Реферат: Обрядовый текст как особая область научного знания

Обрядовый текст как особая область научного знания

М.В.Дарчиева

Учреждение Российской академии наук Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований им. В.И.Абаева ВНЦ РАН и Правительства РСО–А

г. Владикавказ

Самобытные осетинские обычаи и обряды до настоящего времени не получили достаточного осмысления. Вербальное выражение обряда, словесный, текстуальный материал следует рассматривать наравне с ритуальной и магической функциями обряда. Он признается учеными более поздним, чем действие определенного ритуального значения. «Обряд содержит как кинетический, так и словесный тексты. Эти две стороны одного обряда дополняют друг друга и с разных сторон раскрывают суть и смысловое понимание, значение его. Как видим, сопровождающий обряд словесный текст имеет немаловажное значение в деле изучения объекта культа и на это необходимо обратить соответствующее внимание» [Кантария 1989: 168].

Объектом нашего исследования являются тексты осетинских поминальных обрядов, в частности, текст ритуала посвящения – хæлар кæнын. При этом особенно важными для нас являются следующие проблемы: обрядовый текст как особая область научного знания, как лингвистическая проблема, его лексическая подсистема, структура и терминология.

По замечанию Н.И.Толстого, «сама структура текста в некоторых разделах («жанрах») народной духовной культуры, скажем, в таком существенном разделе, как обряды, – сложнее языкового текста, так как представляет собой единство вербального (словесного), реального (предметного) и акционального (действенного) планов. Это единство укрепляется обычно синонимичностью знаков, представленных в ритуале в разной форме – в виде ритуального слова, ритуальной пищи или ритуального акта... Во всех этих случаях, особенно когда дело касается проблем семантики, проблем значения обрядовых единиц (знаков), вербальная (языковая) сторона занимает доминирующее положение. Изучение этой стороны вопроса является одной из важных задач этнолингвистики» [Толстой 1983: 189, Цит.по: Бесолова 2008: 23-24].

Ю.С. Неклюдов при рассмотрении текста предлагает обратить внимание на два важных обстоятельства: «Во-первых, текст может быть рассмотрен и как самостоятельное целое (имеется в виду вся передаваемая им информация, все его "содержание"), и как многосоставная композиция, каждая часть которой обладает своей семантикой. Во-вторых, при подобном анализе должны различаться, с одной стороны, реальные текстовые фрагменты, а с другой, стоящие за ними структурные конфигурации» [Неклюдов 2005: http://www.ruthenia.ru/folklore/neckludov21.htm].

В осетинских поминальных обрядах для нас существенно то, что действо сопровождается словом, благодаря чему возникает функционально единая магическая структура, в которой магия атрибутов, действа, жеста венчается магией слова. «При этом слово не только несет эстетическую нагрузку, но и наиболее сильно выражает доминантную функцию всей структуры» [Померанцева 1982: 35].

В обрядовом тексте нет никакой надобности загромождать текст ненужными подробностями, уже имеющимися в памяти адресата. Для актуализации их достаточно намека.

Вещь (и персонаж хæларгæнæг) в ритуале функционирует и как некая реальность (предмет, человек), и как означающее (соотносясь с некоторыми уровнями значения ритуала), и как означаемое (поскольку может быть названа, описана в словесном тексте). Таким образом, создается специфическая для обряда многослойность обозначений.

В осетинских поминальных обрядах распределен список ролей и их отношения заданы, они совпадают для всех вариантов (т.е. для разных исполнителей одного ритуала), отличаясь лишь незначительными вариациями, которые в свою очередь можно представить как разновидности обряда. Внутриобрядовые отношения во многом, разумеется, определяются отношениями внеобрядовыми (ср. такие признаки персонажей, как родство, старшинство, место жительства – соседи, односельчане). «Эти признаки характеризуют участников поминального обряда в первую очередь в их внеобрядовой жизни и из нее перенесены в обряд, но в обряде эти отношения получают иное осмысление, они могут рассматриваться как модель соответствующих внеобрядовых отношения, а не как те же отношения, перенесенные в обряд» [Левинтон 1974: 166]. Это связано с некоторыми существенными чертами текста как такового, ассимилирующего внетекстовые явления.

По мнению Г.А. Левинтона, «тексты, которые традиционно считаются ритуалами, имеют существенное отличие от других. Если в качестве рабочего определения выделить группу обрядовых текстов, осознаваемых носителем как ритуал, противопоставив им тексты, осознаваемые как игра, работа и т.п., то очевидно различие в словесных текстах, сопровождающих действия первого и второго типа, именно в связи с их отношением к контексту, с их значением» [Левинтон 1974: 169]. Для группы обрядовых текстов в качестве поля значений словесных компонентов текста, контекста выступает сам ритуал.

Очевидно, что основным понятием, которое необходимо использовать для анализа значений словесных компонентов обряда, является понятие контекста, и своеобразие контекста вербальной составляющей обряда по сравнению с остальными видами высказываний определяет и специфику их значения (как функции соотнесения с контекстом).

Следовательно, тот факт, что поминальные обряды выступают по отношению к ритуалу посвящения хæлар в качестве контекста и в широком и в узком смысле этого термина, находит глубокие аналогии на других уровнях, т.е. связан с самими принципами построения фольклорного текста и корпуса текстов.

Главная особенность вербальных компонентов ритуала посвящения хæлар – то, что полем значений текста оказывается сам ритуал. Текст посвящения хæлар реализуется во всех поминальных обрядах осетин. В данном случае, речь идет не о миграции текста в жанровой системе фольклора (как, например, это происходит с песней, переходящей из разряда обрядовых в разряд трудовых или лирических), а о реализации вариантов текста в рамках одного фольклорного жанра; рассматриваемый нами обрядовый текст не может быть приурочен к другим ритуалам, он обретает свой смысл только в контексте ритуала. И здесь мы определяем ритуал как некий комплекс действий, сопровождаемых вербальным текстом.

Так как речь идет о явной и неразрывной связи с ритуалом, мы можем выделить естественные условия, определяющие исполнение текста: ритуал посвящения хæлар проводится в строго определенное время (приуроченность вполне определенная – определены поминальные дни, а также время суток).

Сложно признать естественным бытованием текста ритуала посвящения хæлар его исполнение «для себя», в изоляции, ведь всякий вариант рассматриваемого текста имеет свои условия исполнения, т.е. реально можно говорить лишь о появлении текста хæлар только в одном несловесном окружении. В осетинском обрядовом фольклоре нет текстов, омонимичных данному, и существующих в других несловесных окружениях.

Произнесение текста посвящения хæлар – это не воспроизведение традиционного готового текста, а создание его на основе отработанного и богатейшего запаса «общих мест» (своеобразных стереотипных поэтических формул), традиционных способов и «правил» создания текста.