Реферат: Г. В. Шубин Российские добровольцы в англо-бурской войне 1899-1902 гг. (по материалам Российского государственного военно-исторического архива)

Г.В. Шубин


Российские добровольцы в англо-бурской войне 1899-1902 гг. (по материалам Российского государственного военно-исторического архива)


Москва 2000


ВВЕДЕНИЕ


Первые европейские поселенцы – голландцы по происхождению, буры (от слова «boer» – крестьянин), появились в Южной Африке в районе нынешнего города Кейптауна в середине XVII в. Через несколько лет туда стали прибывать переселенцы из Голландии, Дании, Германии, а позднее Франции (гугеноты). Они использовали труд рабов-африканцев, занимаясь земледелием и скотоводством.

В 1795 г. англичане захватили эти земли у голландцев. Введение английского языка в качестве обязательного, а также прибытие английских поселенцев и увеличение налогов вызвало недовольство буров. Принятый британским парламентом в 1834 г. закон об освобождении рабов с небольшим возмещением материального ущерба их хозяевам, а также недостаток пастбищных земель привели к уходу в 1834 – 1838 гг. части бурских поселенцев в глубь континента (так называемый «великий трек») на земли, не принадлежавшие Англии. В конце концов большинство буров-переселенцев создали к середине XIX в. на северо-востоке современной территории ЮАР две страны – Южноафриканскую Республику (Трансвааль) и Оранжевое Свободное Государство.

Русский писатель Гончаров в своем произведении «Фрегат Паллада» так описал историю возникновения бурских республик:


«Говоря о голландцах, остается упомянуть об отдельной независимой колонии голландских так называемых буров... которую они основали в 1835 году, выселившись огромной толпой за черту границы. Вот как это случилось. Прежде, однако ж, следует напомнить вам, что в 1795 году колония была занята силою оружия англичанами, которые воспользовались случаем завладеть этим важным для них местом остановки на пути в Индию. По Амьенскому миру, в 1802 г., колония возвращена была Голландии а в 1806 г. снова взята Англиею, за которою и утверждена окончательно Венским трактатом 1815 г.

Голландцы терпеливо покорились этому трактату потому только, что им оставили их законы и администрацию. Но в 1827 г. обнародован был свод законов в английском духе и произошли многие важные перемены в управлении. Это раздражило колонистов. Некоторые из них тогда же начали мало-помалу выселяться из колонии, далее от берегов. Потом, по заключении в 1835 г. мира с кафрами, английское правительство не позаботилось оградить собственность голландских колонистов от нападения и грабежа кафров, имея все средства к тому, и наконец внезапным освобождением невольников нанесло жестокий удар благосостоянию голландцев. Правительство вознаградило их за невольников по вест-индийским ценам, тогда как в Капской колонии невольники стоили вдвое. Деньги за них высылались из Англии, с разными вычетами в Капштат (Кейптаун. – Г.Ш.), куда приходилось многим фермерам ездить нарочно за несколько сот миль. Все это окончательно восстановило голландцев, которых целое народонаселение двинулось массой к северу и, перешедши реку Вааль, заняло пустые, но прекрасные, едва ли не лучшие по всей Южной Африке пространства. Движение это было так единодушно, что многие даже из соседних к Капштату голландцев бросили свои фермы, не дождавшись продажи их с аукциона, и удалились со своими соотечественниками. Они заняли пространства в 350 миль к северу от реки Вааль, захватив около полутора градуса южного тропика, крайний предел, до которого достигла колонизация европейцев в Африке.

Они хотели иметь свои законы, управление и надеялись, что сумеют, без помощи англичан, защититься против врагов, и не обманулись. Страна их, по отзывам самих англичан, находится в цветущем положении. Буры разделили ее на округа, построили города, церкви и ведут деятельную, патриархальную жизнь, не уступая, по свидетельству многих английских путешественников, ни в цивилизации, ни в образе жизни жителям Капштата... Страна чрезвычайно плодородна, способна к земледелию, виноделию, скотоводству и производит множество плодов. Ей предстоит блистательная торговая будущность, по соседству ее с английским портом Наталь...»1.


В этом описании, однако, прослеживается некоторое противоречие: «пустые пространства» и «защититься от врагов». Голландскоязычные потомки европейских поселенцев многие десятилетия вели кровопролитные войны с окрестными черными народами, постепенно насильственно подчинив последних.

Другой очевидец так описывал особенности тех мест:


«Трансвааль и Оранжевая Республика занимают плоскогорье, окаймленное и перерезанное несколькими горными цепями. Зимой днем 30-40 градусов жары, ночью ниже 0 и до 7 мороза; чистая и прозрачная атмосфера разреженного воздуха»2.


Буры, как уже было сказано, занимались сельским хозяйством, жили на фермах, заставляя работать на себя местное черное население. Но им на беду в 1867 г. в районе границы между Оранжевым Свободным Государством и Капской провинцией Великобритании было найдено крупнейшее в мире месторождение алмазов. Позже этот спорный район аннексировала «Владычица морей».

В 1877 г. англичане ввели войска в столицу Трансвааля, Преторию, и объявили о захвате этой страны.

В конце 1880 г. буры восстали и выгнали англичан. Великобритания вскоре была вынуждена признать независимость Южно-Африканской Республики и Оранжевого Свободного Государства.

Однако в 1886 г. в Трансваале обнаружили богатейшие в мире золотоносные месторождения. Быстрое развитие горнорудной промышленности привело к резкому росту населения за счет приезжих. К концу XIX в. число иностранцев (в большинстве своем англичан) в Трансваале уже превышало число буров. Они владели более чем двумя третями всей собственности. Иностранцы настаивали на снижении налогов и на равноправии английского языка с голландским (официальным языком буров). Но главным являлось требование о предоставлении местного гражданства.

На деньги, полученные от налогов с золотодобычи, а также за счет иностранных кредитов, в Трансваале и Оранжевом Свободном Государстве построили сеть железных дорог, в том числе в 1894 г. была проведена ветка до порта Лоренсу-Маркеш, расположенного в бухте Делагоа в Португальском Мозамбике (ныне – Мапуту, а в то время он назывался Лоренцо-Маркез(о). – Г.Ш.). Таким образом, буры, не имея у себя промышленности кроме горнодобывающей, смогли привозить любые товары и оружие из Европы, минуя британские колонии.

В конце декабря 1895 г. отряд англичан, принадлежавший частной британской горнорудной компании, во главе с врачом Джеймсоном, под предлогом угнетенного положения иностранцев, пересек границу Трансвааля со стороны Бечуаленда (нынешней Ботсваны) с целью захвата золотодобывающего района. Но через несколько дней отряд попал в засаду и был вынужден сдаться. Это событие вошедшее в историю под названием «Набег Джеймсона», показало, что Англия рано или поздно, под любым предлогом постарается захватить обе страны.

Руководители буров прекрасно понимали неизбежность военного столкновения с Великобританией и деятельно готовились к боевым действиям, закупив большое количество оружия во Франции и Германии. Перед самым началом войны было завезено новейшее стрелковое оружие, а также артиллерийские орудия различных калибров из Европы. Были также построены заводы по производству пороха и взрывчатых веществ, чтобы не зависеть от их поставок из-за рубежа.

В 1896 г. Трансвааль и Оранжевое Свободное Государство заключили между собой оборонительный союз.

Великобритания потребовала разоружения Трансвааля и отказа обеих бурских республик от независимости; одновременно в сентябре 1899 г. она провела мобилизацию резервистов и отправила в Южную Африку десятки тысяч солдат и офицеров.

Руководитель Трансвааля Поль Крюгер (1825-1904, президент Трансвааля в 1883-1902 гг.) говорил по этому поводу, что британское правительство


«стремилось сделать столкновение неизбежным и медлило с ультиматумом лишь с целью выиграть время для сосредоточения вооруженных сил, достаточных для поражения Трансвааля...»3.


Необходимо сказать несколько слов и о событиях самой англо-бурской войны.

11 октября (29 сентября по старому стилю) 1899 г. буры перешли границу с британскими колониями. Уже в октябре они окружили важный железнодорожный и промышленный центр Ледисмит на севере Наталя, а также города Кимберли (центр алмазодобычи) и Мафекинг. Попытки англичан снять осаду не удались.

Любопытно и то обстоятельство, что когда начались боевые действия, вести войну в горных условиях британской армии оказалось крайне тяжело. Об этом сейчас многие забывают. Первые успехи буров были вызваны тем, что британцы, стремясь как можно быстрее снять блокаду с окруженных бурскими войсками городов, были вынуждены идти на плато через горные перевалы, которые легко было оборонять сравнительно небольшими отрядами.

В декабре 1899 и январе 1900 г. войска англичан под общим руководством генерала Буллера были неоднократно разбиты бурами. Британия терпела одно поражение за другим, но буры не воспользовались своим преимуществом и не сумели захватить окруженные города.

В свою очередь англичане в конце концов, поменяв командование (новым главнокомандующим был назначен маршал Робертс, а начальником штаба генерал Китченер), выбрали правильную тактику и обошли бурские позиции с фланга, где не было гор, и вынудили противника, многократно уступавшего им в численности, сдать без боя важнейшие города.

Потомки европейских поселенцев не имели постоянной армии, но военнообязанными являлись все белые мужчины от 16 до 60 лет. Общее число ополченцев составляло более 50 тыс. За время войны на стороне буров воевало до 2500 иностранных добровольцев, из них до 250 были из России.

В феврале 1900 г., доведя общую численность своих войск до более 250 тыс. человек, англичане сняли осаду Кимберли, а в марте уже захватили Блумфонтейн – столицу Оранжевого Свободного Государства. Несмотря на ряд побед бурских генералов Деларея и Боты, английские войска, имея почти пятикратное превосходство в силах, в начале июня 1900 г. захватили Преторию – столицу Трансвааля. Вскоре Великобритания объявила об аннексии обеих бурских республик.

Буры начали партизанскую войну: взрывали железнодорожные пути, мосты, станции, пускали под откос поезда, нападали на английские гарнизоны. В этой борьбе особенно прославились бурские генералы Девет, Бота и Деларей. Более 17 тыс. человек воевало в их партизанских отрядах. Используя знание местности, а также более быстрых коней (местная порода лошадей по выносливости, как правило, превосходила английские), буры были трудноуловимы. Англия увеличила численность войск, находившихся в Южной Африке. С середины 1900 г. она стала применять «тактику выжженной земли», согнав до 114 тысяч бурских женщин и детей, а также их черных слуг в концентрационные лагеря, уничтожая дома, скот (основное богатство буров-фермеров) и посевы, вооружая лояльные англичанам окрестные черные народности для борьбы с повстанцами, с тем, чтобы заставить партизан сдаться. Мир был подписан лишь 31 мая 1902 г.

Для Великобритании, помимо потери военного авторитета и больших людских потерь, боевые действия обошлись очень дорого:


«Расходы Англии на эту войну составили 143 млн. 365 тыс. фунтов» (По другим данным от 200 до 220 млн. фунтов. – Г.Ш.)4


(При переводе на нынешние деньги эту несусветную по тем временам сумму необходимо увеличить если не в тысячу, то, как минимум, в несколько сотен раз). Естественно, Великобритания предпочла в дальнейшем заплатить бурам девять миллионов фунтов компенсации за причиненный ущерб, лишь бы закончить столь разорительные военные действия, хотя некоторые исследователи до сих пор проливают слезы умиления по поводу кажущегося альтруизма англичан.

Необходимо особо отметить, что это была война белых против белых. Обе стороны – как буры, так и англичане, – до перехода войны в партизанскую практически не использовали черных для непосредственного участия в боевых действиях (за исключением сбора разведданных или порчи железнодорожных путей на территории противника).

Мало кто знает, что именно англо-бурская война явилась началом заката могущественнейшей Британской империи, хваленые профессиональные войска которой терпели многочисленные поражения от ополченцев, представителей страны, не имевшей в мирное время регулярной армии, и которая сумела выправить положение, лишь задавив противника численностью. Но и при этом для победоносного завершения войны против маленького народа потребовалось более двух с половиной лет.

Потери англичан убитыми и умершими от болезней составили 22 тыс. человек, и более ста тысяч потеряло трудоспособность после перенесенных тяжелых инфекционных болезней. Буры потеряли 4 тыс. убитыми, и 27 тыс. человек (из них 22 тыс. детей) умерли в концлагерях от голода и болезней. К этому списку следует добавить от 14 до 20 тыс. черных (по различным данным), также умерших в концлагерях. Причем их условия содержания были гораздо хуже, чем у белых.

В тех боевых действиях английская артиллерия удачно применяла одновременный обстрел из различных видов орудий на узком участке фронта предваряя наступление своих частей, буквально сравнивая с землей окопы и разрушая естественные преграды и защитные сооружения неприятеля. Позднее подобная тактика нашла себе широкое применение, особенно в первую мировую войну. Но при этом стоит заметить, что по свидетельствам непосредственных очевидцев, точность артиллерийского огня буров едва ли не на порядок превосходила английскую.

Интересно также отметить, что слово коммандо (commando) как широко распространенный термин, обозначавший небольшой по численности, но хорошо подготовленный диверсионный конный отряд, имеет свое начало во времена англо-бурской войны, хотя первоначально так назывался любой вооруженный отряд буров. Значительно позднее, в 1940 году британский премьер-министр Уинстон Черчилль, ветеран англо-бурской войны, предложил именовать этим словом небольшие отряды специального назначения. Рядовые бойцы подобных подразделений именуются командос.

Боевые действия на столь отдаленном от Европы театре военных действий до сих пор вызывают определенный интерес и являются предметом изучения, поскольку англо-бурская война явилась очень своеобразным полигоном для новейшей по тем временам военной тактической мысли. Причин подобного интереса несколько. Это совершенно новая для XX в. тактика и стратегия – наступление посредством рассыпного строя и редких пехотных цепей; ранее малоизвестные новшества в военной технике и снаряжении (цвет хаки, колючая проволока, полевой телефон и полевой телеграф, взрывчатое вещество лиддит, полевая кинокамера, в небольших масштабах использование автомашин, попытка использовать беспроволочный телеграф, освещение по ночам прожекторами позиций неприятеля) и переходный характер самой войны. Еще не было танков и самолетов, но едва ли не впервые в столь масштабных боевых действиях уже вовсю использовались бронепоезда, многозарядные нарезные полуавтоматические магазинные винтовки, бездымный порох, полевые окопы, траншеи для защиты от шрапнели, пулеметы типа «Максим», скорострельные орудия и разрывные пули «дум-дум». Не говоря уже о неожиданной для англичан тактике буров, сражавшихся мелкими мобильными кавалерийскими отрядами и сумевших сковать более чем десятикратно превосходившие численно английские войска.

Во время этой войны симпатии российского общества были на стороне буров. Многие выражали восхищение героической борьбой небольшого бурского народа. Основной причиной такого отношения являлась сильная нелюбовь к Великобритании. В России не забыли Крымскую войну и дипломатическое поражение после Русско-турецкой войны, а англо-русское соперничество в Персии и Средней Азии делали отношения между нашими странами открыто враждебными. И только через восемь лет Великобритания присоединилась к франко-русскому оборонительному союзу «Entente cordialе», сразу превратившись из злейшего врага в уважаемого союзника.

Огромное впечатление в России произвело то обстоятельство, что столь небольшая нация буров – в Трансваале и Оранжевом Свободном Государстве проживало менее 200 тыс. человек – осмелилась объявить и успешно вести войну, а затем и партизанские действия против тогдашней могущественнейшей сверхдержавы. Достойными восхищения все находили храбрость буров. Газетчики сравнивали их с былинными героями, ценящими независимость отчизны больше жизни. Иногда доходило до того, что приходские священники призывали прихожан молиться «за наших православных братьев-буров», забывая, что те – протестанты. Необходимо впрочем заметить, что власти России, с одной стороны, ругали Великобританию и всячески прославляли геройство буров, а с другой – без лишнего шума дозволяли частным лицам продавать англичанам лошадей, которых те вовсю использовали в войне.

Интерес в России к борьбе буров в то время был очень велик. Достаточно сказать, что были собраны 70 тыс. подписей в поддержку буров и вместе с небольшой скульптурной композицией под названием «Братина» подарены им.

История англо-бурской войны 1899-1902 гг. подробно описана. Немало научных исследований посвящено этой теме. Множество новых данных, воспоминаний, статей и монографий, посвященных столетию со дня начала первой крупной войны многострадального XX века уже было опубликовано или появится в самое ближайшее время. Но большинство ученых и журналистов для своих работ по этой теме использовали и используют наиболее доступные – открытые источники, такие, как воспоминания участников тех событий, газетные статьи и т.п. До сравнительно недавнего времени материалы Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) были недоступны для исследователей. Неудивительно поэтому, что во многих статьях и книгах приводились неточные данные или допускались грубые ошибки.

Так, один известный журналист писал, что более трех тысяч русских добровольцев сражались на стороне буров и что среди них был «храбрый воин» Гурко. Это более чем странно, поскольку общее число иностранных добровольцев было значительно меньше. Что же касается подполковника Ромейко-Гурко, то он являлся русским военным агентом (военным атташе, говоря современным языком) в Трансваале (бывал он, разумеется, по долгу службы и в Оранжевом Свободном Государстве) и ему строжайше было запрещено принимать участие в боевых действиях (опять же используя современную терминологию, он был военным наблюдателем).

Донесения русских военных агентов, присылаемые как из Африки, так и из ряда европейских стран на имя генерала Соллогуба – начальника Военно-ученого комитета Главного штаба имели следующую внутреннюю классификацию:

1) телеграммы,

2) письменные донесения,

3) шифрограммы и их расшифровки.

Письменные источники по теме англо-бурской войны, хранящиеся в РГВИА, включают следующие основные подвиды:

1. Письменные распоряжения военного министра по поводу отправки военных агентов.

2. Запросы в МИД о предоставлении загранпаспортов русским военным агентам, командированным в другие страны, в том числе на театр военных действий.

3. Ответы из МИД, препровождающие паспорта для военных агентов.

4. Поданные на подпись военному министру Куропаткину документы, составленные Военно-ученым комитетом Главного штаба, касавшиеся в основном посылки военных агентов, включая финансовые вопросы.

5. Переписка между руководством Военно-ученого комитета Главного штаба и министерства иностранных дел по поводу всего, что было связано с англо-бурской войной.

6. Переписка руководителей Военно-ученого комитета Главного штаба с Главным интендантским управлением.

7. Телеграммы военного министра генерала Куропаткина военным агентам, начальникам военных округов, в Генеральный штаб и в Военно-ученый комитет Главного штаба.

8. Телеграммы военных агентов из европейских столиц (на английском, французском, немецком и русском языках) и материалы, собранные ими о войне.

9. Телеграммы статс-секретаря Трансваальской республики Рейца.

10. Телеграммы российского вице-консула из столицы Трансвааля Претории.

11. Шифрованные донесения русских военных агентов и их расшифрованные тексты.

12. Приказы военного министра Куропаткина непосредственно военным агентам.

13. Доклады военного министерства, касающиеся англо-бурской войны, посланные на подпись Николаю II, с резолюциями последнего.

14. Переписка между начальником Военно-ученого комитета Главного штаба и руководителями Российского Общества Красного Креста по поводу отправки в Южную Африку санитарного отряда и всех связанных с этим вопросов.

15. Переписка между матерью Николая II – покровительницей Российского Общества Красного Креста и его руководством.

16. Переписка с пастором Гиллотом по поводу отправки русско-голландского санитарного отряда.

17. Докладные записки на имя начальника Военно-ученого комитета Главного штаба от российских офицеров, желавших отправиться добровольцами в Южную Африку.

18. Донесения от российского посла в Великобритании, касающиеся подготовки и проведения этой войны.

19. Письма и ноты посла Великобритании в России на имя министра иностранных дел России Муравьева.

20. Записки военному министру от начальника Военно-ученого комитета Главного штаба об англо-бурской войне.

21. Справки относительно добровольцев – российских подданных, составленные Главным штабом.

22. Приказ военного министра Куропаткина об уничтожении примерно трети всех документов периода англо-бурской войны.

Большинство документов РГВИА, касающихся событий англо-бурской войны, имеют гриф «секретно» и ранее не попадали в руки исследователей. А открытые источники – донесения военных агентов, воспоминания участников и очевидцев тех событий, безусловно, редактировались. Архивные же документы отражают сухим языком шифровок, донесений, официальной переписки события англо-бурской войны и все, что было связано с ней в России. Этот пласт материалов любопытен прежде всего как отражение работы, которая велась Военным министерством и его руководителями в то время; интересен он также ранее неизвестными данными об участии добровольцев из нашей страны в боевых действиях на стороне буров или в составе отрядов Российского Общества Красного Креста на Юге Африки.

В данном издании, являющемся переработкой выпущенной в 1999 г. книги: «Участие российских подданных в англо-бурской войне 1899-1902 гг. (по материалам Российского государственного военно-исторического архива)», автор постарался исправить основной недостаток прежней монографии, а именно, – полное отсутствие воспоминаний российских офицеров-добровольцев и гражданских лиц, воевавших на стороне буров.

^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

_____________________________________________________________


РОССИЙСКИЕ ОФИЦЕРЫ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ


В сентябре 1899 г. всем, следившим за положением в мире, было ясно, что со дня на день следует ожидать начала войны в Южной Африке. Вот что сообщал генерал Сахаров в докладе царю:


«Трансвааль, белых – 245 тысяч; туземцев – 622 тысячи. Недавно буры получили 50 тысяч ружей маузера новейшего образца. 20 сентября Крюгер предъявил Англии ультиматум для отозвания войск в течение 48 часов.

Сахаров* .

21 сент. 1899 г.»5.


Буры оказались оснащены более современным стрелковым оружием, чем английская армия. Из истории боевых действий на Юге Африки известно, что, к примеру, дальнобойность винтовок немецкого производства, имевшихся у голландских поселенцев, значительно превышала британские аналоги, а точность артиллерийского огня буров значительно превосходила английскую. Собственно говоря, события этой войны показали, насколько недальновидно и опасно недооценивать по всем меркам слабейшего противника, хорошо знающего местные природные условия.

Донесения военных агентов чаще всего приходили в зашифрованном виде. Шифрограммы не всегда сохранялись, только их расшифровки. Как пример рассмотрим еще один документ:


«Копия с шифрованной телеграммы военного агента (военного атташе – Г. Ш.) в Лондоне полковника Ермолова генералу Соллогубу** от 23-го сент. 1899 г.

Война началась; буры перешли границы...» (Это сообщение и дата, указанная в нем, неточны: война началась 11 октября 1899 г., или 29 сентября по старому стилю).

И приписка, сделанная на этом документе 24-го числа того же месяца военным министром Куропаткиным6 :


«Телеграфировать Ермолову, чтобы испросил разрешение на свое нахождение при английских войсках в Трансваале; если разрешат, то немедленно отправиться в Африку»6.


Сведения с театра военных действий были настолько злободневны, что военное министерство сначала даже намеревалось направить на будущий театр военных действий своего военного агента в Лондоне, несмотря на важность его работы в Великобритании, остававшейся одной из наиболее могущественных держав мира.

24 сентября 1899 г. генерал Сахаров писал тогдашнему товарищу (заместителю) министра иностранных дел России графу Ламздорфу** :


«Милостивый Государь

граф Владимир Николаевич.

В дополнение письма моего от 21 сего сент. за № 242, имею честь уведомить Ваше Сиятельство, что военный министр желал бы командировать одного из офицеров нашего Генерального штаба также и к войскам Трансваальской Республики.

Вследствие сего покорнейше прошу Ваше Сиятельство не отказать в надлежащем по сему вопросу сношении с правительством названной страны, а результат коего мною будет ожидаться....» (далее неразборчиво из-за плохого качества микрофильмированного документа. – Г.Ш.)7.


Любая уважающая себя разведслужба старается получать сведения из различных источников, поэтому нет ничего удивительного в просьбе Военно-ученого комитета. Сравнение данных, полученных очевидцами боевых действий с обеих сторон, является краеугольным камнем любой аналитической службы, а тем более военной разведки.

Однако намерение послать русского военного представителя к бурам встретило определенные трудности, и в этом смысле любопытен следующий документ:


«Управляющий министерством иностранных дел, сентябрь 25. 1899, № 738

Его Превосходительству В. В. Сахарову

Милостивый Государь Виктор Викторович!

Письмом от 24-го сего сентября за № 245 Ваше Превосходительство изволили передать министерству иностранных дел о желании генерал – лейтенанта Куропаткина командировать одного из офицеров нашего Генерального штаба к войскам Трансваальской Республики на время военных действий между последней и Великобританией.

Вследствие сего имею честь уведомить Вас, что официальное командирование русского офицера в названную страну с политической точки зрения представляется весьма щекотливым, так как в обострении отношений между Великобританией и Трансваалем весьма серьезное значение имел вопрос о правах последнего на независимость, и потому положение Республики как воюющей стороны остается еще невыясненным.

Передавая об этом, пользуюсь настоящим случаем, чтобы возобновить Вам, Милостивый Государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Граф Ламздорф»8.


Ясно, что в этом письме тогдашний товарищ (заместитель) министра иностранных дел России граф Ламздорф в обтекаемых выражениях проводил мысль о том, что не стоит ссориться с «владычицей морей» до прояснения вопроса о состоянии войны между враждующими сторонами. Естественно, дипломат желал, чтобы не возникало ни малейшего повода для каких-либо осложнений со столь могущественной в ту пору державой.

Война еще не была официально объявлена, а Великобритания уже начала мобилизацию.


«Шифрованное донесение

от кого: полковника Ермолова

кому: генералу Соллогубу

откуда: из Лондона

27 сентября 1899 г.

Текст донесения: объявлен частный призыв 25 тысяч резервистов, первый день мобилизации – сегодня, всего посылается теперь 53 тысячи при 117 орудиях, т.е. еще 23 батальонов, 8 полков кавалерии, 19 батарей, полк, в котором Государь Император шефом идет.

Ермолов...»9.


Министерство иностранных дел России по представлению военного министра направило правительству Великобритании просьбу о командировании в Южную Африку российского военного представителя для наблюдения за ходом боевых действий с английской стороны. Вскоре был получен ответ:


«29 сентября 1899 г. Сахарову от Ламздорфа, № 746. Секретно

Согласно телеграмме, полученной от Императорского посла в Лондоне, великобританское правительство решило на случай войны в Южной Африке ограничить число военных атташе – одним от каждой страны»10.


Англичане были верны себе – не желали допускать иностранцев совать нос в свои дела, а для облегчения слежки и наблюдения за военными представителями других стран резко ограничили их число.

Но еще до положительного ответа из Великобритании, за два дня до начала боевых действий между бурскими республиками и Англией, российский военный атташе был готов к поездке – все делалось очень быстро:


«Канцелярия военно-ученого комитета. 27 сентября. 1899 г. № 1434.

Младшему делопроизводителю канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба подполковнику Стаховичу.

По приказанию военного министра с получением сего Ваше Высокоблагородие имеете отправиться в Лондон, где вам надлежит ожидать дальнейших приказаний для поездки в Южную Африку с целью наблюдения за ходом военных действий между войсками Великобритании и Трансваальской Республики.

Начальник Главного штаба

Генерал-лейтенант Сахаров»11.

(Позднее, когда войска Англии перестали терпеть поражения, в те места был послан еще один русский офицер – Н.М.Иолшин.)

Об интересе Николая II и военного министра Куропаткина к событиям англо-бурской войны свидетельствуют множество – буквально сотни документов. Для примера приведу один из них:

«По Главному штабу

Его Превосходительству В. В. Сахарову

30 ноября 1899 года

Сего числа высочайше повелено все донесения полковника Стаховича (ему был присвоен следующий чин. – Г. Ш.) из Трансвааля немедленно предоставлять Государю Императору в подлинниках с особо назначенными для того фельдъегерями.

Генерал-лейтенант Куропаткин»12.


Все, что касалось чисто технической стороны посылки военного агента к английским войскам, незамедлительно докладывалось высокому начальству, вкупе с последними сведениями из столицы туманного Альбиона. При этом британские власти оставались верны себе до последнего и всячески тянули сначала с приемом у себя военных атташе европейских и американских государств, а позднее не спешили отвезти их на театр войны. Любопытно, что и в дальнейшем, уже на Юге Африки, британское армейское начальство долго не давало возможности иностранным военным агентам бывать непосредственно на поле брани, всячески стараясь ограничивать их передвижение.

Но вот наконец согласие было получено:


«Шифрованное донесение

от кого: полковника Ермолова

кому: генералу Соллогубу

откуда: из Лондона 6 октября 1899 .

Текст донесения: Благоволите предупредить Стаховича: разрешено иметь денщика, рационы, фураж, палатку дадут, купить лошадей помогут на месте. Объявлен призыв 30 тысяч резерва милиции.

Полковник Ермолов13.


Английская военная разведка тоже не дремала и даже мило предлагала свое содействие российским военнослужащим, которые могли быть назначены для пребывания при британских войсках:


«Министерство иностранных дел, Куропаткину, 4 ноября 1899 г.

...Подполковник Уотерс (W. H. Waters), состоящий при британском посольстве в Петербурге, обратился с письмом на высочайшее имя, в котором между прочим уведомил о своем отъезде в Южную Африку, к месту военных действий... заявляет, что если представится возможность, он готов оказать всякое содействие русским офицерам, которые были бы назначены состоять при английской действующей армии.

О вышеизложенном считаю долгом довести до сведения Вашего Превосходительства...

Граф Ламздорф»14.


Сотрудники Военно-ученого комитета трудились не покладая рук – изучали шифрованные донесения от русских военных агентов в Лондоне, Гааге, Париже, Брюсселе, выписывали расходы на предстоящие командировки офицеров, изучали первые донесения Стаховича, вели переписку с Главным управлением Российского Общества Красного Креста по поводу отправки санитарных отрядов в Южную Африку (подробнее об этом сказано во второй части работы).

После сообщения о том, что Великобритания с 29 сентября 1899 г. (11 октября по новому стилю) находится в состоянии войны с южно-африканскими республиками, в Трансвааль одновременно с санитарным отрядом Российского Общества Красного Креста был послан «с высочайшего повеления» военный агент подполковник Ромейко-Гурко.


«Военный министр по Главному штабу 21 ноября 1899 г. № 140

Его сиятельству графу Муравьеву


Милостивый Государь

граф Михаил Николаевич.

В 21 день сего ноября последовало высочайшее соизволение на командирование в армию буров для наблюдения за ходом военных действий, штаб-офицера для поручений при командующем войсками Варшавского военного округа Генерального штаба подполковника Ромейко-Гурко.

Сообщаю на письмо Вашего Сиятельства от 18 ноября за № 10481, имею честь просить принять уверение в совершенном моем почтении и преданности.

Подписал А. Куропаткин»15.


Среди всей этой массы документов, отразивших чисто техническую сторону посылки военных агентов, неожиданно были обнаружены весьма любопытные заявления и свидетельства:


«Секретно

Докладная записка младшего офицера 117-го пехотного Ярославского полка поручика Едрихина. 9 октября 1899 г.

С.-Петербург.

Его Превосходительству начальнику Военно-ученого комитета Генерального штаба генерал-лейтенанту Соллогубу

Желаю отправиться в Южную Африку, чтобы лично следить за ходом англо-трансваальской войны, и прошу ходатайства Вашего Превосходительства о скорейшем зачислении меня в запас армии с предоставлением права по возвращении с театра военных действий быть зачисленным снова в свой полк, с зачетом в службу времени, проведенного в отсутствии и отпуске за это время содержания.

Поручик Едрихин».

На этом документе имеется резолюция, сделанная военным министром России Куропаткиным:

«Иметь в виду для исполнения по возвращении поручика Едрихина. 9. X. 1899 г. Куропаткин»16.


Крайне интересно, что офицер, участвовавший позднее в боевых действиях на стороне буров, обращался за разрешением на поездку не к военному министру, а к главе малоизвестного Военно-ученого комитета Главного штаба, чья вовлеченность в тайных операциях за рубежом тщательно скрывалась.

Приведенная выше докладная записка любопытна именно припиской, сделанной Куропаткиным «Иметь в виду для исполнения». Что это означает, будет ясно, когда поручик Едрихин вернется из поездки.

Но перейдем к следующему документу:


«Докладная записка вход. секр. жур. Воен. уч. ком.

16 ноября 1899 г. № 3169 16 ноября 1899 г.

С.-Петербург

Его Превосходительству начальнику Военно-ученого комитета генералу Соллогубу

Имея намерение ближе ознакомиться с ходом войны на южно-африканском театре военных действий, я решил подать прошение на высочайшее имя об увольнении меня в запас, дабы я мог на свой риск и ответственность отправиться на театр войны и находиться во время похода при войсках Трансваальской Республики. Так как временно командующий и общество гг. офицеров конной гвардии изъявили согласие по возвращении моем принять меня обратно на прежнее место, если на то последует согласие высшего начальства, а 6-го сего декабря я должен быть произведен в чин штабс-ротмистра, крайне для меня важный, чтобы не отстать от сверстников, – прошу ходатайства