Реферат: Баглий П. Н. Клептократия уже начавшегося «постиндустриального» Нового Нового Времени, или еще длящегося «индустриального» Нового Средневековья в координатах солнечной активности

Баглий П. Н. Клептократия уже начавшегося «постиндустриального» Нового Нового Времени, или еще длящегося «индустриального» Нового Средневековья в координатах солнечной активности.

Говоришь, что все наместники – ворюги?

Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

И. Бродский

(мнение автора, не совпадает с мнением Бродского ни относительно «ворюг», ни относительно «кровопийц» - ком.)

О возможном начале с 1986-1990 годов «ритма» [1] «постиндустриального» [там же] Нового Нового Времени [1, 2] - в [3, 19, 32, 13]. О возможноcти продолжения «ритма» «индустриального» [1, 2] Нового Средневековья [там же] - в [1 - 5]. Поскольку, с точки зрения автора, мировой социум, и отдельные его фрагменты, типа западного социума относительно, (качественно), замкнут («компактен», в математическом смысле) в относительно фиксированными во времени истории и пространстве земной биосферы, (в экономике предпочитают говорить об ограниченных ресурсах), то в нем, в основном (хотя, и не всегда), качественно выполняются законы сохранения, например, «расслоения» (т.е.,. взаимозависимые, обычно, дополнительные! свойства) между «традиционными» и «антирадиционными» государствами Запада [1 – 6 и др.], «расслоения» меду бедными и богатыми [4, 7, 8], «расслоения» между бытиями и сознаниями государств [во всех моих работах], культур [там же], «расслоения» между государством и церковью [6, 9, 10, 11], «расслоения» между властью и народом [10, 29, 18, 23, 6 и др.] и т.п. И, в этом смысле, богатство всегда возникает прямо или более косвенным (нелинейным образом) за счет чьей то бедности, т.е. путем отнятия, грабежа [7, 8] воровства у этой бедности возможностей к богатству и благополучию, а бедные становятся средним классом за счет чьего то нищающего богатства, т.е. «воровства», «грабежа» национализации награбленного богатыми .((с конвергенцией между богатыми (сверху) и бедными (снизу)). Еще раз подчеркну, что эти взаимосвязанные, «расслоенные» свойства чрезвычайно пластичны и существенно нелинейны! (в смысле, возможной линейности более высоких порядков [9]) и, поэтому, ни в коем случае не сводятся, например, только к линейным расслоениям первого порядка [там же]), указанным в тексте выше, например контовским [2], или марксистским идеям о том, что капиталист заинтересован получать максимальную прибыль, платя как можно меньше своим работникам (хотя и это верно). И тем не менее, если какой то «человек (точнее – продавец – мой ком.) воздуха» (термин Неклессы), или новых высоких технологий, становится миллионером, то кто то из за этого! (в связи с указанными выше социальными нелинейными законами сохранения) становится, возможно, нищим, или умрет с голоду или от болезней.. Бедные «грабят» ((в кавычках, потому что, отбирают награбленную у них богатыми прямым или косвенным (более нелинейным) образом (в частное пользование) общенародную национальную собственность)) национализируют (и уничтожают! как «кровопийцы») богатых и прочих «ведьм» [7, 8] во времена «индустриальных» «ритмов» и «микритмов» [1, 2] Новых Средневековий [там же]


((только, когда кривая солнечной активности глобально или (и) локально ползет вверх)),


когда происходит «восстание масс» (Ортега – и Гассет и др. [2]), их «упростительное смешение» (К. Леонтьев), их «выравнивание», «уравнивание» [там же], с нагреванием бытий (и народа, гражданского общества) «традиционных» государств Запада и слабым охлаждением бытий «антитрадиционных» государств Запада в Новых (и старых) Средневековьях [1, 2, 12]. При этом власть на «индустриальном», в это время, Западе становится все более демократической! (с остывающим бытием) и все более тоталитарной! (народной), с все большим числом «гороизонтальных» и «вбок» (по Тоффлеру [5]) связей с нагревающимся бытием гражданского общества (народа), с все более многочисленным средним классом, и с все более сильным «демократическим» (народным) правительством., и логическим (предельным) завершением этой демократии является тоталитаризм, с «исчезновением личности в тоталитарном мировом режиме» (Тойнби) - цитата во многих моих работах. А богатые грабят бедных, (как «мягкие» интеллигентные «кровопийцы»), с все более интенсивным «расслоением» на бедных и богатых [4], и с «вымыванием» среднего класса, во времена «постиндустриальных» (либеральных) «ритмов» и «микроритмов» Новых Времен [1, 2].


((только, когда кривая солнечной активности глобально, или (и) более локально ползет вниз))


когда происходит «восстание масс» Ближнего Востока [4, 13, 14], с остыванием, дифференциацией бытий (и народа, гражданского общества) «традиционных» государств Запада, от нагревающихся бытий «антитрадиционных» государств Запада [6, 1, 2 и др.]. При этом, на «постиндустриальном», в это время, Западе, власть (с нагревающимся бытием, отслаиваясь от остывающего бытия народа, гражданского общества), становится все более клептократической и все более слабой (о слабости этой власти, как «четкой вертикальной бюрократии Нового Времени, по Тоффлеру [5], «когда власть богатеет и ворует сама по себе, а народ беднеет, сам по себе [23], как «духом свободные крепостные»» на примере России – в [15]), «сдвигаясь» (в связи с все большей неподконтрольностью гражданскому обществу) от лоббистского, банковского, «брокерского государства, состоящего из многочисленных формальных и неформальных групп давления и доминирующих коалиций», в «сфере услуг» все больше в сторону более откровенной клептократии любыми, в основном, непроизводственными, «воздушными», «магическими», интеллектуальными [7, 8], «предпринимательскими», спекулятивными, «свободными рыночными» способами ((перераспределяя, т.е. воруя деньги у гражданского общества в пользу богатых (которые лоббируют и «подкармливают» эту власть) через бюджет, ущемления законодательных и социальных прав этого гражданского общества, поддерживая монопольные и иные спекулятивные цены в самых разнообразных «сферах услуг» все более «свободного рынка», в кризисных ситуациях, помогая выживать не народу (гражданскому обществу), а, в первую очередь, банкам и другим спекулятивным структурам и т.д.)). Но это характеристика власти «постиндустриального» Запада, так сказать, в целом, а более точным образом, сдвиг в сторону клептократии, более характерен в это «постиндустриальное» время (в «ритме» и «микроритмах», только, когда кривая солнечной активности глобально и локально ползет вниз) для «традиционных» государств Запада, а в антитрадиционных» государствах Запада, наоборот, в это «постиндустриальное» время государственные бытия нагреваются, власть становится все более демократической и начинается «охота на ведьм» [7, 8], т.е. «грабеж» (и расправа) бедными богатых, с образованием и усилением нового среднего класса, с всевозможными революциями и иными ниспровержениями. старой, недемократической, банковской, спекулятивной, клептократической, аристократической (например, королевской) власти (так было, например, во времена Нидерландской, Английской, Французской революций (когда кривая солнечной активности ползет вниз к минимумам) в «постиндустриальном» Новом Времени [1, 2]. Кроме того, в более локальном смысле, и в «традиционных» странах Запада, когда бытие народа (гражданского общества) остывает, дифференцируется на локально нагревающееся народное бытие и локально остывающее народное бытие, то и это локально нагревающееся бытие части народа (так сказать от невозможности больше терпеть, от «недостатка» в терминологии В. Кожинова) тоже, или относительно «мирно», или, например, как террористы - народовольцы в России времен Александра II, или террористы - смертники Ислама, «охотится» на этих магических, «экономических» банковских и т.п. «ведьм» [8], например, с бурными, часто многотысячными митингами и протестами (как, например, сейчас в октябре 2011 года на улицах многих стран Западной Европы и США, или в виде антиглобалистских движений). А в далеко зашедших, так сказать, интенсивных «постиндустриальных» клептократиях, например, в России, Казахстане, Нигерии (являющейся, по версии Л. В. Гевелинга, и др. [16, 17] своеобразным клептократическим аналогом России), народ, с психологией «кражи» [18], «наживы любой ценой» [7, 11] кажется, пока в России, настолько «атомизирован», в борьбе за «свободу от всех» и «для всех» (см. об идеях классического либерализма в тексте ниже), и за свое физическое (биологическое) выживание, и национально разобщен [19], что «все более теряет способность к каким либо солидарным действиям» и, в основной своей массе, по прежнему, поддерживает эту клептократию, которая для него является объектом для подражания (««Общество должно созреть для понимания тупика, в который его завели двадцать лет «клептократии»» Интернет), И все таки, почему российский (постсоветский) народ поддерживает эту клептократическую власть, и что значит интенсивная клептократия? Как мне кажется, «стабильное» «расслоенное» западное клептократическое общество возникает при достаточно сильном! «нестабильном»! (т.е. с отсутствием обратимых связей между народом и властью в «проекциях» и «сечениях» «расслоений» [23]) «расслоении» между все более нагревающимся бытием клептократической власти и все более охлаждающимся бытием народа (гражданского общества), т.е. с все более слабыми связями между клептократической властью и народом [там же и 10], в России же, с постсоветской (да и вообще, российской, см. текст ниже) народной психологией «кражи» [18] и «пользования» (см. текст ниже), клептократия пронизывает все общество, с «нестабильной» клептократией, с почти «послойным» (т.е. с почти отсутствием обратимых связей между народом и властью) «расслоением» между интенсивно нагревающимся бытием постсоветской клептократической власти , и, пока, (после лихих 90-х) относительно слабо (в среднем) стабилизированным (часто у «черты бедности»), и умеренно охлаждающимся бытием части постсоветского народа и слегка нагревающимся бытием части постсоветского народа (в результате подачек власти пенсионерам, многодетным матерям, некоторым временным улучшением ситуации в клинической медицине, чуть - чуть – в образовании, скажем, мизерное повышение стипендий и зарплат преподавателям, с невразумительными попытками власти, хоть как –то облегчить острейшую «жилищную проблему» и т.д.) т.е., с, достаточно сильными почти прямыми! «послойными», но нелинейными! связями между стабилизированным, преимущественно, за достаточно редкими исключениями, у «черты бедности» бытием постсоветского народа, и интенсивно нагревающимся бытием постсоветской клептократической власти, в отличие, скажем, от линейного! почти «послойного» модерна [6, 10, 23, 18, 29], когда нагревающееся бытие народа связано почти прямым линейным! образом с нагревающимся бытием власти (сознания) [там же]. И западная и российская (более народная) клептократии (и власти, и резонансных власти, в той или иной степени, богатеющих околовластных структур) все более активны в своем нагревающемся бытии и организуются, «упростительно смешиваются» в «социальные стаи…группы малой численности» (термин взят у Переслегина [1], «стайный эгоизм» клептократии по Смирнов.И. Ю. [20]). При этом, обычно «масштабы воровства в правящей элите пропорциональны ожиданию краха и неизбежного бегства» (цитаты из Интернета), хотя и в достаточно благополучных «постиндустриальных» странах «один адвокат с портфелем может украсть больше, чем сто человек с пистолетами» - Марио Пьюзо из «Крестного отца». Почему российская «постиндустриальная» [1, 2] клептократия с начала 1990 – ых годов похожа на казахстанскую и нигерийскую, а не на западную «рыночную», «правовую»? (см. цитату об адвокате выше) С точки зрения моих работ, здесь опубликованных, потому, что Россия как прозападная «третья культура» [21, 22, 23, 12, 24, 25, 10] в «постиндустриальное» время [7] «идет на Восток» прозападными, либеральными (точнее с вывернутым «наизнанку» либерализмом [24, 25, 10, 23]) методами (т.е. «оглядываясь на Запад» [10, 25, 23]) в Евразию [25] и на другой Восток (в это время Запад «идет тоже на Восток» [26, 27, 28, 1, 2, 23 и др.]). Кроме того, интенсивность нынешней постсоветской «постиндустриальной» российской клептократии, и ее беспрецендентная поддержка (несмотря на всякие фальсификации власти в предвыборных кампаниях) нынешним российским (постсоветским) гражданским обществом, связана не только с психологией «кражи» этого гражданского общества [18],


((когда, образно говоря, ворует (во всяком случае, пытается воровать и «выбиться в люди» «любыми способами») большинство населения, а не только власть)),


с почти «послойным» нелинейным «расслоением» между бытием народа и бытием власти (см. текст выше), но возможно, и с тем, что Россия, быть может, переживает новое «Смутное время» [19], в Новом Новом Времени, аналогичное «Смутному времени» в окрестности 1600 года в старом Новом Времени [там же]. При этом, если западная клептократия грабит и своих сограждан и «весь мир» [7, 8], то российская клептократия, совместно с некоторыми западными клептократами ((как и казахская, нигерийская и некоторые другие клептократии «развивающихся» (в том числе, и бывших советских) стран)), вместе с большинством постсоветского народа, грабит прежде всего свое собственное государственное остывающее (народное) бытие [7]. В работах опубликованных здесь же [14, 13, 6 и др.], я провожу однозначные (предельно простые) корреляции (зависимости) между геологией – биологией - климатом – солнечной активностью - социальным бытием. Если «постиндустриальное» Новое Новое Время уже началось (с 1986-1990 годов) [3], то, значит, ((после глобального континентального! потепления, характерного, преимущественно, для Старого и Нового (с 1860 года [там же и 13, 14]) Средневековий)), начался (по аналогии с «малым ледниковым периодом» «Нового Времени») метеорологический континентальный (континентального полушария!) новый «малый ледниковый период» [3. 13, 14, 32] (т.е. микрогеологический ледниковый период) [там же], и похолодание (остывание) континентального климата корреляционно (но однозначно) связано с остыванием бытий «традиционных» западных государств и нагреванием бытий «антитрадиционных» государств Запада, т.е. с «постиндустриальными» клептократическими тенденциями Нового Нового Времени (см. текст выше).. Если же, пока, продолжается «индустриальное» Новое Средневековье [3, 4 и др.], то, все равно, более локальное похолодание континентального полушария связано с более локальным «постиндустриальным» клептократическим «микроритмом» [1, 2, 4] этого еще длящегося «ритма» [там же] «индустриального» Нового Средневековья в предполагаемой левой окрестности 2016-2030 годов будущего минимума солнечной активности. В любом случае, для материкового похолодания (континентального полушария), необходимо нагревание (удлинение) оси вращения Земли, с таянием льда на полюсах (с увеличением скорости вращения Земли) [13, 3, 14], и с охлаждением, укорачиванием экваториальной оси Земли, с охлаждением экваториального климата [там же], поэтому, тревоги английских геологов и многих метеорологов и гляциологов по поводу интенсивного таяния льдов в северных широтах и в Антарктиде, и по поводу возможного охлаждения или миграции Гольфстрима, и связанного с этим охлаждения континентального климата, с моей точки зрения, совсем не беспочвенны. И нефтяная авария в Мексиканском заливе с сильнейшим влияниием на область Бермудского «треугольника», как источника Гольфстрима [14] и уникальной структуры Земли [там же и др. работы автора по геологии], представляется мне как некий катастрофический сигнал свыше о возможном начале новой более глобальной «постиндустриальной» клептократической Истории. И, в любом случае, при переходе,.. или подходе к предполагаемому в окрестности 2016-2030 годов будущему локальному минимуму солнечной активности, (в «постиндустриальном» «микроритме» [1, 2]), «свободный рынок», «сфера услуг», и порождаемая ими клептократия, переживают кризис типа «Великой Депрессии», распада Европы [6, 27], а когда кривая солнечной активности начинает ползти вверх в новом «индустриальном» «микроритме», клептократию уничтожают, по крайней мере, частично (временно, до следующего максимума солнечной активности, когда снова, после перехода через этот максимум, начнется новый «постиндустриальный» «микроритм»). В интенсивно клептократической «постиндустриальной» [7] постсоветской России, с началом нового «индустриального» «микроритма» в предполагаемой правой окрестности 2016-2030 года нового минимума солнечной активности (когда кривая солнечной активности поползет вверх), и когда, возможно, закончится предполагаемое «Смутное время» [19], российская клептократия (по видимому, временно) закончится ((все российские клептократы «слиняют» (термин Розанова [24, 2]) то ли за границу, то ли по надежным, заранее подготовленным конфиденциальным местам, то ли «перекрасятся» в новых государственных «патриотов» (как, например, Сталин, в свое время, «великого перелома» [29]). И, либо, как мне кажется, новая российская, послесмутная власть будет, в чем то походить на власть первых послесмутных (после 1613 года) Романовых [30], с изрядной долей неосталинской охлократии [29, 18, 23], либо, если еще длится глобально Новое Средневековье [4], то российская власть и Россия, как мне кажется (после перехода через этот новый минимум солнечной активности), как бы «восстанет из пепла», став гораздо более агрессивной и индустриальной неосталинской охлократией. (((Более поздний ком. – при этом, как мне кажется, вполне возможны, при переходе через предполагаемый в окрестности 2016-2030 года минимум солнечной активности, удачные (по аналогии со Сталиным, в ходе «великого перелома» в окрестности 1929-1932 годов [29, 18], когда Сталин резко разорвал союз с «право - либеральным» Бухариным и стал охлократическим (народным) диктатором [там же]), или неудачные попытки «перекрашивания» нынешнего «либерального» «тандема» Путина – Медведева ((как наследников и продолжателей ельцинского курса, суть которого в «сбрасывании баласта» (термин Л. Радзиховского) все более слабеющей и все более клептократической постсоветской властью, т.е. «сбрасывание» обороноспособности страны, промышленности, социальной сферы и «посадка» на нефтяную и газовые трубы, на вывоз капитала, сырья, металлов, интеллектуалов за границу)) под государственников – демократов (с течением времени – с все большей долей охлократии), с резкой сменой государственной политики во всех сферах, например, быть может, в духе предположений М. Делягина []))). Недовольны нынешней постсоветской российской клептократией и некоторые наши российские «патриоты» и некоторые наши российские «либералы». Пробуешь читать их объемные «опусы», например [20, 31], как говорят, «уши вянут». И все таки, попробуем найти в этих, указанных выше, объемных опусах [там же] хоть какие то рациональные зерна. Вот, например, «патриот» полковник ФПС А. П. Паршев [31], противник либеральной клептократии, книгу которого заметили и у нас и на Западе, который, в частности [там же], пишет, что «русский народ хреновый конечно, но лучше его нет и страны лучше нет», а в другом месте [там же] - «И совершенно все равно, кто здесь будет жить после нас, пусть большинство через сто лет будет за смешанным еврейско-чеченско-армянским населением». Странный, как мне кажется, «патриотизм». Далее - «Должны учитываться условия страны, а не пресловутый менталитет» [там же]. По моему, уже в наше время, даже школьнику ясно, что сознание (менталитет) и бытие (условия) как - то связаны, а российских студентов по прежнему учат «основному вопросу философии», в моих работах я использую жесткую онтологическую связь («расслоение», «дуализм») сознания и бытия. Короче говоря, вся среда обитания (геологическая, географическая, биологическая, климатическая) тесно связана с социальной [13, 14, 6 и др.]), и эта «повседневность» бытия,, ну скажем, в смысле Броделя, с одной стороны, формирует национальный, государственный менталитет, его «архетипические» особенности [24], а, с другой стороны, формируется нашим менталитетом. Об особенностях российского ландшафта, большой территории, разнообразия и сложности климата и т.д., и влияния этих особенностей, этой «повседневности» бытия на русский менталитет и культуру писали многие наши дореволюционные (до 17 года) классики. Но откуда это знать любознательному, еще советскому, полковнику пограничной службы? Или считает, что мы «почти не ухудшили нашу страну ..за 1000 лет»!? (без комментариев). И совершенно справедливо в другом опусе [20] этого полковника «разносит» по части экологических безобразий, и многих других откровенных натяжек и искажений (ну, например, по поводу, якобы, сравнительно большой зарплаты россиян, или, по поводу «трудных условий жизни» россиян), либерал, ярый противник нынешней постсоветской клептократии, кандидат сельскохозяйственных наук, «узкий специалист» (по собственным словам) по клюкве», Смирнов И. Ю., которого мне городскому жителю было читать более интересно, так как у него много незнакомых и интересных для меня сведений о сельском хозяйстве, об овощеводстве и садоводстве и т.п. Но пока «вернемся» к полковнику Паршеву [31]: по его мнению, в России трудные, неблагоприятные условия жизни и по урожайности, и по климату, и по расстояниям и т.д., что приводит в конечном итоге к слишком большим издержкам производства, и, поэтому, вся российская промышленность никогда не будет конкурентоспособна на мировом рынке, и по этой же причине, нам никогда не дадут иностранных инвестиций (в смысле капиталовложений в достаточно долгосрочные и достаточно наукоемкие производства, дающие прибыль, т.е. возвращающие инвестиции, только, когда эти производства эффективно заработают). Поэтому наиболее эффективная борьба с либеральной клептократией – это закрытие путей для вывоза российского капитала и сырья за границу и самодостаточная внутренняя российская экономика, поддерживаемая государством.. Действительно, с моей точки зрения, эффективная идея борьбы! по отношению к нынешней постсоветской либеральной «постиндустриальной» клептократии.


(((хотя обоснование этой эффективной идеи, с моей точки зрения ((основанное на, якобы, слишком больших российских издержках (ниже я попробую показать, что, на самом деле, в основном, все наоборот), которые, в общем случае, как мне кажется, неизвестно как, во всяком случае, противореча марксистской теории стоимости (А. Усов, Н. Львов и др.), или в лучшем случае неоднозначно, определяют цену товара на «свободном рынке»)) некорректно))).


Правда полковник несколько опоздал, эти мысли о самодостаточности российского государства высказывались неоднократно и до 17 года, российскими учеными классиками и славянофилами. Но главное, что эта эффективная идея борьбы с либеральной постсоветской клептократией утопична, так как противоречит (не резонансна) нынешним клептократическим «вызовам» «постиндустриальной» Истории, когда кривая солнечной активности локально, или более глобально ползет вниз (в виде начавшегося с 1986-90 годов локального «постиндустриального» «микроритма» и возможного начала более глобального «постиндустриального» «ритма» Нового Нового Времени), когда «постиндустриальная» клептократическая Россия, как прозападная «третья культура» [21, 22, 23, 12] «идет на Восток» [там же и 25, 10, 24] либеральными методами («оглядываясь на Запад») [ там же], (а Запад в это время тоже «идет на Восток» [27, 26, 25, 10]), и, перекачивая (отдавая) свою социальную энергию остывающего, разворовываемого и, отчасти, вымирающего бытия, на Запад! и Восток!, т.е., с открытыми! Западу и Востоку потоками (из России) капитала, сырья, интеллектуалов и т.п. .И это, так сказать, стратегическое перекачивание капиталов, сырья и т.п. из остывающего бытия России на Запад и Восток было всегда (с разной интенсивностью), когда кривая солнечной активности ползла вниз к минимумам, в «постиндустриальных» «микроритмах», например, как в нынешней постсоветской России, в «обмен», на «ножки Буша», или производство в России «Пепси-Колы», или импорта и производства табачных изделий, которые на Западе уже жестко контролируются, и иного продовольственного импорта, часто менее качественного, чем российские продовольственные товары, и непродовольственного, в сфере услуг, западного импорта, в ущерб собственному развитию и сельского хозяйства и российской сферы услуг, и иностранные финансовые кредиты и прочая финансовая и интеллектуальная «помощь» (например американские и аргентинские советники постсоветских либеральных реформ), которые не являются инвестициями в развитие российской промышленности (как это происходит в «индустриальных» «микроритмах» - см. текст ниже), а усиливают стагнацию российской экономики, и отток капитала, выплачиваемого за весь этот импорт (с поддержкой не своего российского, а западного производителя этого импорта) и долги по этим кредитам, за границу, или, например, о чем справедливо пишет полковник, при хваленом российскими либералами министре Плеве, с его «золотой» реформой рубля, которая сделала российский рубль конвертируемым, и российские капиталы потекли и утекали за границу, и это было время (в окрестности минимума солнечной активности 1905 -1914 годов), в этом я солидарен с полковником, упадка (а не подъема, по мнению российских либералов) российской промышленности, с засильем иностранных «дельцов», вытесняющих русскую промышленность и русских купцов, сюда же, в окрестности этого же минимума солнечной активности – неудачные либеральные реформы Столыпина, который пытался почти одновременно проводить и либеральные крестьянские реформы и усиливать власть жесткими, репрессивными методами, что противоречило друг другу, за что и убили [15]. Эта эффективная идея борьбы с клептократией реализуется (резонансна) в «вызовах» «индустриальной» Истории (в локальных «индустриальных» «микроритмах» и более глобальных «индустриальных» «ритмах» Новых Средневековий, когда кривая солнечной активности локально или более глобально ползет вверх, и когда охлократическая (постмодернистская) [29, 18, 23], или «модернистская» (азиатско-модернистская) [23, 29, 18] Россия как прозападная «третья культура» [21, 22, 23, 12, 24] «идет на Запад» азиатскими (восточными) методами (оглядываясь на Восток) [там же и 25, 10] (а Запад в это время тоже «идет на Запад» [27, 26, 28, 25]), и перекачивая социальную энергию, в основном, Запада (в виде западных инвестиций, технологий капитала, западных социальных и технологических идей и прочей помощи) в свое нагревающееся российское бытие – так было, например, отчасти, при Ленине, когда многие интернационалисты приехали в Россию, (как «вихрь с Запада» [29]), «раздувать пожар мировой революции», а большевики перед приходом к власти безвозмездно получали финансовую помощь от Германии, так было при Петре I, при Сталине, особенно, во время Второй Мировой Войны, кстати, и при Александре III (когда кривая солнечной активности хотя и незначительно ползла к максимуму 1895 – 97 года, и времена правления которого являются для российских либералов, как мне кажется, объектом для спекуляций), а при «интернациональных» Хрущеве и Брежневском руководстве закрывались, точнее, жестко регулировались, в основном, потоки вывоза капитала, технологий и отчасти, сырья, и на Запад (оставаясь более открытыми на Восток и в другие незападные страны), и в Россию (и страны Варшавского Договора). С климатическими особенностями России полковник, как мне кажется, «перестарался», слишком «сгустил краски», но то, что климат тесно (об этом писали и размышляли многие и давно), и, даже, исходя из моих работ, однозначно! связан с бытием, например, западных государств (см. текст выше), до сих пор в посткоммунистической науке отрицается многими, так что удивляться тут нечему, когда либеральный кандидат сельскохозяйственных наук «узкий специалист» по клюкве И.Ю. Смирнов [20] отвечает на свой заданный вопрос: «Влияет ли климат на качество жизни», отрицательно. А С. Цигель, критикуя полковника Паршева в «Мифе о дефектности русской природы» пишет, что «отрицательное влияние холодного климата на ВВП обнаружить очень трудно.….Среди экономистов распространено мнение, что холодная погода положительно влияет на экономическое развитие». Объясняю: Цигель, с моей точки зрения, прав, но только по отношению к «антитрадиционным» государствам Запада, бытие которых при похолодании климата (когда солнечная активность локально или глобально ползет вниз) нагревается, и они (северные государства по Броделю [2]) в «постиндустриальные Новые Времена становятся «Благополучным Севером» [14 и вышележащий тект], а государства «Нищего Юга» [там же] с остывшим бытие и нагретым сознанием Южной Африки и части южного и приэкваториального исламистского Востока, при остывании экватора в «постиндустриальные» времена (см. текст выше) «наползают» на экватор, с нагреванием их государственных бытий, и с «либеральными» «демократическими», прозападными революциями, с свержением своих бывших диктаторских клептократических правителей. [там же и 3, 13], часто, с помощью «Благополучного Севера» (для справки, Германия, которая является «традиционной» западной страной, отказалась от помощи этим прозападным революциям). Что же касается «традиционных» стран Запада (список «традиционных» и «антитрадиционных» стран Запада – в [6]), то при похолодании климата (когда кривая солнечной активности локально, или более глобально ползет вниз) в локальных «постиндустриальных» «микроритмах» и (или) более глобальных «постиндустриальных» «ритмах» Новых Времен, их государственное «традиционное» бытие остывает (см. текст выше) и темп роста ВВП не увеличивается, как у «антитрадиционных» стран, а снижается или стагнирует.. Поскольку Россия – «традиционная» страна [6, 24 и др.], следовательно, полковник Паршев прав, по крайней мере, в качественном смысле: российский холодный климат оказывает отрицательное влияние на российскую экономику и на ВВП (и это противоречит высказанному выше мнению Цигеля о климате и ВВП), но как мне кажется, влияние климата на российское ВВП никак не связано с большими, якобы, (по мнению полковника) российскими экономическеими (промышленными) издержками, т. е.. с российской промышленной нерентабельностью. Эта российская нерентабельность и неконкурентоспособность сельского хозяйства и всей легкой промышленности» (подчеркиваю, что российская тяжелая промышленность, отчасти – машиностроение, в особенности, военная промышленность, весьма рентабельны и конкурентоспособны!, как этого достигают в «индустриальной» (а не клептократической, как сейчас) России – см. в [29, 18, 10, 1, 4]) имеет иную природу (на что обратил внимание и критикующий «патриота» - полковника «узкий специалист по клюкве» «настоящий либерал» И. Ю... Смирнов [20]) и связана, с моей точки зрения, с русским характером (менталитетом) определяемым! и определяющим!, в свою очередь, российское бытие [24, 22, 23 , 10 и др.].


((сравнительно, малонаселенной огромной российской территории, с разнообразными, часто контрастными и неустойчивыми, или, наоборот, однообразно равнинными, природными условиями, поэтому российское хозяйство народ, власть всегда динамичны на этой большой территории, всегда ее экстенсивно (а не интенсивно, «частнособственнически», как на Западе) осваивают, экстенсивно (имперски) ее расширяя ((более легко и мирно (после освобождения от монгол) - на юго-восток, восток, северо-восток, север, с большими усилиями и многочисленными войнами с Восточной и Западной Европой и Османской Империей – на юг, юго-запад, запад и северо-запад)), и не столько владея ею, сколько управляя, «пользуясь», («всем хватит»), так сказать всей народной (государственной) собственностью (отсюда и доминирующий русский общинный, или колхозно-совхозный коллективизм, презрение и служилых дворян и крестьянского народа к частной собственности и кулакам - дармоедам., стремление все сделать на «авось» [24], с минимальным трудом, с неоправданно минимальными! (а не максимальными из за тяжелых природных условий, как считает полковник) издержками, или, наоборот, с героическими усилиями «на пустом месте», когда этим усилиям нет никакого рационального оправдания [29], отсюда, например, и такое количество в советское время советских «бездельников», «паразитов», «имитаторов деятельности» (по Зиновьеву [29, 10] – подробности о российском отношении к труду в [там же]) и прочих «врагов» и советской власти, и западной «демократической» «правовой» либеральной, частнособственнической культуры. Отсюда и типично русские слова «целина», «заброшенные земли», в основном, за редким исключением, жуткое отношение к окружающей среде (хотя, здесь россияне далеко не одиноки, в этом смысле) и т.д. Впрочем, на эту русскую тему дореволюционные российские классики, по моему, написали уже гору трудов. Но, увы, кто их читает, «у советских (и постсоветских – мой ком.) собственная гордость» и собственные «велосипеды» [23])).


Приведу только один пример типичности для русской психологии слова «пользоваться» (а не владеть! как на Западе) из рассказа ныне забытого российского писателя (первого десятилетия после семнадцатого года) Пантелеймона Романова «Хорошие места»: Поделили помещичьи земли и раздали крестьянам. Но крестьяне все рано недовольны. Они хотят не эту, а более лучшую – «хорошие места… как у немцев… Андросовские мужики давно на нее зарились….купили….два года попользовались…Земля прямо сама рожала….потом отчегой - то зачиврела и сошла на нет….И отчего такое?...Поздно захватили….портиться стала. Сапоги, скажем, изнашиваются – так и земля…Дуракам всегда хорошие места достаются…А вот где народа нет, там места хорошие жирные…А вот пожили три года и она…мое почтение….уж заартачилась, родить перестала. Лес отчего – то пишут, сгорел…Что за причина?...Кто ее знает…Теперь уж и неизвестно, где эти хорошие места остались…а ведь она все та же, здешняя, земля – то…Кабы с нового места, вот бы другое дело…Хоть бы годочек попользоваться такою, чтобы сама рожала».. Как мне кажется, и у нынешних постсоветских фермеров (еще уцелевших и «выращиваемых» иногда на показуху нынешней российской клептократической властью), и, наверно, и у рекламируемых теми же либералами фермеров времен столыпинской реформы, в общем, такая же психология (как и у этой же клептократической власти) – попользоваться, «сорвать бабки» и куда - нибудь…. – в более теплое, и спокойное место, вот бы, за границу, там ведь собственность, а в России какая уж собственность, которую всегда могут отобрать, конфисковать, или разорить, поджечь (например, бывшие колхозники, ненавидящие новых фермеров, которые либо знают, откуда и как эти фермеры возникли, и какими колхозными начальниками они были, либо догадываются, почему у них, или около их земель скупают почти за бесценок бывшую колхозную землю). Как возникла нынешняя постсоветская клептократическая власть: c моей точки зрения, бывшая советская номенклатура не владела, но распоряжалась, пользовалась! всем национальным достоянием как своим почти «собственным» (в отличие от западной власти, которая только, в основном, регулирует взаимоотношения между частнособственническими владениями своих граждан) и, это пользование советской властью всем национальным богатством (всей народной) собственностью было как положительным, в целях развития страны, экономики, социальных благ (пользованием народом своей народной собственностью) и т.д. и т.п., так и негативным, с злоупотреблением своим «пользованием» всего национального богатства (всей народной собственности) в личных корыстных целях, но это ее злоупотребление в сторону частнособственнического «пользования» (с частичным разрывом азиатско-бюрократических связей между советской партократией и управляющим народом, т.е. с разрывом «нормального» и «вбок» «расслоений» власти и народа [23, 10, 29, 18] времен Хрущева и Брежневского руководства) входило в противоречие с советскими законами и показушной, «марксистско-ленинской» идеологизированной моралью, поэтому, злоупотреблять можно было тайно, скрыто, иногда даже и сажали, или понижали в должности. При постсоветской «перестройке», в основном, эта же советская номенклатура (50-80 % бывшей советской номенклатуры [19]) «приватизировала» свои властные пользовательские полномочия (всей национальной собственностью!) всех уровней власти! в свою частную собс