Реферат: Документ: информационный анализ

Г. Г. Воробьев ,

ДОКУМЕНТ: информационный анализ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МО,СКВА 1973


Ш^оьч fcV?
УДК 002: [001.8; 02; 025.4; 651.5; 659.2]

Воробьев Г. Г. Документ: информационный анализ. М «Hav ка», 1973. • у

Рассматриваются природа и свойства документальной информа­ции, информационные характеристики документов, типы и функ­ции составляющих традиционного вспомогательного аппарата. Го­ворится о формализации предсшвляемых в документах сведений. Рассмотрен непрерывный классификационный ряд документов по уровням формализации, начиная от произвольных анкетных дан­ных и кончая матричными документами. Книга рассчитана на ши­рокие круги читателей. Таблиц 8. Иллюстраций 66. Библиогр. 262 назв.

Ответственный редактор

М. Л. колчинскии

cf К







В042(02)—73 1077~~73 0 Издательство «Наука», 1973 г.


0. ВВЕДЕНИЕ

0.1. Проблема информации.— 0.2. Проблема документа.— 0.3. Науки об информации и документах.— 0.4. Новые специальности: информацион­ные работники и документалисты

0.1. Проблема информации

Одна из особенностей нашей эпохи —популярность слова ин.- | формация, которое существовало и ранее почти во всех евро­пейских языках, но применялось крайне редко. В переводе с этих языков «информация» означает: новости, сведения, дан­ные, т. е. здесь нет ничего такого, что требовало бы применения специального термина. Однако такую популярность не следует считать простой данью моде. За этим кроется большая обще­ственная проблема, которой раньше не существовало, и поэтому не было необходимости в специальном термине.

Проблема информации: возросшие объемы сведений, кото­рые люди должны собирать, хранить, извлекать из накопленных массивов других данных, перерабатывать и передавать друг другу [60]. В 60-х годах выражения «информационный кризис», «информационный взрыв» встречались в печати особенно часто и сопровождались внушительными цифрами объемов зафиксиро­ванной информации и прироста этих объемов.

По опубликованным данным [159, 189, 192, 200, 206, 210, 214, 229, 238, 244, 247], например, ежегодно химики открывают сот­ни тысяч новых химических соединений, ботаники — тысячи ви­дов растений, геохимики делают до 200 млн. анализов горных пород. Каждый год во всем мире выпускаются сотни миллиар­дов листов деловых бумаг, миллиарды страниц печатного текста, в том числе десятки миллионов страниц научных публикаций, сотни тысяч технических отчетов и такое же количество катало­гов фирм и патентных описаний.

Число научных и технических журналов приближается или уже превысило 100 тыс. названий. При этом, как впервые уста­новил Д. Прайс [95], прирост их происходит по экспоненциаль­ному закону, с удесятерением количества в среднем через каждые 50 лет. Характерно, что такие же темпы прироста имеют другие

виды документальных материалов — книги, корреспонденция и даже почтовые марки. Прошоз на 2000-й год в области научной информации: 2 млрд. страниц научных изданий (в том числе приблизительно 30 млн. страниц по биологии и почти столько же по химии) [159, 192, 206]; ежегодные ассигнования на научную информацию во всем мире приблизятся к 1 млрд. долл. [210, 241].

Такие перспективы, естлствен-но, не могут не волновать спе­циалистов. По известным словам Дж. Бернала, «во многих об­ластях создается такое положение, когда по сути дела легче от­крыть новый факт или создать новую теорию, чем удостоверить­ся, что они еще не были созданы или выведены» [60]. По мнению экономистов, скоро мы будем тратить еще больше времени на дублирование тех работ, о существовании которых не знали, или же усиленно заниматься поисками информации, не оставляя до­статочно времени на проведение новых исследований. Полага­ют, что из-за дублирования работ тратится впустую до 85% времени ученых и инженеров [189], причем по этой и другим причинам к. п. д. труда инженерных работников вообще не пре­вышает 10% [60]. Многие специалисты стали нелестно называть библиотеки и архивы складами листованного целлюлозного сырья. При этом они считают, что беда состоит не в том, что пи­шется слишком много деловых бумаг и печатается много лите­ратуры, а в том, что людям приходится читать не самое главное, в то время как до них не доходит материал, с которым важно ознакомиться [109].

Обрисованное положение заставляет обратиться к анализу режима работников умственного труда. Было подсчитано, что ученые-химики почти 45% рабочего времени тратят на сбор ин­формации и только 6% —на обдумывание и обработку получае­мых данных [203]; при этом, не удовлетворяясь существующим положением в области документации, они в 40% случаев пред­почитают личные контакты, чем знакомство с литературой [136]. У руководителей научных лабораторий США на информацион­ные процессы тратится в целом 28% рабочего времени, в СССР у начальников отделов НИИ и КБ — 42%, начальников секто­ров— 29%, руководителей групп — 27% [136]. До введения ав­томатизации и механизации в административном управлении в начале 60-х годов в США на бесполезную, «бумажную» работу тратили 600 млн. долл. ежегодно [19]. Во всех высокоразвитых странах угрожающе растут штаты канцелярских служащих (8—10% к занятым в народном хозяйстве [75]) и никакие во­люнтаристские действия не в состоянии приостановить этот процесс.

В связи с этим возникает ряд важных вопросов: каково должно быть оптимальное соотношение между различными ин­формационными процессами (письмо, чтение, разговор, коллек­тивные встречи) у различных категорий работников умственно­го труда, каково значение организации и механизации в их ра­боте и какова во всем этом роль носителей информации— до­кументов?

^ 0.2. Проблема документа

С повышением роли информации стал быстро эволюциониро­вать более старый термин документ. Он возник от латинского слова documentum (доказательство, поучительный пример) и был введен в русский язык Петром I, который перевел это сло­во как «письменное свидетельство» [37]. Таким образом, с са­мого начала документы имели сугубо правовое значение и к ним причислялись разные деловые бумаги, имеющие юридичес­кую силу. В «Энциклопедическом словаре» Ф. Павленко (СПб., 1913) мы читаем: «Документ—1) всякая бумага, составленная законным порядком и могущая служить доказательством прав на что-нибудь или выполнение каких-либо обязанностей, 2) вообще всякое письменное доказательство». Постепенно это понятие распространилось на все «важные деловые бумаги» (Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1956, т. 1) и приобрело два дополнительных оттенка: узкий, бытовой (пас­порт, удостоверение личности) и широкий, публицистический (исторический документ). В «Малой советской энциклопедии» 1959 г. (т. 3) впервые из документов (в «праве») были выделе­ны «служебные документы» (приказы, инструкции), а в «Боль­шой советской энциклопедии» 1962 г. (т. 15) появился само­стоятельный термин: «Документ счетный — документ, слу­жащий основанием для осуществления хозяйственных дей­ствий... и последующих бухгалтерских записей...» — в отличие от государственно-правовых, административно-правовых, су- дебно-правовых, «земельно-правовых и финансово-правовых до­кументов.

С развитием техники, особенно вычислительной техники и ки­бернетики, появились новые типы материальных носителей ин­формации: перфокарты, перфоленты, магнитные записи, фото­графии, некоторые из которых приняли на себя функции адми­нистративных, финансовых, научных документов. Поэтому поня­тие «документ» стихийно еще более расширилось. При этом de facto стали считать документами и всю печатную информацию (публикации): книги, журналы, брошюры и пр. В 1964 г. в «Терминологическом словаре по теории и практике научной ин­формации» впервые появилось такое определение: «Документ — материальный объект, содержащий информацию в закреплен­ном виде». Дальнейшие толкования и уточнения [37,90,91,113] позволяют дать следующее окончательное определение доку­мента как любого материального носителя с закрепленной ин­формацией на любом языке и любым способом.

1 Еще в 1951 г. С. Брие на вопрос: можно ли назвать доку­ментом звезду, является л и документом камень в канаве, живой зверь — документ или нет?—отвечала: «Нет. Но докумен­тами являются фотографии и каталоги звезд, образцы в минера­логическом музее и животные, занесенные в реестр и выстав­ленные в зоопарке» [170]. Ее определение документа — это любые зафиксированные знания, которые могут быть использо­ваны для справок, изучения и доказательства. і Такое столь широкое толкование включает в состав документ­ных фондов не только архивы и библиотеки, но также музеи и выставки. Но специалисты в своей работе еще- не могут охва­тить столь широкий диапазон.

Характерным примером при рассмотрении данного вопроса являются машинные перфокарты, которые сначала получили распространение только как удобный способ фиксации проме­жуточных и окончательных результатов в сложных вычислитель­ных процессах. Со временем в вычислительных центрах и на ма­шинно-счетных станциях стали накапливаться огромные архивы таких перфокарт, которые явочным порядком приобрели значе­ние документов, если не штучно, то в совокупностях. Еще позже на перфокарты стали часто наносить многочисленные цифровые данные о тех или иных объектах, подвергая их последующей вы­числительной обработке, и в ряде случаев такие перфокарты ста­ли гыполнять роль не вторичных, а первичных документов — сче­тов, нарядов, ордеров, чеков, учетных карт. Поэтому на вопрос: какую перфокарту не формально, а фактически следует считать документом? — можно ответить: ту, которая является достаточ­но емкой (в информационном отношении), долговечной и ценной, чтобы подвергаться достаточно продолжительным процессам об­работки— хранению, поиску, дублированию, передаче и т. п.

Проблема документа продолжает волновать нас еще в од­ном— юридическом отношении. Существует мого нерешенных вопросов: права первичных документов на новых носителях, права копий документов на новых носителях и связанные с этим вопросы хранения и уничтожения подлинников [249], ответст­венность ЭВМ за правильность автоматически составленной до­кументации [190], а также стандартизация .форм и методов об­работки 'документов в связи с их обращением во многих пере­крывающихся информационных системах [37].

^ 0.3. Науки об информации и документах

Существует много теоретических и прикладных дисциплин, специализирующихся на изучении различных форм информа- 1 ции и документов в том смысле, как это мы понимаем сейчас.

С появлением первых книг произошло разделение сфер до- кументационной деятельности: делопроизводства и архивного

дела, с одной стороны, и издательского и библиотечного дела, с другой. Образовавшаяся брешь впоследствии еще более рас­ширилась, когда публикуемые и непубликуемые источники ин­формации получили разные правовые статуты, а благодаря раз­витию полиграфии резко увеличились тиражи изданий: и книга, и журнал стали практически доступными для всех. Позже на базе названных прикладных дисциплин образовались теорети­ческие дисциплины — документоведение, архивоведение, книго­ведение, библиотековедение, каждая из которых создала свои особые методы, традиции и, если можно так сказать, собствен­ное мировоззрение. Разница между ними еще более усилилась, когда делопроизводство стали рассматривать как отрасль ад­министративного управления [75], архивисты испытали силь­ный крен в сторону исторической науки (в первую очередь нуж­дающейся в архивах) [138], книговеды подчинили свою дея­тельность в основном задачам полиграфии [39], а библиотечные работники занялись просветительской деятельностью, сконцен­трировав свое внимание на массовых библиотеках [20]v

Поэтому, когда после второй мировой войны стали возникать многочисленные органы вторичной научно-технической информа­ции, чтобы перекинуть хотя какой-либо мост между теми, кто издает и собирает литературу, и теми, кто этой литературой пользуется, ни одна из перечисленных дисциплин не претендо­вала на эту новую сферу. Понадобилось создать новую дисци­плину, которую за рубежом стали называть документацией [123, 169, 223], а в нашей стране — научно-технической инфор­мацией и затем — информатикой [91, 136]. Естественно, что ин­формационные работники и документалисты, не отягощенные традициями, охотнее используют достижения науки и техники — автоматики, вычислительной техники и кибернетики — и в этих областях оказываются лучше подготовленными хотя бы мораль­но. чем обычные библиотечные работники.

Разделить сферы влияния библиотек и органов научно-техни­ческой информации оказалось не так-то легко. Эту ситуацию очень хорошо обрисовал Дж. Шира в статье «Библиотекари про­тив машин» [246]: «Библиотекари по традиции имеют гумани­тарное образование, поэтому они отнеслись с недоверием к ав­томатизации и были обеспокоены нашествием документалистов и информаторов. Вначале они сделали вид, что ничего этого не существует, затем выступили с рациональными, логическими опровержениями и, наконец, начали апеллировать к чувствам». Автор следующим образом пытается объяснить их консерва­тизм: «Библиотекари очень хорошо знают, как делать то, что они делают, но они никогда не интересовались тем, почему они делают именно так, а не иначе». «Вот почему резкий рост вы­пуска литературы и трудности, связанные с ее использованием, а также все растущая зависимость прогресса науки от уже на­копленных знаний застали библиотекарей без профессиональной

базы, совершенно не подготовленных к принятию новой техни­ки... несмотря на тот очевидный факт, что хранение и поиск за­регистрированных сведений являлись единственной в своем роде обязанностью библиотекарей на протяжении многих столетий». В другой статье Дж. Шира [152] старается примирить одних и других. Он подчеркивает, что «информационная наука не проти­вопоставлена библиотечному делу, наоборот, она является естественным, союзником, и как библиотекарь не должен отвер­гать нового духовного родственника, так и специалистам по ин­формации не следует питать недоверие к библиотекарям».

В настоящее время происходит оживленная дискуссия отно­сительно значений терминов «документация» и «информация» [228]. Характерно, что основанный в 1895 г. в Брюсселе Между­народный институт библиографии был переименован в 1931 г. в Международный институт документации, Американский инсти­тут документации с 1968 г. стал именоваться Американским обществом научной информации. Дж. Шира считает [261], что документация — теория библиотековедения с более полным ис­пользованием информации, записанной на разных носителях, новых средств анализа, организации и поиска информации. По мнению А. И. Михайлова, А. И. Черного и Р. С. Гиляревского [91], нужно поставить знак равенства между документацией, научной информацией и предложенным ими термином «инфор­матика» Ч При этом Международная федерация документации предполагает, что документация должна охватывать всю теку­щую информацию, тогда как сфера деятельности библиотек — информация ретроспективная [223]. Другое определение, пред­ложенное названной федерацией: «Документация есть собра- •ние, классификация и распространение документов любого характера во всех областях деятельности человека» [228]. Такой широкий взгляд нашел сторонников на Международном симпо­зиуме стран— членов СЭВ по теоретическим основам информа­ции [136], которые считают, что информатика — наука об ин­формации вообще и, поскольку любой документ может стать объ­ектом научного исследования, он попадает тем самым в сферу информатики.

Однако нельзя игнорировать тот факт, что в дискуссии не участвуют документоведы и архивисты, а также специалисты в области кибернетики и вычислительной техники, занимающиеся как документальной, так и недокументальной информацией — биологической, измерительной, вычислительной, научной, куль­турной, экономической.

В связи с последним необходимо, чтобы не только библиоте­кари и научно-технические информаторы, но и работники адми­нистративных органов, архивов и музеев, специалисты по ки-

1 Во Франции и некоторых других странах информатикой называют отрасль кибернетики, занимающуюся вопросами обработки информации на ЭВМ.

бернетике, вычислительной технике, полиграфии, связи, мате­матике, экономисты, социологи и психологи вместе пришли и общей методологии и общей технической политике при совер­шенствовании государственной системы документации [37].

По-видимому, всем ясно сейчас следующее: науки об общих свойствах информации в самом широком смысле еще не сущест­вует и, может быть, термин «информатика» подходил бы для этой науки больше всего; вполне правомочно говорить о станов­лении научной дисциплины, занимающейся всеми сферами ин­формационной деятельности ученого, в том числе и недокумен­тальными процессами (творчество, информационная гигиена и режим, методология эксперимента, повышение эффективности научных встреч) [21]; и, наконец, в информации существует ещг один — чисто документальный — подход, односторонне захваты­вающий все сферы информационной жизни общества (не только науку) и трактующий понятие «документ» в самом широком смысле.

Уместно сказать, какие идеи и технические возможности пре­доставляет нам кибернетика — наука об оптимальном управле­нии природными, общественными и машинными системами [13, 30, 61, 62]. Благодаря кибернетике понятие «информация» при­обрело более глубокий смысл и возведено в ранг философской категории, как материя, сознание и энергия [15, 41, 147]. При­менительно к процессу передачи по каналам связи К. Шеннон разработал статистическую теорию информации [125], но толь­ко сейчас стала очевидной необходимость создания теории ин­формации в самом широком смысле относительно и других процессов' (хранение, поиск, сбор,'чтение, преобразование, за­пись). Широкое развитие системного подхода связано с кибер­нетикой [101, 158], и новая дисциплина —системотехника, осно­ванная на теории больших систем,— с полным основанием может считаться одним из ответвлений кибернетики.

Структурное изучение информации в кибернетических систе­мах производится на разных уровнях: простейших сигналов, вы­числительных операций, знаков текста (семиотика) и документов Ідокументалистика). Документальный подход в кибернетике начал развиваться относительно недавно [92]. Он возник на ос­нове изучения свойств и областей применения разных типов перфокарт. Несомненная 'заслуга документалистики — доказа­тельство, что значение перфокарт выходит далеко за рамки остроумной запатентованной игрушки и что разные типы перфо­карт вместе с другими подобными носителями информации — перфолентами, фотографическими микрокартами и микрофиль­мами и магнитными формами памяти — представляют в сово­купности новый матричный тип документов, обеспечивающий их автоматическую обработку и многоаспектный поиск. По послед­ним определениям [37], документалистика считается отраслью кибернетики, оптимизирующей документальные системы и тесно взаимодействующей с такими дисциплинами, как документове- дение и научная организация умственного труда [97]. В области науки документалистика кроме научной информации непосред­ственно контактирует с науковедением [33, 95, 102, 145] и воз никшей на базе ее наукометрией [93].

^ 0.4. Новые специальности: информационные работники и документалисты

Постепенно прошло то время, когда считалось, что любой гра­мотный человек может работать в канцелярии, а любой образо­ванный человек — быть библиотекарем. Нужны специалисты и специальное образование, чтобы хорошо организовать на пред­приятии или в учреждении всю информационную и документа- ционную работу [18]. Эта работа может осуществляться в трех взаимосвязанных аспектах: чисто информационном (информа­ционный режим, связь, организация деловых контактов, сбор, обработка и распределение внешней и внутренней информации), чисто документационном (организация всего докуменгационного хозяйства, включая бухгалтерские и административные бумаги, научно-технические планы, отчеты, книги и журналы) и только технико-информационном (ОНТИ плюс научно-техническая библиотека) [239]. Специалистов первого профиля обычно называют информационными работниками в широком смысле, второго — документалистами и третьего-Зтехинформаторами.

Необходимость широкого, документального подхода объяс­няется, в частности, тем, что каждый профессионал Щ ученый, инженер, администратор — в напряженной информационной об­становке современности не в состоянии осуществлять все тре­буемые от него функции. Если обязанности двух' специалистов распределить так, чтобы один выполнял только практическую, а другой — только документационную работу, то в результате производительность их труда резко возрастет.

В обязанности документалиста входит [37]:

Изучение и упорядочение документных потоков в админи­стративной системе с точки зрения мощности, возможных пере­крытий, трудоемкости составления и обработки документов.

В связи с этим внедрение новых, в том числе матрич­ных, форм документов и новых методов их составления и меха-- низированной обработки.

Разработка и внедрение механизированных и автоматизи­рованных систем поиска и переработки информации.

Сбор литературы по данной отрасли знания, смежным от­раслям и межотраслевым проблемам, изучение и обработка ее для более удобного использования потребителем.

Информирование последнего о технических и научных но­винках в его области, при этом не дожидаясь запроса, свое­временно (не раньше и не позже, чем это необходимо) и в наи­более удобной форме.

Выдача справок научного, технического и методического характера и ведение соответствующих экспертиз.

Помощь производственникам в оформлении текущей доку­ментации; ответственность за распространение полученной ин­формации вне предприятия.

Подбор кадров документалистов и информационных работ­ников производится по следующим направлениям: 1) повышение квалификации работников традиционных специальностей — биб­лиотекарей, архивистов; 2) выдвижение опытных производствен­ников— научных работников и инженеров, которые фактически получают .новую специальность; 3) привлечение из других отрас­лей научных работников и инженеров, имеющих опыт информа­ционной и документационной работы; 4) привлечение высококва­лифицированных мастеров и инженеров по вычислительной технике, связи, копировально-множительным и микрофоторепро- дукционным процессам.

При выполнении этой задачи часто возникают трудности не только организационного плана, ибо в нашей стране фактически не готовят не только документалистов, но даже работников научных библиотек.

Московский историко-архивный институт выпускает специалистов по де­лопроизводству и архивоведению с некоторыми знаниями основ документа­листики, Московский полиграфический институт — редакционных работников и специалистов по книготорговле. Кадры библиотечных работников массового профиля готовят институты культуры, и только Кафедра библиотековедения и научно-технической информации Вильнюсского государственного универси­тета пытается удовлетворить огромные нужды в работниках научных библи­отек. Повышение квалификации- путем организации семинаров по научно-тех­нической информации осуществляет Всесоюзный институт научной и техни­ческой информации, а по документалистике — Научный совет по комплексной проблеме «Кибернетика» АН СССР (Комиссия по документалистике). Дис­сертантам, представляющим свои работы в перечисленные организации, за­прещается преступать рамки данного информационного профиля, а защита диссертационных работ по отраслевому принципу также связана с трудно­стями, так как ученые советы считают себя некомпетентными в информаци­онных проблемах.

Финансовые трудности возникают при установлении для ин­формационной службы статута равноправного производственного или исследовательского подразделения с соответствующим штатным расписанием и фондом заработной платы. Здесь оте­чественный опыт уже существует: в штате информационного центра такого НИИ, во многом выполняющего функции научной библиотеки, имеются старшие и младшие научные сотрудники, инженеры и техники, высококвалифицированные мастера по точ­ным приборам, и лаборанты.

Действенный эффект в научном и промышленном производ­стве информационная (документационная) служба приносит лишь в том случае, если администрация института будет выде­л ять для нее до 10% своего бюджета, или от V20 Jfj V10 ассигно­ваний на заводоуправление, в зависимости от удельного веса проводимых разработок [37].

■Возглавлять такую службу должен опытный документалист в ранге од­ного из заместителей директора или главного инженера [18, 19], который смог бы взять на себя всю долю ответственности, право на определенную ломку традиций и довести начатые преобразования до конца. В одном из руководств дана характеристика такого руководителя; им становится обычно приглашаемый со стороны консультант, либо член ведомственной комиссия, изучающий вопросы совершенствования административно-управленческого аппарата: «Этот человек обладает парадоксальной коллекцией характерных черт, ядро которых составляет небольшой запас лени, заставляющей его вы­думывать самые замысловатые идеи, направленные на то, чтобы избежать работы путем переложения ее на машины. В то же время он должен быть достаточно честолюбивым для того, чтобы усиленно работать самому в целях достижения этой задачи». «Его реакция на любую деятельность и события должна выражаться в большом непосредственном «почему?» Он должен задавать себе вопрос, почему составляется отчет и почему его не получает большее или меньшее количество людей. Он должен интересоваться, почему данная машина используется слишком часто или слишком редко». «Он дол­жен уметь не соглашаться, не будучи неприятным. Он всегда должен быть способным воспринимать новые идеи, но не давать им уводить себя в сто­рону [75]».

Если работа не начинаегся на пустом месте, руководитель сразу должен приступить к главному и самому трудному: объе­динению разрозненных и мало связанных друг с другом служб — библиотеки, БНТИ, канцелярии, архива, машинописного бюро, фотолаборатории и, может быть, телефонного узла и радио­узла— в единую систему под эгидой лаборатории НОТ или одного из названных подразделений, проявившего себя в данной ситуации как менее консервативное.

^ 1. ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

1.1. Природа и свойства информации.—1.2. Жанры документов.— 1.3. Человек и документальная информация

1.1. Природам свойства информации

Пока еще нет единого, универсального определения информации, а существующие определения стараются отразить сначала фило­софскую сущность, а затем самые важные ее свойства [15, 41, 51,52, 125, 147, 151].

Можно говорить, что информация наряду с массой и энер­гией характеризует материю и является мерой ее неоднородности в пространстве и во времени. Единица информации бит — тот минимум сведений, который несет в себе разница между «да» и «нет», 0 и 1, белым и черным. Сам по себе белый цвет нам ни о чем не говорит, пока мы не увидим рядом другого цвета или, по крайней мере, представим его мысленно. Именно поэтому утверждают: «Не верьте ошибочному мнению, что факты гово­рят сами за себя...» [221]; "на самом деле «один факт, взятый вне связи с другими фактами, обычно не имеет никакого смысла» [111]. Образно говоря, «правда не пишется в серых тонах. Она состоит из черных и белых пятен» [252]. Следовательно, инфор­мация проявляется в сравнении и сопоставлении, в контрастно­сти и возмущениях относительно окружающей среды. С другой стороны, отсутствие таких возмущений — это тоже информация. «Если вы возьмете достаточное количество «ничего», то в сумме получите «нечто» [111].

По А. Д. Урсулу [147], информация — отраженное, разнооб­разие, т. е. только то разнообразие, которое отражающий объект воспринимает об отражаемом объекте. Отсюда информация-— это особая форма связи между элементами в системе, и если нас интересуют именно эти связи, то всякую систему мы можем называть информационной.

Поток информации между двумя элементами возникает лишь при наличии некоторого потенциала со стороны источника, приемника или обоих вместе [37]. Если потенциал отсутствует или один из элементов создает отрицательный потенциал, рав­ный либо превосходящий по значению положительный потенциал другого элемента, информационная связь между ними наруша­ется. В связи с этим необходимо ввести понятие информацион­ных барьеров, т. е. тех естественных или искусственных препялч ствий, которые нужно преодолеть, чтобы обеспечить информа­ционную связь. Для этого необходимы информационные потенциалы. Существуют три группы барьеров, которые на прак­тике сочетаются Друг с другом: 1) объективные — независимце от источника и приемника, 2) трансмиссионные — связанные с источником и 3) рецивионные*— связанные с приемником. Гра­фически их можно изобразить так:

L_(—■

Шш

/-н(г.

Выражая распространенное мнение, Л. Стоковский как-то' сказал (JI. Стоковский. Музыка для всех нас. М., «Советский композитор», 1959), что горный цветок несет миру эстетическую информацию независимо от того, увидел ли его случайный пут-^ ник. Попробуем возразить на это, что в данной информационной системе мир в целом не может выполнять функций приемника; связь возникает у цветка на биологическом уровне с конкретной окружающей средой и на интеллектуальном уровне с прохожим при условии, что последний обладает некоторым комплексом (тезаурусом) эстетических потребностей — в противном случае он не обратил бы на цветок никакого внимания. Правда, одна­ко, заключается в том, что цветок можно рассматривать в каче­стве потенциального носителя эстетической информации, т. е.: вне процесса передачи. Ведь в таком же положении может оказаться и книга без читателя, в которой информация все-таки есть.

Отсюда важное свойство информации — находиться в одном из двух состояний: 1) в динамике, в потоке, т. е. в процессе передачи (хранение в пространстве), и 2) в статике, в массиве, т. е. в процессе хранения (передача во времени).

С этим связана еще одна характерная черта — этимологи­ческая двойственность: информация — вообще любое сообщение или же только новость. Примером первого подхода служит сле­дующая цитата: «Фоторепортер — если он хочет действительно чего-то добиться,— как правило, не может удовлетвориться одним лишь сообщением. От него ждут большего: чего-то ориги­нального, самобытного, ждут инициативы, опыта, способности утонченного видения и выражения; все вышеприведенные требо­вания относятся и к эстетическому уровню фотокартин. Здесь на одной информации не выедешь...» [83].

С другой стороны, такие известные грамматические конструк­ции, как «информационное сообщение», «информационное пись­мо», «информация и объявления», подчеркивают оперативность


Рис. 2. Полнота использования на­учно-технической информации по различным отраслям знаний после выхода в свет (по Л. Кофновецу [60])


1 to

СП) >
/ — химическая технология: 2 — метал­лургия; 3—химия: 4— математика

информации, хотя и сами по себе сообщения, письма, объявле­ния— тоже информация.

Информация в смысле «новость» может со временем устареть, т. е. потерять свою актуальность. В области науки и техники этот процесс происходит различными темпами: более медленно в таких науках, как геология, ботаника, математика (через 10 лет после опубликования устаревает 50—60% литературы), и более быстро в прикладных технических науках (соответственно 70—75%) [207]. На рис. 1 приведены графики старения воен­ной информации [111], показывающие, что некоторые ее виды устаревают исключительно быстро.

Однако, чтобы достичь необходимой полноты и степени до­стоверности, требуется время. Это хорошо видно на примере га­зетной информации, оперативность которой можно повысить только за счет достоверности или дополнительных материальных затрат, которые могут вступить в противоречие с общей цен­ностью собираемой информации и издательскими доходами. На рис. 2 показаны графики полноты поступающей к потребителю информации по различным отраслям науки [60]. Эти расхожде­ния связаны с разной актуальностью отраслей, а также с трудо­емкостью процессов получения, транспортировки, хранения и поиска информации, что находит отражение в любом наниональ-



f"odb>

Рис. 1. Темпы старения военной информации (по В. Плэтту [Ml]) Информация: / — оперативно-тактиче- ская разведывательная. II — стратегиче­ской разведки во время войны, III ~ стратегической разведки в мирное вре­мя. IV — о сравнительно . неизменяе­мых объектах (дорогах, мостах, ресур­сах)


Я Годы

■
даШРОПЕТРОЗГС1 -лік gg

ном бюджете, определяющем соотношение затрат на промышлен­ность, науку и культуру. В свою очередь разный уровень ассиг­нований влияет на полноту и оперативность сбора и распростра­нения информации в разных отраслях.

На том же рис. 2 видно, что научно-техническая информация становится относительно доступной через 40—50 лет после выхо­да в свет, т. е. при активной жизни одного поколения. После этого, собственно, и начинается исторический период: доступ­ность информации вновь уменьшается, в процессе преодоления информационного барьера времени часть ее теряется, соответ­ственно уменьшается достоверность и увеличивается ценность. Этот необратимый процесс хорошо виден на примере сравнитель­ного анализа исторической, геологической и космогонической информации в отношении количества, точности оценок и готов­ности понести затраты, чтобы получить дополнительные сведе­ния.

На доступность информации в пределах географического про­странства влияет комплекс информационных барьеров. Назовем важнейшие из них [37].

Барьер расстояния (географический) определяется в первую очередь расстоянием между t и г, во вторую очередь — географи­ческими условиями и условиями транспортировки. Последнее хорошо проявляется в организации авиаперевозок с использова­нием двигателей разной мощности, вследствие чего продолжи­тельность полета далеко не всегда коррелируется с расстоянием. Разные виды информации по-разному чувствительны к барьеру расстояния. Так, в области искусства лучше всего преодолевает этот барьер музыка, значительно хуже — живопись и скульптура и совсем плохо — архитектура.

Государственный барьер связан не только с государственны­ми границами, предоставляющими различную степень свободы в обмене информацией между странами, но и с государственной административной структурой, вследствие чего даже между рес­публиками, находящимися в рамках одной федерации при пол­ностью открытых границах, он может проявляться достаточно четко.

Ведомственный барьер аналогичным образом связан с адми­нистративной структурой данного ведомства и в отличие от го­сударственного барьера имеет слабо оконтуриваемые географи­ческие границы. В капиталистических странах этот барьер называется фирменным и в условиях конкурентной борьбы при­обретает большое значение.

Режимный барьер —типично трансмиссионный, возводимый в одностороннем порядке во избежание утечки так называемой секретной информации в рамках государственной (в капитали­стических странах — и ведомственной) структуры. Против этого барьера, собственно, и направлены каналы политического, воен­ного и экономического шпионажа, устанавливающие режим при- иудительного обмена информацией. Высота режимного барьера имеет свои разумные пределы, чтобы от него в первую очередь не страдали собственные специалисты. Последнее объясняется одним из важных свойств трансмиссионных и рецивионных барьеров, когда элементы связи в системе выполняют одновре­менно функции t и г: барьер, возводимый против потока собст­венной информации, одновременно служит препятствием для встречной информации и способствует самоизоляции.

Экономический барьер вызывается недостаточным потенциа­лом со стороны приемника информации (т. е. отсутствием до­статочных средств), поскольку в общественных отношениях инфор