Реферат: О. А. Лещенко Корпоративность бизнеса в России и социальное развитие

О.А.Лещенко

Корпоративность бизнеса в России и социальное развитие


Еще в начале ХХ века В. В. Розанов заметил, что собственность на Руси имеет только два источника: либо наворовал, либо выпросил в подарок. И новейшая история дает тому яркие и убедительные подтверждения. Да и могли ли вообще цинизм и аморализм, сопровождавшие крушение старого тоталитарного строя в 1990-х, — не говоря уж об открытом разгуле преступности, — породить этику высочайшей ответственности, которая является непременным условием существования эффективной индустриальной экономики? Вот когда сбылась старая советская шутка: что хуже социализма? Ответ: то, что за ним последует!

Но речь идет не только о реалиях жизни и общественном мнении, но и о самооценке представителей делового мира, нередко, живущих и действующих буквально по-ленински: «Мораль? Выдумка слабых, жалобный стон неудачников». Некоторыми молодыми предпринимателями и менеджерами словосочетания «этика бизнеса», «честный бизнес» воспринимаются либо как признак слабости и несостоятельности, а то и слабоумия, либо как особо изощренных хитрости, цинизма и ханжества.

И такой российский бизнес нередко отторгается самим обществом, включая государственную власть, относящимся к бизнесу как к вынужденному злу, которое можно временно потерпеть – пока у него есть средства откупиться. Но общество, отторгающее и не принимающее собственный деловой мир, не хотящее его понять и не доверяющее ему, — обречено.

На Западе собственники и собственность формировались из поколения в поколение. В России первоначальное накопление происходило и происходит исторически мгновенно, за одно поколение. В ХХ столетии собственники радикально менялись несколько раз: вследствие Великой реформы и последовавшей капиталистической модернизации, не принятой обществом; послереволюционная национализация; НЭП; коллективизация и «великий перелом»; приватизация 1990-х. Собственность в России либо от обворовывания, либо по результатам «подарков». Ваучерная приватизация и залоговые аукционы решили задачу создания института частной собственности, но эта собственность оказалась нелегитимной в глазах общества. И этот грех требует искупления, какова цена и механизм этого искупления? Все это повлияло на понимание и перспективу российской свободы.

Проблемы и перспективы развития России во все большей степени оказываются связанными с нематериальными аспектами, например, с духовным опытом нации, способом осмысления действительности, общества, человека и его места в мире и среди других. Этот способ осмысления определяется соответствующей культурой и состоит из определенных компонент, ценностей:1

Правда. Нравственный максимализм и правовой нигилизм - стремление жить и готовность пострадать за правду. Одновременно свобода, достоинство личности и право, как их гарант, ценностью не являются. Идеи права и свободы либо высмеиваются, либо отвергаются как проявление слабой воли.

Пренебрежение реальностью: эскапизм и эсхатологизм. Ценностью является жизнь в мире ином: в потустороннем мире, в светлом будущем. И чем больше я пострадаю в этом мире, тем больше мне воздастся в мире ином. В российско-советской истории этот народный эсхатологизм весьма цинично использовался в военных и экономических авантюрах.

Чудо и творчество. Уход от реальности лишает личность мотивации к ответственным отношениям с другими людьми. Человек оказывается не в состоянии своим трудом сделать свою жизнь (и жизнь своих близких) счастливее. Поэтому труд в российском духовном опыте не является ценностью. В этом ценностном комплексе коренится так называемый "утопизм" российской ментальности. В то же время труду противопоставляется творчество - единовременный акт, воспринимаемый как чудо.

Всеединство: универсализм и коллективизм. Личность, человеческая индивидуальность, таким образом, не является ценностью российского духовного опыта. Она выступает элементом, средством реализации и воплощения общности, всеединства, соборности, которые, собственно, и являются ценностями. Проявлением этого ценностного комплекса является «коллективизм», когда каждый, кто начинает говорить о своих интересах, оказывается безнравственной личностью.

Истина и красота. Амбивалентность добра и зла порождает в российском духовном опыте характерное единство истины и красоты, когда красиво значит истинно, а истинно - значит красиво. В результате нравственная проповедь приобретает эстетический статус («поэт в России - больше чем поэт»), а искусство отождествляется с морализаторством, просвещением и воспитанием. В российской истории ищется не столько рациональное содержание, сколько особая сюжетность.

Народ и власть. В российском духовном опыте власть всегда противостоит народу. Всегда была не власть для народа, а наоборот, народ всегда был материалом для власти, средством достижения целей властной воли. Историко-экономически на практике это противостояние воплотилось в вотчинном государстве, основанном на отождествлении власти и собственности.2 Этим российская государственность существенно отличается от европейской. Она возникла не для защиты своих ремесленников и купцов, а как механизм вотчинного кормления. Именно власть оказывается активным субъектом истории, смысл которой практически по всем направлениям оказывается связанным с вопросом о власти.

Так уж сложилась российская история, что чаще всего нас объединяет общая беда, требующая общего чрезвычайного напряжения, чтобы ее преодолеть, перемочь, пережить. Ну а в мирное время, в буднях обыденной жизни - что нас объединяет, дает ощущение, переживание общности?

Без сознания такой общности, без консолидации на ее основе населения невозможны никакие конструктивные процессы в жизни общества.

Мы — часть общества. Становясь лучше, мы делаем лучше общество. Образуются референтные группы, мнение семьи, воспитание детей в духе определенных ценностей... Эта гражданская позиция очень близка русской ментальности. Когда мы говорим своим сотрудникам о том, что любой бизнес ориентирован только на деньги, они теряют энтузиазм. Наши люди работают всерьез, только если понимают, что делают нечто великое... У нас часто говорят: «Понятно, что мы делаем это не ради денег». Или: «Я абсолютно циничен. Я люблю деньги». Человек обязательно скажет, что он «циничен», прежде чем сказать «я люблю деньги». Поэтому, говоря о деньгах, о прибыли, важно объяснять и каким образом она распределяется: что она расходуется в том числе на социальную ответственность, и внутреннюю, и внешнюю. Мы, таким образом, приближаемся к некой гражданской позиции. И тогда само предприятие становится «гражданином», социальной единицей...

Таким образом, в российском духовном опыте мы имеем дело с исключительно целостным миропониманием и мироощущением, связанным с очень напряженным нравственным чувством. Причем это чувство не дает человеку мотивации к жизни, человек оказывается фактически без поддержки, один на один с жизнью, полной мучительного страдания. Российская нравственность оказалась чрезвычайно благодатной для восприятия идеи коммунизма, общества, построение которого требует высочайшего напряжения нравственных и физических сил, личного самоотвержения и самопожертвования. При этом свобода и право оказались несущественными, в лучшем случае, - данью европейской традиции. И главной чертой российского духовного опыта теперь оказывается негативное отношение к бытию, которое решающим образом проявляется и сказывается на всем протяжении российской истории.

Сегодня российский духовный опыт раскрывает неожиданный и парадоксальный потенциал. Постсоветский же человек имеет весьма прохладные отношения с государством и не ждет от него ничего хорошего. За всю нашу историю крепостного права, самодержавия, советского режима накоплен огромный опыт личностной защиты от произвола государства. Это и опыт общинно-бытового саботажа, невыполнения законов и простого неповиновения. Развитая в российском обществе, несвобода выработала устойчивый иммунитет к ней. Гражданами накоплен колоссальный опыт выживания, обходить всяческие регламенты, прописки и законы, но действовать так, как хочется и главное – добиваться желаемого результата.

Тема смысла и свободы - символичная и ключевая для современной России. Проблема свободы - ключ к осмыслению исторического опыта России и главный смысл ее перспектив. Свобода – в обоих ее смыслах: свобода как самосознание свободного и ответственного духа и свобода как гарантия этого как социальная ответственность и демократия.

Традиционный ответ России на вызовы истории - усиление власти и насилие, включая принудительное нововведение и реформирование, жесткая организация, контроль. Аналогичная ситуация происходит и в наши дни.

Не только российский, но и весь мировой опыт показывает, что бизнес проходит несколько стадий позиционирования в обществе. Таких стадий, как минимум, три:

Стадия первоначального накопления – «войны всех против всех», в которой побеждают «сильные личности», когда главными проблемами являются удержание и расширение захваченного, когда победители претендуют (по праву сильнейшего) на распоряжение ресурсами, управление более слабыми, на льготы, преференции и … уважение общества. Но люди-то видели – как победители добивались своих побед. И поэтому общество «почему-то» не проявляет чаемых уважения и любви, сторонится, смотрит косым глазом, а то и побаивается.

Стадия самооправдания бизнеса перед обществом: в глазах государства, граждан. Ведь собственникам как воздух надо, чтобы их признали, признали как собственников, считались с их правами, уважали. Поэтому на этой стадии развиваются спонсорство, патронаж, благотворительность, предпринимаются попытки разъяснения целей бизнеса, перспектив его развития. До бизнеса начинает доходить понимание, что раздача денег не ведет к однозначному улучшению общественного мнения, имиджа и репутации, а ведет скорее к нецелевому расходованию средств, снижению капитализации, недовольству акционеров и проч. Вызревает понимание, что дело бизнеса не благотворительность, а системные социальные инвестиции.

Стадия «социального партнерства», собственно социальной ответственности, когда бизнес, утвердившись в обществе и общественном мнении, переходит от самооправдания к развитию конструктивных социальных связей – социальному партнерству со всеми компонентами социальной среды. Иначе говоря, - формированию зрелых и полноценных связей с общественностью или PR.

Все эти этапы проходит и отечественный бизнес. Сейчас он, почти завершив первый этап, активно втянулся во второй. Кое-кто посчитал, что можно уже переходить к третьей стадии, но – был не понят.

Забегать вперед естественного хода событий нелепо и бесполезно. Всему свое время. Но вектор развития однозначно понятен – к развитию полноценных общественных связей, социальному партнерству.

Гармонизация развития бизнеса и общества для каждой компании в отдельности — вполне выполнимая, но, безусловно, требующая регулярных усилий: планомерность развития, анализ внешней и внутренней среды, постановка конкретных целей, выбор адекватных средств реализации стратегии, успешность философии компании, ее внешнего и внутреннего имиджа и методов управления.

Бизнес неизбежно оказывает формирующее влияние на самосознание общества и на качество жизни в целом. Уровень развития бизнеса в стране (то, на каком этапе развития находится предпринимательство) говорит о социально-политической зрелости общества в целом.

В самом общем плане основу стратегического партнерства и сотрудничества бизнеса и общественности может составить попытка решения трех задач, решение которых определит перспективы развития страны, а возможно и само наличие таких перспектив.

Право. Речь идет о формировании и развитии правовой культуры, знакомство с правовыми нормами и возможностями практического пользования ими, гарантиями и способами их реализации, с процедурами защиты и продвижения своих прав. Опыт советских правозащитников в этом плане очень показателен: бить чиновных беспредельщиков и наперсточников по рукам действующим законодательством – отечественным и международным. Здесь очень важно, чтобы бизнес общество и бизнес держали инициативу в своих руках. Кто как не бизнес заинтересован в устоявшихся правилах игры? Кто, кроме него может хватать за руку чиновников и приводить их в чувство? Это как раз тот сюжет, в котором поддержка общественности бизнесу гарантирована. Более того, именно вокруг таких «точек кристаллизации» и сможет оформиться общественная поддержка бизнеса.

Общественное мнение. Речь идет об активных действиях, в том числе – работу со СМИ, по формированию общественного мнения, прежде всего – по отношению к собственности, эффективным и социально ответственным собственникам. Важнейшую роль играет формирование института независимой гуманитарной (социальной) экспертизы. Развитие гуманитарной экспертизы способно стать не только полем реального сотрудничества бизнеса и общества. Помимо прочего, оно создаст сферу востребованности наиболее образованной части общества – интеллигенции, основной социальной базы и мотора «перестройки», оказавшейся наиболее пострадавшей и даже «опущенной» в результате этих реформ.

Образование и просвещение. Инвестиции в молодежь – важнейшее направление борьба за будущее общества. От формирования просвещенных, профессиональных, жизненно компетентных поколений – главный ресурс нейтрализации молодежного радикализма «от безысходности», а также нейтрализации популистского (в том числе – властного) манипулирования новыми поколениями.

Во всех трех случаях, фактически, речь о гранях решения – формирования жизненно компетентных, т.е. свободных и ответственных граждан, способных к самоорганизации, а значит и построению общества, способного к развитию.

В прошлом вера людей, этика добра и ценности общества играли большую роль в формировании общности интересов и корпоративности. Это и есть своеобразные стандарты общественного поведения, которые в разные времена использовались по-разному – как правила поведения, как критерии формирования общности, как манипулятор, в конце концов.

Если исходить из интеллектуальной традиции, которая питала экономическую теорию, начиная, по крайней мере, с Адама Смита, и затем органично перекочевала в менеджмент, т.е. представлять человека в экономике как рационального эгоиста, то единственно правильный и последовательный взгляд на корпоративную ответственность бизнеса был выражен Милтоном Фридманом. «Дело бизнеса – заниматься бизнесом», что по-английски звучит еще более тавтологично, но не менее убедительно: «Business of business is business». Дело бизнеса – зарабатывать прибыль, исправно платить налоги и заработную плату и не нарушать законодательство. Если явно или неявно предполагать, что в хозяйственной жизни действует человек экономический, то аргументы защитников концепции корпоративной ответственности бизнеса лишаются основательности и могут быть легко заподозрены в лицемерии и непоследовательности( а это всего лишь еще один способ заработать).

Этот скепсис понятен экономистам, поскольку на протяжении нескольких веков казалось, что именно с разделением экономики и этики и был связан прогресс данной области знания. Достаточно вспомнить идеи Мандевилля и Смита о том, что частные интересы в сложном обществе могут лучше служить общему благу, чем намеренные действия в этом направлении. Учение было созвучно и реальным изменениям в обществе, в котором экономика все более отделялась от социальной, политической и религиозной жизни. Социальный организм с его иерархией сменился автономностью экономической сферы, личные отношения, которые могли регулироваться этически, все более вытеснялись безличным обменом. Регуляторами хозяйственной жизни все больше становились цена и закон, а не этика, религия или представления о благой жизни.

Теперь экономисты, чиновники, представители деловой элиты, воспитанные на этих идеях, вернулись к этической составляющей бизнеса. Ответственность компаний перед обществом не может основываться на «рациональных ответах на различные внешние вызовы». Рассуждения же о долговременной стратегии развития бизнеса как заботящегося о природе и обществе заставляют вспомнить рассуждения Бенджамина Франклина о том, что молодой торговец должен казаться кредитоспособным человеком, чтобы преуспеть.

Тем самым, вопрос о «благой компании» не может быть решен исходя из стандартного постулата экономистов о природе человека. Основой для обсуждения этого вопроса могло бы быть возвращение к этическим основам и представлениям о человеке в христианстве. Но возникают такие сложные вопросы как: Какими способами (кроме исповеди и совести) можно регулировать поведение менеджеров? Можно ли применять концепцию верующего работника в обществах, где большая часть населения не является верующими людьми? Как различать добро и зло в экономике, где прямые и косвенные последствия деятельности не всегда очевидны и понятны? Возможно именно теперь наступает пора вернуться именно в то время, о котором писал Дж. М. Кейнс в его работе «Экономические возможности наших внуков»: « … я вижу нас свободными для того, чтобы вернуться к некоторым наиболее бесспорным и надежным принципам религии и традиционной добродетели – что жадность является пороком, а взимание процента – преступлением… Мы будем опять ценить цель, а не средства и предпочитать благо пользе».

Общность интересов всегда важнее разговоров о дружбе. Формула эта принадлежит известному германскому политику Ф.-Й. Штраусу, в ответ на вопрос российских журналистов: «Ну как Вам наши реформы? Не кажется ли Вам, что мы очень много говорим, но мало делаем?» Действительно, Китай начал реформы на четыре года позже нас, и где Китай и где мы? Индия начала еще позже и уже обходит нас. А мы все говорим о реформах, ищем свой путь. Штраус так ответил на вопрос: «Вы очень много говорите, вы безумно много говорите. Но говорить надо. Без разговоров не будет ни колбасы, ни обуви, ни самолетов. Главное – о чем говорить. Надо договариваться. Говорить об общности интересов. А вы все говорите о дружбе». И добавил: «Общность интересов важнее разговоров о дружбе». И такая общность интересов должна начинаться непосредственно внутри компании. Причем консолидация интересов должна быть на любой стадии развития культуры фирмы и должно это происходить как «сверху» вниз, так и наоборот. Необходимо постоянно создавать определенные мотивационные условия в компании чтобы сформировать чувство сопричастности организации, сознания и чувство некоторого "мы", что предполагает развитую корпоративную культуру организации. Создание сопричастности общему делу предполагает формирование общего видения фирмы: ее миссии, состояния, идеологии, перспектив. Вне такого видения невозможно правильное и адекватное, заинтересованное понимание решений, планов, проявление ответственной инициативы.

Корпоративная культура, основанная на соответствии бренду, не возникает из ниоткуда. Но она исчезает в никуда, если все усилия по созданию привлекательного имиджа направлены только во внешнюю среду. Внутренний имидж — это образ компании в глазах сотрудников. Он должен быть насыщен и даже перенасыщен тем, что подлежит трансляции «во внешний мир».

Корпорация – это не просто «пучок контактов», важнейшей внутренней причиной формирования политики общности интересов и корпоративной ответственности компаний стало осознание их менеджментом и собственниками прямой связи между экономическими показателями деятельности предприятия и его имиджем, его поведением в отношении к персоналу, партнерам, окружающей среде, обществу в целом. Имидж может быть средством коммерческого успеха. Такое соотношение цели и средств ведет к тому, что взаимодействие в корпорации и за ее пределами начинает строиться не на вечных этических принципах, укорененных в христианской вере, а на этике основанной, на общественном мнении. Безусловно, есть и компании, смысл деятельности которых менеджментом и собственниками видится, или, во всяком случае, провозглашается, в здоровом развитии корпорации как организма, благе всех, заинтересованных лиц (стейкхолдеров), общества в целом и среды обитания.

Ожидания контактных групп различны:

потребители вправе ожидать от фирмы удовлетворения их потребностей, добротности и доступности товаров и услуг, послепродажной ответственности;

инвесторы — акционеры и кредиторы — рассчитывают на прибыльность своих вложений, привлекательность бизнеса, которым занимается фирма, прибыльности, умелого, компетентного менеджмента, надежности, устойчивости бизнеса;

органы власти обычно ожидают законопослушания, уплаты налогов, а также поддержки социально значимых программ, на которые собственных сил и средств не всегда достаточно;

для СМИ фирма важна как носитель и поставщик новостей, в руководстве фирмы должны быть яркие личности, активно и профессионально идущие на контакты с прессой;

для общественных организаций фирма важна и интересна своим участием в принятии ответственных политических решений, а также в социально значимых проектах и программах.

население волнует не столько профиль деятельности фирмы, сколько участие в защите окружающей среды, благоустройстве, поддержке семьи, детей, инвалидов, ветеранов;

персонал же фирмы хотел бы видеть в ней достойного и процветающего работодателя, дающего работникам возможности для самореализации.

Но не стоит забывать и о том, что корпоративность всегда имеет некоторые этические основы, концепции. Бизнес и власти, а также общество должны быть неразделимы с этикой и ответственностью за свои действия. А за ответственностью неизбежно стоит некая этика.

«Этика намерений», «этика просвещенного эгоизма», «этика ответственности», «этика добродетели», берущая свое начало от Аристотеля. «Этика намерений», ограничиваясь в описании этического принятия решения совестью и законом, не принимает во внимание последствий экономических решений для общества. «Цель оправдывает последствия», а «хороший бизнес – это хорошая этика». «Этика просвещенного эгоизма» сводит этику к еще одному ограничению для бизнеса. Согласно этой концепции, с ростом богатства возрастает и спрос на этическое поведение, этика мыслится как побочный продукт экономического роста, а недостаток этического поведения как производное от бедности.

«Этика добродетели» взаимосвязана с базовыми принципами корпоративной ответственности. Центральное значение в обществе принадлежит человеческой личности, социальная жизнь понимается через призму общего блага и единства интересов (солидарность), и, наконец, социальные институты существуют во имя человека и между ними есть определенное разделение полномочий. Самое главное, что «этика добродетели» дает основания быть этичным. Этика идет от внутренней мотивации, от моральных качеств человека. Снимается противоречие между эгоизмом и альтруизмом, поскольку человек начинает осознавать свои истинные интересы, состоящие в общем благе. Общее благо предполагает общее дело, из этого и формируется корпоративность. Решение принимается на основе волеизъявления всех, каждый несет ответственность за то, что делает, все стремятся к общей цели. Такое общее дело соответствует духу «этики добродетели». Координация сменяется кооперацией и взаимопомощью. Чтобы управлять, необходимо соблюдать и требования, и обязательства как на фундаментальном уровне, так на этическом, да и еще нести за это ответственность.

В итоге, объектом критики становится авторитарный тип управления и взаимодействия в фирмах. А, следовательно, современная капиталистическая фирма должна вслед за политической жизнью демократизироваться. Многое говориться о демократии в политике, но мало кто говорит, что достижение общего блага, настоящей взаимопомощи и солидарности возможно только благодаря демократизации внутреннего устройства самих корпораций. Пока работники не принимают действенного участия в формировании стратегии компаний, говорить об учете не только интересов широкой общественности, но даже самих наемных работников не приходится.

Таким образом, встает вопрос об отношении между фундаментальными и высшими благами. Как правило, менеджеры контролируют только материальные факторы (отдельные фундаментальные блага: деньги, оборудование и т.п.) и политику компании (общие фундаментальное благо). Процесс принятия решений подобно посреднику между этими целями и благами между политикой и размещением ресурсов. Например, при введении нового продукта менеджер должен проанализировать имеющиеся в распоряжении ресурсы и разработать цели и бизнес-структуры для этой цели. Инновационная политика компании в свою очередь будет влиять на использование и распределение ресурсов организации (отдельные фундаментальные блага). Таким образом, менеджер в своей работе не выходит за рамки фундаментального уровня.

Модель общего блага требует от менеджеров, прежде всего, учета высших благ при принятии каждого решения. Высшие блага должны освящать процесс принятия решений на фундаментальном уровне, а последние – способствовать достижению высших благ развития человека в сообществе. Необходимо одновременно учитывать и фундаментальные и высшие блага. Ошибка модели акционеров состоит в последовательном рассмотрении этих благ; лишь после достижения фундаментального блага – прибыли – модель акционеров анализирует, как она может быть использована для достижения высших благ.

С точки зрения общего блага модель стейкхолдеров (заинтересованных лиц), несомненно предпочтительней модели акционеров, ибо, по крайней мере, расширяет цели организации, включая развитие человека. В этой модели учитываются такие «человеческие» аспекты как прожиточный минимум и справедливая заработная плата, антропоцентризм при дизайне работы и т.д. И, тем не менее, модель неадекватно описывает цель организации. Если согласно этой модели целью организации является максимизация благосостояния стейкхолдеров (в отличие от благосостояния акционеров в модели акционеров), то такая цель потерпит крах при встрече с первым же препятствием. Вновь приоритет будет отдан не высшим, а фундаментальным благам. Иными словами, поменяется истинный порядок этих благ, подобно тому, как это происходило в модели акционеров.

Но модель стейкхолдеров неполноценна при определении цели организации. И в то же время анализ стейкхолдеров необходимым для общего блага. Он имеет огромное значение, ибо подталкивает менеджмент компании к детальной и глубокой оценке масштаба и разнообразия целей, присущих экономической деятельности. Более того, модель стейкхолдеров указывает на действительный риск, сопряженный с применением модели общего блага, то есть на риск искажения цели сообщества, если оно ставит общее благо выше личности и требует безоговорочного служения обманчивому идеалу.

Хотя модель общего блага сложна в применении из-за отсутствия простых процедур, она напоминает опыт большинства менеджеров при принятии решений. В частности, модель содержит элементы логики миссии организации. Придавая значение усилиям компаний установить связи и ответить на человеческие стремления, от которых компании зависят, миссия неким образом должна пересекаться с общим благом, например, поднять мировой уровень жизни, доставляя повышенную ценность производителями и потребителями. Соединяя свою производственную деятельность с целью и благом развития, двигаться к общему благу, поддерживая творчество, внимание и заинтересованность своих сотрудников, не отрицая стратегических и финансовых целей.

Бизнес имеет смысл как продолжение и воплощение человеческой жизни, которая обладает некими сверхжизненными ценностями. Бизнес сам по себе ценностью не является, а становится ею только в том случае, если включается во что-то, придающее ему смысл. Деньги, прибыль — важны не сами по себе, а как средства достижения неких сверхжизненных, смысложизненных ценностей.

В итоге, бизнес как деятельность, направленная на получение прибыли, исчезает. Корпоративность и понимание общности интересов становится стратегией развития бизнеса. Успешный менеджмент координирует развитие компании в ее взаимодействии с заинтересованными сторонами, повышая стоимость ее нематериальных активов и уровень конкурентоспособности.

Бизнес корпорация – порожденный общественным развитием институт, и представляется очевидным, что организации, занимающиеся бизнесом, должны нести некую ответственность перед социумом, обязаны соответствовать определенным общественным ожиданиям и этическим представлениям.

Сегодня необходимым становится взаимодействие треугольника общество, бизнес и органы власти в России. Этот треугольник связан одной цепочкой, и, таким образом, государство в ответе за процесс становления бизнеса социально ответственным, а общество в свою очередь создает этот бизнес, и создает, для того чтобы он служил на благо собственных интересов и интересов общественности в целом. Если, например, государство говорит, что надо быть социально ответственным, но при этом само не занимает этой ответственной позиции, тогда необходимый результат не будет достигнут.

Что касается развития бизнеса в России в целом, совершенно естественно, что российский бизнес и его деятельность сопровождается рядом негативных общественных эффектов. Мнения представителей российской элиты по этому вопросу можно увидеть на графике «Возможное негативное влияние бизнеса на общественное развитие».3

^ Возможное негативное влияние бизнеса на общественное развитие4


Экономическая преступность и коррупция

--------------------- 7

-- -- -- -- -- -- -- -- 7

- - - - - - - - - - - - - - 7,5


Нелегитимные методы достижения успеха

--------------------- 7

-- -- -- -- -- -- -- -- -- 8

- - - - - - - - - - - - -7


Монополизация экономики небольшой группы людей и компаний

------------------- 6

-- -- -- -- -- -- -- 6

- - - - - - - - - - - 6


Нарастание диспропорций в социальной структуре общества

--------------- 5

-- -- -- -- --4

- - - - - - - - - - 5,5

Социальная напряженность, порожденная несправедливостью при распределении материальных благ

------------ 4

-- -- -- --3

- - - - - - - 4


Неоднозначные, с правовой точки зрения, методы приватизации

------------ 4

-- -- -- -- -- -- --5,5

- - - - - - - -4


Экономические кризисы

------------ 4

-- -- -- 2,5

- - - - 2


Загрязнение окружающей среды

---------- 3

-- -- --2

- - - - - - -3,5

Крах отраслей промышленности, оказавшихся неэффективными в рыночных условиях

--------- 2,5

-- -- -- -- -- --4,5

- - - - - -2,5


Увеличение инфляции

------- 2

-- -- 1,5

- - 1

-------- Бизнес

-- -- -- -- Государство

- - - - - Экспертное сообщество


Представители делового сообщества, государство и эксперты дали оценки выше среднего трем позициям:

«Нелегитимные методы достижения успеха».

Острота проблемы легитимности достижения успеха, или даже легитимности собственности, в наши дни в России очевидна. Отсутствие общественного консенсуса по этому поводу порождает неуверенность у бизнеса, сдерживает инвестиции, тормозит формирование слоя эффективных собственников и все чаще и чаще используется различными группами государственных чиновников в качестве морального оправдания передела собственности.

«Экономическая преступность и коррупция».

Склонность к неуплате налогов представляет собой один из существенных элементов советского времени. Это связано с характерным для советского режима правовым нигилизмом, и с тем, что советские люди жили в условиях «уравниловки» и автоматического изъятия налогов, и не знали проблемы налогов. Наконец, налоговая система первых лет рыночной экономики была столь несовершенна, что стопроцентное исполнение ее требований было тождественно разорению бизнеса. В этом и была основная причина, почему в 90-е годы теневой сектор российской экономики, по оценкам ВЦИОМ, доходил до 40% ВВП.

Ведущая роль в коррупционных отношениях всегда принадлежит государственным служащим. Это они получают «коррупционный налог». Мнение о том, что бизнес провоцирует коррупцию и тем самым «растлевает чиновничество» не может быть верным. Как и на любом рынке, на рынке «коррупционных услуг», предложение возникает тогда, когда появляется спрос, и растет по мере роста спроса. Одним из отличий этого рынка, это то, что роль новатора, создающего новый спрос, принадлежит здесь не предпринимателю, а потребителю, жаждущему все больше и больше.

«Монополизация экономики небольшой группой людей и компаний».

Эта позиция отражает общую неудовлетворенность «олигархизацией» экономики, сложившейся в середине 90-х.

Сегодня это явление еще не изжито. Реструктуризация «олигархизации» -- смена стилистики ее отношений с государством и смена персоналий, немного устранила некоторые проявления олигархического устройства экономики, но до нормального конкурентного рынка России еще далеко.

Российском бизнес, по крайней мере, многим его группам – не хватает не желания выйти из «тени», а силы и независимости, чтобы такой выход осуществить.5 Ему не хватает общественной и политической поддержки- не эпизодической и избирательной, а постоянной и общей. Он нуждается в том, чтобы общество воспринимало его как носителя не только частных и групповых, но и общенациональных интересов, чтобы общественность ясно представляла себе причины, которые мешают отечественному бизнесу состояться в таком качестве.

Главная проблема России- не экономика. Эксперты авторитетнейшей международной консалтинговой компании McKinsey во главе с лауреатом Нобелевской премии по экономики Р.Солоу в результате глубокого анализа состояния и перспектив российской экономики пришли к неожиданному для них самих выводу: высокая инфляция, финансовые кризисы и экономическая нестабильность- факторы второстепенные и не играют решающей сдерживающей роли в сдерживании экономического роста, реальный потенциал которого – не менее 8% в год ( уже в 2000г ). Сдерживающие факторы лежат не в экономической, а в политической и социально-культурной сферах.6

В организации работы госаппарата главной проблемой является совмещение двух противоположных ориентаций: на работу по правилам и работу на достижение конкретной цели (результата). Нынешняя государственная бюрократия не может обеспечить игру по правилам, что очень важно для созревания демократических и рыночных институтов. Эта проблема связана, прежде всего, с неэффективностью механизмов принятия решений, с коррупцией и общей непрозрачностью государственной службы.

Однако нынешний российский бизнес в основной своей массе сам еще не готов консолидироваться и занять независимую позицию в отношении к власти, не готов он и к конструктивным, долговременным отношениям с организованной общес