Реферат: Ф. энгельс по и рейн написано Ф

Ф. ЭНГЕЛЬС


ПО И РЕЙН

Написано Ф. Энгельсом в конце февраля- Печатается по тексту брошюры

начале марта 1859 г.

Перевод с немецкого Напечатано отдельной брошюрой в Берлине в апреле 1859 г.

235

I

С начала этого года лозунгом большей части германской печати стала формула: Рейн надо оборонять на реке По.

Этот лозунг находил свое полное оправдание ввиду военных приготовлений и угроз Бона­парта. Верным инстинктом в Германии почувствовали, что если По для Луи-Наполеона только предлог, то основной его целью при всех обстоятельствах должен быть Рейн. Пожа­луй, только война за установление границы на Рейне может послужить бонапартизму громо­отводом против обоих элементов, угрожающих ему внутри Франции: против «патриотиче­ского избытка сил»* революционных масс и против бурлящего недовольства «буржуазии». Одним это дало бы задачу национального значения, другим — перспективу на завоевание нового рынка. Поэтому разговоры об освобождении Италии не могли в Германии никого ввести в заблуждение. Это был случай, о котором старая пословица говорит: бьют по мешку, но имеют в виду осла. Если Италия была вынуждена изображать мешок, то Германия не имела на этот раз никакого желания играть роль осла.

Таким образом, удерживать за собой реку По в данном случае означало бы только то, что Германия, находясь под угрозой нападения, при котором дело в конечном счете касается за­хвата нескольких ее лучших провинций, никоим образом не может думать о том, чтобы ус­тупить без боя одну из сильнейших, если не самую сильную из своих военных позиций. В этом смысле, конечно, вся Германия всерьез заинтересована в обороне

Гейне. «На прибытие ночного сторожа в Париж» (цикл «Современные стихотворения»). Ред.

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 236

По. Накануне войны, как и во время самой войны, обычно овладевают каждой пригодной позицией, с которой можно угрожать врагу и вредить ему, и не занимаются нравоучитель­ными размышлениями о том, совместимо ли это с вечной справедливостью или с принципом национальности. Тогда защищают только свою шкуру.

Однако эта постановка вопроса о защите Рейна на реке По весьма отлична от стремления очень многих германских военных и политиков объявить По, т. е. Ломбардию и Венециан­скую область, стратегически необходимым дополнением и, так сказать, неотъемлемой ча­стью Германии. Эта точка зрения была выдвинута и теоретически защищалась особенно со времени итальянских походов 1848 и 1849 годов; ее доказывали генерал фон Радовиц в со­боре св. Павла109 и генерал фон Виллизен в своей книге «Итальянский поход 1848 г.»110. В неавстрийской Южной Германии эту же тему с пристрастием, граничащим с вдохновением, развивал баварский генерал фон Хайльброннер. Главный аргумент, выдвигаемый во всех этих случаях, был всегда политического характера: Италия совершенно не в состоянии оста­ваться независимой; в Италии должны господствовать либо Германия, либо Франция; если бы сегодня австрийцы убрались из Италии, то завтра в долине Эча и у ворот Триеста появи­лись бы французы, и вся южная граница Германии была бы обнажена перед «исконным вра­гом». Поэтому Австрия от имени и в интересах всей Германии удерживает Ломбардию.

Как видим, военные авторитеты, высказывавшиеся за эту точку зрения, принадлежат к числу наиболее видных в Германии. Несмотря на это, мы должны самым решительным обра­зом выступить против них.

Для аугсбургской «Allgemeine Zeitung», которая взяла на себя задачу быть официальной защитницей германских интересов в Италии, эта точка зрения стала символом веры, защи­щаемым с подлинным фанатизмом. Несмотря на свою ненависть к евреям и туркам, эта хри-стианско-германская газета готова скорее сама подвергнуться «обрезанию», чем допустить таковое по отношению к «германским» областям в Италии. То, что пускающимися в полити­ку генералами защищается, в конце концов, лишь как прекрасная военная позиция в руках Германии, то для аугсбургской «Allgemeine Zeitung» является важнейшей составной частью определенной политической теории. Мы имеем в виду теорию так называемой «великой среднеевропейской державы», союзного государства, образованного из Австрии, Пруссии и остальной Германии под гегемонией Австрии; Венгрия и славяно-румынские страны вдоль Дуная должны

ПО И РЕЙН. — I 237

быть германизированы с помощью колонизации, школ и осторожно применяемого принуждения — тем самым центр тяжести всего этого комплекса стран все более и более переносится на юго-восток, в Вену; кроме того должны быть завоеваны вновь Эльзас и Лотарингия Эта «великая среднеевропейская держава» должна быть своего рода возрождением Священной Римской империи германской нации112 и, по-видимому, среди прочих целей должна иметь также в виду присоединение, в качестве вассальных государств, бывших Австрийских Нидерландов113, а также Голландии. Немецкое отечество в этом случае раскинулось бы поч­ти вдвое шире тех пределов, где ныне звучит немецкая речь; если это все действительно осуществится, то Германия станет арбитром и господином Европы. Судьба уже позаботилась о том, чтобы все это могло осуществиться. Романские народы быстро вырождаются: испанцы и итальянцы окончательно погибли; французы в данный момент также переживают распад. С другой стороны, славяне совершенно неспособны создать подлинное современное государство и они ходом всемирной истории предназначены к германизации, причем омоложенной Австрии опять-таки отводится роль главнейшего орудия провидения. Таким образом, лишь германские народы сохраняют моральную силу и способность к историческому творчеству, причем из них англичане так глубоко погрязли в своем островном эгоизме и ма­териализме, что от их влияния, от их торговли и промышленности приходится отгоражи­ваться высокими охранительными пошлинами, создав на европейском материке своего рода рациональную континентальную систему114 . Таким образом, у строгой германской добродетели и у юной «среднеевропейской державы» имеется абсолютно все, чтобы в течение короткого времени захватить мировое господство на суше и на море и открыть новую истори­ческую эру, когда Германия, наконец, после долгого перерыва, снова станет играть первую скрипку, под которую будут плясать остальные народы.

Французам и русским — подвластна земля, Британцам — море покорно, Но в царстве воздушном мечтательных грез Немецкая мощь бесспорна*.

Мы отнюдь не собираемся заниматься здесь обсуждением политической стороны этих патриотических фантазий. Мы обрисовали их в нескольких словах лишь в общей связи для того, чтобы впоследствии никто не мог воспользоваться всем этим великолепием как новым аргументом для подтверждения

Гейне. «Германия. Зимняя сказка», глава VII. Ред.

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 238

необходимости «германского» господства в Италии. Здесь нас интересует только военная сторона вопроса, а именно, нуждается ли Германия для своей обороны в постоянном господ­стве над Италией и, в частности, в полном военном обладании Ломбардией и Венецианской областью?

Этот вопрос с чисто военной точки зрения можно сформулировать следующим образом: нужно ли Германии для обороны своей южной границы обладание реками Эч, Минчо и нижним По с предмостными укреплениями Пескьерой и Мантуей?

Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, мы должны твердо запомнить следую­щее: когда мы здесь говорим о Германии, то мы понимаем под этим названием единое госу­дарство, руководство вооруженными силами и действия которого осуществляются из одного центра; мы представляем себе Германию не как какой-то воображаемый, но как реально су­ществующий политический организм. При иных предпосылках не может быть вообще речи о каких бы то ни было политических или военных потребностях Германии.

ПО И РЕЙН. — II 239

II

В течение целых столетий Северная Италия, еще в большей мере, чем Бельгия, являлась полем сражения, на котором велись войны между французами и немцами. Обладание Бельгией и долиной реки По является необходимым условием для нападающего, независимо от того, идет ли речь о немецком вторжении во Францию или о французском вторжении в Германию; только обладание этими странами вполне гарантирует тыл и фланги вторгающейся во Францию или Германию армии. Только в случае полнейшего нейтралитета Бельгии и Се­верной Италии можно было бы говорить об исключении из указанного правила, но такого случая до сих пор еще никогда не бывало.

Если еще со времени битвы под Павией115 на полях сражения в долине По косвенным образом решалась судьба Франции и Германии, то судьба Италии в этих боях решалась там прямо и непосредственно. С появлением в новое время больших постоянных армий, при непрерывно возрастающей силе Германии и Франции, при политическом распаде Италии, собственно древняя Италия, Италия к югу от Рубикона, потеряла какое бы то ни было военное значение, и обладание древней Цизальпинской Галлией неизбежно влекло за собой господство над всем узким, вытянутым в длину Апеннинским полуостровом. Наиболее густо населенными местностями были бассейны По и Эча, генуэзское, романьольское и венецианское побережье; в этих районах сосредоточились самое цветущее земледелие, наиболее развитая промышленность и наиболее оживленная торговля Италии. Полуостров, т. е. Неаполь и Папская область, оставался относительно стабильным в своем общественном развитии; с военной точки зрения эти области уже в течение столетий не играли никакой роли. Тот, кто владел долиной реки По, отрезывал сухопутные сообщения полуострова с материком и мог при случае без труда подчинить себе всю Италию.

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 240

Французы делали это дважды во время революционных войн; тех же результатов добивались два раза и австрийцы за последнее столетие. Поэтому только бассейн рек По и Эч имеет военное значение.

С трех сторон бассейн этих рек охвачен непрерывной цепью Альпийских и Апеннинских гор, а с четвертой — от Аквилеи до Римини — он замыкается Адриатическим морем; сама природа резко очертила этот отрезок территории, по которому По протекает с запада на восток. Южная или апеннинская граница этой области в данном случае нас не интересует, но зато тем более нас интересует северная граница, альпийская. К ее снежным хребтам лишь в немногих местах ведут шоссейные дороги, даже дорог для колесного и вьючного транспорта, а также пешеходных троп имеется ограниченное число; длинные дефиле долин ведут к перевалам через высокие горы.

Германская граница охватывает Северную Италию от устья Изонцы до Штильфского перевала, отсюда до Женевы тянется граница Швейцарии, а от Женевы до устья Вара Италия соприкасается с Францией. По мере движения с востока на запад, от Адриатического моря к Штильфскому перевалу, каждый следующий проход через горы ведет все глубже в сердце бассейна По и, следовательно, обходит все лежащие к востоку позиции итальянской или французской армий. Пограничная линия по реке Изонца может быть обойдена также через ближайший с запада проход Карфрейт (Капоретто) в направлении на Чивидале. Понтафель-ский перевал дает возможность обойти позицию у Тальяменто, которую также можно атаковать с фланга через два нешоссированных прохода из Каринтии и Кадоры. Перевал Бреннер обходит линию Пьяве через перевал Пёйтельштейн от Брунека на Кортина д'Ампеццо и Бел-луно; линию реки Бренты можно обойти через Валь-Сугану на Бассано, линию реки Эч — по долине этой реки. Позицию на Кьезе можно обойти через Джудикарие, позицию на Ольо — по нешоссированному пути через Тонале и, наконец, всю область к востоку от Адды — через Штильфский перевал и Вальтеллину.

Поэтому можно сказать, что при таком выгодном стратегическом положении действительное обладание равниной вплоть до реки По для нас, немцев, может быть совершенно безразличным. Где бы, при равенстве сил, ни расположилась неприятельская армия — к востоку от Адды или к северу от По, все ее позиции могут быть обойдены. Где бы она ни пере­шла По или Адду, она везде подставляет свои фланги под удар: если она расположится к югу от По, то ее сообщение с Миланом и Пьемонтом оказывается под угрозой, если она отойдет за Тичино, тогда

ПО И РЕЙН. — II 241

она рискует потерять связь со всем полуостровом. Наконец, если бы она отважилась перейти в наступление на Вену, то она в любое время могла быть отрезана и вынуждена принять сражение тылом к неприятельской стране и фронтом к Италии. Если бы она потерпела поражение, то это было бы второе Маренго, в котором французы и немцы поменялись бы ролями; если же неудачу в этом сражении потерпели бы немцы, то все же они должны были бы быть круглыми дураками, чтобы упустить возможность отступления к Тиролю.

Сооружение дороги через Штильфский перевал свидетельствует о том, что австрийцы сделали правильные выводы из своего поражения при Маренго. Наполеон построил дорогу через Симплон, чтобы получить безопасный путь в самое сердце Италии; австрийцы дополнили свою систему активной обороны в Ломбардии проведением шоссе от Штильфса на Бормио. Могут сказать, что упомянутый проход лежит на такой высоте, что он непроходим зимой; что весь путь представляет слишком большие затруднения, так как он пролегает на протяжении по крайней мере 50 немецких миль* (от Фюссена в Баварии до Лекко на озере Комо) по негостеприимной горной местности; что на этом пространстве придется преодолеть три горных перевала; что, наконец, его легко заградить в длинном дефиле на озере Комо и в самих горах. Попробуем разобраться в этом.

Действительно, из всех проходимых перевалов в цепи Альп этот перевал является самым высоким: он лежит на высоте 8600 футов и зимой сильно заносится снегом. Но, если мы вспомним, например, зимний поход Макдональда 1799—1800 гг. через Шплюген и Тонале, то не станем придавать такому препятствию слишком большого значения. В Альпах зимой все проходы заносятся снегом, но все же по ним проходят. Реорганизация всей артиллерии, сделавшаяся неотложной со времени изготовления Армстронгом удобной, заряжающейся с казны нарезной пушки, позволит ввести более легкое орудие также в полевую артиллерию и тем самым значительно увеличить ее подвижность. Более серьезным препятствием явится длинный переход в горной местности и следующие один за другим горные перевалы. Штильфский проход находится не на водоразделе рек северного и южного склона Альп, а на водоразделе Адды и Эча,двух рек бассейна Адриатического моря, и чтобы из долины Инна достичь долины Эча, необходимо предварительно преодолеть главную цепь Альп, следуя через Бреннерский или Финстермюнцкий перевалы. Но так как Инн в Тироле течет

Немецкая миля равна 7420 метрам. Ред.

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 242

в общем с запада на восток между двумя горными цепями, то войска, отправленные от Боденского озера и из Баварии, должны перевалить также через северную из этих двух цепей, так что в общем на одном этом пути мы имеем два или три горных перевала. Однако, как бы трудно это ни было, такое препятствие не является решающей помехой для того, чтобы провести таким путем армию в Италию. Трудности этого перехода скоро будут сведены к минимуму благодаря железной дороге в долине реки Инн, уже частью готовой, и благодаря проектируемой железной дороге в долине Эча. Правда, путь Наполеона через Сен-Бернар, от Лозанны до Ивреа, проходил через высокогорные районы лишь на протяжении около 30 миль; но зато дорога от Удине на Вену, по которой Бонапарт наступал в 1797 г. и по которой в 1809 г. принц Евгений и Макдональд прошли на соединение с Наполеоном у Вены, проле­гает на протяжении более 60 миль по горной местности и ведет также через три альпийских прохода. Путь от Пон-де-Бовуазена, через Малый Сен-Бернар на Ивреа, который, не захватывая Швейцарии, прямо из Франции ведет наиболее глубоко в пределы Италии и, следова­тельно, наиболее удобен для обхода, также на протяжении 40 миль проходит через высокие горы, точно так же как и дорога через Симплон от Лозанны до Сесто-Календе.

Что же касается возможности запереть дорогу в самом перевале или у озера Комо, то со времени походов французов в Альпах уже менее склонны верить в действительность таких заградительных укрепленных пунктов. Господствующие высоты и возможность обхода делают их почти бесполезными. Многие из них французы брали штурмом, и укрепления в горных проходах никогда не могли всерьез задержать их. Укрепления в проходах, воздвигнутые на итальянском склоне Альп, могут быть обойдены через Чеведале, Монте-Корно и Гавиа, а также через Тонале и Априку. Из Вальтеллины несколько вьючных дорог ведут на Бергамаску, и заграждение в длинном дефиле на озере Комо может быть обойдено частью здесь, частью от Дервио или от Беллано через Валь-Сассину. Тактика горной войны и без того требует движения одновременно несколькими колоннами, и если одна из них прорвется, то обычно цель бывает достигнута.

Что самые трудные перевалы проходимы почти во всякое время года, если только для выполнения этой задачи посланы хорошие войска и решительные генералы, что точно так же самые маловажные, параллельные проходы, даже недоступные для колесного движения, могут быть использованы как хорошие операционные линии, в особенности для обходных движений, и как мало полезны заградительные укрепления в горах — все

ПО И РЕЙН. — II 243

это лучше всего доказывается походами в Альпах с 1796 по 1801 год. Ни один перевал в Альпах в то время не был еще шоссирован, и, тем не менее, армии переходили горы во всех направлениях. В 1799 г. Луазон уже в начале марта перешел с французской бригадой по пешеходным тропам через водораздел между реками Рейс и Рейн; в то же время Лекурб перешел через Бернардин и Виамала, оттуда через перевалы Альбула и Юльер (7100 футов высоты) и уже 24 марта путем обхода овладел дефиле Мартинсбрука, в то же время послав Дес-соля Мюнстерской долиной через Пиццок и Вормский перевал (пешеходная тропа на высоте в 7850 футов) в долину верхнего Эча, а оттуда в Решен-Шейдек. В начале мая Лекурб отступил снова через Альбулу.

В сентябре того же года последовал поход Суворова, в котором, как выразился на своем сильном и образном языке старый солдат, «русский штык прорвался сквозь Альпы» (Ruskij styk prognal cres Alpow). Большую часть своей артиллерии он послал через Шплюген, обходную колонну направил по Валь-Бленио на Лукманир (пешеходная тропа на высоте 5948 футов) и оттуда через Сикс-Мадун (около 6500 футов) в долину верхнего Рейса, в то же время сам он перешел через Сен-Готард по едва проезжей тогда колесной дороге (высота 6594 фута). 24—26 сентября он штурмом захватил заграждения у Чертова моста; но по прибытии в Альтдорф он оказался перед озером, имея вокруг себя французов; тогда ему не оставалось ничего другого, как подняться по Шехенталь, через Кинцигкульм, в Муотаталь. Прибыв туда, после того как он оставил всю артиллерию и обозы в долине Рейса, он снова увидел перед собой превосходящие силы французов, в то время как Лекурб продолжал следовать по его пятам. Тогда Суворов перешел через Прагель в долину реки Клен, чтобы этим путем достичь рейнской равнины. В Нефельском дефиле он натолкнулся на непреодолимое сопротив­ление неприятеля, и был вынужден по тропе через проход Паникс, лежащий на высоте 8000 футов, добраться до долины Верхнего Рейна и восстановить свои сообщения с Шплюгеном. Переход начался 6 октября, а 10-го его главная квартира была уже в Иланце. Этот переход был самым выдающимся из всех совершенных до того времени альпийских переходов.

Мы не будем долго останавливаться на переходе Наполеона через Большой Сен-Бернар. Эта операция уступает другим подобным операциям того времени. Время года было благоприятным, и единственно достойным внимания был мастерский способ, который Наполеон применил для обхода заградительного пункта форта Бард.

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 244

Напротив, операции Макдональда зимой 1800—1801 гг. заслуживают особенно лестного упоминания. Имея задание со своим 15-тысячным отрядом, составлявшим левый фланг французской армии, обойти правый фланг австрийцев, стоявших на Минчо и Эче, Макдо-нальд перешел Шплюген (6510 футов) в самый разгар зимы с войсками всех родов оружия. Среди величайших трудностей, часто останавливаемый лавинами и снежными бурями, он провел свою армию с 1 по 7 декабря через перевал и поднялся вверх по Адде через Вальтел-лину к Априке. Австрийцы столь же мало испугались зимы в горах. Они удерживали Альбу-лу, Юльер и Браулио (Вормский перевал) и даже произвели в последнем пункте нападение на французов, захватив в плен отряд спешенных гусар. После того как Макдональд перешел через перевал Априка из долины Адды в долину Ольо, он поднялся по пешеходным тропам на чрезвычайно высокий перевал Тонале и 22 декабря атаковал австрийцев, которые укрепили дефиле в проходе глыбами льда. Так как в этот день его атака была отбита, точно так же как и вторая атака (это было 31 декабря, следовательно он пробыл в горах 9 дней!), то он спустился по Валь-Камоника к озеру Изео, послал конницу и артиллерию по равнине, а с пехотой вновь переправился через три горных хребта, которые ведут к Валь-Тромпия, Валь-Саббия и Джудикарие, куда он и прибыл, в Норо, уже 6 января. Одновременно с этим Бараге д'Илье пришел из долины Инн, через Решен-Шейдек (перевал Финстермюнц), в долину верхнего Эча. Если такие движения были возможны 60 лет тому назад, то чего только не смогли бы мы сделать теперь, когда большая часть проходов имеет отличные шоссейные до­роги!

Уже из этого краткого очерка мы видим, что из всех заградительных пунктов только те на некоторое время могут, быть удержаны, которые по недостатку времени или в силу неумения командного состава не были обойдены. Так, например, Тонале стало невозможно удерживать, как только Бараге д'Илье появился в долине верхнего Эча. Прочие кампании доказывают, что заградительные пункты были взяты либо путем обхода, либо часто также посредством штурма. Луциенштейг был два или три раза взят с бою, точно так же как и Мальборг на перевале Понтафель в 1797 и 1809 годах. Тирольские заградительные пункты не задержали ни Жубера в 1797 г., ни Нея в 1805 году. Известно утверждение Наполеона, что для обхо­да можно воспользоваться всякой тропой, по которой может пройти козел. И с того времени ведут войну таким образом, что обходят всякий заградительный пункт.

ПО И РЕЙН. — II 245

Поэтому нельзя себе представить, каким образом враждебная немцам армия, при равенстве сил, может в открытом поле защищать Ломбардию, к востоку от реки Адды, против наступающей из-за Альп немецкой армии. Ей остается один лишь шанс — расположиться между существующими крепостями или теми крепостями, которые должны быть заново сооружены, и маневрировать между ними. Эту возможность мы разберем в дальнейшем.

Посмотрим теперь, какими проходами может воспользоваться Франция для своего вторжения в Италию? В то время как немецкая граница полностью охватывает половину Северной Италии, французская представляет собой почти прямую линию с севера на юг и, следовательно, не дает Франции выгод охватывающего положения. Только в случае завоевания Савойи и части генуэзского побережья французы получили бы возможность подготовить обходные движения через Малый Сен-Бернар и через проходы Приморских Альп; влияние этих обходных движений, однако, распространяется лишь до рек Сезии и Бормиды; таким образом, ни Ломбардия, ни герцогства, а тем более самый полуостров не подвергаются опасности обхода со стороны Франции. Только десант в Генуе, который, однако, для крупной армии будет представлять достаточные трудности, мог бы повести к обходу всего Пьемонта. Десант далее на восток, например в Специи, не мог бы уже базироваться на Пьемонт и Францию, а только на полуостров, и поэтому был бы в такой же мере обойден, в какой сам обходил противника.

До сих пор мы рассматривали Швейцарию как страну, находящуюся в состоянии нейтралитета. В том случае, если она была бы втянута в войну, Франция могла бы располагать еще одним проходом, а именно Симплоном (Большой Сен-Бернар, выводящий так же, как и Малый Сен-Бернар, на Аосту, не дает никаких новых выгод, кроме меньшей длины пути). Путь через Симплон выводит к Тичино и открывает поэтому французам Пьемонт. Немцы при подобных обстоятельствах получили бы в свое распоряжение имеющий второстепенное значение Шплюген, который у озера Комо сходится со штильфской дорогой; кроме того, они могли бы использовать Бернардин, влияние которого простирается вплоть до Тичино. Сен-Готардский перевал, в зависимости от обстоятельств, мог быть использован той и другой стороной, но он дает им обеим лишь немного новых выгод флангового положения. Таким образом, мы видим, что сфера действия французского обходного движения через Альпы, с одной стороны, и немецкого, с другой, простирается до нынешней ломбарде пьемонтской границы, т. е. до Тичино. Но если

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 246

немцы появятся у Тичино, если даже они станут только у Пиаченцы и Кремоны, то они закроют французам сухопутную дорогу на итальянский полуостров. Другими словами, если Франция господствует над Пьемонтом, то Германия господствует над всей остальной Италией.

Немцы располагают еще одним тактическим преимуществом: по всей германской границе, на всех важнейших перевалах, за исключением Штильфского, линия водораздела лежит в немецких пределах. Фелла в Понтафельском проходе имеет свой исток в Каринтии; Бойте в Пёйтельштейнском перевале берет начало в Тироле. В этой последней провинции указанное преимущество имеет решающее значение. Долина верхней Бренты (Валь-Сугана), долина верхней Кьезе (Джудикарие) и большая половина течения Эча находятся в Тироле. Если в каждом отдельном случае, не изучив хорошо данную местность, нельзя окончательно высказаться, действительно ли владение линией водораздела на высокогорных перевалах дает тактические выгоды, то, как общее правило, несомненно, что шансы на командование местностью и на обход находятся на стороне того, кто владеет гребнем горы и частью склона на неприятельской стороне; далее, несомненно, что это дает возможность еще до начала войны сделать наиболее трудные места на второстепенных перевалах проходимыми для всех родов войск, что в Тироле имеет решающее значение для обеспечения сообщения. Если наша территория настолько вклинивается в страну неприятеля, как территория Германского союза в Южном Тироле; если, как в данном случае, оба главных перевала, Бреннер и Финстермюнц, далеко отстоят от неприятельской границы; если, кроме того, важнейшие параллельные про­ходы, как например, те, которые проходят через Джудикарие и Валь-Сугану, также лежат целиком в немецких пределах, то все это настолько значительно облегчает тактические условия вторжения в Северную Италию, что в случае войны их нужно только разумно использовать, и успех будет обеспечен.

Пока Швейцария остается нейтральной, кратчайшим путем для германской армии, действующей против Италии, является Тироль, а если она перестает быть нейтральной—Тироль и Граубюнден (долина Инна и Рейна). По этому пути в свое время проникали в Италию Гогенштауфены. Ни в каком другом направлении не может нанести быстрые решающие удары в Италии Германия, действующая в военном отношении как единое государство. Однако для этого направления операционной базой служит не внутренняя Австрия, а Бавария и Верхняя Швабия от Боденского озера до Зальцбурга. Так оно и было в течение

ПО И РЕЙН. — II 247

всего средневековья. Лишь после того, как Австрия утвердилась на среднем Дунае, когда Вена стала центральным пунктом монархии, когда Германская империя распалась и когда в Италии стали вестись уже не германские, а лишь австрийские войны, только тогда была оставлена старая, короткая, прямая дорога от Инсбрука на Верону и от Линдау на Милан, только тогда вместо них стали пользоваться длинным, извилистым и плохим путем от Вены — через Клагенфурт и Тревизо — на Виченцу. Этим путем германская армия раньше пользова­лась лишь в случаях крайней необходимости, при отступлении под угрозой со стороны про­тивника, но никак не для наступления.

Пока Германская империя существовала как действительно военная держава, пока соответственно этому базой ее нападения на Италию служили Верхняя Швабия и Бавария, до тех пор она могла стремиться к подчинению Северной Италии по соображениям политическим, но вовсе не по чисто военным. Во время долгих войн за обладание Италией Ломбардия бывала то германской, то независимой, то испанской, то австрийской; но не нужно забывать, что Ломбардия была отделена от Венеции, а Венеция была самостоятельной. И хотя Ломбар­дия владела Мантуей, однако как раз линия Минчо и область между Минчо и Изонцей не входили в ее границы, т. е. та область, относительно которой нас ныне уверяют, что, не вла­дея ею, Германия не может спать спокойно. Лишь с 1814 г. Германия (при посредстве Авст­рии) полностью овладела линией Минчо. И если Германия, как единый политический орга­низм, также и в XVII и XVIII столетиях играла отнюдь не блистательную роль, то это ни в коем случае нельзя приписать тому, что она не обладала линией Минчо.

Во всяком случае идея стратегического округления государств и установления их границ по линиям, удобным для обороны, выступила больше на первый план с того времени, когда французская революция и Наполеон создали более мобильные армии и прошли с этими армиями Европу из конца в конец. Если во время Семилетней войны116 район операций армии ограничивался только одной провинцией, маневрирование происходило целыми месяцами вокруг отдельных крепостей, позиций или отдельных операционных баз, то теперь в каждой войне приходится принимать во внимание топографию целых стран; то значение, которое раньше придавали отдельным тактическим позициям, принадлежит теперь лишь большим группам крепостей, длинным речным линиям или высоким, резко выраженным горным цепям. И с этой точки зрения такие линии, как линии рек Минчо и Эч, конечно, имеют теперь гораздо большее значение, чем раньше.

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 248

Итак, рассмотрим эти линии.

Все реки, которые текут с Альпийских гор к востоку от Симплона по североитальянской равнине в По или прямо в Адриатическое море, образуют вместе с По или сами по себе дугу, обращенную вогнутостью на восток. Благодаря этому защищать их удобнее для армии, стоящей к востоку от каждой из них, чем для армии, стоящей от них к западу. Посмотрите на Тичино, Адду, Ольо, Кьезе, Минчо, Эч, Бренту, Пьяве и Тальяменто: каждая из этих рек, сама по себе или с прилегающей к ней частью По, представляет дугу круга, центр которого лежит к востоку от реки. Благодаря этому армия, стоящая на левом, восточном, берегу этих рек, способна занять позади них центральную позицию, с которой она может в сравнительно короткое время достичь любой подвергшийся атаке пункт по течению реки; она удерживает 117линию, названную Жомини «внутренней линией»117 , и движется по радиусам или по хорде, в то время как неприятель вынужден маневрировать на более длинных путях, по окружности. Если же армии, стоящей на правом берегу реки приходится обороняться, то это обстоятельство также становится для нее неблагоприятным: местность благоприятствует врагу в его ложных атаках, а короткие расстояния от отдельных точек периферии, которые так облегчали противнику маневрирование при обороне, дают ему теперь при наступлении решающее превосходство. Таким образом, линии ломбардо-венецианских рек чрезвычайно благоприятствуют именно германской армии как при обороне, так и при наступлении; для итальянской же или итало-французской армии они неблагоприятны. А если к этому еще добавить уже рассмотренное выше обстоятельство, а именно, что тирольские проходы дают возможность обойти все эти линии, то действительно нет никакого основания сомневаться в безопасности Германии даже в том случае, если ни одного австрийского солдата не будет на итальянской земле, так как мы в состоянии овладеть Ломбардией всякий раз, как мы того пожелаем.

Кроме того, эти речные рубежи Ломбардии большей частью весьма незначительны и мало пригодны для серьезной обороны. За исключением самой По, относительно которой мы будем говорить далее, как для Франции, так и для Германии во всем бассейне этой реки имеются только две действительно важные позиции; соответствующие генеральные штабы правильно оценили их силу; они были укреплены и, конечно, будут играть решающую роль в ближайшей войне. В Пьемонте, одной милей ниже Касале, По, течение которой имело до сих пор восточное направление, изгибается и протекает затем три добрых мили

ПО И РЕЙН. — II 249

на юго-юго-восток, а затем вновь сворачивает на восток. На северном изломе в По впадает с севера Сезия, а на южном с юго-запада — Бормида. В последнюю реку, непосредственно у слияния ее с По, впадают около самой Алессандрии Танаро. Орба и Бельбо, и все они вместе образуют систему речных линий, лучеобразно сходящихся к одному центральному пункту, очень важный узел которых прикрыт укрепленным лагерем Алессандрии. Из Алессандрии армия может по желанию оперировать на любом из берегов этих маленьких рек: может защищать линию По, лежащую непосредственно впереди, кроме того может в Касале, так же укрепленном, перейти через По или действовать по течению реки По, на ее правом берегу. Эта позиция, усиленная достаточными укреплениями, представляет собой единственную позицию, которая прикрывает Пьемонт или может служить базой для наступательных операций против Ломбардии и герцогств. Она страдает, однако, отсутствием глубины, и поскольку эта позиция может быть как обойдена, так и прорвана по фронту, то это обстоятельство является весьма неблагоприятным; сильное и искусное наступление могло бы быстро свести ее размеры до границ еще незаконченного укрепленного лагеря Алессандрии. В какой степени этот лагерь мог бы оградить его защитников от необходимости принять сражение при неблагоприятных условиях, об этом мы не можем судить, ибо не имеем данных ни о новейших укреплениях, находящихся там, ни о степени готовности их. Значение этой позиции для обороны Пьемонта против наступления с востока было признано еще Наполеоном, в связи с чем Алессандрия была снова укреплена. В 1814 г. крепость не проявила своей оборонительной силы; насколько она к этому способна в наши дни, мы, быть может, увидим в ближайшем будущем.

Другая позиция, которая имеет для Венецианской области то же самое или даже гораздо большее значение против наступления с запада, чем Алессандрия для Пьемонта, это — позиция, образуемая реками Минчо и Эч. Вытекая из озера Гарда, Минчо течет в южном направлении на протяжении четырех миль до Мантуи, образует в районе этого города заводь, окруженную подобно озеру болотами, и течет далее на юго-восток до впадения в По. Протяжение реки к югу от болот Мантуи и до впадения в По слишком коротко для переправы це­лой армии, поскольку противник, сделав вылазку из Мантуи, может атаковать ее с тыла и заставить принять бой в самых невыгодных условиях. Поэтому обходное движение должно быть направлено дальше к югу от Мантуи, и переправа через По должна быть произведена

^ Ф. ЭНГЕЛЬС 250

у Ревере или Феррары. На севере позиция на Минчо на большом протяжении обеспечена от обхода озером Гарда, так что действительно подлежащая обороне линия Минчо от Пескьеры до Мантуи не превышает четырех миль и опирается на каждом фланге на крепость, которая обеспечивает выход на правый берег реки. Сама река Минчо не представляет собой сколько-нибудь серьезного препятствия, причем высоким является в зависимости от местности то правый, то левый берег. Все это привело к тому, что линия Минчо до 1848 г. имела, в некоторой степени, дурную славу, и если бы не влияние особого обстоятельства, благодаря которому эта линия делается значительно сильнее, то она вряд ли получила бы такую большую известность. Это особое обстоятельство заключается в том, что в четырех милях позади протекает вторая река Северной Италии — Эч, в виде дуги, почти параллельной Минчо и нижнему По, и образует, таким образом, вторую, более мощную позицию, усиленную еще двумя расположенными на ней крепостями — Вероной и Леньяго. Эти два речных рубежа с их четырьмя крепостями в совокупности образуют для германской или австрийской а