Реферат: Жак Неккер Вопросы истории

С.Ф. Блуменау

Жак Неккер

Вопросы истории,. 2004. № 7. С. 56-76


Жак Неккер силой своих дарований и волей судеб стал одной из ключевых фигур кануна и начала Французской революции. Гражданин Женевы, он трижды становился министром во Франции в переломный момент истории этой страны. Достигнув блистательной карьеры при Старом порядке, Неккер не ожидал и не желал драматических потрясений, случившихся в последнее десятилетие XVIII века. Но он был человек, чуткий к свежим веяниям, вос­приимчивый к новшествам и смог провести реформы благодаря также прин­ципиальности и волевым качествам.

Деятельность Неккера не может быть рассмотрена вне исторического контекста. Его усилия по модернизации государства и общества - часть ре­форматорского курса французской монархии в середине и второй половине XVIII в. - были поддержаны влиятельными кругами элиты.

Советская историческая наука переняла у французской республиканс­кой традиции резко отрицательное отношение к Старому режиму, а с ним невнимание к реформаторству времен Людовика XV и Людовика XVI. По­везло лишь предшественнику Неккера, А.Р. Тюрго, министру финансов при Людовике XVI, который удостоился посмертной похвалы за принадлежность к Просвещению, но, особенно, за эдикты в духе рыночной экономики, пред­вещавшие революцию, которую историки не так давно уверенно квалифици­ровали как буржуазную. Марксистские авторы ссылались на слова К. Марк­са, что Тюрго - "радикальный буржуазный министр, деятельность которого была введением к Французской революции" 1. Но этот генеральный контро­лер финансов рисовался одиночкой, случайно затесавшимся в стройные ряды политиков-ретроградов. Его недолгое пребывание у власти усиливало подоб­ное впечатление. В целом же абсолютизм Людовика XVI трактовался как неспособный к сколько-нибудь осознанной и продолжительной политике преобразований.

Иной точки зрения придерживался представитель "русской школы" В.Я. Хорошун, который еще на рубеже XIX-XX вв. писал, что "царствование Людовика XVI может уже с известным правом называться "эпохой реформ"2.

Принципиальные изменения в подходе к внутренней политике Фран­ции периода позднего абсолютизма произошли с появлением в науке "ревизионистского" направления. Оно разрушило возведенную традиционной ис­ториографией стену, отделявшую Старый порядок от революции. Его пред­ставители, напротив, стремились выявить элементы преемственности между Францией дореволюционной, революционной, постреволюционной. Размыш­ления об этом, а также о гипотетической возможности мирного, эволюцион­ного развития усилили интерес к инициативам королевских министров-ре­форматоров.

Поражение "классической" интерпретации Французской революции в 60-70-е гг. XX в. повлекло за собой и другие, не менее важные, последствия. Прежде всего в англоязычной научной литературе было отчетливо осознано, что в автократических обществах принятие кардинальных решений зависит от отдельных крупных фигур и небольших влиятельных групп, находящихся "наверху". Отсюда - широкое распространение в ней биографий политичес­ких деятелей конца Старого порядка, трудов о взаимоотношениях министров между собой, с королевской четой и монаршьим окружением, о контактах правительства с парламентами.

Инициатором обращения к проблематике самореформирования коро­левской власти явился А.В. Адо, который в 80-е годы предложил своим уче­никам исследовать эти вопросы. Так, в диссертации Е.И. Лебедевой "Кризис "верхов" накануне Великой Французской буржуазной революции конца XVIII века" значительное место уделено реформаторским планам министра фи­нансов Ш.А. Калонна, выдвинутым в 1786 году 3. Рассматривая взаимоотно­шения парламентов с абсолютизмом, И.Б. Берго значительное внимание уде­лила преобразовательным устремлениям власти. Однако заявив о том, что "на протяжении 1777-1786 годов правительство не предприняло ни одной действительно серьезной попытки кардинального решения стоявших перед ним финансовых, социально-экономических, политических проблем" 4 она тем самым отрицала значимость реформ Неккера во время его первого срока пребывания на посту министра финансов (1777-1781 гг.).

В советской историографии Неккеру давались различные оценки. В книге о бумажных деньгах в эпоху Французской революции, вышедшей в 1919 г., С.А. Фалькнер писал о достижениях Неккера в сфере экономики и называл его "самой яркой фигурой из всех предреволюционных контролеров финан­сов" 5. Выдающийся отечественный знаток идеологии Просвещения акаде­мик В.П. Волгин в монографии "Развитие общественной мысли во Франции в XVIII веке" посвятил Неккеру краткий, но содержательный очерк. Он ка­сался взглядов знаменитого реформатора, выбрав из его многочисленных трудов одну, но очень важную работу - "О законодательстве и торговле хле­бом". Именно она столкнула Неккера с Тюрго; здесь ясно выявилось его критическое отношение к концепции физиократов, к идее свободы торгов­ли. Волгин справедливо подчеркивал, что возражения швейцарца были отча­сти вызваны заботой о жизненных интересах бедноты. Вместе с тем, ученый не избежал обязательной для марксистской науки социальной оценки эко­номиста, утверждая, что в его публицистике отразились интересы "привиле­гированного буржуазного слоя, который сумел приспособиться к феодально-абсолютистскому режиму" 6. Он относил Неккера к "финансистам", которые в качестве откупщиков паразитировали на несовершенстве французской фис­кальной системы, тогда как в действительности, тот, будучи банкиром, при­надлежал к предпринимательским кругам.

О политической активности Неккера у нас долго знали недостаточно и в этой связи показательны хронологические неточности, допущенные в трех­томном академическом издании "Истории Франции" 7. Сообщалось, что он получил правительственное назначение в 1778 г., хотя наделе это произошло раньше. Здесь же говорилось о некоторых его реформах, перечень которых был весьма неполным.

Иные оценки были даны В.Г. Ревуненковым в "Очерках по истории Великой Французской революции", где автор писал о деятельности Тюрго и Неккера, останавливаясь на их главных мероприятиях 8. На рубеже нового тысячелетия в отечественной историографии, похоже, осознана серьезность реформаторских усилий Неккера 9.

Изучая биографию политического деятеля, исследователи, прежде все­го, стремятся при помощи научных приемов и терминологии охарактеризо­вать его взгляды, суть проводимого курса. Но не заслоняет ли это, порой, конкретного человека с неповторимыми чертами, особенностями характера, темпераментом, вкусами и пристрастиями? Большинство людей многим обя­заны семье. Речь идет не только о наследственности, но и о воспитании, родительском примере и попечительстве. В жизни будущего министра осо­бую роль сыграл отец.

Шарль-Фредерик Неккер родился в 1686 г. в Бранденбурге в протестантской семье. В молодости - воспитатель детей немецкой аристократии, он настолько преуспел в этом деле, что заработал даже пенсию от английского короля Георга I - курфюрста Ганновера. Позднее Неккер стал адвокатом и университетским преподавателем, а с 1724 г. возглавил кафедру публичного права в Академии Женевы. Вступив в 40 лет в брак с Жанной-Мари Готье, он поднялся еще выше по социальной лестнице, стал одним из тех, кто вершит государственные дела. С 1734 г. этот буржуа сделался членом правящего Со­вета Двухсот в Женеве, а затем вошел и в консисторию, занятую реформиро­ванием церкви. В его семье было четверо детей, но выжили лишь два сына: Луи (1730 г. рождения) и Жак, которого мать родила в 40 лет.

Первый обладал недюжинными математическими способностями и в 26 лет был избран членом-корреспондентом Академии наук. Но он оказался чересчур любвеобильным. Бурный роман с мадам Берне - женой отцовского друга стоил ему исключения из профессионального корпуса. В дальнейшем Луи продолжал скандализировать общество частыми женитьбами 10.

Жак, родившийся в 1732 г., напротив, всю жизнь ревностно оберегал свою репутацию. Поначалу, казалось, что и ему предуготована академичес­кая карьера: подросток был студентом-филологом. Но отец сделал выбор в пользу банковского дела и коммерции. 16-летний юноша стал служащим у банкира, приятеля Неккера-старшего. Он быстро проявил таланты и уже че­рез 2 года давал советы, впрочем, деликатно своему патрону. В 1756 г. моло­дой человек стал соучредителем банковского сообщества с Исааком Берне и его племянником Теллюсоном 11.

Начавшаяся Семилетняя война (1756-1763 гг.) способствовала деловым успехам Неккера. Недоброжелатели рассказывали о его ловких предприяти­ях. Было скуплено значительное количество британских ценных бумаг, мало стоивших во время военных действий, но резко возросших в цене с подписа­нием мира и тогда предъявленных к оплате. Между тем обязательства самого банка, проданные в свое время по баснословной цене, были оплачены впос­ледствии англичанам по номиналу (то есть намного дешевле). Удачными были для Неккера и торговые операции с хлебом. Затем он начал вкладывать капи­талы и в Ост-Индскую компанию, пережившую с 1764 г. обновление, и даже стал ее синдиком. Но 28 сентября 1768 г. правительство подчинило компа­нию себе, а тогдашний генеральный контролер финансов Мейон д'Энво отказал ей в сохранении привилегий. Неккер протестовал против такого оборота событий, но не мог ослушаться соответствующего решения Коро­левского Совета и подготовил компанию к ликвидации. Это не помешало его дальнейшему финансовому преуспеянию: в 1776 г. он обладал огромным богатством в 7 млн ливров 12.

Удачно складывалась и личная жизнь банкира. Посещая один из сало­нов, он встретил обворожительную девушку - Сюзанну Кюршо, происхо­дившую из семьи пастора, к тому времени умершего. Она работала воспита­тельницей детей. В 1764 г. Неккер женился на ней. Через два года родилась дочь Жермен, в будущем известная писательница мадам де Сталь. Сама Сю­занна открыла у себя салон, где принимали по пятницам. Здесь Неккер раз­говаривал мало, но хозяйка активно агитировала за него как за кандидата на значимые должности. Супруги искренне любили друг друга, чем удивляли светское общество, непривычное к таким взаимоотношениям мужа и жены. Зато семейные добродетели Неккера, среди прочего, найдут положительный отклик у простых французов.

Постепенно Неккер вовлекался не только в светскую жизнь, но и в дип­ломатию. 2 августа 1768 г. он стал послом Женевы во Франции. Шуазель, с которым у посла сложились тесные, дружеские отношения, представил его королю. Но и после падения всесильного министра позиции Неккера не ослабли: он нашел общий язык с новым главой иностранного ведомства д'Эгийоном и генеральным контролером финансов аббатом Тэрре. Это облегча­ло ему и дипломатические шаги, и торговые операции. У него было много друзей и даже почитателей в аристократической среде. В эпоху Просвещения сближение известных буржуа со знатью стало нормальным явлением. Скла­дывалась "элита", в которой наряду с "голубой кровью" ценились талант и богатство. Усилия Неккера признала и Женева, включившая его в Совет Шестисот, и Париж. В 1773 г. он получил в награду от Людовика XV китай­ские гравюры.

Как выглядел этот удачливый человек и каким казался окружающим? Неккер отличался высоким ростом (177 см.), ранней полнотой, дородным лицом. В нем явно проступали черты ротюрье - простолюдина. Некоторые замечали торжественность и напыщенность в облике будущего политика, маленький презрительный рот. Конечно, Неккер был человеком большого честолюбия, амбиций. Но в узком кругу семьи и друзей держался просто, вел себя эмоционально. С чужими же выглядел серьезным, невозмутимым, боль­ше слушал, чем говорил 13.

Все больше интереса проявлял Неккер к деятельности, которая поможет ему в восхождении на политический Олимп - к публицистике. Успешный предприниматель не удовольствовался личным обогащением; он всерьез за­думывался над экономическими проблемами Франции. Будущий министр размышлял о сложностях продовольственного снабжения, об управлении финансами, о государственном бюджете. Вскоре Неккер понял, что обладает хорошим слогом и может заинтересовать своими сочинениями обществен­ность. 25 августа 1773 г. его работа "Похвала Кольберу" удостоилась премии Французской Академии и была немедленно опубликована.

Наступило время перемен. 10 мая 1774 г. Людовик XV скончался и ему наследовал внук. Тот отмежевался от старого Двора, уволил ненавистных населению министров, вернул сосланный Парижский парламент и назначил на должность генерального контролера тесно связанного с Просвещением Тюрго. Новый министр вынашивал планы преобразований. Срочной задачей он считал реформу хлебной торговли, свобода которой и вводилась 13 сен­тября 1774 года. Это не было абсолютным новшеством. С 1764 по 1770 гг. подобный режим уже действовал, распространяясь, отчасти, и на экспорт. Предложения же Тюрго не переносились на вывоз зерна за границу, а также не касались парижского региона, к ситуации в котором власти были особен­но чувствительны 14.

В теории доводы реформатора о том, что свобода торговли выгодна и производителю, и потребителю, и способна дать импульс экономическому развитию, выглядели убедительно. Но такие конкретные неблагоприятные факты, как низкие урожаи 1770, 1772, а также 1774 гг., дороговизна перево­зок зерна по стране не были в должной степени приняты во внимание. Абст­рактно-умозрительный подход, свойственный мировидению просветителей, сказался на решениях Тюрго по зерновой проблеме и подвел его. 4-х фунто­вая буханка хлеба поднялась в цене с сентября 1774 г. по май 1775 г. с И су до 14 при неизменной ежедневной зарплате рабочего 20 су. Следствием стало народное недовольство, вылившееся в "Мучную войну" (1775 г.).

Начинание Тюрго послужило для Неккера толчком к обнародованию своего взгляда на продовольственные дела. При этом он продемонстрировал как основательность и проницательность, так гибкость и прагматизм. Будучи жестким противником экономического либерализма, Неккер критически подошел к свободе торговли хлебом, указывал на опасности, подстерегавшие Францию на этом пути, и трудности для большой части населения. Неккер готов был убрать все преграды, препятствовавшие свободному перемещению зерна в рамках страны: внутренние таможни, дорожные, мостовые и иные пошлины. Но, в отличие от физиократов и Тюрго, он понимал, что это не спасет от спекуляции и роста цен. По его мнению, рыночные механизмы только усилят господствующее положение собственников над несобственни­ками, расшатают относительное и хрупкое равновесие в обществе. Взлет цен поставит под угрозу самые элементарные потребности народных слоев; он чреват социально-политическими потрясениями. Отсюда - необходимость государственного вмешательства, чтобы обеспечить низам жизненный мини­мум 15. Неккер предложил практические меры, страхующие от крайностей дороговизны. Если цена на хлеб не достигает 30 ливров за сетье (1 сетье - 488 литров зерна), то действует режим свободы торговли, если она поднима­ется выше, то включается система регламентации и регулирования.

Сочувствие к бедноте и мысль о государственном вмешательстве в тор­говлю хлебом увязывались Неккером с пониманием высокой роли обще­ственной благотворительности, к воплощению которой в жизнь он будет иметь прямое отношение. Иной являлась позиция физиократов и Тюрго. Первые с пренебрежением взирали на массы и не принимали в расчет их интересы и нужды. Даже назревавшее народное возмущение не заставило Тюрго пред­принять действенные меры для облегчения участи неимущих. Он ограничил­ся лишь отсылкой к своей прежней идее благотворительных мастерских, для создания которых требовалось время, да рекомендацией организовать систе­му подписки в пользу нетрудоспособных.

Принципиальные расхождения двух экономистов повлекли за собой конфликт, в котором Неккер проявил больше благородства. Прежде, чем сдать труд "О законодательстве и торговле хлебом" в печать, он принес его Тюрго для ознакомления. Тот держался высокомерно и заявил, что публи­цист волен печатать, что угодно. Но, когда в апреле, в момент кризиса книга вышла, это вызвало раздражение Тюрго, написавшего автору, что время для издания выбрано неудачное. Человеком он оказался мстительным и позднее, в 1781 г., приветствовал отставку Неккера, некорректно ссылаясь на то, что женевец как протестант не может быть должностным лицом.

Пока же Тюрго продолжал реформы: в феврале-марте 1776 г. упразд­нил цехи и отменил тягостные для крестьян бесплатные работы по строи­тельству и ремонту дорог - дорожную повинность или дорожную барщину. Однако через два месяца он ушел в отставку под давлением Парижского парламента, королевы с ее окружением, отвергнутый к тому же большин­ством коллег-министров. Свою роль в поражении Тюрго сыграли бескомп­ромиссность и угловатость, что осложняло контакты в высшем свете. Сме­нивший его реакционер Клюньи восстановил как дорожную повинность, так и цехи, но вскоре умер.

Необходимость изменений была осознана и обществом, и государством. Острота финансовых проблем не давала власти отсрочки. Нельзя было остав­лять без внимания и демарши оппозиционных магистратов. 6 мая 1775 г. появилась ремонстрация Палаты косвенных сборов, где в резких тонах крити­ковалось управление финансами страны. В качестве выхода из положения ре­комендовался даже созыв Генеральных штатов 16. Это уязвляло монархию и заставляло ее доказывать свою способность разрешать сложные экономичес­кие вопросы, что также явилось стимулом и мотивацией для реформаторства.

В такой обстановке Неккер казался части власть имущих настоящей находкой. События "Мучной войны", совпавшие с публикацией его книги, оправдывали предупреждение женевца относительно свободы торговли зер­ном и превращали его в пророка. Им восхищались как в парижском свете, так и в кругах европейской элиты. Австрийская императрица и ее сын Иосиф, возможно, обратили на него внимание своей дочери и сестры - Марии-Антуанетты 17.

Но и сам Неккер вовсе не принимал свалившуюся на него популярность пассивно. Он поддерживал контакты с влиятельными людьми, в частности, с маркизом Пэзе - корреспондентом короля и крестником первого министра Морепа, которому часто направлял различные предложения, касавшиеся финансовой политики королевства. При посредстве Пэзе происходили и пе­реговоры о назначении: 22 октября 1776 г. Людовик XVI утвердил Неккера финансовым советником и директором казначейства. Но в то же время гене­ральным контролером стал Табуро де Рео. По должности Неккер стоял ниже его, а фактически в финансовом ведомстве установилось двоевластие. Оно прекратилось лишь с уходом Табуро и назначением Неккера 29 июня 1777 г. генеральным директором финансов 18.

Выдвижение Неккера противоречило всем традициям французской по­литической жизни: ведь речь шла о протестанте, иностранце и буржуа, для которого министерское кресло вроде бы было заказано. Не только глубина финансового кризиса, но и эмансипирующее влияние Просвещения сказа­лись на нестандартном решении властей. Но не следует преувеличивать под­вижки в позиции короля. Полномочия Неккера ограничивались. Во-первых, генеральным контролером финансов, то есть полноправным министром он не стал. Во-вторых, будущий реформатор не только не был включен в Выс­ший Совет, но не являлся и членом Королевского Финансового Совета. По­этому он не допускался к некоторым важным государственным вопросам. Неккер мог работать с монархом только в присутствии Морепа и не должен был проявлять инициативу без его поддержки.

Новому назначенцу приходилось сталкиваться с теми же силами, с кото­рыми боролся Тюрго, - парламентами, придворными куртизанами, другими министрами. Его отличали большая гибкость, политичность. Но это совсем не означало беспринципности. При некоторой природной робости Неккер все же твердо проводил избранную линию, не боясь столкнуться с оппонентами и недовольными. На своем посту он проявил завидную энергию и работос­пособность, о чем свидетельствует большое количество принятых решений. При этом он не пытался преобразовать все и сразу, а продвигался вперед постепенно, шаг за шагом. Министр понимал опасность "лобовой атаки", стремился проверить на практике действие одной меры, прежде чем претво­рять в жизнь целый комплекс нововведений. Далеко не все реформатор ус­пел: часть предложений он только сформулировал, для проведения других подготовил почву. И все же, если учесть все сделанное им и распределить по направлениям, то получится впечатляющая картина.

Первостепенное значение имела задача оздоровления финансов. Речь шла о сокращении должностей, пенсионных обязательств, упорядочивании системы государственных доходов. Другим направлением курса явилось вы­корчевывание пережитков старого в социально-экономических отношениях. Неккер провел также ряд мероприятий гуманитарного свойства. Не чурался он и собственно политической сферы, настаивал на создании представитель­ных учреждений на местах.

Генеральный директор финансов энергично искал пути экономии средств. Существовало множество обременительных для казны придворных синекур, в том числе и экзотических, как, например, "сопровождающий иноходца" 19. Неккер уничтожил более тысячи подобных, нажил себе врагов, но смог сэко­номить стране 2-2,5 млн ливров. В ведомстве Вод и Лесов он сократил свы­ше 400 должностей 20. Подверглись основательной "чистке" и финансовые структуры. Неккера раздражали огромные обязательства государства по ко­ролевским "милостям" и пенсиям. Речь шла о 28 млн ливров из 250 млн расходов, заложенных в бюджете 21. Предпринятая ревизия этих пенсий за­метно облегчила государственное бремя. Незадолго до ухода в отставку ми­нистр предложил, чтобы с каждым годом новоявленные пенсионеры короля получали сумму в половину меньшую, чем уже почившие.

К экономии государственных средств во Франции прибегали многие, но редко кому это удавалось сделать столь эффективно, как Неккеру. Испытанным средством считалось усиление фискального гнета за счет введения но­вых налогов или утяжеления старых. Реформатор пошел иным путем, хотя 1777 год стал фактически уже началом войны Франции на стороне североа­мериканских колонистов против Англии. Показательно, что такой налог как третью двадцатину восстановили в 1782 г., то есть после его ухода в отставку. То обстоятельство, что с войной налоговое бремя не возросло, восхитило многих, в том числе и Мирабо, будущего недоброжелателя и соперника же­невца. Граф заявил с восторгом: "Он вел войну без налогов, это бог" 22.

Энтузиазм современников, однако, не разделяет часть историков. Они склонны считать подлинным изменением только коренную реформу фис­кальной системы, направленную на достижение налогового равенства. План единого бессословного поземельного налога, основанный на физиократичес­ких представлениях о том, что национальное богатство прирастает только сельским хозяйством, отвергался главой финансового ведомства. Со своей стороны, Неккер считал необходимым обложение продукции и потребления (прежде всего богатых). Он не мирился с существовавшим положением, стре­мился уменьшить тяготы бедных и заставить платить привилегированных, добиваясь большей справедливости как в сословие-социальном, так и в тер­риториальном плане, упростил для лиц, облагаемых тальей (налог на третье сословие), процедуру оспаривания ее суммы. Для них дело менялось к луч­шему и оттого, что для повышения налога по принятому Неккером нововве­дению недостаточно было простого постановления Королевского Совета, а требовался специальный закон. Здесь налицо тактический ход навстречу пар­ламентам, поскольку законы подлежали обязательной регистрации ими. Министр изучал также возможность облегчения отдельных косвенных нало­гов "в пользу той части налогоплательщиков, что нуждаются в помощи" 23. Зато при взимании двадцатины, уплачиваемой и дворянством, принижав­шим свои доходы, Неккер решительно настоял на перепроверке поданных деклараций. Показательно, что Руанский парламент резко протестовал про­тив этих действий. Но в результате за время нахождения реформатора на посту образовался дополнительный доход от двадцатины в размере 800 тыс. ливров. Налоги, вызывавшие наибольшее возмущение населения, не принимались и Неккером. Таковой была габель (соляной налог), на унификации платежей по которой в разных регионах экономист настаивал. При этом он намеревался выплатить компенсации провинциям, ранее ею не облагавшимся.

В течение нескольких лет Неккер готовил и проводил серьезные преоб­разования в сфере управления финансами и взимания государственных до­ходов. Традиционно ключевую роль в ней играли финансисты - люди, при­обретшие должности в госаппарате и одновременно кредитовавшие казну. Они предоставляли королю необходимые денежные средства, получая за это право на сбор многих налогов. Орудием их деятельности являлись финансо­вые учреждения - кассы. Обладая должностями, финансисты оказывались во многом независимыми от короны, а кассы ускользали от государственно­го контроля. Денежные воротилы не только жестоко обирали население, но и выжимали все возможное из государства, передавая ему средства на очень выгодных для себя условиях и требуя дополнительных вознаграждений за оказываемые услуги. Неккер же стремился подчинить все финансовые ин­ституты правительству и заменить владельцев должностей на чиновников, получающих жалованье от короля и потому покорных.

Он добился уменьшения числа касс, их сосредоточения в руках немно­гих, обязал администраторов информировать финансовое ведомство о состо­янии дел, содержать отчетность в порядке и постоянной готовности для ми­нистерской проверки. Кредитные операции ставились под контроль властей. Краткосрочные займы допускались только с разрешения департамента фи­нансов.

Неккер провел масштабную реструктуризацию системы, взимавшей часть налогов и платежей в пользу государства. К существовавшим прежде Гене­ральным откупам, получавшим средства от соляной и табачной монополий, от пошлин на ввоз товаров в Париж, прибавлялись Генеральное управление по косвенным налогам и Администрация Королевского домена, собиравшая доходы с него. Работу двух последних ведомств министр рационализировал: вместо 300 служащих приток косвенных налогов обеспечивали 25 управляю­щих, а в Администрации домена их трудилось только 18. Эффективной ме­рой по экономии средств могло оказаться уменьшение числа генеральных сборщиков с 48 до 12 человек, с переходом оставшихся на государственное жалованье. Примечательно, что восстановление 36 уволенных, позднее, в период "финансовой реакции" обошлось казне в 1 млн ливров. Неккер осу­ществил также сокращение генеральных казначеев. При нем финансисты лишились больших вознаграждений за организацию доставки испанских зо­лотых и серебряных монет с последующей перечеканкой во Франции.

Меньше всего затронула реформа Генеральные откупа, хотя сюда и при­текали наиболее значительные суммы. Откупная система избавилась от неко­торых обременительных платежей тем финансистам, что сами не проводили операции, а лишь предоставляли свои средства. Новые контракты с откупщи­ками заключались на более выгодных для государства условиях 24.

Несомненные и крупные достижения Неккера перечеркивала война в Америке, в которую Франция втягивалась все больше. В одном только 1780 г. страна потратила на военные цели 150 млн ливров 25. В поисках средств на дорогостоящую войну Неккер обратился к займам, в получении которых помогло высокое доверие лично ему. Он и сам позаимствовал государству 2,4 млн ливров, большую часть которых Французская революция ему не вернет, а деньги получит уже от Бурбонов его дочь. Всего займы, предлагавшие кре­диторам 8,5-10% годовых, принесли казне 530 млн ливров 26. Министр ши­роко использовал наиболее привлекательные формы заимствований, такие, как лотереи. Вместе с тем, он улучшил условия займов для государства, заме­нив вечные ренты на ренты пожизненные (непередаваемые по наследству).

Можно ли упрекать Неккера за то, что займы вели к дальнейшему ката­строфическому росту государственного долга? Едва ли. Ведь он был против­ником американской войны, стремился к быстрейшему заключению мира, решительно противостоял министрам, осуществлявшим непомерные воен­ные траты. Он вел переговоры с высокопоставленными англичанами - ви­контом Монстюартом, послом во Франции лордом Стормонтом и премье­ром лордом Нортом. Утверждают даже, что ради мира Неккер соглашался на расчленение территории восставших колоний и сохранение Нью-Йорка, Чар­лстона и других районов под британской эгидой 27.

В связи с американскими делами возник острейший конфликт между ним, с одной стороны, и морским и военным министрами Сартином и Монбарэ, - с другой. Неккера приводило в отчаяние то, что расходы морского департамента с 1774 по 1780 гг. увеличились с 34 до 169 млн ливров. При этом его глава, пользуясь чрезвычайной обстановкой, какую-то часть средств присваивал. Развернулась настоящая "война компроматов" между Сартином и Неккером, отразившаяся в памфлетах, где первого обвиняли в нечестнос­ти, а второго - в предательстве французских интересов и сговоре с англича­нами. Руководитель финансового ведомства сожалел, что не будучи членом Высшего Королевского Совета, не мог оказывать большего влияния на вне­шнюю политику. И все же противоборство министров завершилось победой Неккера: Сартин и Монбарэ потеряли свои посты в пользу де Кастри и Сегюра, дружественно относившихся к женевцу. Но война продолжалась, а с ней росли огромные расходы Франции.

Неккер стремился также устранить архаичные установления и помехи, мешавшие развитию экономики страны. 8 августа 1779 г. он добился отмены права "мертвой руки" на домениальных землях 28. Подпадавшие под него на остальной территории могли уйти от сеньора без обязанности делить с ним свое движимое имущество, которая раньше строго соблюдалась, например, во Франш-Конте. Не случайно парламент провинции отказывался регистри­ровать данный эдикт до 1788 года. Вслед за Тюрго Неккер поставил вопрос об отмене дорожной повинности за счет дополнения к талье. Он собирался также разобраться с внутренними таможенными барьерами, многочислен­ными локальными правами, дорожными и мостовыми пошлинами, которые тяжело обременяли купцов и затрудняли товарообмен. Министр готовил в этой связи реформу и потребовал от получателей подобных платежей предъя­вить необходимые документы, а также сведения о доходах и расходах 29.

Об одном значимом аспекте преобразований Неккера часто забывают. Движимый состраданием, он хотел улучшить содержание в тюрьмах и боль­ницах, мечтал о настоящей системе общественного призрения. В 1780 г. был отменен так называемый "предварительный допрос": применение пыток с целью заставить признаться в преступлении. Неккер сформировал комиссию по реформе мест заключения, а затем произошли изменения в режиме содер­жания парижских тюрем - пребывание в Большом Шатле стало менее тяго­стным (здесь исчезли карцеры в подземелье) а в Консьержери по приказу короля оборудовали лазарет. Реформатор добивался отделения надзирателей с полицейскими функциями от администрации, занятой вопросами питания осужденных. Впрочем, многого он не успел и к моменту отставки подготов­ленный им регламент не был еще подписан Людовиком XVI.

Значительное внимание уделял Неккер медицинским учреждениям. Он создал генеральную инспекцию для контроля над ними. Специальная ко­миссия проверяла положение в госпиталях. Министр позволил последним продавать свое имущество, используя полученные от этого средства для улуч­шения питания больных. Вместе с супругой он активно занимался благотво­рительностью. Сюзанна организовала на улице Севр в Париже образцовый госпиталь на 120 мест и стала его первой директрисой. Неккер был озабочен судьбой бродяг и нищих, часто отправляемых в арестные дома, считал, что забота о них - дело органов общественного призрения, на создании которых энергично настаивал 30.

Король поддерживал начинания министра, королева была благосклон­на. Но в придворных кругах и среди влиятельных лиц плелись интриги, чинились препятствия нововведениям. Приходилось оглядываться на парламенты, что притормаживало реформы. Возникла необходимость в дей­ственной помощи общественности. Неккер считал нужным и принципи­ально верным сотрудничество королевской власти с широкими просвещен­ными слоями в провинции, которые получили бы возможности для рекомендаций и решений. Идея создания на местах новых постоянно действу­ющих органов витала тогда в воздухе. Еще Тюрго предлагал формирование общинных, окружных и провинциальных собраний посредством выборов с участием всех собственников. Вершиной пирамиды стала бы ассамблея, представляющая Францию и призванная заменить Генеральные штаты. Это была масштабная и радикальная программа, обреченная на неприятие со стороны большинства властвовавшей элиты. Планы Неккера выглядели куда скромнее, чем мечтания его предшественника, но они имели реальные шан­сы для претворения в жизнь. Собрания создавались только в провинциях, а их состав не избирался. Половину называл сам монарх, вторую - уже его назначенцы. Осторожный и прагматичный швейцарец взял курс не на одно­временное установление новых институтов по всей Франции, а на опыты в отдельных провинциях. Это должно было успокоить консерваторов. Зато Нек­кер уже тогда выступил за двойное представительство третьего сословия в провинциальных ассамблеях и добился его. В компетенцию собраний входи­ли распределение и взимание налогов, контроль за дорогами, создание бла­готворительных мастерских и формулирование перед властями полезных для своих мест регламентов.

Первая такая ассамблея возникла в июле 1778 г. в провинции Берри и состояла из 24 представителей третьего сословия, 12 дворян и стольких же духовных лиц. Другая - появилась через год в Верхней Гиени. Собрание Берри взяло на себя управление дорогами, а дорожную повинность заменила прибавкой к талье. Последняя мера увеличила приток средств в казну. Со своей стороны, депутаты в Верхней Гиени постановили исправить старые и неточные кадастры, одобрили создание благотворительных мастерских. Та­ким образом, провинциальные ассамблеи становились двигателем преобра­зований.

Вскоре парламенты "раскусили" хитрую тактику Неккера и стали бло­кировать формирование подобных органов. Так не была зарегистрирована ассамблея Дофине, а в апреле 1781 г. парламент встретил в штыки эдикт об организации ассамблеи в Бурбонне. Контрмеры предпринял и министр, об­ратившийся к королю с запиской, где развивал соображения о преимуще­ствах провинциальных собраний над парламентами, предлагая передать в ведение первых регистрацию эдиктов, а магистратам оставить только почет­ную роль и судебные функции 31.

Активность Неккера вызывала возрастающее сопротивление не только со стороны парламентов и людей, лишившихся должностей по его воле. Брат короля, граф Прованский, распространяя неккеровскую записку Людовику XVI о провинциальных ассамблеях, стремился показать опасность таких пла­нов, якобы чреватых введением представительного режима. Недовольство проявляли и агенты короля на местах - интенданты, власть которых умаля­лась с появлением собраний. Созданный в 1777 г. комитет по финансовым спорам отнимал у них важную функцию по разбирательству этих конфлик­тов. Особое раздражение испытывали интенданты Лилля и Валансьенна - Калонн и Сенак де Мейян, претендовавшие на место, занимаемое Неккером 32. Все меньше поддержки находил последний и среди коллег-мини­стров. Морепа и глава департамента иностранных дел Верженн ревновали к его успехам. Враги распространяли о нем порочащие слухи, хлынул поток обличительных брошюр, в том числе, с об