Реферат: Немцы в Прикамье. ХХ век: Сборник документов и материалов в 2-х томах / Т. Публицистика. Мы из трудармии

Администрация Пермской области

Комитет по делам архивов Пермской области

ГОУ «Государственный общественно-политический архив
Пермской области»

ГОУ «Государственный архив Пермской области»


НЕМЦЫ В ПРИКАМЬЕ
ХХ ВЕК


ТОМ II

ПУБЛИЦИСТИКА


МЫ – ИЗ ТРУДАРМИИ


Пермь

Издательство «Пушка»

2005


Рекомендовано к изданию объединенным научным советом
государственных архивных учреждений Пермской области

Издание осуществлено при финансовой поддержке администрации Пермской области


Составитель – Л.В. Масалкина

Научный руководитель – М.Г. Нечаев, кандидат исторических наук


Рецензенты: М.Н. Лукьянов, доктор исторических наук (Пермский государственный университет им. А.М. Горького), В.П. Мохов, доктор исторических наук, профессор (Пермский государственный технический университет), В. Кригер {…}, Э.А. Гриб, председатель общественной организации российских немцев «Возрождение» г. Соликамска


^ Немцы в Прикамье. ХХ век: Сборник документов и материалов в 2-х томах / Т. 2. Публицистика. Мы из трудармии. – Пермь: «Пушка», 2005. – NN с.; NN илл.


Сборник «Мы – из трудармии» включает материалы, рассказывающие о судьбе российских немцев Прикамья со слов самих очевидцев событий 60-летней давности. Герои этой книги – советские немцы из Украины, Крыма, Северного Кавказа и Республики немцев Поволжья, мобилизованные в трудармию в годы Великой Отечественной войны и работавшие на лесных, нефтяных, строительных и угольных предприятиях на территории Пермской области. В основе сборника – воспоминания бывших трудармейцев, их детей, а также статьи из газет, журналов, фрагменты из книг и ученических рефератов. Публикуемые материалы могут быть использованы в качестве дополнительного источника по изучению Великой Отечественной войны и истории российских немцев Прикамья. Книга предназначена для широкого круга читателей.


Благодарим за предоставленные материалы руководителей общественных организаций российских немцев Э.А. Гриба (г. Соликамск), П.П. Петерса (г. Краснокамск), Т.А. Клементьеву (г. Лысьва), В.Ф. Беккера (г. Березники), секретаря Пермского общества немцев Э.И. Биглер, а также специалистов архивного отдела администрации г. Гремячинск.



Содержание
Предисловие 5

Российские немцы – вчера и сегодня 12

Гладышев В.Ф. Граница между культурой и дикостью (О судьбах пермских немцев) 12

Киршин В. \«Наши – не наши\» 17

Гриб Э.А. Практика работы национальных общественных организаций с местными органами власти на примере города Соликамска Пермской области 24

Беккер В.Ф. Российские немцы – вчера и сегодня 27

Петерс П.П. Через трудармию к спецпоселению и неполной реабилитации 31

Клементьева Т.А. Российские немцы города Лысьвы 35

^ Соликамск стал родным 39

Бернгардт Э.Г. Почетный гражданин Соликамска 39

Клоц А. Соликамск стал нашей родиной 46

Канторович Г. Хранитель каменной летописи 60

Тольцинер Ф.М. Узник Усольлага 65

Шмидт М.В. Воспитанник комсомола 72

Жуланова А. Юноша из солнечного Пятигорска 75

Франк Э.Я. Но мы выстояли… 78

Баумгертнер И.Г., Зейвальд М.И. Он и она 81

Генрихс А.Я. Трудовой стаж – 82 года 84

Мицель В.Г., Петри Е.А. Наши судьбы – как две капли воды 86

Кехтер Н.Д. Семья воссоединилась в 1946 году 90

Гриб Э.А. Художник бумкомбината 91

Гриб Э.А. Мастер ремонтной группы 91

Андрюха Л. Лютеранский пастор 92

Лель И. Как нас уничтожали, но не уничтожили 93

Лель А. Архивы 99

Турковская Е. Ее судьба – Соликамск 99

Вольская Н. Он строил завод \«Урал\» 102

Андрюха Л. Жизненные пике Виктора Шмидта 104

^ Первостроители Гремячинска 108

Гебель В.Р. Первостроители Гремячинска 108

Кашафутдинова Н.А. Рецепт выживания 131

Лейс А.Е. Все началось с поселка Углеразведки 137

^ Как строили Широковскую ГЭС 140

Гергерт В.Э. Как строили Широковскую ГЭС 140

Люфт Л.И. Хоронили прямо в снег 166

Краснокамские трудармейцы 168

Петерс П.П. \«Покажем, на что мы способны…\» 168

Петерс П.П. Я родом из Заградовки 178

Лебедева Э.А. Автобиография 185

Лебедева Э.А. \«И тщательно храни душу свою\» 188

Бернгардт Э.Г. Этот фильм снимали в Чу 191

Рябова Г. Родина моя, где тебя искать? 199

^ Верхнекамье – моя биография 202

Массольд Н. За что наказанный народ? 202

Богер Т.П. Лагерный пункт в Усть-Язьве 213

Кох Э.Э., Фрик М.Г., Фрик П.Г. Жизнь по чужому сценарию 216

Кремер Р.И. Живы остались – и это уже счастье! 227

Аде И.Е. Как это было 228

Ширинкина Л.Г. Моя учительница 230

Атнашева (Горн) О.Ф. Бог помиловал 233

^ Рассказывают дети трудармейцев 236

Каюрина (Лихтенберг) И.А. Остались навечно в Гайнах 236

Думлер А.Э. В трудармии я был ребенком 239

Диркс (Чебыкина) З.Г. Жить достойно научил отец-трудармеец 254

Мандрико О. Исповедь нашедшей себя души 264

Понамарчук (Визнер) В.Я. Что я помню о своем детстве? 269

Завадская М. Мой дед – меннонит 275

Великанова Г.З. Древо жизни: сила в его корнях… 282

^ Именной указатель 285

Перечень периодических изданий 293
Предисловие
Сборник «Мы – из трудармии» включает материалы, рассказывающие о судьбе российских немцев Прикамья со слов самих очевидцев событий 60 летней давности.

Герои этого сборника – советские немцы из Украины, Крыма, Северного Кавказа и Республики немцев Поволжья, прибывшие в большом количестве в Пермскую область в годы Великой Отечественной войны. Это были трудармейцы, призванные через военные комиссариаты на строительство оборонных объектов, угольные шахты и лесоразработки. Связанные историческими корнями с Германией – главным противником СССР во второй мировой войне, они в полной мере испытали на себе, что такое сталинский репрессивный режим. После войны они стали спецпоселенцами.

История и судьба советских немцев во время Великой Отечественной войны – тема, прежде замалчиваемая; она еще ждет своего глубокого исследования. Сегодня открыт доступ к архивным источникам, рассказывающим о трудармии, о репрессиях по национальному признаку (они вошли в первый том сборника). Несомненно, большую ценность для исследования этой темы представляют и воспоминания очевидцев.

Надо учитывать то, что любые воспоминания как исторический источник автобиографического происхождения, прежде всего, несут в себе личностное начало. Они всегда субъективны. Публикуемые здесь материалы очень разные по форме и стилю. Некоторые авторы (бывшие трудармейцы) талантливо живописуют исторические приметы времени, особенности и подробности ушедшей эпохи. И тогда пережитое ими предельно приближено к читателю. Мы слышим живые голоса очевидцев, которые передают нам свои чувства, детали быта и условий жизни, самобытное восприятие реалий сурового военного времени. Благодаря их воспоминаниям у нас есть возможность узнать индивидуальную оценку трагических страниц истории нашего края. Одной из особенностей воспоминаний является то, что они появились намного позже описываемых событий. В них нет определенного заданного хронологического и содержательного формата. И, как результат, речь идет о событиях разновременных, их география достаточно обширна и выходит за территориальные рамки Пермской области.

Часть воспоминаний поступила в Государственный общественно-политический архив Пермской области в результате инициативного документирования, т.е. была записана архивистами со слов участников событий (З.Г. Диркс, В.Я. Визнер, О.Ф. Горн, И.Е. Аде и др.). Другие материалы (их большинство) отложились а архивах общественных организаций российских немцев «Возрождение» городов Перми, Соликамска, Краснокамска, Лысьвы, а также в архивном отделе администрации г. Гремячинск.

Основной принцип систематизации материалов в сборнике – территориальный: «Соликамск стал родным», «Первостроители Гремячинска», «Как строили Широковскую ГЭС», «Краснокамские трудармейцы», «Верхнекамье – моя биография». Рукописные материалы (воспоминания, письма, автобиографии) органично дополняются в этих разделах ранее опубликованными статьями из газет и журналов, фрагментами из книг, которые тоже

передают воспоминания принудительно мобилизованных бойцов трудовых колонн и батальонов. Об этом же речь идет и в ученических рефератах – особом виде источника, о котором необходимо сказать отдельно. Подобные работы – попытка современных молодых людей осмыслить уроки новейшей истории в ходе непосредственного общения с очевидцами событий. Поисковой работой активно занимаются школьники Березников, Перми, Усолья. Иногда их усилия приносят реальную пользу, имеют социальное значение. Так, бывшие трудармейцы, проживающие в Усолье, И.А. Гаус и М.Ф. Гаан благодаря учащимся Нине Массольд и Сергею Рождественскому были поставлены на учет в местном отделе соцзащиты и теперь получают все положенные им льготы.

Воспоминания детей трудармейцев, выделенные в самостоятельный раздел («Рассказывают дети трудармейцев»), свидетельствуют о том, что они ощущают себя наследниками двух богатых культур – русской и немецкой, знают свою родословную, чтят далеких предков, проявляют лучшие качества российских немцев – трудолюбие, активную жизненную позицию, любовь к России.

Отдельный раздел («Российские немцы – вчера и сегодня») составили публицистические статьи аналитического характера, посвященные судьбам немцев Прикамья и деятельности местных обществ «Возрождение». Их авторами стали известные пермские журналисты В. Гладышев и В. Киршин, а также руководители общественных организаций российских немцев городов Соликамск (Э.А. Гриб), Березники (В.Ф. Беккер), Краснокамск (П.П. Петерс), Лысьва (Т.А. Клементьева).

Публикуемые в сборнике материалы разносторонне, образно, эмоционально характеризуют ту сложную ситуацию, в которой оказались российские немцы во время Великой Отечественной войны. Война с Германией означала для них ликвидацию национальной государственности, полное бесправие, лишение элементарных гражданских прав.

Почти каждый трудармеец начинает свои воспоминания с того момента, когда началась депортация немцев после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». 28 августа и сегодня является Днем национальной скорби для российских немцев, которых без объяснения причин одномоментно сорвали с обжитых мест, разлучили с близкими, отправили в дальние края – Сибирь, Казахстан, Урал, насильно мобилизовали в трудармию. Из родных домов уходили под жалобный вой собак, мычание коров, плач детей и рыдание матерей… Что можно было унести с собой, кроме кое-какой одежды да некоторых продуктов на дорогу? Никто не знал, что их ждет впереди.

Депортация проходила в большой спешке. Вот как об этом пишет учительница из Лысьвы И.А. Каюрина (Лихтенберг) : «Когда был издан указ о выселении немцев из родных мест только потому, что они немцы, то, по рассказам мамы (Лихтенберг Амалии Ивановны), их объял неописуемый ужас. Стоял рев детей… Мужчин и женщин депортировали в разные районы. Если был грудной ребенок, то всех детей оставляли матери; в противном случае дети разлучались с родителями… На сборы было дано лишь 24 часа».

В рабочих колоннах трудармейцев Молотовской (Пермской) области насчитывалось около 40 тысяч немцев. Они работали в системе НКВД на лесоповале, в шахтах Кизела, Гремячинска, строили в Соликамске завод «Урал» и ЦБК, Широковскую и Камскую ГЭС.

О лагерной жизни за колючей проволокой пишут И.Е. Аде, Т.П. Богер, В.Э. Гергерт и др. Страницы воспоминаний о физическом и моральном угнетении людей очень драматичны: «Прибыли мы в Соликамск в феврале 1942 года (в товарных вагонах). Морозы стояли суровые (за 40 градусов), даже в марте отмораживали носы. Сначала жили в брезентовых палатках, спали, не раздеваясь. Потом нас поселили в огромных грязных бараках вместе с уголовными заключенными…» (из воспоминаний Р.А. Шлегеля).


Репрессивная политика государства в отношении немцев-трудармейцев зачастую формировала у местного населения негативное отношение к последним. Например, А.И. Сайбель, жительница Березников, вспоминает: «На Урале нас встретили не очень доброжелательно. Мы с этим примирились, молчали, терпели… Чуть что, слышим: «Немцы – фашисты!». Этим глаза кололи».

Но так было не везде. «Люди были разные, – пишет А.Н. Штеклейн из Соликамска. – Кто-то хорошо к нам относился, а кто-то хуже. Я не могу сказать, чтобы местная молодежь нас обзывала».

Воспоминания показывают, что годы войны стали для советских немцев настоящим испытанием. Сотни тысяч загубленных жизней, тысячи разрушенных семей и сознание того, что государство считает тебя своим врагом, «фашистом». Из 28 тысяч мобилизованных немцев Соликамска около 7 тысяч умерло от недоедания, холода, тяжелой работы. Ведь в большинстве своем это были люди, не приспособленные к тяжелому физическому труду.

Тем не менее многие авторы воспоминаний отмечают, что большинство трудармейцев, несмотря на бесчеловечные условия содержания, работали честно, как могли старались помочь фронту. Так, Э.Ф. Бауэр (Краснокамск) говорит о том, что они понимали: идет война… И тут же с горечью добавляет: «Но будь к нам хоть чуточку другое отношение, мы бы горы свернули». Те же настроения передает в своей статье П.П. Петерс (Краснокамск): «Несчастье своей Родины они (трудармейцы) воспринимали как свое собственное горе, понимали, что война есть война, и все несправедливости списывали на ее счет. Об этом, в частности, говорит и тот факт, что в конце войны в городе Краснокамске из девушек и женщин немецкой национальности был создан хор любителей песен».

Уже в перестроечное время память о военном лихолетье В.А. Либих (Соликамск) выразит в таких поэтических строках:

^ На Камский мыс я прибыл молодым солдатом.

Там древесину доставал из-подо льда.

В трескучие морозы не оставляли нас в бараках:

Мы древесину ту возили в ТЭЦ – для Первого котла…

^ Всю промплощадку на «Урале» я измерил:

Рыл траншеи, вел монтаж, носил щебенку и бетон.

Я в скорую Победу, безусловно, верил.

Я говорю вам правду – это был не сон.

Только в 1992 г. немцы-трудармейцы удостоились чести быть награжденными медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» Эту высокую правительственную награду они приняли как важное признание их самоотверженного труда, их вклада во всеобщую Победу.

Исправную работу трудармейцев вынужден был в свое время признать и Сталин. Воспоминания В.Р. Гебеля содержат, например, такую информацию: «Но, пожалуй, еще большую радость мы ощутили 3 июня 1944 года, когда в Гремячинск пришла телеграмма от Председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина, в которой он поздравил шахтостроителей со сдачей в эксплуатацию шести гремячинских шахт».

За годы существования трудармии и спецпоселения возникли новые города Прикамья (Боровск, Гремячинск), новые поселки, заводы, шахты, которые построили немцы. Об этом мы находим немало ценных сведений в представленных материалах.

Многие годы трудармейцы оставались жертвами произвола, подвергались политическим репрессиям, дискриминации и унижению, но стойко пережили эти тяжелые времена. Они не только выжили, но и сохранили человеческое достоинство. Их ценили на производстве,

направляли на самые сложные и ответственные участки работы. Герои публикуемых материалов, несмотря ни на что, сумели реализовать свой внутренний потенциал. Это пастор И.И. Лель, знаменитый архитектор Ф.М. Тольцинер, врач З.Г. Чебыкина (Диркс), гидростроитель В.Э. Гергерт, судомеханик М.В. Шмидт, учительница О.Ф. Горн, председатели обществ российских немцев Э.А. Гриб (г. Соликамск), П.П. Петерс (г. Краснокамск), В.Ф. Беккер (г. Березники) и многие другие. Восхищает их мужество и воля к жизни.

В целом публикуемые материалы не только повествуют о горьких страницах нашей истории, но и вызывают уважение к российским немцам, которые место своей ссылки – Пермский край – сумели сделать родиной для детей, внуков и правнуков.

Всего в сборник включено 50 документов, о минувшем времени рассказывает 61 очевидец. Хронологические рамки описываемых событий охватывают период с 30-х гг. XX века до наших дней. В ряде материалов упоминаются более ранние события, начиная с XVIII века.

Сборник состоит из семи разделов:

- «Российские немцы – вчера и сегодня» (6 документов).

- «Соликамск стал родным» (19 документов).

- «Первостроители Гремячинска» (3 документа)

- «Как строили Широковскую ГЭС» (2 документа).

- «Краснокамские трудармейцы» (6 документов).

- «Верхнекамье – моя биография» (7 документов).

- «Рассказывают дети трудармейцев» (7 документов).

К каждому документу сборника составлен редакционный заголовок, отражающий содержание текста. Место и дата написания документа указаны в тех случаях, когда они известны. Все документы, кроме ранее опубликованных статей и книг, отредактированы с сохранением стилистических и языковых особенностей авторского текста. Большинство документов публикуется в извлечении. Составителем опущены сведения, не относящиеся к теме сборника, и дублирующаяся информация. Все пропуски отмечены отточием в квадратных скобках. Пропущенные в тексте и восстановленные по смыслу слова также воспроизведены в квадратных скобках. Отточия без скобок принадлежат авторам документов.

Научно-справочный аппарат сборника включает предисловие, именной указатель и перечень периодических изданий.

Фотодокументы предоставлены местными общественными организациями российских немцев «Возрождение», а также получены из семейных архивов бывших трудармейцев.

Составитель сборника – Л.В. Масалкина (отбор и редактирование материалов, набор текстов документов на компьютере, археографическая обработка, составление примечаний).

Научный руководитель – М.Г. Нечаев, кандидат исторических наук.

Авторы предисловия – Л.В. Масалкина, М.Г. Нечаев.

Унификация археографического оформления – Т.В. Безденежных.

Составление именного указателя – Т.В. Бурнышева.

Составление перечня периодических изданий – И.Ю. Федотова.

Компьютерная верстка в гранках – С.А. Плотников.

Сканирование фотографий – Т.В. Бурнышева, С.А. Плотников, С.А. Онохов.

Издание адресовано широкому кругу читателей. Оно представляет собой второй том двухтомного издания «Немцы в Прикамье. ХХ век».

^ Российские немцы – вчера и сегодня
В.Ф. Гладышев1
Граница между культурой и дикостью
(О судьбах пермских немцев)
Во время переписи населения, проходившей еще при советской власти, жительнице Перми Эмме Карловне Вязниковой задавали вопрос, кем она хочет записаться, русской или немкой. Вроде бы, говорит и думает женщина по-русски, и все немецкие привязанности уже давно ослабели… Стало быть, русская? Но Эмма Карловна, уроженка республики немцев Поволжья, ответила, что останется немкой…

Время, когда российские немцы жили своей республикой, относится к периоду расцвета и сближения наций. Напомню, что массовое переселение немцев в Россию началось в период царствования Екатерины Великой, которая пригласила их осваивать просторы обширной империи. Хотя и при Петре I в Москве существовала немецкая слобода, а Александр Меншиков в полушутку просил у своего царственного друга такой награды для себя: «Сделай меня немцем, мин херц». Вклад колонистов в развитие малозаселенных, но весьма плодородных российских земель оказался довольно значительным и позитивным. Это касается и поволжских немцев.

В СССР в конце 1920-х была создана даже автономная советская социалистическая республика Немцев Поволжья (АССР НП). Что представляла эта территория в 28 тысяч квадратных километров, граничившая с Саратовской и Сталинградской областями и Казахской ССР? В приветствии СНК по случаю 15 летия немецкой автономии говорилось, что она стала «одной из передовых республик Советского Союза, полностью ликвидировала неграмотность, успешно идет вперед по пути культурного и хозяйственного подъема». Накануне войны в республике проживало более полумиллиона человек. Республика делилась на кантоны, со столицей в городе Энгельсе. По национальному составу: немцев было 66,4 процента, русских – 20,4; украинцев – 12 процентов… (данные на 1933 год).

Особенно успешно шли дела в сферах обрабатывающей и легкой промышленности, сельского хозяйства. Обязательное обучение в школах велось на родном языке. В республике работали пять вузов, национальный немецкий театр, детский театр, 52 кинотеатра, издавалось 29 газет, из них 21 – на немецком языке2.

Таким образом, российские немцы доказали, что хорошие работники могут добиваться успехов при любом строе. За достижения в строительстве социализма Республика была

награждена орденом Ленина. Но война и последовавший через два месяца после нападения гитлеровцев Указ (его называют «сталинским», хотя формально он обнародован за подписью М.И. Калинина) от 28 августа 1941 года «О переселении немцев, живущих в районе Поволжья» (опубликован на русском и немецком языках), все перечеркнули1.

Помимо немцев Поволжья в предвоенное время подвергались депортации и другие немцы – крымские, кавказские. Всего, по данным НКВД, было насильственно перемещено несколько сот тысяч советских (российских) немцев. Примерно 40 000 из них оказалось на территории Молотовской (Пермской) области. Основными местами сосредоточения депортированных стали Усольский и Соликамский лагеря, тресты Кизелшахтстрой, Кизелуголь, Коспашуголь, Молотовнефтестрой, город Краснокамск, Юго-камский завод.

Немало испытаний выпало на долю каждого из этих страдальцев. Сейчас уже об этом опубликованы книги, воспоминания, научные труды. И как покрыть столь неоплатный долг, как восстановить историческую справедливость?

Непросто дается и каждому из этих людей с покореженной судьбой самоидентификация личности, обретение себя. Весьма поучительна и характерна семейная история упомянутой выше Э.К. Вязниковой (ныне живет в Германии). В послевоенные годы жизнь ее более-менее наладилась, она вышла замуж за офицера, русского. Сын Александр окончил в Перми школу, затем вуз в Ленинграде. И, несмотря на успешное начало служебной карьеры, он стал одним из первых «невозвращенцев» эпохи перестройки, молодой инженер в 1988 году не вернулся в СССР из заграничной командировки.

Александр взял фамилию своих немецких предков – Папст. Возвращение к немецким корням шло трудно, это видно по его письмам того периода, с которыми нас любезно познакомила перед отъездом к сыну Эмма Карловна. Понадобились свидетельства людей, знавших его мать по годам жизни в Поволжской республике.

«…Раскопать хорошенько немецкое прошлое, – пишет Александр, – важно для всей семьи… Вольно или невольно ты с сестрами помогала властям это прошлое хоронить. Жизнь это не облегчило никому и никого не спасло. Не исправить прошлого, а о будущем надо думать всегда.

Нет смысла сравнивать русских и немцев, кто лучше, кто хуже. Но еще меньше смысла добровольно отказываться от того, что твои предки пронесли через десятилетия жизни в России. Ведь зовут тебя Эмма, а не Прасковья…» (Кстати, Прасковьей звали бабушку Саши по другой линии, отцовской).

Он вспоминает роман «Мы не пыль на ветру» и задается вопросом: «Мы-то кто, наша семья? Нет многих могил, не поправишь того. Но ведь и памяти нет. У меня архив семьи по немецкой линии за 200 лет – всего несколько фотографий.

Если и есть какая-то граница между культурой и дикостью, то пролегает она где-то в отношении человека и материальной памяти о себе… Немецкий ты учила не по учебникам. Отношение к труду у тебя вряд ли от «энтузиазма» 30 х привито, этот «энтузиазм» уже и советская пресса трезво оценила, а ты ведь до сих пор, как белка в колесе крутишься. А каковы результаты?

Неужели не жалко, что сведут на нет Папстов и Хорстов?..»

Трагедия семьи в том еще, что отец ушел в мир иной, так и не поняв сына, не одобрив его отчаянного «прорыва» к немецким корням. Натурализоваться Александру удалось, хоть и долго пришлось ждать вожделенного результата. Долгожданный свидетель был найден

через объявление в газете: старик из бывших поволжских немцев вспомнил однокашницу, и даже то, как он аккомпанировал ей на аккордеоне во время выпускного бала. В далеком счастливом предвоенном году…

В перестроечные годы для таких людей очень остро стоял вопрос, будет ли восстановлена Республика Немцев Поволжья. Однако курс при Борисе Ельцине был взят иной – на создание национально-культурных ассоциаций, на укрепление национальных районов по месту компактного проживания немцев (например, в Омской области).

Это не устроило многих, в результате массовую эмиграцию немцев в фатерлянд остановить не удалось. Ценнейшие работники уезжали из России и бывших советских республик1.

Критиков ельцинского курса появилось немало. Нужно отметить, однако, что и среди самих немцев не было единой позиции. В 1990 году, по данным соцопроса, среди немцев СССР только 13 процентов высказалось за Поволжье, а более 70 процентов – за Калининград, что, впрочем, вполне объяснимо. Тогдашний лидер общества «Видергебурт» – «Возрождение» Гуго Вормсбехер писал: «К Волге тяготеют в основном выходцы из этого региона. Но ведь в Поволжье до войны жила лишь четверть нашего народа, да и в экономическом и культурном отношениях АССР НП уступала немецким общинам на Украине, в Крыму, на Кавказе… Калининградская область – бывшая немецкая земля, которая гораздо ближе к Европе, к немецкоязычным странам».

Таким образом, сначала был закрыт поволжский вариант. Что подтвердилось в правительственных документах и регламентациях2. А затем для российских немцев перекрыли и калининградский коридор выхода из тупика. Вожделенная мечта рухнула. На пермских немцах это отразилось так же, как и на выходцах из других регионов. Количество их резко уменьшилось. Один факт: состав правления общества пермских немцев практически полностью обновлялся каждые четыре-пять лет, с пугающей регулярностью.

Хотя с другой стороны у данного процесса есть, конечно, и положительная сторона. Во многих случаях люди обретают свои корни, положительно решается проблема самоидентификации, идет воссоединение семей.

Уезжают, тем не менее, далеко не все. Мне довелось познакомиться с одним из тех, кто остался в Перми, – Генрих Эпп, ветеран педагогического труда и – ветеран трудармии, строитель Златоуста. Кстати, он – отец солиста пермской оперы, заслуженного артиста России Владимира Григорьева, недавно ушедшего из жизни. Несмотря на свой солидный возраст, ветеран не жил замкнутой жизнью, он участвовал в жизни общества пермских немцев в качестве сценариста концертов и поэта. Одно из своих философских стихотворений с названием «Куда идешь, Россия?», Эпп заканчивает, однако, на такой ноте: «…Так пусть любовь сердца роднит, не будем ждать мессию! Я верю: теплый свет взрастит побеги славные России». – Перевод Л. Слюсаря, товарища Г. Эппа по литобъединению.

Генрих Эпп сумел определить для себя «границу между культурой и дикостью», ту границу, о поисках которой писал в своих искренних посланиях на свою уральскую Родину выпускник пермской школы № 92, а ныне преуспевающий германский житель3.

Об этом же размышляли в своих рефератах старшеклассник из Гремячинска Иван Вебер и Кирилл Симаков – участники областной научной конференции учащихся, состоявшейся в 1999 году. Иван написал прекрасную, глубокую работу о судьбе поволжского немца,

своего деда Артура Вебера. Кирилл воссоздал поучительные страницы жизни семьи Гебель – строителей города.

«…Они не герои, а самые, казалось бы, обыкновенные люди, отдавшие свою жизнь тяжелому повседневному труду, – размышляет Кирилл. – Но почему же сегодня так хочется хоть чуть-чуть быть на них похожими?

Вопреки всему быть достойным, жизнелюбивым, общительным, энергичным… И верить, твердо верить в то, что лучшее будущее обязательно наступит. Если мы не лишимся исторической памяти…».

В. Киршин
^ «Наши – не наши»1
[…] Опять разделение: «Наши – не наши». Но от него никуда не уйти, речь пойдет о родившихся в России немцах и о гостях нашего города из Германии – разница между ними значительна.

Первые немцы на Средней Каме появились в XVII веке, вслед за русскими (тоже, кстати, людьми пришлыми).

Это были инженеры, врачи и учителя, приглашенные разбогатевшими на торговле солью и медью промышленниками и купцами, – люди образованные и на удивление нравственные: ни воров среди них, ни пьяниц, будто и не люди вовсе.

Любопытно, что один из первых пермских губернаторов был немец – Карл Федорович Модерах (1796–1811). Заслуги его перед российской короной и пермской землей общеизвестны.

С развитием Перми естественным образом росло число немецких специалистов. В XIX веке немецкая диаспора в Перми укоренилась возведением лютеранского храма – кирхи (1864).

В 1897 году в Перми проживало 256 немцев. Число значительное, если учесть, что все население города тогда насчитывало порядка 50 тысяч жителей.

К 1920 году число немцев возросло впятеро. В 20-х годах процесс их естественной миграции закончился. Началась эпоха репрессий.
^ День траура
Что такое репрессии, знают теперь все: это когда люди бесследно исчезают. В Пермской области все было в точности наоборот: неизвестно откуда стали приходить эшелоны полуживых и полуодетых людей разных национальностей. Так выглядело в Прикамье раскулачивание.

В 1930-х годах – первая волна принудительного притока немцев в Прикамье. В 1932 году на севере области появились первые лагеря спецпереселенцев – раскулаченных зажиточных крестьян, в том числе и немецкой национальности. Самые трудолюбивые земледельцы страны теперь валили камский лес и погибали. На их место присылали новых – цикл повторялся, количество истребленных таким образом людей уточняется.

Сверху по Каме пошел лес – бревна врассыпную. Это называлось «молевой сплав». Вверх по Каме шли люди, вниз по Каме – бревна.

В 1936 году у пермских лютеран отобрали кирху. Православные храмы тогда тоже закрывали, но тут есть разница. Православные церкви нередко разоряли сами мужички, изверившиеся и обуянные бунтарством, церквей было много. Кирха же в Перми была одна, лютеране были набожны.

В 1940-х годах – вторая волна спецпереселенцев. […] День выхода смертоносного Указа – 28 августа 1941 года – стал для российских немцев Днем траура. Они отмечают его каждый год. Мы об этом дне ничего не знаем.

Отдельно строились лагеря военнопленных. Их содержание регламентировалось международными соглашениями и потому заметно отличалось от ГУЛАГа в лучшую сторону. Пермяки к военнопленным (в их числе, кроме немцев, были австрийцы, румыны, итальянцы) относились сочувственно. Военнопленные работали в Молотове (Перми) на строительстве жилых зданий, участвовали в реконструкции Комсомольского проспекта – южной его части, в строительстве Дворца культуры имени Я.М. Свердлова. Они находились здесь до конца 40-х годов, после этого были выпровожены в Германию.

Через 50 лет в Пермь на фестиваль этнографического кино приехал Герд Беккер, молодой профессор Гамбургского Института этнографии. На фестивальном банкете Герд поведал собравшимся о своем отце, не по своей воле оказавшемся в 40-х годах в Сибири и завещавшем сыну самое лучшее отношение к русскому народу и самое худшее – к сталинизму.

Дьявольская симметрия: отец автора этих строк в то же злополучное время и тоже вынужденно оказался в Германии – он также завещал сыну самое лучшее отношение к немецкому народу… О самом худшем отношении к фашизму говорить не будем с твердой уверенностью в общем согласии. По крайней мере, в Перми фашизм не актуален. Идем дальше.

Переселенные российские немцы работали безукоризненно. Кроме национальной привычки к добросовестному труду, в них жила надежда на скорое окончание войны, на скорое возвращение к своим домам на Волге, к землепашеству…

Теперь мы знаем, что и безропотным трудом советскую власть убедить было нельзя. В ее лидерах после кровавых пиршеств 30-х годов навечно поселился страх возмездия. Отсюда тотальное недоверие: ну как это – есть шанс ударить в спину, значит, ударят. […]

А они не ударили.

В конце 40-х – третья волна притока немцев: репатриация. Возвращение – в это надо вслушаться – на родину советских немцев. То есть, хоть они и немцы, но родина у них – СССР, – тут советская власть не сомневалась, ей зачем-то надо было их вернуть из-за рубежа, немцев, очень надо было.

Практически это выглядело так. Угнанных в Германию и Польшу с оккупированных земель российских немцев после освобождения стали агитировать советские эмиссары. Часть из них поверила пропаганде и согласилась вернуться в СССР, тем самым, кстати, еще раз подтвердив свою реальную принадлежность и сердечную привязанность. Да только в пути следования власть опять засомневалась, и вместо своих обжитых мест на Волге немцы угодили в лагеря спецпоселенцев. В Молотовскую область таким образом прибыло около 15 тысяч репатриантов.

Всего в конце 40-х годов в области проживало около 70–80 тысяч лиц немецкой национальности. Их охотно принимали на работу во всех отраслях промышленности и сельского хозяйства, репутация немцев как грамотных и добросовестных работников была безупречна.
^ Эмиграционная волна
Эпоха репрессий 30–50-х годов, естественно, породила массовую эмиграцию немцев. Ее фактическое начало приходится на 1959 год. Пик волны – в 1976-м. Вторая волна, самая мощная и опустошительная, поднялась после советской перестройки и объединения Германии, она в тридцать раз превысила предыдущую.

По самым заниженным подсчетам, за три года, 1994–96-е, выехали из Пермской области в Германию 4430 потомственных российских немцев. Реальное число намного больше, но определить его невозможно: слишком сложными маршрутами выезжали пермские немцы за рубеж – и через Саратов, и через Алма-Ату…

Эмма Биглер, член правления Общества российских немцев г. Перми: «Решиться на отъезд было очень трудно, некоторым это не под силу до сих пор. Разные факторы затрудняют отъезд: долго, дорого, требуется знание языка, родственников надо иметь там и не иметь привязанностей тут – а если всю жизнь прожил в России… Для меня это невозможно, хотя языком владею и литературным, и швабским диалектом. К тому же Германия вводит все больше ограничений на въезд, люди пишут, не очень-то мы там и нужны. А в России я родилась, здесь похоронены мои родители. Нет, никуда я отсюда не поеду».

Известно, что в 1989 году в Пермской области проживало 15 316 немцев (точнее, тех, кто не изменил своей национальности наперекор обстоятельствам). Из них в городе Перми – 2166 человек.

Для их объединения и было создано в 1990 году в Перми Общество российских немцев. Оно взяло на себя задачу сплочения и защиты прав граждан немецкой национальности, сохранения их культуры, языка.

Стараниями Общества лютеранам Перми было возвращено здание кирхи, что на улице Горького. На средства религиозных организаций Германии здание было отремонтировано, установлен орган. Кирха освящена в 1996 году. Службы проходят на немецком и русском языках.

Юрий Рейхардт, нынешний председатель Общества российских немцев г. Перми: «Сейчас немецкая эмиграция идет на спад. Оставшиеся хотят объединяться, к нам приходят новые люди, которые узнали о нашем обществе от друзей, от родственников. Недавно создана в Москве Академия российских немцев, возглавляет ее доктор Виктор Эрлих. Она попытается объединить немцев, которые занимаются наукой. Более общие задачи в Москве решает Международный союз немецкой культуры под руководством Генриха Мартенса. Союз осуществляет координацию культурных инициатив и информационное обеспечение, финансовое обеспечение проектов – как правило, с германской стороны. В Перми нам помогают мно