Реферат: Е. В. Рубанова профессионально-этические основы социальной работы

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»


Е.В. Рубанова


ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ


Рекомендовано в качестве учебного пособия

Редакционно-издательским советом

Томского политехнического университета


Издательство

Томского политехнического университета

2009

УДК 36.4001

ББК 65.272


Рубанова Е.В.

Профессионально-этические основы социально работы: учебное пособие/ Е.В. Рубанова. ­– Томск: Изд-во Томского политехнического университета, 2009. – с.


В пособии в краткой форме изложены теоретические вопросы профессиональной этики социального работника. Внимание обращено на неоднозначное понимание многих общетеоретических посылок. Пособие подготовлено на кафедре философии, соответствует программе дисциплины и предназначено для студентов Института дистанционного образования, обучающихся по специальности 521100 «Социальная работа».


УДК 36.4001

ББК 65.272


Рецензенты


© Рубанова Е.В., 2009

© Томский политехнический университет, 2009

© Оформление. Издательство Томского

политехнического университета


Введение


Среди множества разнообразных черт, определяющих состояние и тенденции развития современного общества, есть две характерные черты, значение которых трудно переоценить.

Первая из них выражается в том, что деятельность государства приобретает в официальных документах все большую и большую социальную направленность, т. е. при определении приоритетов развития все более и более учитываются потребности человека как высшей ценности общества, в соответствии с которыми строится государственная социальная политика. Неотъемлемой сферой деятельности любого цивилизованного общества становится создание и совершенствование разветвленной и эффективной системы социальной защиты, основной целью которой является оказание всесторонней разовой и/или постоянной помощи индивиду (группе), попавшему в трудную жизненную ситуацию, с целью обеспечения наиболее полной его самореализации.

Вторая черта состоит в том, что усиливается стремление в обществе привнести критерий этической оценки в самые разнообразные отрасли профессиональной деятельности. Не только профессиональные ассоциации и сообщества дискутируют по этому вопросу и принимают разного рода профессиональные этические кодексы или стандарты, но и общественное мнение как в США, так и в европейских странах обращается к проблеме этической регламентации действительности специалистов во всех сферах человеческой жизнедеятельности.

Переживаемый российским обществом кризис характеризуется обострением множества социальных проблем, порожденных не только реформированием экономики, но и крушением системы ценностей, падением нравственности. Среди вопросов, требующих безотлагательного решения, важнейшим является вопрос совершенствования взаимоотношений людей, связанных профессиональной деятельностью, — стремление строить деловые и межличностные отношения на конструктивной основе, умение регулировать профессиональное поведение в различных ситуациях. В связи с этим очень остро ставится вопрос о соотнесении деятельности профессионального социального работника с нормами этики.

Задача профессионально-этической оценки деятельности социального работника не была столь насущной, когда социальная работа была благотворительностью, актом милосердия со стороны частных лиц или их объединений. В этот период — до Октябрьского переворота — благотворительная деятельность регламентировалась в нашей стране главным образом идеологией православия, являвшегося фактически официальной государственной идеологией, обычаями и традициями, сохраненными с глубокой древности, устремлениями самих благотворителей. Такие заповеди, как «возлюби ближнего своего как самого себя», являлись достаточными для повседневного обихода; разного рода семейные, сословные и профессиональные своды этических норм были лишь продолжением и развитием религиозных нормативов, обычаев и традиций. В то же время они непосредственно не решали вопросов этической регламентации благотворительности.

Однако в настоящее время, когда социальная работа стала неотъемлемой частью жизнедеятельности государства и общества, когда социальные работники были включены в политические, экономические и социальные структуры общества и общественные отношения, появилась потребность в том, чтобы этические нормативы деятельности в сфере социальной защиты населения были бы формализованы, так как, подобно всем социальным институтам, институт социальной защиты и социальной работы в конечном счете выполняет важнейшую для государства и общества задачу — задачу стабилизации и сохранения социума, поддержания и гармонизации существующих общественных отношений и обеспечения условий для его дальнейшего всестороннего развития, — т. е., по сути дела, является одним из существенных факторов обеспечения стабильности и безопасности государства.

Социальная работа, как таковая, этична в своих исходных моментах и по своей сущности является проявлением высокого гуманизма и общественной нравственности; в ней не существует таких ограничений, предписаний и норм, которые бы игнорировали духовные ценности и моральные принципы, одобряемые обществом. Так следует ли говорить об определении и установлении специфических нравственных норм в одной из самых гуманных и нравственных сфер профессиональной деятельности?

К решению этого вопроса можно подойти двояко.

Классический подход рассматривает вопросы этики в профессиональной деятельности, как нечто внешнее по отношению к содержанию самой деятельности и подвергает этической оценке скорее результаты деятельности, т. е. сам ее продукт и ценность его для общества, нежели саму деятельность. В этом случае мы руководствуемся не этикой специфической сферы профессиональной деятельности, а общечеловеческими нормами и стандартами и, главное, — теми ценностями, которые принимает и провозглашает современное общество в качестве базовых.

Второй — инновационный — подход предлагает оценивать не столько результаты деятельности, сколько саму деятельность, ее сущность и содержание — ее цели и задачи, мотивы, средства и действия, применяемые специалистами и учреждениями для достижения поставленной цели, — то, что в обычных условиях не являются предметом контроля со стороны общества и государства или разного рода формальных и неформальных организаций.

Опыт показывает, что необходимость в подобной этической регламентации профессионального поведения и деятельности возникает обычно в тех случаях, когда в соответствии со спецификой деятельности от представителей профессии требуется повышенная моральная ответственность, регламентируемая дополнительными, более жесткими нормами поведения, и когда не действуют (или действуют слабо) внутренние этические императивы, определяемые не только сущностью и содержанием профессии, но и ценностными ориентациями и высокими моральными принципами ее представителей.

Реформирование экономики в нашей стране, перевод ее на рыночные рельсы обострил значимость моральных отношений в обществе. Стремление человека руководствоваться в своих действиях этическими нормами естественно, однако, в силу различных внешних обстоятельств, оно может быть полностью или частично подавлено. Поэтому готовность социальных работников выступать с высоких этических позиций, нравственное отношение к клиентам социальных служб является их весомым вкладом в дело морального оздоровления нашего общества.

Российское общество постоянно и остро нуждается в фундаментальных, основополагающих ценностях, определяющих пути своего возможного развития. Социальная работа — один из видов профессиональной деятельности, где забота о благе всех и каждого является предметом повседневной практической деятельности, вследствие чего она может и должна влиять на процессы гуманизации общественных отношений. Культура поведения, действий и общения специалистов должна быть основана на знании и понимании ими как профессиональных, так и общих этических норм и правил.

Этические проблемы возникают во всех сферах деятельности и формирования социальной политики, в преподавательской деятельности. Этические трудности принятия решений и деятельности здесь обусловлены в основном тем, что специалист постоянно сталкивается с проблемами социального, экономического и политического неравенства, нарушениями принципа социальной справедливости. Долг социального работника — всемерно способствовать восстановлению справедливости, помогать клиенту реализовать основные права человека, — что в интересах как самого клиента, так и всего общества.


^ РАЗДЕЛ 1. ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ЭТИКИ
1.1. Понятия этики, морали, нравственности

Этика – философская дисциплина, объектом изучения которой является мораль, ее развитие, нормы и их роль в обществе. Этика – это одна из наиболее древних дисциплин, возникших на основе философии. Термин «этика» был предложен Аристотелем. Для современной этики характерен активный процесс взаимообогащения культур, однако и по сей день во всех культурах самым актуальным остается вопрос: что я должен делать? В истории этики как науки обнаруживают себя этически ориентированные эпохи и философские школы.

Мораль – специфический тип регуляции отношений людей, направленный на их гуманизацию; совокупность принятых в том или ином социальном организме норм поведения, общений и взаимоотношений. В любом человеческом сообществе есть необходимость согласования форм жизнедеятельности, корреляции различных и порой альтернативных друг другу целеполаганий. В отличие от жестко фиксированных и сопряженных с определенными организационными структурами формами регуляции общественных отношений (правовая, религиозная и др.) мораль выступает, как правило, в виде «неписаного закона», реализуя свою регулятивную функцию в первую очередь с помощью обыденного сознания.

Существует две основных теории происхождения морали. Первая – «трудовая», заключается в том, что мораль возникла тогда, когда появилось общественное разделение труда, поскольку коллективная трудовая деятельность порождает необходимость ее этической регламентации. Вторая – «ритуальная», говорит о том, что мораль восходит к обычаю, то есть к более раннему времени, чем то, о котором говорит первая теория.

Мораль предлагает образцы должного, разумного, общечеловеческого. Все отношения – от «межконтинентальных» до интимно-личностных – проходят проверку моралью, проникнуты ей. Основными функциями морали являются регулятивная, ценностно-ориентационная и социализирующая.

Термин «нравственность» не признается как научный. Часто он воспринимается как идентичный понятию «мораль», однако иногда принято их разделять. Дело в том, что философы, говоря о морали, отмечают ее двойственную направленность – как на социум, так и на личность, индивида. А разделение понятий «мораль» и «нравственность» говорит, что мораль – это социальные нормы, а нравственность – их личностное усвоение и использование. В социально-личностной и духовной сферах функционирования понятие «мораль» у некоторых исследователей «превращается» в понятие «нравственность». Естественно, что индивид, формируясь как нравственная личность, выбирает в себя мораль общества, в котором он живет, с другой стороны, мораль общества во многом формируется на основе нравственных установок его членов, которые иногда называют общественной нравственностью или идентифицируют с моралью. Таким образом, можно сказать, что корреляция морали и нравственности есть один из способов устранения противоречий между личным и общественным. Нравственность и мораль – это постоянное нормотворчество людей, в центре которого – сам индивид, человек, творец своего бытия. Руководствуясь общечеловеческими моральными требованиями в качестве идеально-должного, он самостоятельно делает выбор своего поведения, поступка, намечает цель и средства ее достижения. Отсюда – ответственность за моральность выбора и деятельности человека. Нравственная регуляция осуществляется посредством ориентации людей на справедливые, добрые, гуманные, честные отношения. Каждый из элементов, относящихся к морали и нравственности, несет в себе оценку по принципу «хорошо (морально, нравственно) – плохо (аморально, безнравственно)», поэтому все понятия имеют свои антонимические пары: «добро - зло», «честь - бесчестие», «слава - позор» и т.д. При этом следует помнить, что «аморальный» и «безнравственный» - не значит «имморальный (внеморальный)» и «вненравственный», поскольку ничто, существующее в обществе, не может находиться вне данных категорий.


^ 1.2. История становления и развития этических традиций на Руси

В любом из периодов общественного развития основными функциями морали являются регулирование и оценка индивидуального поведения людей, приведение его в соответствие с теми нормами и принципами, которые приняты данным обществом в качестве базовых и отражают общественные интересы. Моральные нормы не только содержат предписания должного поведения, они фиксируют и такие нравственные аспекты личности, которые необходимы для нормативно одобряемого поведения, поскольку с точки зрения морали могут рассматриваться и оцениваться не только действия и поступки, но и мотивы деятельности, цели, средства и даже намерения.

Мораль является одной из наиболее ранних форм общественного сознания и регуляторов человеческого поведения.

Относительно происхождения морали имеются две основные точки зрения. Одна из них связывает происхождение морали с первыми формами совместной трудовой деятельности, указывая на то обстоятельство, что совместная производственная деятельность порождает необходимость нравственной регламентации этой деятельности как обязательного условия ее успешного осуществления и сохранения стабильности социума Вторая точка зрения мнений состоит в том, что мораль как форма регулирования поведения индивида в сообществе себе подобных существовала еще в тот период, когда не существовало общественного разделения труда и когда человек, строго говоря, не был еще человеком, а в качестве полуживотного вел стадный образ жизни. Вторая точка зрения считается более предпочтительной, поскольку «человеческое общество предшествует любой теории; оно имеет свою природу, свои потребности, инстинкт самосохранения, свои неписанные законы и свои условия существования, от которых не может отказаться, не разрушая само себя», даже если это не собственно общество в современном понимании, а его прообраз.

Человек изначально, еще будучи homo erectus, жил в обществе себе подобных, поскольку индивид не может удовлетворять свои потребности, не вступая в определенные отношения с другими людьми. Первобытная орда, затем племя — первые формы человеческого коллектива, сообщества, известные нам из материалов археологических, этнологических и палеонтологических исследований. О жизни этих далеких предков можно судить лишь по тем немногим дошедшим до нас свидетельствам, которые пощадило время. Однако и эти немногие доступные для анализа факты дают возможность сделать определенные выводы, интересующие нас в связи с рассматриваемым вопросом.

В первую очередь, мы знаем, что изначально предок современного человека был стадным существом и что первобытная орда вела кочевой образ жизни, постоянно передвигаясь с места на место в поисках пищи; причем основными способами ее добывания были собирательство и коллективная охота. Будучи физически относительно беззащитным, человек объективно нуждался в кооперировании своих усилий с другими людьми для успешной охоты или защиты от хищников. В те времена предок человека был жесток, а общество первобытных людей было обществом, где выживали сильнейшие. Многочисленные работы, посвященные предыстории человечества, говорят о том, что убийства детей (видимо, используемых в качестве пищи в голодные периоды) и отказ в помощи престарелым, больным и раненым членам орды были тогда в порядке вещей, повседневной практикой, поскольку для находящейся в постоянном движении орды медленно передвигающиеся в силу разных причин члены — не просто обуза, а угроза безопасности для всех, а значит и для каждого. Задержка в пути, передвижение со скоростью самых слабых и медлительных могли вызвать гибель всей орды от голода или в результате нападения таких же диких людей или животных. Поэтому Л. Крживинский называет первобытное общество-орду— «обществом без стариков» и «обществом сильных людей», имея в виду, что люди слабые погибали довольно быстро, не получая помощи и поддержки со стороны своих соплеменников. Происходил действующий в животном мире и распространявшийся в этот период истории на дикого человека естественный отбор, в результате которого выживали наиболее молодые, ловкие и сильные.

Вместе с тем, исходя из того, что предок человека жил не в одиночку, мы можем сделать вывод, что и в этот начальный период истории человечества должны были существовать определенные регуляторы поведения индивида в сообществе себе подобных. Безусловно, полуживотное состояние человека делало неизбежным преобладание биологического начала над социальным, и именно этим обстоятельством определялась необходимость координировать действия внутри племени и жестко регламентировать поведение его членов: «... люди взаимодействуют друг с другом с чувством моральности, такие поступки соответствуют нашим биологическим интересам». Так, для полудикой орды имели ценность лишь сильные, крепкие и ловкие охотники, обеспечивающие орду пропитанием и выполняющие при необходимости функции защиты, молодые женщины — как продолжательницы рода, а для женщин-матерей — их дети в силу биологического закона сохранения вида. Таким образом, ценности первобытного общества определялись эмпирически, ощущались инстинктивно и носили явную биологическую окраску в полном соответствии с коллективными потребностями выживания homo erectus как специфического биологического вида.

Строго говоря, это не были ценности в нашем современном понимании — мозг человека в этот период не в состоянии был осмысливать такие сложные философские понятия, как «ценности», «благо», «добро», — но на уровне примитивных полуживотных ощущений и инстинктов человек, безусловно, мог дифференцировать полезное и вредное для себя и для сообщества.

О моральных отношениях этого исторического периода можно сказать лишь одно — они были коллективистскими, ориентировались на совместное физическое выживание, поскольку в одиночку предок человека выжить не мог, и содержали только один закон — власть силы с целью обеспечения совместного выживания. Мораль (точнее, прамораль, инстинктивная мораль, поскольку речь, лишь очень условно, может идти о нормативной регуляции человеческого поведения с точки зрения добра и зла и направленности на сохранение социума, его стабилизацию) носила ярко выраженный коллективистский характер и подразумевала безоговорочное подчинение более слабых сильнейшему, и этот сильнейший (как правило, становившийся вожаком) имел неограниченные права, непререкаемый авторитет и абсолютную власть, что давало ему возможность использовать свое положение в первую очередь в своих собственных целях и решать силовыми методами все вопросы, возникающие в орде. Эта же власть, основываясь на потребности обеспечения совместных действий, организовывала жизнь орды, сохраняя и повышая эе жизнеспособность и укрепляя обусловленный потребностями выживания коллективизм. Таким образом, в первобытной орде царили отношения социального неравенства, основанного на неравенстве физическом и интеллектуальном, я полная подчиненность интересов отдельного индивида интересам коллектива.

Жизнь в коллективе и стремление выжить требовали от первобытных людей взаимопомощи при обороне и нападении, т. е. в экстремальных ситуациях, и очевидно, что такие виды помощи друг другу оказывались коллективно — в противном случае человек был бы уничтожен силами неживой природы и животного мира. В самой орде должны были соблюдаться относительно миролюбивые отношения, по крайней мере, внешне, и об этом заботился вожак, в первую очередь охраняя предков человека — своих соплеменников — от бессмысленного самоуничтожения, пресекая различные распри, немотивированные убийства соплеменниками друг друга. Следовательно, даже в самом примитивном обществе, каким являлась первобытная орда, должна была существовать система наиболее общих и универсальных норм и запретов, которые в первую очередь гарантировали бы безопасность существования в сообществе, невозможность его уничтожения «изнутри», и соответствующая система санкций для нарушителей норм.

Как считает В. Вичев, «первые социальные нормы, возникшие как отражение производственной необходимости обуздать животный индивидуализм, как закрепленные практикой целесообразные формы деятельности, имеют не столько позитивный, сколько негативный характер. В них доминируют не столько предписания к индивиду, сколько требования воздерживаться от определенных действий, опасный характер которых уже подтвержден практикой». Из этого следует, что членам сообщества запрещалось производить действия, наносящие ущерб сообществу как единому целому, за чем следил вожак орды, карая непокорных. Таким образом, уже изначально нормы поведения, складывающиеся естественным путем или устанавливаемые в сообществе с помощью табу, были направлены на противодействие тому, что могло бы помешать сообществу обеспечивать жизнедеятельность, удовлетворять потребности и что представляло бы угрозу его безопасности.

Сами понятия «благо», «добро» и «зло» в этот период для человека ничем, практически, не отличались от ощущений животного: тепло, сытно, безопасно — добро, благо; опасность, голод, холод — зло, поскольку звуки, издаваемые человеком в этот период, и главное, понятия, ими обозначаемые и выражаемые, были ненамного разнообразнее и богаче, чем у животных. Первобытный коллектив ─ социальный организм, замкнутое сообщество, противостоящее всему остальному миру в жестокой борьбе за существование. Первобытный человек является коллективистом, но не в силу своей высокой нравственности, а в силу необходимости бороться за существование.

Таким образом, можно сделать вывод, что мораль помощи и взаимопомощи уходит корнями в природу человека и человеческого общества: в первобытной орде поведение каждого ее члена соответствовало требованиям выживания в природной среде и было направлено на удовлетворение в первую очередь коллективных потребностей — обеспечения выживания, безопасности, продолжения рода. Однако, вызвано это было отнюдь не соображениями долга и совести, как считает Ю. Г. Семенов, а, во-первых, инстинктом сохранения вида, который требовал жертвовать малым (индивидуальным выживанием) во имя большего (сохранения вида), и, во-вторых, тем обстоятельством, что удовлетворить вышеуказанные потребности выживания в одиночку не представлялось возможным — мир был враждебен человеку, не обладающему такими физическими данными, как большинство хищников, ведущих парный или одиночный образ жизни. Человек при этом следовал такому же инстинкту стадности или коллективизма, какому следуют животные, основой поведения которых является не нападение, а самозащита, — т. е. животные-хищники. Фактически у человека не было возможности выбора поведения, не было положительных альтернатив коллективизму. При отсутствии свободы воли трудно говорить о моральности или аморальности поведения, хотя некоторые виды взаимопомощи и поддержки на инстинктивном уровне в орде имели место как прообраз будущих моральных отношений.

По мнению историков, относительная «гуманизация» и морализация отношений в первобытном обществе произошла после величайшего события в истории человечества — освоения огня. Использование данного природой огня и затем его произвольная добыча, хранение и использование для своих нужд стало, по мнению многих ученых, переломным моментом в истории человечества. Открытие дало людям реальную возможность стать более гуманными и ценить человеческую жизнь как таковую.

О том, что человеческая жизнь, сам человек в этот период уже становится наивысшей ценностью, пусть и не вполне осознаваемой объективно, косвенно говорит такой факт: самой великой и ценной жертвой духам (предков или природных предметов и явлений), культы которых в этот период уже существовали, считалась жертва человеческая, приносимая в особо ответственных, важных и значимых случаях, тогда как в повседневности можно было ограничиться принесением в жертву злаков, продуктов питания, животных, различных изделий. Причем на роль жертвы в самых различных человеческих сообществах, живших в различных уголках земного шара, выбирались наиболее молодые, сильные и красивые члены племени — самое ценное и лучшее, чем располагало племя.

Постоянное использование огня сделало возможным переход к оседлому образу жизни — огонь не только делал жилье более уютным и теплым и избавлял от необходимости перекочевывать «вслед за летом» и за перемещающимися на юг стадными животными, но и защищал от хищных животных, и давал возможность делать запасы пищи на случай голода, да и охота с применением огня стала более добычливой. Видимо, с применением огня до некоторой степени снизилась заболеваемость и смертность от простудных и некоторых других заболеваний, что делало племя более жизнеспособным.

Появилась с применением огня и возможность создавать более совершенные орудия труда и охоты, что делало существование человека более стабильным и обеспеченным. По мере совершенствования орудий труда возникло первое примитивное разделение труда между членами племени и между полами и возрастными группами, причем в этих новых условиях полезными оказались и слабые члены племени — дети и старики. Последние могли играть и, как говорят история и этнография, в действительности играли наряду с женщинами роль хранителей огня, его «кормильцев», поскольку это не требовало больших физических усилий, но давало возможность освободить трудоспособных женщин и мужчин для выполнения более трудоемких и неотложных работ. Их присутствие и содержание для племени уже не было такой тяжкой обузой, как прежде; оно постепенно становилось необходимым, хотя в голодные периоды или при других экстремальных обстоятельствах смерть (в том числе и от рук соплеменников) все еще ожидала в первую очередь именно слабых.

В меньшей степени это касалось детей: они — будущее племени, его потенциал, и поэтому получали необходимую помощь и заботу, чтобы в свое время заступить на место старших. Однако тот факт, что старики, с точки зрения биологической уже выполнившие свою функцию и ставшие бесполезными, все же имели возможность жить в племени и не умирать от голода и холода, говорит о том, что человек становится действительно человеческим, социальным существом, а не является только одним из многочисленных биологических видов, существующих на земле. Такой первобытный коллективный альтруизм был объективной необходимостью, поскольку «...племя, заключающее в себе большое число членов, которые наделены высокоразвитым чувством патриотизма, верности, послушания, храбрости и участия к другим; членов, которые всегда готовы помогать друг другу и жертвовать собой для общей пользы, должно одержать верх над большинством других племен, а это является естественным отбором», поскольку это соответствует законам природы, поскольку она «не интересуется» отдельными особями и индивидами.

Такое изменение отношения к детям и старикам, в свою очередь, привело к еще большим изменениям. Постепенное усложнение труда повлекло за собой необходимость обучения подрастающего поколения приемам профессиональной деятельности, передачи трудовых навыков и хитрости охоты, и это стало «точкой соприкосновения» старых членов племени и детей. Старики, живущие в племени, в прошлом охотники и мастера, получили возможность передавать свой жизненный и профессиональный опыт, знания и навыки, а дети — перенимать их, что обеспечивало не только преемственность знаний и навыков, но и племенных обычаев и традиций, связанных с правилами поведения, и отношений между членами сообщества, — а это в свою очередь повышало значимость для племени и детей, и стариков.

Как указывал Г. Спенсер, «любое общество стремится сформировать своих членов таким образом, чтобы осуществление социальных функций было для них желанным», вследствие чего становится необходимым прививать каждому наиболее целесообразные для социума нормы человеческого общения и взаимодействия. В этом случае наиболее рациональной является передача знаний и навыков от старших младшим. Подобные обстоятельства способствуют формированию представлений о важности не только взаимопомощи среди сильнейших членов племени, но и заботы о слабых, их содержания и поддержки. По мнению А. Ф. Анисимова, в этот период своей истории «человек делал рационалистически все, что было по тому времени в его силах, для того, чтобы не сломиться перед могуществом окружающей его природы», а забота о слабых — детях и стариках, неразрывно связанных между собой в силу необходимости передачи опыта как профессионального, так и жизненного, была рациональна: если нужно обучаться, значит, нужны учителя и наставники из числа наиболее опытных членов племени, причем не связанных необходимостью ежедневно вести трудовую деятельность для жизнеобеспечения племени и имеющих возможность целиком посвятить себя обучению и воспитанию детей и молодежи. Повышается в этот период и возможность вариативности поведения отдельного индивида, хотя в целом объективная регламентация поведения и деятельности носит очень жесткий характер.

С образованием материнского рода человек получил «первый урок личности, научавший ее, насколько она выигрывает в борьбе за существование, вступая в ассоциацию, которой личность приносит в жертву исключительный эгоизм, но от которой получает громадное приращение сил, результаты общей опытности, общей работы мысли всех членов ассоциации и традицию длинного ряда поколений». Если ранее, когда человек еще не вполне выделился из животного мира, его альтруизм и коллективизм были обусловлены только биологической природой и инстинктами, то в более позднее время человек уже начинает осознавать социальную ценность альтруизма. Да и впоследствии, при усложнении общественных отношений и образовании более сложных и совершенных форм общественной жизни, этот «первый урок о пользе чужой жизни для удобства собственной не мог пропасть даром», поскольку от этого зависела прочность и жизнеспособность всего сообщества, а следовательно, и безопасность его существования.

Именно в этот период начинается постепенное формирование собственно моральных отношений, регулирующих взаимодействие людей и формы их существования на основе определенных нравственных законов. Эти законы мотивируются уже не чисто утилитарными соображениями, но ссылками на традицию, обычай, норму. Соответственно они имеют более или менее постоянный характер и усваиваются всеми членами сообщества в детстве в процессе обучения и воспитания. Меняются законы лишь под влиянием чрезвычайных обстоятельств, связанных с различными природными и социальными факторами, с изменениями в образе жизни людей, но в основах своих они передаются из поколения в поколение в форме устных преданий, легенд, заповедей, запретов.

К этому периоду можно отнести появление первых форм взаимопомощи людей, прообразов будущей благотворительности. Более или менее стабильное существование племени, образ и стиль его жизни не только требовали, но и делали возможным оказание помощи не только слабым, не способным самостоятельно прокормиться и решить другие насущные проблемы (например, после гибели главы семейства, кормильца) соплеменникам, членам рода, но и людям «со стороны», попавшим в племя в мирное время. Видимо, первыми видами социальной помощи, зародившимися именно в этот период человеческой истории, было предоставление приюта и кормление не своих, путников, «чужеземцев», пришедших с миром. Такие формы помощи иноплеменникам могли появиться лишь при наличии уже сложившихся традиций заботы о своих нуждающихся соплеменниках и возросшем экономическом потенциале племени, его относительном материальном достатке. Исследования русских и зарубежных этнографов приводят к неизбежному выводу, что для первобытного человека забота о нуждающемся чужаке была нормой.

Однако в значительно большей степени нравственное регулирование отношений между людьми требовалось и, соответственно, развивалось с появлением семьи и собственности. А. Г. Харчев считает, что мораль возникает и функционирует в этот период «как способ преодоления противоречия между личностью и обществом», между интересами собственников и сообщества в целом. Первые моральные принципы, унаследованные от homo erectus, преследовали все ту же цель сохранения единства и сплоченности рода и в связи с этим — его безопасности и жизнеспособности и поэтому представляли собой запреты на действия и поступки, вызывавшие вражду и рознь между членами сообщества. Запреты на немотивированное общественными интересами убийство соплеменника, отторжение и кражу его имущества, в составе которого чаще всего рассматривалась жена, а также повсеместное почитание престарелых имели конкретный смысл и содержание — сохранение целостности и единства общины, ее жизнестойкости и обороноспособности, преемственности традиций и образа жизни. На иноплеменников такой запрет распространялся далеко не всегда.

Выводы Л. Н. Гумилева о биологически и социально обусловленном коллективизме и альтруизме хотя и относятся к более позднему образованию — этосу, могут быть с большой степенью вероятности применены и к более ранним формам сообществ, вплоть до первобытной орды: «Для того, чтобы победить или, как минимум, отстоять себя, необходимо, чтобы внутри этоса возникла альтруистическая этика, при которой интересы коллектива становятся выше личных. Такая этика наблюдается и среди стадных животных, но только у человека принимает значение единственного видоохранительного фактора», при этом имеется в виду, что альтруизм и коллективизм подразумевают обязательную взаимопомощь членов сообщества.

Племена славян и русов, населявших территорию нынешней России, не были в этом отношении исключением.

Так, византийский историк VI века Прокопий Кесарийский писал: «Эти племена, славяне и анты ... издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом». «Честность же и товарищество среди них таковы, что они, совершенно не зная ни кражи, ни обмана, не запирают своих сундуков и ящиков», — говорится в «Жизнеописании Оттона Бамбергского». Маврикий Стратег, Адам Бременский, Ибн Русте, Ибн Фадлан и другие путешественники, оставившие записки о своем посещении славянских земель, единодушны во мнении, что людей более гостеприимных, радушных, доброжелательных, милосердных и справедливых, чем славянские народы, найти трудно. Подтверждением милосердия, заботливости наших далеких предков могут служить многочисленные фольклорные источники — былины и сказки, где типичным был такой сюжет: герой, попав в незнакомое место к потенциальным врагам, заявляет о необходимости соблюдать законы гостеприимства и требует к себе внимания и заботы, что ему немедленно и предоставляется пристыженными врагами.

Суровые природно-климатические условия, определяющие способ хозяйствования, делали славян естественными коллективистами и обусловливали совместное проживание и деятельность ка