Реферат: Влетописи Отечества «Враждебным словом отрицанья»

Газета «Красная звезда»
5 мая 1989 года


В летописи Отечества


«Враждебным словом отрицанья»


10 мая исполняется 100 лет со дня смерти великого русского писателя М.Е.Салтыкова-Щедрина. Имя его мы помним. Но что знаем мы, потомки, о творчестве его и жизни, как храним о нем память? Решил расспросить про то москвичей.


Опросил сто человек, чтобы картина была нагляднее. Из всех, с кем говорил, только шестеро вспомнили, как звали Салтыкова по имени и отчеству, тридцать восемь по памяти назвали хотя бы одно из произведений сатирика, включая сказки. И только трое были готовы продолжить разговор о книгах Михаила Евграфовича.

Но были, к примеру, и такие ответы:

- Щедрин? Это который? Муж певицы Плисецкой что ли?

Или:

- Нет, не помню, что написал. Кажется, он неправильно понимал революцию и не то удрал за рубеж, не то был расстрелян Сталиным.

- Не может быть! Где вы нашли такую публику?! – возразит интеллигентный читатель.

Публику не выбирал. Беседовал на Тверском бульваре напротив литературного института. И боюсь, что от перемены места опроса результаты вряд ли бы изменились.

Официальное литературоведение довоенных и послевоенных лет в лице Я.Эльсберга, Д.Заславского и других, внешне почитая Щедрина, отсылало описанные им социальные пороки только в прошлое. А не пора ли прочесть Салтыкова-Щедрина заново? И, впрямую сравнив его сатирические образы с нашей действительностью, ужаснуться, найдя поразительное сходство. Нет, не только великим сатириком своего времени был опальный вице-губернатор и редактор «Отечественных записок». Вряд ли наша, да и мировая литература знает другого писателя, показавшего с такой убийственной силой психологию чиновничьего бюрократического аппарата.

Трудно удержаться от сравнений, когда читаешь «Историю одного города», Не картинкой ли совсем недавней нашей жизни предстает эпизод о «бунтарских» мыслях глупцов, предлагавших «всем поголовно пасть на колена и просить прощения». Но даже в смехотворном протесте этом «смельчаков» терзают сомнения: «А что, если это так именно надо?» Что, ежели, признано необходимым, что бы был… именно такой, а не иной градоначальник? Соображения эти показались до того резонными, что храбрецы не только отреклись от своих предложений, но тут же начали попрекать друг друга в смутьянстве». Не наш ли это портрет, не наши ли мысли, с которыми мы жили в годы сталинщины и застоя?

В.И.Ленин, хорошо понимавший опасность, исходящую от бюрократии, писал в одной из своих работ: «Хорошо бы вообще от времени до времени вспоминать, цитировать и растолковывать в «Правде» Щедрина… это было бы уместно, интересно, да и получилось бы освещение теперешних вопросов рабочей демократии с иной стороны иным голосом». Известно, что сам Владимир Ильич часто обращался к творчеству писателя и высоко его ценил. И не случайно. Он видел в Салтыкове-Щедрине своего рода анатома бюрократизма, художника, показавшего его изнанку и порочность. Но бюрократ во все времена больше всего боялся гласности и противился всякой попытке привлечь к себе внимание. А уж тем более раскрыть механику появления на свет угрюм-бурчеевых и держиморд. И не случайно, полагаю, ленинская рекомендация была забыта. Как забыт оказался и его план монументальной пропаганды, принятый СНК еще в апреле 1918 года и предусматривавший увековечение памяти М.Е.Салтыкова-Щедрина. И не только как глубокого аналитика социальных вопросов, а как тонкого художника слова, выдающегося писателя, философа, обогатившего отечественную литературу, создавшего свой мир неповторимых образов.

Затирая Салтыкова-обличителя, чиновники удаляли от широкого читателя Салтыкова-писателя. Предавали забвению память о нем.

«Дом сгорел в 1919 году, парк зарос и частично уничтожен, ИСТОЧНИК «Иорданка», как и парковые пруды, загажен птицефермой, в фамильной церкви устроен склад, памятника писателю нет» - эти строки почти пятнадцатилетней давности относятся к месту рождения Салтыкова селу Спас-Угол Талдомского района Московской области и принадлежит местному краеведу, редактору районной газеты «Заря» В.Саватееву.

- Еще готовясь к 150-летию со дня рождения нашего выдающегося земляка, - говорит Владимир Павлович, - мы столкнулись именно с такой картиной. Потребовалось немало усилий и нервов, чтобы привлечь внимание общественности, советских и партийных органов к трагическому состоянию памятных мест на родине Салтыкова-Щедрина. В 1976 году Советом Министров РСФСР и Мособлисполкомом были приняты решения о реставрации церкви Спас-Преображения в селе Спас-Угол, восстановлении дома и усадьбы Салтыковых. Благодаря помощи райкома партии создана постоянно действующая щедринская комиссия, проводятся литературные праздники. Но за тринадцать лет отреставрирована только церковь (в ней сегодня расположен музей писателя) да приведены в порядок фамильные захоронения. Вот и все. Вопрос о других работах потонул в бумажной волоките и обещаниях. А районными силами, согласитесь, с этим не справиться.

Еду в Спас-Угол. Вглядываюсь в окрестности, пытаюсь узнать их по описаниям автора «Пошехонской старины», тщетно. Тотальная мелиорация превратила некогда живописные и самобытные места в полигон вечно разрытой земли и канав. Да что там окрестности, если и само место родовой усадьбы с паркам и прудами по замыслу мелиораторов должно было быть осушено о снивелировано под бульдозер.

Разговорился с водителем автобуса – Виктором, местным уроженцем.

- Некогда журавлиный край, - сокрушается он, - богатый и хлебом, и рыбой, и лесной ягодой, уже на моих глазах превратился в унылые места, откуда бегут люди. Леса вырубили, болота и озера поосушали. Пахотной земли море, да кому нужна эта земля, если она не родит, если жить на ней некому?

- Может, действительно, продолжает Виктор, - восстанови усадьбу, создай в ней хороший музей, открой в селе столовую да гостиницу для туристов – это как-то и село и район поддержит, на людей повлияет, да и красоту жизни вернет. А то ведь смешно сказать: на родине просветителя русского даже клуба приличного нет, фильмы только летом показывают в полуразвалившемся сараюшке.

Конструктивная эта мысль, доступная простому рабочему и горячо отстаиваемая местной интеллигенцией, однако непонятна высоки чиновникам от культуры из Москвы. Спас-Угол не включен в число больших экскурсионных маршрутов области. А идея создания в доме писателя музея крепостного быта (такого музея, как утверждает доктор филологических наук С.Макашин, в РСФСР, к сожалению, нет до сих пор) не принимается из-за боязни идеализации мрачных времен крепостничества.

Вот что пишет в ответе Талдомскому краеведческому музею по этому поводу начальник отдела Главного управления культуры Мособлисполкома В.Добровольский: «… аргументация названия Музей крепостного быта «Пошехонская старина» сформулирована вообще так неудачно, что уводит нас к ложному умилению эпохой крепостного права, как «старым добрым временам».

Казалось бы, странно читать подобные слова в наш просвещенный век. Но десятилетиями господствующая догма о том, что наша культура состоит только из классиков и революционеров, давала и, наверное, еще долго будет давать свои результаты. Не в этом ли, явно однобоком подходе к творчеству Щедрина, как и всей отечественной культуре, и заключается трагедия. Мы порой лихорадочно ищем причины, почему наша классика теряет молодежную аудиторию. И спешим обвинить в этом саму молодежь. Однако естественный процесс смены поколений выводит на арену активной социальной и политической жизни молодых людей, которым в подавляющем большинстве своем непонятны и атмосфера старой России, и сам язык, и образная структура художественных произведений. Замечу, что эти явно искусственные сложности порождены не только нашим бескультурьем и леностью, но и печально известными кампаниями по искоренению пережитков прошлого, когда уничтожалось и предавалось забвению почти все связанное с дореволюционной Россией. Так рождалось бытующее ныне мнение о трудности прочтения произведений писателя, архаичности его языка. Происходило парадоксальное явление: выпячивалась социальная направленность книг Салтыкова и растворялось его достоинство как великого мастера художественного слова. И как бы предвидя это и полемизируя с нынешними чиновниками через столетия, сатирик и философ писал в «Пошехонской старине»: «Перспективы будущего, в сущности, … представляют собой не отрицание прошлого и настоящего, а результат всего лучшего и человеческого…»

А вот свежее свидетельство тому, что методология сатирика и доныне актуальна. Один из моих собеседников на Тверском бульваре рассказал: в их районе в дни предвыборной кампании ходили по рукам размноженные на ксероксе странички из «Истории одного города» с описанием деяний градоначальников с фаршированной головой. Только вместо фамилии Прыщ стояла фамилия одного из кандидатов в депутаты.

Но вернемся к музеям, на которых, несомненно, лежит большая ответственность за просветительскую работу собирания и хранения нашего исторического и культурного наследия. Кроме музея в Спас-Угле есть еще один, в Калинине, в бывшем купеческом доме, где второй этаж снимал тверской вице-губернатор Салтыков-Щедрин. Надо отдать должное: хороший богатый музей с ценными экспонатами. Но и он создавался в свое время на страх и риск областного руководства.

Музейная история была бы неполной, не расскажи хотя бы в двух словах о долгих, начиная с 1926 года, мытарствах литературоведов и энтузиастов, хлопочущих о создании музея на Литейном, 60 в Ленинграде – городе, где жил, творил и умер писатель. Все упирается в малое: Ленисполком не может найти жилье, чтобы расселить коммуналки в бывшей квартире Салтыкова-Щедрина. Но есть и другие причины. Как рассказывает ленинградский щедринист А.Левенко, созданию музея в прошлое время поочередно противились городские руководители. Сегодня наконец принят проект решения о музее. Его, однако, необходимо еще согласовывать в восьми инстанциях, а реализация проекта растянута до 1993 года.

Нет, не списаны на свалку истории салтыковские герои – живут они, действуют и мстят своему бичевателю и изобличителю. И, видимо, доныне помнят слова Михаила Евграфовича на их счет: «Ведь это только шумят современные Ноздревы, приглашая… отдохнуть под сенью памятника Пушкина. В действительности они так же охотно пригласили бы Пушкина в участок, как и всякого другого, стремящегося проникнуть в тайности современности».

Но музеи – это только одна, пусть и важная, сторона дела, в них, как правило, приходит человек, имеющий определенный опыт и знания. Но какие знания может почерпнуть, скажем, современный школьник о Салтыкове-Щедрине, если на изучение его творчества в старших классах отводится всего четыре учебных часа и изучаются две сказки. Да что школа, если даже на филфаках сатирику выделено шесть лекционных часов! Не лучшим образом обстоит дело и в военно-политических училищах, где литература включена в малопонятный симбиоз «Основы социалистической культуры», а творчество Щедрина включено в обзорную тему «Литературный процесс на революционно-демократическом этапе революционного движения в России». Где уж тут понять тонкости взаимоотношений Салтыкова-Щедрина с Чернышевским или Аксаковым-старшим! Пугает тенденция: начиная с детского сада, классическая литература используется у нас в основном в качестве материала для цитат, а не как учебник жизни. Но одними лозунгами и цитатами, как говорил В.И.Ленин, по-настоящему культурного человека не воспитаешь. А как он нужен, этот новый культурный человек, сегодня и в солдатской казарме, и в колхозном поле, и на заводе. Но бюрократу такой человек не нужен. Бюрократ «не различает ни прошлого, ни будущего… Вряд ли он имеет ясное представление о том, что называется отечеством. Единственное впечатление, завещанное ему прошлым, это впечатление дарового куска, который некогда тешил его утробу; единственное стремление его в будущем – это стремление к тому же даровому куску…», как очень точно подметил в свое время Салтыков-Щедрин.

Остается загадкой, почему из новых учебных программ средних школ исчезли основные произведения сатирика – «Господа Головлевы» и «История одного города»? Неужели опять, как доводилось мне слышать, из-за боязни расшатать моральный устой семьи и государства ненужными юному уму сравнениями? Но надо ли бояться, ведь, бичуя недостатки, писатель глубоко переживал за судьбы своего народа. «Он проповедует любовь враждебным словом отрицанья» - справедливо говорил Н.А.Некрасов.

Однако может, кинотеатр и кинематограф восполняют пробелы образования и чтения? Ответ начальника Главного управления театрального искусства Министерства культуры СССР В.Демина на вопрос: идут ли сегодня в театрах страны пьесы по произведениям Салтыкова-Щедрина и совсем поверг меня в уныние.

- Это сложный вопрос, - сказал по телефону Вадим Петрович, - так что заручитесь гарантийным письмом редакции и обратитесь к нам в установленном порядке. Мы сделаем запрос, вы получите ответ.

Не стал возиться я с гарантийными письмами, а ответ получил у крупнейшего знатока-щедриноведа, биографа писателя, доктора филологических наук С.Макашина.

К сожалению, - сказал он, - театр остается не совсем внимательным к творчеству Щедрина. Постановки редки и мало соответствуют собственной авторской трактовке основной идеи произведения. Сейчас, правда, на Ленфильме сделана первая попытка экранизации «Истории одного города». Увы, Салтыков-Щедрин при всей своей злободневности и сегодня остается у нас одним из малоизвестных классиков русской литературы.

Итак, круг замкнулся. Но не будем спешить с моралью. Сегодня день порою стоит больше прошлых десятилетий. Сама перестройка, ее дух выведет творения Салтыкова-Щедрина, да, уверен, и всю нашу классическую культуру на широкую дорогу жизни, борьбы за ее обновление.

Майор В.КАЗАКОВ,

корр. «Красной звезды».