиком у художественного руководителя. Он меня очень уважал и непременно называл «Вовик». Давал мне административную работу, доверял организовывать и проводить большие гастроли во Владивостоке, Хабаровске, Биробиджане, Благовещенске. Поручал изготовление и конструирование кукол, я за все хватался, со всем справлялся, и это мне все очень нравилось, и умиляло. Я из-под воль как бы готовил себя в худруки.

Пришел однажды в театр огромного роста человек устраиваться на работу конструктором кукол и увидел меня за работой над механизмом куклы, спрашивает: «Сложная работа?» Я говорю: «Нет!». Разговорились, он узнал мое имя и фамилию и говорит: «Ты случайно не сын Сергея Григорьевича Былкова?» «Да, - с гордостью отвечаю я. «Отец был талантливым музыкантом и мастером». Я испытал огромное удовлетворение и гордость за своего отца! После мы часто говорили об отце, его таланте. У отца был брат - Иван Григорьевич - тоже очень талантливый человек. Фотограф, вся Чита знала о братьях Былковых! А сколько друзей и знакомых было у отца! Помню дяденьку Болденко: приходил к нам в гости, приносил один и тотже подарок - мячик от большого тенниса. Хорошо мы вели себя с сестрой - дарил, плохо - отбирал. А еще запомнился смешной дядька - мы его Рыбником называли, носил нам копченую рыбу, я любил отрезать жирное брюшко и ждал его с нетерпением. Уходил он от нас счастливый, раскрасневшись, гладил по голове и говорил: «Хороший у тебя папка!» Я тогда не понимал почему? В гостях у нас собирались художники, артисты, музыканты, местная элита. Я любил слушать их рассказы, байки, особенно анекдоты, когда говорили нам - детям: «Закройте уши!» Мы хитрили, вроде бы закрывали уши, для большей убедительности закрывали и глаза. Запомнились и пикники на природе, куда родители выезжали на лошадях, накрывали «полянку», выставляли бутылки с пивом, наливкой, обязательно много было минеральной воды. Природа как бы манила и приглашала людей на праздничное гуляние, все выезжали обязательно с детьми. Воздух, любовь, вода и природа делали людей крепче, жизнерадостнее, счастливее. Хотя в воздухе что-то витало загадочно-коварное, мы, дети, этого не понимали, а уже разговоры о войне шли на кухнях, улице, все говорили загадочно, иносказательно и очень, очень тихо. Но нас, детей, это не волновало, мы не знали, что нас ждет впереди. Мне и моей сестренке очень нравились все эти сборища на природе и дома. Дом у нас был большой, из пяти комнат, бревенчатый, теплый и гостеприимный, две печи голландские, в детской и спальне, в зале тоже печь, но обогревалась только тыльная сторона из детской комнаты. Гости веселились, мы им показывали разные представления, в то время в каждой семье это было заведено и очень популяризировались детские представления. Я и моя сестра любили представлять или, скорее, изображать Чарли Чаплина, делали мы это очень лихо, и во время представления реакция взрослых была бурной. Мне сестра надевала на голову шляпу-котелок черного цвета, приклеивала черные усы, только не помню, какой-то фрак еще был, и папины штиблеты, комбинированные, черные с белым. Моя голова, торс и руки, были ногами Чарли Чаплина, руки сестры держали трость и мы отбивали чечетку, папа играл на ложках, отбивал ритм. Все смеялись, аплодировали, хохотали, хвалили, говорили маме и папе, что бы будем артистами.

Я в то время не понимал, что уже играю в кукольный театр, то, что мы делали - я сейчас осознаю, что эта была кукла «Тантамареска». В доме были разные люди, приходил какой-то дядька, ремонтировал мебель, у него в чемоданчике был разный столярный инструмент, в том числе и разные ножи для резьбы по дереву. У меня и у сестры была буйная фантазия, и мы с ней думали, что он пришел нас убивать и резать этими ножами. Пока мама угощала и подчивала мастера-краснодеревщика, мы с сестрой спрятали его чемодан с инструментом. Мастер попил чаю и должен был приступить к работе, чемодана с инструментами на месте не оказалось. Переполох, паника, поиск продолжался до тех пор, пока мама нас не спросила о пропаже. Мы ей по секрету рассказали о «злоумышленнике», все весело посмеялись и мастер приступил к своему «волшебству». Позже мама рассказывала эту историю и очень сердилась на нас, что фантазия, особенно не подкрепленная жизненным опытом, может привести к абсурду. Зимой мы любили кататься на санках и лыжах.

После мороза пили чай, а если были гости, ели вишню из-под наливки и быстро засыпала, родители думали что это после прогулок, а мы видимо быстро хмелели. Жили мы очень хорошо, в сенях зимой в мешках хранились рябчики, белые куропатки, отец с друзьями ездили на охоту, лакомились мясом дикого кабана, медведя, зайчатиной. Но это продолжалось, пока не началась война. Отец ушел в первые дни войны на фронт, вернулся раненный в 1943 г. и в этом же году 7 августа скончался от ран. Все это происходило на моих глазах, похороны были: с почестями и погребальными ритуалами. Много было людей, оркестр раздирал мою неокрепшую душу, я плакал и не понимал, что происходит? А происходило то, что мы остались одни с мамой, голодные, босые и в холодной избе.

Наступила зима, холодная и голодная, и эта мерзкая зима продолжалась в моей душе и сознании всю мою сознательную жизнь. Дом продали за бесценок, жили в холодном бараке, его называли «клоповником».

Пошел я в школу в 1944 году, без цветов, портфеля, вместо тетрадей - газеты, на которых учились писать. В классе вместе со мной за партой сидел мальчик, я его запомнил на всю жизнь и благодарен ему за то, что он понимал меня, что мне плохо и нечего есть: он приносил бутерброд и делился со мной. Это происходило ежедневно. Я шел в школу моля Бога, что есть люди понимающие чужое горе разделяющие его со мной. Звали этого мальчика красивым именем Глеб, а фамилия его была Твердохлеб. Были у меня в то время соседи, папа их работал на шубзаводе директором, его возили на «ЗИМе». Я дружил с его ребятами, приходил к ним в дом: там всегда пахло очень вкусно, я ждал в коридоре, а рядом была кухня, я видел как они ели печеную в духовке картошку, но меня никогда не угощали. Сытый, голодного не разумеет. Да и Бог с ними. Зато, у меня была двоюродная сестра - дочь маминой сестры - Лиза, муж пришел с флота, ранен, на его теле всегда кровоточили раны, они меня - голодного - встречали радушно, я очень любил к ним захаживать в гости. Как-то раз они оставили меня ночевать у себя дома, мне очень понравились старинные часы с боем, я их заводил; протирал от пыли: они видели, что они меня радуют и оставляли в гостях еще на несколько дней. Вдруг я на часах обнаружил никелированный дамский бельгийский браунинг, мне он тоже понравился, и я решил его перепрятать, взять с собой не решился. Когда захаживал к ним в гости, всегда проверял: лежит ли он там, на месте, куда я его перепрятал. Как-то прихожу к ним и сразу туда, где лежит браунинг - на месте не оказалось! Все понял! Его нашли и молчат. Ждут, когда я сам признаюсь. Признался, что хотел его украсть, но выжидал время. Шло время. Я был увлеченной натурой, как-то холодной забайкальской зимой приехал цирк с известными в то время артистами - Пат и Паташон. Пат - Николай Черкасов, Паташон - не помню имени актера. Ноги у меня все в коростах, сестра намазала какой-то китайской пастой, заклеила газетами, чтобы короста не приклеилась к чулкам и пошли в цирк на вечернее представление. Восторгу не было конца! Это было первым моим потрясением. Второе потрясение - когда мы с мамой поехали после войны в г. Фрунзе: я увидел в первые цветущие сады и распродажу яблок, Яблоки продавали мешками! Огрызки из-под яблок валялись под ногами. В хлебном, послевоенном Фрунзе, жили богаче, чем в Чите. Я там наелся вдоволь фруктов и хлеба. Третьим моим потрясением было: мы с мамой поехали в г. Москву и пришли в театр Образцова на спектакль «По щучьему велению».

Четвертое потрясение было в зрелом возрасте, когда я 7 августа после регистрации с женой Ниной посмотрел фильм Козинцева, в главной роли Гамлета - И.Смоктуновский! Мы целые сутки не могли ни о чем говорить.

Пятое мое потрясение - когда учился в Москве, увидел

Раневскую Ф.Г. в спектакле «Деревья умирают стоя». И шестое мое потрясение - международный фестиваль в Румынии, г. Бухаресте. Возвращаюсь к службе на Тихоокеанском флоте: служил легко, много было друзей, не испытал «дедовщины», трудно переносил грубое насилие младшего командира над собой, когда проходил «курс молодого матроса». Помню, я что-то сделал не так, он применил грубую физическую силу, где мгновенно получил ответ, после зауважал. Я никогда не был физически сильным человеком, но дух к сопротивлению был всегда: либо природа одарила, либо жизнь закалила. Насколько я помню себя с детства во дворе, на улице, в школе пытались меня унизить, физически. Припоминаю случай на рыбалке, я не понравился какому-то пацану, физически меня сильнее: он, ничего не говоря, ударил меня по лицу, удар был сильным: у меня потекла кровь из носа, я, как слабая дворовая собачка, бросился защищаться, защищать свое человеческое достоинство, на сильную, тренированную большую собаку, не силой физической, я был силен, духом!

В школе меня пытались многие обижать физически, и они получали ответные удары: мы ведь не знаем своих возможностей. Меня всегда поражали Порфирий Иванов, Александр Матросов, Маресьев, Кожедуб… Жизнь меня не баловала, но… я был счастлив! Я, как личность, покрытый многими слабостями вранья. Я не злостный врун, я - выдумщик. И реставрировать мою подлинную судьбу - дело нелегкое и не простое. Со мной рядом по жизни идут реальность и фантазия, где правда, а где выдумка - трудно теперь понять. Во мне странно сочетаются робость, тихость с авантюрной предприимчивостью, скромность - с внутренней свободой и полной независимостью от чужих мыслей и мнений, погруженность в себя - с раскованностью и готовностью отстаивать свою правду. Я не признаю авторитетов, но бываю в плену у талантливых людей, смотрю на мир их глазами, но не из подчиненности, а потому, что гении видят зорче то, что не открывается тебе самому. Я с виду напорист и силен, но бываю беззащитным и слабым, как ребенок. Обо мне говорят: «я - деспот», и вот поэтому я, очевидно, слезлив, Я считаю себя неугомонным фантазером и приколистом всякого рода и летучих увлечений. У меня большой интерес к жизни. Нет, нет, скорее истинная страсть, не знающая утоления.

Я прошел через жесточайшее разочарование к людям, меня предавали и продавали, но я сохранил в себе любовь и веру к людям. Я считаю себя неустанным тружеником с высочайшей внутренней рабочей дисциплиной, скорее, это называется богемой: я ленив до презрения, мой творческий поиск - блаж. Обо мне говорят: «Я - бабник». Я не был никогда «Севильским обольстителем», скорее, я есть устремленный человек, но в какой-то счастливый момент жизни я позволял себе несколько летучих увлечений. Театр у меня все и ничего в моей жизни. Театр - моя религия! В театре никто никого не любит, но все со всеми живут.


Глава вторая

^ Красота спасет мир, но уроды ее погубят

Возвращаясь в детство. Забавным занятием я увлекался в пацанские годы, жил рядом с природой, лес, река, поле, утром рано идешь на рыбалку, пока рыба не клюет - ляжешь на траву, смотришь в небо, чистый, голубой простор, высоко в небе завис жаворонок, который одаривает своими трелями, а думается так хорошо, а облака плывут медленно, меняются местами, и жизнь твоя проплывает, хотя она еще только начиналась. Второе любимое мое занятие - рассматривать стены и потолок, особенно фантазия разыгрывалась: там, где стены были более облупленными, я видел целые баталии. А когда болел и у меня была большая температура, а болел очень часто, потому как злоупотреблял мороженым молоком, у нас в Забайкалье все зимой мерзлое - и рыба, и мясо, и молоко, квашеная капуста. Скарлатина давала большую температуру и пожар на фоне болезни был в моем воспаленном мозгу невероятным. Либо уже тогда прорывалась любовь к творчеству, либо это шизоидное состояние души и воображения, либо это природа подталкивала к режиссуре. Ведь нормальный человек ничего не видит, не слышит, хотя смотрит, случает, любой предмет может быть, например. Голубая тряпка, - водой, тарелка металлическая - солнцем. Режиссером становятся с детства. Режиссерская копилка, которая сидит у тебя в башке, собирает, разные факты, детали, наблюдательность - это одно из главных режиссерских качеств, из частностей складывается общее. Вкус к отбору ярких деталей, которые просеиваешь и отбираешь в прочитанном, увиденном - это все, с детства прямиком - в режиссуру. Выше я рассказывал о воле, самотерпении, обидах, их преодолениях. Это все относится к моей выбранной или подаренной Богом профессии. Выше я писал, что был физически слабым парнем, многие пытались обидеть; мое долготерпение отразилось на моей профессии. Нести тяжелую ношу режиссера - это человеческое и профессиональное качество. Наше поколение воспитывали: бьют по одной щеке - подставляй другую. У нас, в Забайкалье, все наоборот: жизнь там, в суровом краю, делала свои корректировки: тебя ударили, обидели - ответь двойным, ройным ударом. Режиссер должен пройти сложную, жестокую жизненную школу. Что такое режиссер? В книгах пишут о сути профессии, а не о характере. Режиссер, прежде всего, лидер! Лидером не рождаются, им становятся, Режиссер - это способ существования, это болезнь, это способ мышления, это, если хотите, преодоление. У режиссера не может быть сомнений на репетициях, в труппе. Закомплексованность это болезнь, актеры сразу почувствуют, начнут ковырять, задавать провокационные вопросы, травить. Режиссер-лидер обязан подавлять своим знанием, силой воли, волю актера, подчинять себе, заставить поверить и победить, прежде всего, себя. Режиссер - это испытатель! Это очень рискованная профессия. Вначале я думал, что в театр я попал случайно. Сейчас понимаю - все предопределено Богом! Он ведет тебя по верному пути, но ты - хозяин своей судьбы.

Я не думал и не гадал, не страдал, не болел своею будущей профессией. Я просто пришел в театр, меня взяли я занял одно из ведущих мест, занял свою нишу характерного актера, первый мой педагог Чертов А.С. поехал поступать в Москву в ГИТИС, поступил, моими учителями были Марья Осиповна Кнебель, Алексей Дмитриевич Попов, Сергей Владимирович Образцов, если сказать, что они меня очень хорошо учили - это ничего не сказать. Мы учились у первооткрывателей советской режиссуры. Наши учителя были учениками великих реформаторов сцены - К.С. Станиславского, В.Э Мейерхольда, Е.Б. Вахтангова, В.Н. Соловьева.

Помню, как я поступал в ГИТИС. На собеседовании сидит авторитетная комиссия. Я приехал в Москву после службы на Тихоокеанском флоте в морской форме, с чемоданом книг: из собраний сочинений К.С. Станиславского и другая литература по театру. Мне кто-то из членов комиссии задает вопрос: «Что изображено на театральном занавесе МХАТа?» Отвечаю: «Альбатрос!» - А пьесу про альбатроса Вы читали? - Нет! - А пьесу «Чайка»? - Вот когда я понял, где опростоволосился! После ГИТИСа я был приглашен С.В. Образцовым к нему на Высшие режиссерские курсы при ГИТИСе им. А.В. Луначарского, которые успешно закончил. С.В. Образцов пригласил меня к себе в творческую режиссерскую лабораторию, где пять лет ежемесячно выезжал на учебу к Образцову и работал в Орджоникидзе (ныне Владикавказ) главным режиссером театра кукол. Словно проработал пять лет в Осетии, приобрел много друзей. Талантливый и гордый народ - осетины! У меня в сердце и памяти остались талантливый художник Марат Хетачуров, родственник писателя-просветителя, поэта, философа Коста Хетачурова, он очень внешне был похож на своего предка. Марат очень этим гордился. Он был скромным, красивым человеком, с карими умными глазами, окладистой, чуть седеющей бородой, у него была больна нога (говорили, что туберкулез кости), он ходил с тростью, в шляпе и военизированном камуфляжном цвета хаки, костюме. Его очень любили женщины и он этим пользовался. Один раз, будучи в Ленинграде на конгрессе кукольников 1964 года, в июне месяце, как раз город на Неве проснулся от северной спячки и предался «белым ночам». Жили мы в одном номере. Я раньше пришел отдохнуть, а он еще долго гулял по Ленинграду, над Невой. Я оставил дверь приоткрытой и не слышал, как он с девицей-художницей одного из волжских театров кукол пришел в номер. Утром я просыпаюсь и вижу такую картину: над раковиной стоит красивая обнаженная дева, ей нехорошо от много выпитого накануне, а Марат еле поднялся, тоже изрядно выпивший, без трусов, в майке, шляпе и с тростью, видуха еще та, стал по-джентельменски помогать своей вновь обретенной подруге. Мне ничего не оставалось делать, как укрыться одеялом и прикинуться спящим. Увиделись мы вечером на спектакле у В.Б. Сударушкина в Большом театре кукол. Я вот о чем подумал: как спиртное сближает родственные души и как возвращает человека в его первобытное состояние. В тот вечер в театре девушка Марата была прекрасной. Жизнь и работа в Осетии меня свела с замечательным человеком - Министром культуры Осетии Гопаевым Иваном Александровичем. В 1965 году мне из Америки пришли книги по театру кукол, я хотел их получить, а КГБ в те годы работало очень четко, меня на почте пригласили в отдельную комнату и мужчина средних лет стал с пристрастием интересоваться, откуда меня знают в Америке. Я ответил в шутку, что такого режиссера, как я, знает весь мир, а вы мне задаете такой праздный наивный вопрос. Этот работник КГБ позвонил по-прямому телефону министру и все подробно рассказал обо мне и поинтересовался моей персоной. Иван Александрович принял мою игру, обо мне очень лестно отозвался, хотя в то время это было небезопасно. После разговора с КГБешником министр вызвал меня к себе на «ковер».

Иван Александрович Гапаев начал свою беседу с долгой, мхатовской паузы. И минуты через полторы сказал: «М-да-а-!» протяжно. - «Возомнил ты, Вовчик, себя Станиславским! Завтра прийду смотреть твой спектакль «Поросенок Чок» (и так хитро улыбается). Если увижу поросенка без чока! Накажу! А если увижу в спектакле только Чока без поросенка - уволю!» «Хорошо», - согласился. Пришел мил-человек, Иван Александрович дорогой, мудрый, добрый! И дал понять, что весь удар он взял на себя. «Не шути так больше - они шуток не понимают, а тебе еще молодому, сопливому, жить и трудиться».

Есть просто люди, а есть Человеки с большой буквы! Работала зам.министра культуры Осетии дородная русская баба с яркими хорошими формами, красивым, открытым русским лицом, и всегда гордилась тем, что она одна из бывших жен скульптора - нашего земляка - Виктора Вучетича, чьи фонтан и скульптуры красуются около театра Горького, и его знаменитая скульптура в г.Волгограде - Родина-Мать. Так вот, она меня достала своими идеями: как надо правильно ставить тот или иной спектакль. Долго я терпел, слушал, делал вид, что принимаю ее предложения по режиссуре, позже она уже приходила и вмешивалась по ходу репетиции. Ее звали Гюля Федоровна. Когда она меня достала окончательно, я ей заявил: «Нет, вы не Гюля Федоровна!» - «А кто я же я?» - «Дура Федоровна!» - ответил я и тут же написал заявление об освобождении меня от занимаемой должности главного режиссера. Все обошлось выговором за неэтичное поведение. Иван Александрович очень долго меня воспитывал! Прошло время, уже работал в Ростове. Мы с Гюлей Федоровной встретились в 1977 г. на фестивале в г.Новороссийске, где наш театр показывал спектакль »Мальчиш-Кибальчиш» А.Гайдара. Спектакль очень прозвучал на фестивале, посвященном 50-ти летию советской власти. Мы получили 7 дипломов за режиссуру, актерские работы, свет, музыку. Так вот, Гюля Федоровна подошла после спектакля и сказала, что если бы я Вас, дорогой Владимир, не воспитывала, Вы столько дипломов не получили бы. Спасибо Вам, дорогая Гюля Федоровна, спасибо, что Вы воспитали талантливого режиссера. Больше мы не встречались: как она поживает, что с ней? Больше я с тех пор столько дипломов не получал и не получу. Нет рядом моей дорогой и любимой учительницы. В Осетии был такой случай, когда я, только что новоиспеченный главный режиссер театра, приглашен был на заседание Совета Министров Северной Осетии. Ведет совещание Министр культуры - Евгений Солтанович Ужегов, рядом сидит Председатель Совета Министров Осетии Битиев и другие высокопоставленные лица. Председательствующий говорит: «Переходим к прениям. Кто хочет выступить?» Такая существовала проформа, создавалась иллюзия демократии. Я поднимаю руку, мне не дают слова. Я раз десять тянул руку, а слова мне не дают. В президиуме уже стали спрашивать: а кто это такой?

После совещания министр Ужегов мне говорит: «Ты что, идиот, ты не запланирован выступать в прениях». - «А что же спрашиваете - кто хочет еще выступить?» - «Ну, с тобой все ясно!». Нас этому не учили: всем проформам партийного и комсомольского ведения собраний и жизни тоже. А жаль, меньше бы наломал дров!

У нас в театре работала очередным режиссером Зоя Даурова. Она закончила актерский факультет Щукинского училища, Высшие режиссе