Реферат: Степан карнаухов старая площадь — 2 Надежды и разочарования

Степан КАРНАУХОВ


СТАРАЯ ПЛОЩАДЬ — 2


Надежды и разочарования


Наблюдения и раздумья бывшего работника аппарата ЦК КПСС


Издание второе, дополненное и исправленное.


Продолжение следует…
Вместо предисловия

Принято считать датой контрреволюционного реванша в СССР события августа 1991 года. Думается, это не вполне правомерно. Осенью 1988 года мы с женой проводили отпуск в Нальчике. В это время проходил Пленум ЦК КПСС. После его завершения по аппарату ВЧ мне позвонил Бакатин В.В. По началу звонок первого секретаря Кемеровского обкома партии особого удивления не вызвал. Некоторые подопечные нашему сектору периферийные работники телефонным разговором в отпускное время напоминали о своем существовании и как бы подчеркивали исключительную лояльность к московскому шефу. Но дальнейший разговор вышел за рамки заурядного подхалимажа. Вадим Викторович сообщал, что его неожиданно вызвал Генеральный Секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев и в присутствии многих ведущих деятелей партии сообщил, что он, Бакатин, назначается министром внутренних дел СССР. По образованию, а так же по предыдущему опыту производственной и партийной работы Вадим Викторович никоим образом не просматривался в качестве руководителя важнейшего органа государственной власти. Но это уже не удивляло нас, работников аппарата ЦК. Михаил Сергеевич успел приучить к своим кадровым импровизациям. Власов А.В., которого сменял Бакатин, имел примерно такие же данные при выдвижении на пост министра. Теперь он перемещался на очень важный и сложный пост председателя Совета Министров РСФСР. Кстати, Александра Владимировича знал значительно дольше Бакатина, он работал у нас, в Черемхово, на шахтах и в горкоме комсомола и мне в свое время довелось давать ему рекомендацию при вступлении в партию. Личными качествами он выгодно отличался от Бакатина, не был столь безмерно отягощен карьерными амбициями. …

Мне ничего не оставалось, как поздравить Вадима Викторовича с высоким доверием. Он же намекал, что его не слишком устраивает данное выдвижение и желательно, чтобы вмешался сектор. Сочтя это примитивным кокетством, ответил ему по существу:

— После Генерального Секретаря мне вмешиваться в твою судьбу совсем не с руки. У сектора теперь другая задача — подготовить предложения по кандидатуре на пост первого секретаря в Кемерово для внесения на рассмотрение ЦК КПСС.

Разговор с Бакатиным возбудил серьезные размышления — чего же следует ожидать дальше от «глашатаев перестройки»? Ответ на этот вопрос не задержался. В печати появилось письмо большой группы наиболее принципиальных и стойких членов ЦК с коллективной просьбой об отставке. Наряду с теми, кому по возрасту, по состоянию здоровья, из-за снижения политической активности было пора подумать о пенсии, среди подписавшихся под письмом оказались деятели, которым едва ли следовало спешить на покой. К примеру, удивляло наличие в числе «отставников» Владимира Ивановича Долгих. Секретарь ЦК, кандидат в члены Политбюро по своей энергии, работоспособности, исключительной политической, экономической и научно-технической эрудиции намного был выше любого из тогдашних руководителей высшего звена, и, тем более, заправил «перестройки». Едва ли ошибусь, предположив, что в первый ряд руководящего ядра его не допускали из боязни выглядеть бледными в сравнении с ним, потому и передерживали до неприличия долго «кандидатом в члены…». Подобные примеры подтверждали опасения, что в ЦК КПСС создается перевес перевертышей и, как впоследствии выявилось, прямых предателей.

Переметнувшаяся на сторону американо-израильских сионистов верхушка — Яковлев, Горбачев, Шеварднадзе — обманным путем удалили из высшего органа партии наиболее принципиальных, стойких коммунистов. Как ныне стало известно, с большинством «подписавших» заявление об отставке никто не разговаривал и они узнали о своей просьбе из газет. Термин «перестройка» хитроумно использовался для маскировки истинных намерений ее инициаторов. Это было началом подлинного переворота, если хотите, «тихого переворота», коварного переворота, без всяких кавычек. С этого момента начался передел и власти, и собственности, и идеологии, и нравственности — всего уклада жизни советских людей, постепенное, нарастающее уничтожение величайших достижений человеческого духа. Реванш сил зла и порока! Реставраторы капитализма «операцией» по «чистке» ЦК убирали очередное, в данном случае решающее препятствие для ускоренного осуществления подлых и низких целей. Можно порассуждать на тему о безропотной сдаче коммунистами, подобно кроликам перед удавом, власти, принципиальных позиций. Но это беспочвенно. К тому времени все властные и информационные рычаги были перехвачены кликой предателей, прежде всего, Яковлевым, и никого из вытесняемых просто-напросто близко не подпустили ни к радио, ни к телевидению, ни к печатным средствам информации. Всякое сопротивление звучало бы гласом вопиющего в пустыне. А наиболее яростных и принципиальных изгоняемых из высшего органа партийного руководства объявили бы раскольниками, поднявшими руку «на единство партии». Значительно больших обвинений заслуживает руководство Более оправданно предъявить обвинения к высшему руководству Вооруженных сил, а также органов государственной безопасности и правоохранительных органов. Они по своему предназначению и в соответствие с присягой обязаны обеспечивать защиту Социалистического государства от всякого рода его противников. Один из моих приятелей по этому поводу едко и , пожалуй справедливо выразился: «генералы испугались харч добротный потерять… стали … Ельцину лизать…»

Захватившая высшие партийные посты предательская клика вслед за разгромом избранного XXVII съездом КПСС Центрального Комитета приступила к основательной чистке партийного аппарата. Они расчищали пространство для дальнейших действий по отстранению от власти Коммунистической партии, по расчленению великого государства — Союза Советских Социалистических Республик. Под одну гребенку с большим числом опытных партийных работников, твердо стоявших на позициях верности коммунистическим идеалам и беспредельно преданных социалистической Родине, попал и автор этих строк.

Не напрасно у многих коммунистов в ходу выражение: «покой нам только снится». Ни одного дня на вынужденной пенсии не предавался бесцельному и бесплодному прозябанию. Постоянно искал, каким образом включиться в борьбу с современными оккупантами российской земли. В конце концов, счел, что в моем положении больше всего подходит литературная работа. Чтобы иметь сносные условия для существования занимался небольшим предпринимательством и одновременно в течение шести месяцев написал книгу. Назвал ее «Изнанка». Стремился показать закулисную, изнаночную сторону «перестройки». Отнес рукопись в издательство. Там о ней отозвались одобрительно, но издавать не решились, ссылаясь, что прототипы в книге очень узнаваемы, а в их числе были высшие руководители партии и государства. Взялись посодействовать изданию на периферии. Совсем немного прошло времени, и в 1990(!) году в Алтайском издательстве вышла книга «Что происходит рядом?». Авторское название «Изнанка» принять не осмелились. Жанр определили «Опыт политического романа». Двойной тираж, тридцать тысяч экземпляров, разошелся в считанные дни. Интерес к этой работе понятен, ибо она написана не просто по следам «перестройки», а в ходе этой зловещей мистификации.

Прошло несколько лет и в 1999 году в издательстве «Воскресение» вышел роман «Время не выбирают». В нем персонажи действуют в непростые предвоенные годы. Вскоре стало понятно — книга получилась. Друзья и редакторы настаивали на продолжении. В 2002 году опубликован роман «Вопреки всему», в котором те же персонажи представлены в годы Великой Отечественной войны на фронтах и в тылу. Снова дружеский нажим и в 2003 году издан последний роман трилогии «Без срока давности», охватывающий период от окончания войны вплоть до начала нового столетия. В эти же годы написаны роман «Параллели не пересекаются», повесть, несколько рассказов и очерков.

Литературная работа возбуждала мыслительный процесс, возникали ассоциации с собственной жизнью, ее неразрывной связью с историей Коммунистической партии и Советского государства. Рождались строки воспоминаний и раздумий, которые составили как бы мимоходом, попутно написанную книгу «Старая площадь. Надежды и разочарования (наблюдения и раздумья бывшего работника аппарата ЦК КПСС)». Книга проникла во все регионы и вызвала большой интерес и, в основном, доброжелательные отклики. Позволю привести некоторые из них.

Из Кемерово Петр Михайлович Дорофеев пишет: «Я прочел Вашу … книгу на едином дыхании! Вы создали нечто необычное, яркое — на редкость, удачно скомпонованную книгу, раскрывающую год за годом трагедию 20 века — развал величайшего государства. По моему, Вам удалось, как никому другому, описать нравственное падение вождей, их невиданное предательство и цинизм, при этом Вы не постеснялись в выражениях, называя вещи своими именами… Убежден, Ваша книга со временем станет одним из основных источников познания этих смутных лет…» Оставим на совести читателя эмоциональные определения, отметим лишь доброжелательные оценки, тем более, что положительно оценивают книгу и другие мои корреспонденты. Из г. Кызыла (республика Тува) Геннадий Викторович Колмаков прислал письмо, в котором высказывает пожелания: «Написанная живым языком она привлекает личным видением общественно-политических событий, дает много интересных фактов, проникнута заботой о нашей прекрасной России…» и далее: «Если было бы в моей власти, я бы распорядился опубликовать Вашу замечательную, познавательную книгу массовым тиражом, чтобы ее прочитали как можно больше читателей нашей многострадальной Родины».

Не мог не получить отзыва со своей родины, из Черемхово. Любовь Алексеевна Максимова высказывает свое мнение о книге: «Мне понравилась ваша книга «Старая площадь», я читала ее с удовольствием. Мне понравилось то, что вы не только пишите про то, что как все получилось и почему, но так же подсказываете выход из создавшейся ситуации. Действительно, что-то уж как-то очень робко работает Коммунистическая партия…». Она рассказывает, как действует коммунистическая организация в ее городе. Думается, будет уместным привести ее рассказ о последствиях контрреволюционного переворота и ельцинско-чубайсовских «реформ» в городе. «Город наш Черемхово выглядит как в послевоенное время, кругом все рушится и ломается. Завод «Радиан» отстроили такой большой, потратили на это огромные деньги — весь растащили, стоят цеха, заросшие бурьяном, некоторые цеха взяли под аренду частники, в некоторых принимают металлолом. В общем, все разбито. В районе завода им. Карла Маркса был хороший клуб им. Ленина, работал, молодежь ходила на танцы, в кино, потом все это перестало функционировать, стоит здание брошенное, потом стали выбивать стекла, ломать и тащить, кто что мог. Мимо идешь, и смотреть больно, ну точно, будто после бомбежки. Стена от клуба долго стояла и однажды там играли дети и погиб 3-х летний ребенок… Завод им. К. Маркса мало-мало работает, директор завода Лобачев держит людей, выживают, как могут. Чулочная фабрика работает немного и то один цех. Мясокомбинат работал…— сейчас нет. Разрез Черемховский закрывается… Дома благоустроенные в ужасном положении, особенно это показало в прошлую зиму, в морозы все парило из подвалов, трубы лопались, и так в каждом доме. У нас даже есть дом называется «Титаник» стоит на болоте, зимой весь белый в куржаке… Молодежи в городе много, которые спились или стали наркоманами, маленькие пацаны бегают попрошайничают, а сколько взрослых возле ящиков с мусором… На вокзале полно детей, которые ходят просят деньги, некоторые тратят их на хлеб, а кто и ацетон — нюхают..»….

Это полное трагического ужаса письмо как бы дополняет приведенные в «Старой площади…» оценки результатов предательства Яковлева, Горбачева, Ельцина, Бурбулиса, всей шайки бандитов и воров, бросивших ради низменной корысти в ужасающее унижение и нищету героический и трудолюбивый народ. Подобные письма пришли из многих мест нашей расчлененной и разграбленной страны.

Из газетных откликов на выход книги можно выделить обширный материал Н.Ю. Пироговой, опубликованный в «Экономической газете (№ 38, 2001 год), хотя не со всеми ее положениями можно согласиться. Непонятным, или, напротив, многозначительным, выглядит игнорирование книги коммунистической печатью. Казалось бы, при блокировании доступа коммунистов к буржуазным средствам массовой информации, публикации, разоблачающие предателей и антинародную политику властей, «Правда», «Советская Россия», «Завтра» и другие левые издания должны бы энергично и оперативно ухватиться за материал и доводить его до сведения читателей. Но они как в рот воды набрали. Почти одновременно со «Старой площадью…» вышли в свет прекрасные работы С.Г. Кара-Мурзы и В.В.Трушкова. Их тоже следовало бы активнее популяризировать, хотя они из-за некоторой «наукообразности» довольно тяжелы для восприятия читателями без должного уровня политической и экономической подготовленности. Коммунистическая печать по определению обязана помочь читателям разобраться в глубинах проблем, анализируемых этими авторами. «Старая площадь…», как подчеркивается в поступивших откликах, написана так, что ее легко воспринимают широкие слои читателей.

Добрые отклики на книгу, конечно, свидетельствовали о полезности данной работы, но автора волновало, как воспримут его труд коллеги по работе в ЦК. Вскоре заговорили и они. Прежде всего, благодарен Павлу Лаврентьевичу Прусову. Он был руководителем секретариата Отдела организационно-партийной работы ЦК КПСС и отличался, помимо исключительной порядочности, принципиальностью и объективностью. Его доброжелательные отзывы о книге для меня были существенной поддержкой. Приветствовали выход книги Михаил Дмитриевич Сергеев, Анатолий Серафимович Сенников, Валентин Андреевич Кондратьев, Алексей Кузьмич Балагуров, Игорь Михайлович Головков, Василий Михайлович Борисенков, Николай Яковлевич Федотов, Шамиль Хабибулович Гизатулин, Александр Иванович Качанов. Прошу прощения у коллег, что нет возможности перечислить всех, кто нашел возможность поддержать мои литературные попытки. Мнение этих уважаемых людей, сохранивших непоколебимую верность партии, представляли исключительную ценность. От бывших коллег по Отделу, переметнувшихся в стан антикоммунистов, типа Владимира Степановича Бабичева, Геннадия Алексеевича Шипилова, никаких сигналов, разумеется, не получил. Их безмолвие тоже оценка и для коммуниста, безусловно, положительная.

Заговорила «тяжелая артиллерия» — руководители Отдела. Евгений Зотович Разумов, работавший первым заместителем заведующего Отделом организационно-партийной работы ЦК КПСС, человек широко эрудированный, критически мыслящий с богатым опытом, в том числе журналистским, очень требовательный, высказал добрые слова о книге. Он же указал на некоторые неточности, к счастью, не принципиальные, которые с благодарностью приняты. После разговора с ним, как бы тяжелый груз с души свалился. О реакции бывшего секретаря ЦК КПСС Ивана Васильевича Капитонова рассказывается в соответствующем месте этой книги.

После опубликования «Старой площади…» посыпались предложения продолжить работу над новыми подобными книгами или дополнить новыми главами, раскрывающими работу партийных организаций в сложные и тяжелые годы. От меня требуют ответа на вопросы, которые сегодня волнуют всех честных людей нашей Родины. Почему сильная партия, которая по замыслам Ленина, по действием его последователей, должна быть партией нового типа, и до определенного момента была таковой, «вдруг» утратила позиции и непререкаемый авторитет, завоеванный в жестокой и беспощадной борьбе. Почему сдала доверенную ей страну врагам социализма, позволила вновь бросить в пучину капиталистического угнетения и ограбления великий и героический народ? Почему достигнутое социалистическим государством определяющее влияние на мировой арене было «в один миг» утрачено без серьезной борьбы, по сути, капитулянтски? Кто виноват в том, что в руководство партии, ее идеологические учреждения, в средства массовой информации пробрались люди, не считавшие Советский Союз, Россию своей Родиной, двурушники и лицемеры, у которых звонкие фразы об обновлении социализма были лишь ширмой, коварным прикрытием истинных антикоммунистических убеждений и намерений? И, наконец, что же требуется от компартии, от патриотических движений и организаций, от каждого честного гражданина, чтобы поднять народ на возрождение народной власти, чтобы сбросить подлое иго компрадоров и уголовного жулья, предателей и проходимцев, восстановить подлинное народовластие?

Понятно, одному, даже самому мудрому человеку, нелегко дать исчерпывающие ответы на эти животрепещущие вопросы? Но попытаться внести некоторый вклад в исследование этих проблем можно.

Из ряда городов и районов, от многих парторганизаций выдвигается требование, чтобы «Старая площадь…» была бы в каждой организации, у возможно большего числа людей. Желание автора полностью совпадает с этими требованиями. Но сейчас на книжном рынке господствуют чернуха и порнуха. Писать же книги, которые ждут честные люди, это вернейший способ стать нищим. Такая у нас ныне власть, такие ее собственные потребности и она их настырно внедряет в сознание людей, прежде всего молодежи…

После долгих раздумий и завершения работы над романом «Без срока давности» решился приступить к работе по внесению дополнений и изменений в «Старую площадь…» По моим намерениям, сохраняя в основе первое издание, требовалось дополнить новыми фактами, оценками, скорректировать в соответствие с нынешними реалиями. Короче говоря, продолжение следует…

Полагаю, это мой гражданский долг, обязанность коммуниста, конкретный способ борьбы за торжество справедливости и правды…


^ Завещано Николаем Островским


С самого раннего детства моей страстью была литература. Как у всякого нормального человека у меня есть особо почитаемые авторы. Прежде всего, это божественный Пушкин и гениальный Лев Толстой. Одной из любимых книг стала «Как закалялась сталь» Николая Островского, которую впервые прочел, будучи учеником третьего класса, сразу же после первой публикации этого уникального в своем роде произведения. Перечитываю замечательную книгу из года в год. А печальный монолог Павла Корчагина в загородном парке на Южном берегу Крыма помню наизусть. Кстати, именно этот до боли искренний отрывок из романа кощунственно передергивают окончательно потерявшие совесть журналисты. После расчленения нашей Родины и надругательств над старшим поколением тягостные раздумья незабвенного Павла Корчагина очень часто возникают в памяти. «Корчагин обхватил голову руками и тяжело задумался. Перед его глазами пробежала вся его жизнь… Хорошо ли, плохо ли он прожил… Перебирая в памяти год за годом, проверял свою жизнь, как беспристрастный судья, и с глубоким удовлетворением решил, что жизнь прожита не так уж плохо. Но было немало и ошибок, сделанных по дури, по молодости, а больше всего по незнанию. Самое же главное — не проспал горячих дней, нашел свое место в железной схватке за власть (в нашем случае в борьбе с фашизмом — С.К.), и на багряном знамени революции есть и его несколько капель крови».

Прошу прощения за длительное цитирование, но все же продолжу обращение к писателю-бойцу. «Как же он должен поступить сейчас, после разгрома…?…Для чего жить, когда он уже потерял самое дорогое — способность бороться? Чем оправдать свою жизнь сейчас и в безотрадном завтра? Чем заполнить ее? Просто есть, пить и дышать?… Что же делать? Угрожающей черной дырой встал перед ним этот неразрешимый вопрос… Умел неплохо жить, умей вовремя и кончить…» Полностью согласен с решительным выводом Корчагина: «Все это бумажный героизм, братишка! Шлепнуть себя каждый дурак сумеет и во всякое время. Это самый трусливый выход из положения… А ты попробовал эту жизнь победить? Ты все сделал, чтобы вырваться из железного кольца?»(Выделено мной —.С.К.).

Трудно найти способ борьбы в возрасте, который снисходительно называют почтенным. Мне представляется, для меня и моих ровесников оставить память о нашем времени и о наших современниках — достойный способ борьбы. Нельзя позволить подонкам, предателям, перевертышам, низким лакеям оккупантов оболгать, исказить, фальсифицировать наше великое время, героическую борьбу, всемирно-исторические свершения! Донести до потомков правду — это священный долг нашего поколения! Ради этого стоит жить и продолжать бороться до конца, пока бьется сердце, пока не прекратилось дыхание!

^ Записка на скользкую тему

На работу по многолетней привычке приходил не позже чем за час до начала рабочего дня. В апрельское утро 1985 года отнес Секретарю ЦК Е.К. Лигачеву Записку — знал, что он тоже приходит в служебный кабинет рано. Записка написана от руки, считал нежелательным, чтобы ее кто-либо, не исключая машинисток, прочитал. В Записке говорилось: «Во время командировки в Н —скую область т. … и начальник КГБ т. … привлекли внимание к некоторым негативным моментам в действиях ряда лиц еврейской национальности. Появляются организационные моменты в их поведении: группирование, обсуждение в кабинетах должностных лиц или за так называемым «идеологическим чаем» последующих целенаправленных действий. Они занимаются протежированием нужных им людей, компрометацией отдельных работников. Наблюдается их активное просачивание в партийные и советские органы.

^ Материал, частично иллюстрирующий вышесказанное, прилагается».

Подпись

13.04, 1985г.

С данным материалом никого не знакомил. — С.К.

Какая была реакция на эту Записку, рассказывается в соответствующей главе.


^ МИНУВШЕЕ ПРОХОДИТ ПРЕДО МНОЮ…
^ Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу…

А. Пушкин

Отозван в ЦК КПСС

Эта книга отнюдь не мемуары, тем не менее, считаю обязанным дать читателям некоторое представление об авторе.

В Иркутской газете «Восточно-Сибирская правда» в мае 1972 года опубликовано информационное сообщение о пленуме областного Комитета КПСС. В полном соответствии с принятым порядком, пленум, говорилось в сообщении, — освободил от обязанностей заведующего промышленным отделом обкома партии Карнаухова С.В., «в связи с отзывом на работу в ЦК КПСС». В самом факте публикации не было ничего необычного. Но для меня оно означало многое. Можно сказать, оно оповещало о ключевой перемене в моей судьбе.

Действительно, с 23 марта 1972 года начался новый этап в жизни крестьянского сына, солдата-фронтовика, затем горного инженера, директора шахты, а впоследствии партийного работника. Конечно, это не заметное событие для страны и партии и оно не могло иметь каких-либо последствий за пределами личной судьбы. Рассказать же о нем, по моему убеждению, имеет смысл. На этом конкретном примере прослеживается, как практически решались некоторые кадровые вопросы в КПСС.

Месяца за три-четыре, до решения о моем отзыве, к телефонному аппарату ВЧ, этот специальный вид обеспечивал конфиденциальность разговоров, меня пригласил инструктор Отдела организационно-партийной работы Центрального Комитета Алексей Емельянович Соколов. Он курировал нашу областную парторганизацию. Его звонку не удивился и приготовился к ответам по различным проблемам экономической жизни. Не смутил и первый вопрос, воспринятый мной за проявление чувства юмора, — что это за заимка Карнаухова, где я появился на свет? Совпадение названия места моего рождения с фамилией не раз служило предметом дружеских шуток. Далее Алексей Емельянович, как бы между делом, продолжая полусерьезный разговор, дотошно «проходится» по моей биографии. Кто сейчас живет на этой заимке (на ее месте еще с тридцатых годов сохранился лишь один черемуховый куст), как поживают родители (к этому времени их уже не было), как сложились судьбы других моих родичей? Порасспросив об отдельных моментах моего трудового пути, он, в конце разговора, коротко поинтересовался о делах в области. Нетрудно догадаться — мимолетный интерес к делам в области был лишь призрачным прикрытием подлинной цели. Интересовались из Орготдела, это, разумеется, придавало определенное направление моим размышлениям.

Мог сколько угодно размышлять, но, по свойству человеческой натуры, хотелось знать поконкретнее, что же таилось за телефонными «байками». Вторым секретарем обкома партии в это время был Малов Владимир Федорович. До избрания на этот пост он работал директором Братского алюминиевого завода. Думается, мои добрые отзывы о заводе и его руководителе учитывались при его выдвижении на высокий партийный пост. Войдя к Малову, напустил на себя недовольный вид, рассказал о звонке Соколова и возмущался: чего, мол, копается в моей биографии? После ХХ съезда основной вопрос по ней отпал. Намекал, вновь, мол, напоминают, что я сын репрессированного. Расстроенный вид подействовал на Владимира Федоровича. Он поспешил успокоить:

— Зря волнуешься, речь идет о переводе тебя в Москву. Только при чем Орготдел?.. Разговор раньше шел об Отделе тяжелой промышленности.

Так в течение нескольких минут без особых усилий выведал, какие идут разговоры о моей дальнейшей судьбе. Не слишком волновало, что она решается без моего активного участия. Коммунисты того времени сознавали — партия, в лице ее органов, полновластный владелец их душ, ума, а иногда и жизни. Без такого порядка, убежден до сих пор, крепкой, дисциплинированной, боеспособной партии, партии нового типа, быть не может. Самозабвенное служение партии, ее делу — главная привилегия коммуниста. На основе личного опыта могу утверждать: великая цель служения идеям, делу партии побуждала бойцов перед боем обращаться с просьбой о приеме в ее ряды. Никто никого не принуждал, заявления писались не под угрозой, как порой, преподносится ныне. «Прошу считать меня коммунистом!» — это не выдумка угодливых журналистов, а одно из конкретных проявлений настроений народа в дни суровых испытаний. Горжусь, что я, девятнадцатилетний паренек, принят в партию не в обычном порядке, а на льготных условиях «как отличившийся в боях». Пожалуй, из «иконостаса» моих наград эта, невидимая, самая ценная.

Оказаться в аппарате ЦК мог гораздо раньше. В 1965 году в составе делегации партработников КПСС довелось быть в Польской Народной Республике. Делегация возвратилась в Москву как раз к сентябрьскому (1965 года) Пленуму ЦК КПСС. По этому случаю в Москве оказался первый секретарь нашего обкома Семен Николаевич Щетинин. Этого человека уважал без преувеличения безмерно. Донецкий шахтер, герой и организатор подполья при немецкой оккупации Донбасса, после войны по решению ЦК, прибыл в Иркутскую область и, как никто другой, внес неоценимый вклад в ее развитие. Его любили в области и, в первую очередь, как настоящего беззаветного коммуниста, честного и доброго товарища. Рассказывая ему о польских впечатлениях, обмолвился, что дважды в жизни побывал на польских шахтах. Во время нынешней командировки пришлось спускаться в одну из шахт, а в 1945 году сразу после войны даже выпало поработать в Силезии. А вот у себя на Родине, в Донбасс до сих пор так и не съездил.

— Ничего, скоро побываешь, — заметил с несколько лукавой улыбкой Семен Николаевич.

Этой реплике в тот момент не придал значения. Но буквально на следующий день в Отделе тяжелой промышленности ЦК сказали, что решается вопрос о моем перемещении в сектор угольной промышленности.

По возвращении из загранкомандировки в Иркутск, само собой, дружеская встреча. Друзья воздали должное польским сувенирам: «Выборовой», «Зубровке», »Вишневице». К моему немалому изумлению, о том, о чем меня предупреждали ни с кем не советоваться, друзья уже знали и едва ли не лучше меня. Как на фронте через «солдатскую почту» наиболее оперативно и достоверно до рот и батарей доходили самые «секретные» вести, так и в партии, оказалось, существовала какая-то негласная связь верхов и низов без посредства официальных лиц и технических средств.

Недели через две-три приглашает Семен Николаевич:

— Звонили из ЦК, — я насторожился, — просили перед тобой извиниться. Переход на работу в Москву откладывается. Принято решение: упразднить бюро ЦК КПСС по РСФСР и отраслевые бюро. В связи с этим приостановлено выдвижение людей с мест, очевидно, предстоит разобраться, как трудоустроить работников аппаратов упраздняемых бюро ЦК.

Переселение в столицу, таким образом, передвинулось тогда на годы. Потому новые разговоры на эту тему воспринял не без дозы скепсиса.

Прошли недели, и вот поступил вызов на беседу в ЦК КПСС. В цековском квартале на улице Куйбышева (ныне в ностальгическом раже переименованной в Ильинку) в новом десятиэтажном здании убедился: во-первых, в том, что современное не всегда лучше и удобнее. Низкие потолки, длинные безрадостные коридоры, застойный синтетический воздух. Во-вторых, еще раз подтвердилось, насколько справедлива народная мудрость: хуже нет ждать и догонять.

Первые беседы — с Соколовым А.Е. и зав. Сектором парторганизаций Сибири Пузановым Алексеем Федоровичем состоялись оперативно, тотчас после моего появления на четвертом этаже нового дома. Понятно мое напряжение, не в извозчики нанимался, — ЦК КПСС для меня святыня, как и для большинства низовых коммунистов, а Пузанов и Соколов — служители этого партийного храма. Затем долгие ожидания приема другими руководителями Отдела, прерываемые не так уж продолжительными беседами.

Беседа на следующей ступени внутриотдельской иерархии — у заместителя заведующего Отделом. В то время сектор Сибири выходил на Евгения Зотовича Разумова. От первой встречи с этим далеко не рядовым и не простым человеком остались благоприятные впечатления. У него достаточно ума и такта не задавать вопросов по биографии, с ней ознакомиться имел достаточно времени. Без его согласия и даже соизволения не мог быть приглашен на беседу. Кроме того, перед ним в красной папочке имелась соответствующая справка. Он «познавал» меня через ответы на вопросы об области, её работниках, старался повернуть разговор в непринужденную беседу, что не особенно удавалось. Надо мной сознательно или бессознательно довлело, в сколь высокой инстанции нахожусь и насколько каждая моя фраза, даже отдельное слово формирует представление о моей персоне. Более подробно о Разумове Е.З. будет рассказано позже.

После Разумова следовало предстать перед Секретарем ЦК, заведующим Отделом организационно-партийной работы ЦК КПСС Иваном Васильевичем Капитоновым. В партии Иван Васильевич к тому времени, пожалуй, был одним из последних представителей сталинской когорты партийных руководителей. С Х1Х съезда КПСС известен всей партии, как руководитель Московской партийной организации. На себе испытал Хрущёвский темперамент, был удален из Москвы и пять лет возглавлял Ивановскую парторганизацию. После октября 1964 года он снова в Москве, на этот раз уже в ЦК партии. Работа с разными лидерами от Сталина до Горбачёва не могла не отразиться на Иване Васильевиче, как руководителе и человеке. Он, было весьма заметно, приобрел сдержанность в высказываниях и действиях, осторожность и терпеливость. Его не назовешь жестким руководителем, но и безвольной размазней не был. Доступ к секретарю ЦК, тем более, ведающему организационно-партийными вопросами, для работников аппарата и с мест не был прост. Он, что называется, по уши загружен работой.

Вспоминается характерный эпизод. Однажды при проходе через приемную к И.В. Капитонову старый и опытный работник отдела И.К.Зайцев прошептал:

— Более десяти лет работаю в Отделе, но впервые попадаю в кабинет Секретаря ЦК.

На этот раз И.К.Зайцев оказался в этом кабинете по случаю: его непосредственный руководитель приболел, и ему пришлось на Совещании представлять сектор информации.

Можно представить и понять мое волнение перед приемом у Секретаря ЦК. Встреча не была продолжительной, но до сих пор сохранилась в моей памяти до деталей. Ценность она имеет, разумеется, прежде всего, для меня, но об одном внешне малозаметном, но симптоматичном эпизоде стоит рассказать.

— А как насчет работы с документами, умении писать?— спросил Иван Васильевич и сам же ответил, — да, ты же кандидат наук, все нормально.

Подбор работников по умению писать доклады, выступления, проекты документов, справки, записки, постепенно становился определяющим. Не случайно, впоследствии, облик партийного аппарата, к сожалению, и не только партийного, определяли не умелые организаторы, пропагандисты и агитаторы, а мастера гладко написать для руководства, которое, не всегда задумываясь, озвучивало чужую писанину.

После беседы у И.В. Капитонова мне было дозволено отправляться домой в Иркутск, ожидать решения ЦК. Опытные аппаратные зубры доверительно шепнули: все, мол, нормально, решение не задержится. Даже показали подготовленный проект постановления об утверждении меня инструктором Отдела партийно-организационной работы ЦК КПСС. А.Ф.Пузанов посоветовал не распространяться о возможном переезде в Москву до поступления в область постановления.

С таким напутствием вернулся в Иркутск, из дому позвонил первому секретарю обкома. Тот предложил не заходить в обком, а встретиться на набережной Ангары. На этой встрече, проходившей, неизвестно почему с налетом таинственности, первый до мелочей расспросил, у кого побывал в ЦК, какие задавались вопросы, как отвечал на них. Насколько мог уловить, его волновало, не выдал ли я наверх нежелательную для него информацию.

— Денек-два отдохни,— предложил он,— не появляйся в обкоме, а там видно будет, созвонимся.

Предложение было кстати. При отлете 15 марта из Домодедова холодный ветер пронизал меня, что называется, до косточек и наградил простудой.

Но уже назавтра, 16 марта 1972 года, А.М.Сусловым было подписано ожидаемое постановление и я официально стал работником аппарата высшего исполнительного органа Коммунистической партии.

Позвонил А.Ф.Пузанов, и мы условились, что с 23 марта я приступаю к работе в его секторе.

Работа в ЦК КПСС была для меня очень интересной, думаю, едва ли, где в другом месте был столь удовлетворен. Интерес определял уровень проблем, поручений, людей, с которыми приходилось общаться. По мере повествования попытаюсь об этом рассказать. Начну же с внешне малозначительного эпизода, случившегося, когда уже достаточно проработал в ЦК КПСС и был назначен заведующим сектором после кончины А.Ф.Пузанова.

^ Роковые последствия заурядного события.


Иногда происходят события внешне не примечательные, ни к чему не обязывающие, и в глубинах памяти они как бы с первого плана отодвигаются куда-то «на склад», «в резерв». Лежат они там до поры до времени не тревожимые, дремлют и заваливаются илом других подобных событий. Но, порой, лежащее в «резерве» извлекается на свет божий, предстает в новом, более весомом значении.

Одно такого рода событие всплывает в памяти в связи с взлетом и падением М.С.Горбачёва.

В Отделе организационно-партийной работы ЦК КПСС был установлен порядок, когда ответственные работники, если можно выразиться, старшего звена (все служившие в ЦК КПСС имели общее наименование «ответственные работники») — заместители заведующего Отделом, а чаще заведующие секторами или их замещающие работники, дежурили по праздничным и выходным дням. Слово «Отдел» пишу с прописной буквы отнюдь не случайно. В любом учреждении «отдел» всего лишь структурное подразделение в управленческом аппарате. В ЦК КПСС Отдел занимал исключительное место. В нем вырабатывались основные принципы партийно-государственной политики на том или ином направлении. Конечно, в «народ» разработки выпускались не от имени Отдела, а о