Реферат: Лезни. Девочка должна регулировать свою активное

немея лишь некоторых психогигиенических вопросов
Надо всячески стремиться к тому, чтобы соблюденй
правил гигиены менструального периода, необход*
мых ограничений некоторых видов активности и т.
не формировало отношение к менструации как к (м
лезни. Девочка должна регулировать свою активное?
не только гигиенически грамотно, но и гибко сообрг
зуясь со своим реальным самочувствием. В этом пл*
не требует значительного совершенствования работ
школьных медицинских пунктов, в которые девочк!
должна иметь не только возможность обратиться
любое время учебного дня, но и встретить должн^
понимание со стороны педагога и медицинского ра->
ботника. В противном случае она рискует не найт
адекватного выхода из ситуации и тогда либо ипк
рирует гигиенические требования, либо манкируе
школьными обязанностями. В блоке с медицинским
пунктом должна быть комната для девочек со всемя{|
необходимыми вещами: от биде до запаса стерильны?
полотенец и гигиенических пакетов. И оформлять Э1
комнату следует не только «наглядной агитацие*
(качество ее оставляет пока желать много лучшего)^
но и эстетически: в отношении к телесному полу не-|
обходима атмосфера приподнятой чистоты. -|

И родителям, причем не только мамам, и педаго гам надо быть в курсе психических эффектов, пред-»! шествующих менструациям. Одни девочки переносят их легко и почти незаметно; другие могут быть раз*| дражительны или подавлены, испытывать физическую боль; третьим трудно собраться с мыслями. Тактич-, ность педагога в этом отношении неоценима в такой* же мере, как тактичность членов семьи, но имеет # более широкое значение. Своим тактичным поведени­ем, а не менторскими назиданиями о тактичности пе-| дагог учит весь класс чувствовать состояние другого? человека и без лишних вопросов помогать ему. Как? заметил А. П. Чехов, воспитанный человек не тот, кто| при появлении в комнате женщины с заплаканными *| глазами бросается к ней с расспросами и утешения-^ ми, а тот, кто поставит для нее стул так, чтобы свет! не падал на ее заплаканное лицо.

Связанные с полом особенности младшего школь­ного возраста изучены далеко не полностью, и вопро­сов в этой области, пожалуй, больше, чем ответов. Несомненно, что это качественно особая фаза психо-138

сексуальной дифференциации, в которой постепенно слабеющее звучание уходящего детства переплетает­ся с исподволь зарождающейся мелодией взрослости. Наконец, несомненно и то, что этот период развития требует от детей немалых душевных усилий, а от взрослых — помощи.

Сравнивая различные проявления развития, чи­татель мог прийти к выводу, что младший школьный возраст — это и мобилизация для пубертатного рыв­ка, и десенсибилизация к ряду его критических влия­ний. Основные стороны психосексуальной дифферен­циации в этом возрасте представлены половыми раз­личиями и ролями в динамике их формирования и развития, переходом детей на качественно новый со­циальный уровень, оформлением типа характера; все это во многом определяет реальное поведение. Суще­ственно и то, что в недрах этого интенсивного поло-ролевого развития вызревает, все больше проявляя себя, развитие сексуальное и сексуально-ролевое. Их проявление воспитатели не должны воспринимать как оскорбление нравственности. Чтобы избежать кон­фронтации с детьми, воспитателю придется вспомнить собственное детство, а также то, что наличие сексу­альности никак не мешает человеку быть хорошим человеком и гражданином.

^ ГЛАВА 7. Подростковый возраст

В структуре личности подростка нет ни чего устойчивого, окончательного и не­подвижного. Всё в ней—переход, всё течет,

Л. С. Выготский

В определении этого возраста существует изряд­ная терминологическая разноголосица. Психолого-педагогическая литература разделяет его на подрост­ковый (12—15 лет) и юношеский (15—18 лет). В ме­дицине принято разделение на младших и старших подростков. Правда, при этом организация медицин­ской помощи руководствуется скорее психолого-педа­гогическими, чем медицинскими, критериями (млад­шие подростки посещают детскую поликлинику и ле­чатся в детской больнице, а старшие наблюдаются и

139

лечатся в подростковых отделениях учреждений дл| взрослых), а педагогика может опираться на критер* медицинские (так, литература о половом воспитаний подростков имеет в виду возраст 12—18 лет). В аме риканской литературе утвердился термин «тинэщ жер» (от англ, teen — окончание числительных от 11 до 19 — и age —возраст), которым и обозначают век эту возрастную группу. Предлагаются и разные ori«j ределения границ этого возраста. Медико-биологиче' ские критерии отталкиваются от показателей созре вания биологических функций. Но и здесь не обхс дится без разногласий: первые менструации у деве чек и эйякуляция у мальчиков рассматриваются как начало, то как пик, то как конец полового созре вания.

Разногласий может быть меньше, если выде лять: а) препубертатный период — от начала поле вого оволосения и ускорения роста до первых тещ струаций и эйякуляций; б) собственно пубертач ный — от первых менструаций и эйякуляций до ос тановки роста; в) постпубертатный (юношеский) от остановки роста до полной репродуктивной и пси| хологической зрелости. Но такой подход требуе * очень индивидуализированных оценок, так как прс цессы созревания протекают неодновременно и не равномерно. В одном и том же паспортном возраст подростки могут очень широко различаться по степе ни созревания: один будет выглядеть и восприн» маться юношей, а другой — ребенком. Да и разн системы организма тоже созревают неравномерно неодновременно, так что репродуктивная зрелост (завершение физической реорганизации, регулярнь овуляторные циклы у девушек и регулярная продуй ция зрелых сперматозоидов у юношей) достигаете! намного раньше зрелости психологической (доста точно вспомнить, что созревание лобных долей ловного мозга, с которыми связывается планировг ние поведения, завершается у женщин примерно 18—19 годам, а у мужчин — к 21 году).

Рассматривая этот период по правилу «сексоло! гического треугольника», т. е. стремясь достичь, его рассмотрении единства биологического, социал^ ного и психологического аспектов созревания челоя ка, нам придется ограничиться возрастными рамка ми 12—15 и 18—19 лет. Основное содержание этог

НО

периода образовано морфофункциональным и соци­альным переходом от детства ко взрослости. Оценка этого перехода как критического не должна выли­ваться в догматизацию представлений о пубертатном кризисе и мобилизацию взрослых на организацию «наступательной обороны».

То, что наше рассмотрение подросткового возрас­та совершается под сексологическим углом зрения, не только не затеняет, но, напротив, подчеркивает значение процесса нравственного формирования лич­ности.

Когда же процесс этот по тем или иным при­чинам (социальным или сугубо индивидуальным) за­тягивается, тогда невозможным оказывается ни нор­мальное учение, ни нормальный труд — личность «бродит», мечется и мучается, пока не найдет себя (или не потеряет). Но как психосексуальное разви­тие невозможно вне развития нравственного, так и нравственное развитие невозможно вне развития пси­хосексуального. В нравственном мире человека в один клубок сплетаются его собственные индивиду­альность, психосексуальная конституция и культура, а также нравственность общества и общепринятая мораль.

^ Биологическое созревание

Механизмы полового созревания связаны в пер-, вую очередь с перестройкой систем центральной ре­гуляции деятельности организма. Первичные процес­сы этой перестройки происходят в гипоталамусе, ко­торый активизирует секрецию гипофиза, а через нее — деятельность гонадо-адреналовых систем. Од­нако в вопросе о том, чем обусловлена сама активи­зация гипоталамуса, нет полной ясности. В самом общем виде можно говорить о наличии своего рода «биологических часов», от деятельности которых за­висит выработка не только стимулирующих, но и сдерживающих развитие отдельных элементов и всей гипоталамо-гипофизарно-гонадо-адреналовой систе­мы. Смысл этого сдерживания Д. В. Колесов и Н. Б. Сельверова видят в том, что оно препятствует осуще­ствлению репродуктивной функции организмом, еще

141

j

не готовым к этому что своей морфологической и адгш|
тацяонной зрелости. Вне такого физиологячсског^
сдерживания неравномерность и неодновремештстй
полового развития, о которых шла речь выше, при|
нимали бы характер разрушительной анархии, кото-j
рую и приходится наблюдать в ряде случаев яатолэ|
гического ускорения пубертатного периода. 1
Сравнивая пубертатный период с физиологиче-;
ской бурей, разные исследователи придают ей раз*
личное значение — от разрушительного и болезщЦ
творного до очистительного и оздоравливающего.]
Крайности здесь просто неприемлемы. И. А. Аршав-^!
ский подчеркивает, что речь должна идти не просто?
о повышении чувствительности организма, а о повы-;
шении ее избирательности: организм становится бо-
лее чувствительным к одним и менее чувствитель-1
яым к другим влияниям. Д. Ван Кревелея и А. Е.|
Личко показывают, что наряду с этим пубертатный!
период может ускорять развитие имевшихся и ранее!
нарушений, изменять их проявления и течение, про-]
воцировать ранее скрытые нарушения или выявлять!
их мягкие формы, просто совпадать с развитием бо-1
лезни и, наконец, он может сам принимать болез-;
ненные формы. Однако он может быть и оздоравли-;
вающим фактором. Г. К. Ушаков, например, описала
подростковую депсихопатизацию, при которой сгла­
живаются имевшиеся ранее болезненные нарушения;
характера. По мере созревания и гармонизации дея­
тельности центральной нервной системы исчезают та­
кие дисфункции развития, как ночное недержание
мочи, функциональные тики, сглаживаются многие5
формы психомоторной нестабильности и т. д. Педа­
гогу, как и родителям, приходится обо всем этом
помнить, чтобы не стремиться подменить воспитание
лечением или наоборот, а также — и это, к сожале­
нию, не редкость — одновременно и лечить, и нака­
зывать за то, от чего лечат.

Физическое развитие — одно из наиболее демон­стративных проявлений пубертатного периода. Де­вочки обычно развиваются быстрее мальчиков, опе­режая их примерн® на 2 года. Особенно ярко поло­вые различия физического развития проявляются около 15 лет, когда большинство девочек выглядят вполне зрелыми, а многим мальчикам еще далеко до

142

этого. Максимальный темп, увеличения длины и мас­сы тела приходится у девочек на 11—12, а у маль­чиков— на 13—14 лет. Оценка половых различий обычно осложняется тем, что серьезные поправки в эту оценку вносит акселерация. Одно дело — сопо­ставление средних данных, но совсем другое — ин­дивидуальные сопоставления, например, мальчика-акселерата или девочки-ретардантки с обычно разви­вающимися сверстниками.

Суммируя данные: множества советских и зару­бежных исследований, Т. В. Волкова показывает, что акселерация проявляется не только ускорением про­цессов роста и возраетно-половой дифференцировкв, но и более ранней, чем прежде, морфологической стабилизацией. Если, к примеру, в конце 20-х гг. на­шего века у немецких мужчин длина тела стабили­зировалась к 21—24 годам, то в начале 80-х гг. этот возраст составил для юношей 18—1&, а для деву­шек— 15—16 лет. Сходные данные представляли ан­глийские, венгерские, болгарские, японские, совет­ские исследователи. Многие сообщения свидетель­ствуют о том, что с акселерацией связано и «омоло­жение» ряда заболеваний.

Каждая специальность связана с выработкой не­которых клише и стереотипов. У педагога, особенно долго работающего, складывается некий физический образ подростков, становящийся со временем своеоб­разной точкой отсчета «нормальности». В этом плане заслуживают упоминания различия «эпохальной» и «внутригрупповой» акселерации. «Эпохальная» аксе­лерация описывает различия поколений, а «внутри-групловая» — лиц с разным уровнем развития вну­три одного поколения. Ю. А. Ямпольская отмечает, что подростки разных поколений даже по своим фи­зическим характеристикам очень отличаются от под­ростков с разным уровнем развития внутри одного поколения. Она сравнила физическое развитие двух групп московских девочек, разница в сроках полово­го созревания которых составляла 2 года («внутри-групповая» акселерация), с данными обследования московских девочек в 30-х и 60-х гг., у которых раз­ница в сроках полового созревания была такой же («эпохальная» акселерация). В обоих случаях пер­вые менструации наступали раньше у крупных дево-

143

чек. Но при «эпохальной» акселерации наступление? первых месячных было связано с достижением опре-; деленных размеров тела, а при «внутригрупповой»1 они появлялись при меньших размерах тела и на'' более детской стадии развития организма. После' установления менструального цикла при «эпохальной; акселерации различия в физическом развитии усили-: ваются, а при «внутригрупповой» сглаживаются. При ; «эпохальной» акселерации у девочек увеличивается размер таза при неизменных размерах грудной клет­ки, а при «внутригрупповой» эти размеры растут од-'.'; повременно, так что рано созревающие девочки име-; ют больший объем не только таза, но и грудной' клетки. Это в точности соответствует данным самого» крупного в мире исследования возрастного разви­тия, проведенного в США и отметившего, что девоч­ки-акселератки чаще бывают приземистыми и пухлы­ми, а ретардантки в ходе дальнейшего развития не' только догоняют, но и могут перегонять их в росте,; становиться стройнее. Пик различий, связанных с ранним и поздним созреванием, у мальчиков прихо-дится на 14—16 лет, а у девочек — на 12—14 лет.

На темпах полового развития сказывается и ин«" дивидуальная половая конституция. Так, у мальчи­ков со слабой половой конституцией первые эйякуля-ции возникают в 16 лет и позже, а при сильной — в 12 лет и раньше. Повторно анализируя данные on-J росов А. Кинзи, Г. С. Васильченко обнаружил, чтоп чем раньше начинается половое созревание, тем бо­лее бурно оно протекает и тем более высокого уров­ня достигает к своему окончанию. Так, при начале полового созревания в 12 лет оно длится 2 года, в 13—13,5 лет — 4 года, а при начале в 15 лет его дли­тельность возрастает до 6 лет. В итоге 14-летний акселерат может иметь более высокий уровень поло-;| вого развития, чем ретардант в возрасте 21 года!

Суммируя литературные данные, И. С. Кон отме­чает, что акселерация и ретардация — внутренне противоречивые явления. И сверстники, и взрослые воспринимают акселератов как более, а ретардан-j: тов — как менее зрелых. Большинство лидеров-стар* шеклассников — акселераты, тогда как ретарданты* либо инфантильны и демонстративны, либо, наобо­рот, замкнуты. Это факты. Но каково их значение?

144

Оказывается, преимущества акселератов не абсолют­ны. У них меньше времени на связанные с половым созреванием психологические перестройки, а ретар­данты, располагающие большим временем, могут бо­лее гибко решать психологические проблемы. После 30 лет бывшие акселераты оказываются более доми­нантными и социально адаптированными, но и более конформными, более «приземленными», а бывшие ретарданты чаще проявляют невротические симптомы, но психологически оказываются более тонкими и вос­приимчивыми. Причем первые, демонстрируя чудеса мужественности в обыденной жизни, в ситуациях критических нередко уступают вторым. Акселериро-ванные девушки оптимистичнее воспринимают мир и себя, ретардированные — более тревожны. Если же речь идет о девочках, которых акселерация за­стает слишком рано, то ситуация может быть слож­нее: перерастая ровесниц и ровесников, они далеко не всегда готовы к общению со старшими. В отсут­ствие помощи взрослых это может приводить либо к сложным психологическим проблемам, либо к преж­девременно взрослым формам поведения как сред­ству снятия этих проблем.

Частный аспект физического созревания, имею­щий, однако, для подростков первостепенное значе­ние (особенно для мальчиков),— это развитие вто­ричных половых признаков, их форм, размеров и других сугубо внешних свойств, которые не могут у всех быть одинаковыми и не должны соответство­вать неким стандартам мифической нормы. Не за­держиваясь здесь на описании этапов и стадий этого развития, отметим только несколько важных для во­спитателя моментов. С одной стороны, подросток не терпит внимания взрослых к этой стороне своего развития. Даже самое «невинное» замечание взрос­лого, а тем более подтрунивание или порицание мо­жет быть воспринято как обида. Лишь иногда подро­сток позволит родителям или педагогу разделить его удовлетворение своим развитием, но и тогда некото­рая сдержанность со стороны окружающих не будет лишней: подросток ждет лишь признания. Мера до­пустимости внешнего проявления такого признания зависит от характера подростка, сложившегося стиля семейного или школьного общения и не в послед-

145

10 —876

нюю очередь от пола человека, который это призка ние вьфажает; допустимое в отношениях отца с сь ном может оказаться категорически неприемлемы» в общении с дочерью. Но, с другой стороны, отвер гая «вмешательство» взрослых, подросток часто нуж-| дается в их помощи и разъяснениях,

^ Переживания физического развития

Взрослому человеку, даже уделяющему очень! много внимания своей внешности, трудно, а порой и| невозможно прочувствовать все происходящее с под-! ростком в ходе физического развития. Часто, стал-| киваясь вплотную с напряженностью переживаний! подростка, ее объясняют особенностями подростко­вой психики, не видя за ними специфических психо-1 логических проблем. В самом общем виде их нужно! определить как проблемы реорганизации образа! «физического Я» и формирования качественно но-| вой телесной идентичности.

Впервые эти проблемы дают о себе знать в конце! препубертатного — начале пубертатного периода н| остаются актуальными до минования пика бурного! процесса взросления. Тревожащая новизна интеро-1 цептивных ощущений, меняющихся телесных форм,! появление непривычной угловатости и неловкости,! трудности управления «ломающимся» голосом, не-| обычность ощущений, связанных с сексуальным на­пряжением и его разрядкой,— все это рискует стать| проблемой, причем во многом неосознаваемой, а по-1 тому тревожащей еще больше. Это время внутренне! противоречивого и нередко конфликтного состояния! утраты привычного и обретения нового «физическо-i го Я». Чтобы стать собой новым, надо перестать | быть собой прежним. Это противоречие жизни я; смерти тем острее, чем более бурно протекает созре-* вание. Если бы подросток мог это осознать и выра-| зить словами, то он вложил бы в них, вероятно, меньше пафоса, чем в гамлетовское: «Быть или не:; быть? Вот в чем вопрос!» Тем более что монолог! этот действительно сплошь и рядом произносится —• • надо только расслышать его.

Накануне рывка в физическом развитии (девочг-j ки — в среднем около 10, мальчики — около 12 лет}

146

ребенок часто становится «грязнулей»: его трудно заставить умыться, почистить зубы, сменить белье или одежду, хотя еще совсем недавно он мог быть идеалом чистоты и аккуратности. Что же происхо­дит?

Смутное чувство тревоги заставляет противить­ся всему, что может — пусть только в неясных пред чувствиях — угрожать телесной целостности, тож­дественности подростка самому себе. У мальчиков обычно этот «антигигиенический» период протекает конфликтнее, чем у девочек, а чуть позже мальчики начинают бурно лротивиться стрижке, как бы защи­щая свою неприкосновенность (любопытная парал­лель: в Древнем Риме право на длинные волосы имели только свободные люди, рабов стригли корот­ко).

Длительность описываемого периода варьирует­ся в зависимости от темпов развития, но обычно через год-полтора все входит в колею. Родители ча­стенько подтрунивают: «Влюбился!» Может быть, и влюбился, но и влюбиться-то можно, лишь освобо­дившись от тревоги и чувствуя себя собой. Задача взрослых не в том, чтобы выиграть «войну за чисто­ту» — она бессмысленна, а в том, чтобы поддержать ребенка душевно и помочь пережить ему этот период с минимальными потерями.

Половое развитие, но точному замечанию И. С. Ко­на,— это стержень, вокруг которого структурируется самосознание подростка. Потребность убеждаться в нормальности своего развития, диктуемая все той же тревожностью, обретает силу доминирующей идеи. Прежде всего это касается наиболее бесспорных при­знаков полового развития. В предметно-инструмен­тальном мужском стиле жизни это выражается ярче, чем в женском. Но так или иначе, больше или меньше все мальчики и девочки оценивают собственные признаки мужественности и женственности. Взаимные обмеры и сравнения своего тела с телом сверстников и сверстниц — обычное и закономерное явление. Воз можность для мальчика побриться или пощеголять пробивающимися усиками, конечно, приятна, но я от­сутствие ее не трагедия, чего нельзя сказать об оценке размеров полового члена. Как правило, кажется, что он меньше, чем должен быть. Сказываются и отго-

14-7

10*

лоски фаллических культов, и индивидуальные вари| ции размеров и форм, и подмеченная Э. Хемингуэе^ оптическая иллюзия: наблюдаемый сверху собстве^ ный половой член кажется меньше наблюдаемого сб ку чужого. Одних мальчиков и девочек сравнения обмеры успокаивают, других — наоборот. Откровенн| трагические формы такие переживания принимаю! редко, со стрессовыми же и невротическими реакция! ми на мнимую «недоразвитость» телесной мужествен! ности или женственности приходится сталкиватьс^ много чаще. К сожалению, они нередко провоцируют! ся — прямо или косвенно — взрослыми.

Подростков и их родителей порой тревожат некс торые внешние признаки нарушения гормоналыюгс равновесия. И у мальчиков, и у девочек организм это время вырабатывает больше мужских половьп гормонов, под влиянием которых увеличивается выра ботка кожного жира, приводящая к появлению угрей| Девочек может пугать появляющееся под влияние»! этих же гормонов избыточное оволосение тела. Боль* ше чем у половины мальчиков отмечается временное (но они-то этого не знают!) набухание грудных ж (если оно одностороннее, то чаще — слева); omjfj проходит само по себе в течение 1—2 лет. Эти вре^ менные явления могут потребовать симптоматической! медицинской помощи либо совета. По сравнению с| настоящими болезнями это, конечно, мелочи. Но не«| квалифицированное самолечение может и правда^ стать причиной болезней. Поэтому лучше, если под-i ростка проконсультирует, например, косметолог другой специалист. Кроме того, человек болен на­столько, насколько он чувствует себя больным. Нель* зя отказывать ему в помощи, ссылаясь на то, что «ничего серьезного нет». Было бы хорошо, если бы всеми этими вопросами занималась школьная меди­цинская сестра. Больше всего, конечно, подросток нуждается в психологической помощи, но ее-то как раз и удобнее всего оказывать вместе с помощью ме­дицинской, порой используя ее в качестве «дымовой завесы».

Достаточно впечатлительные подростки («У страха глаза велики!») зачастую видят дефекты там, где на самом деле их нет («У меня слишком длинный нос ...слишком короткие ноги»). В какой-то степени этот страх знаком каждому подростку, хотя и не каж-

148

дым осознается и не у каждого ощутимо сказывается на настроении. Но у некоторых он превращается в форму пубертатной дисморфофобии (навязчивого страха телесного уродства или дефекта). Еще в на­чале XX в. П. Жане описал юношей и девушек, «сты­дящихся тела», того, что они якобы слишком быстро растут или безобразно полнеют, боящихся стать урод­ливыми или смешными, пугающихся приходящих с половым созреванием изменений своего тела. В запад­ной литературе в 70-х гг. болезненные варианты пу­бертатной дисморфофобии звучали как «синдром Квазимодо». Это блестящая метафора, но она все же больше подходит для крайних случаев. А то, что про­исходит со многими нормально развивающимися под­ростками прекрасно описал Г.-Х. Андерсен: «Это бы­ли лебеди... Они поднялись высоко-высоко, а бедного утенка охватила непонятная тревога. Он завертелся в воде, как волчок, вытянул шею и тоже закричал, да так громко и странно, что сам испугался. Ах, он не мог оторвать глаз от этих прекрасных, счастливых птиц, а когда они совсем скрылись из виду, он ныр­нул на самое дно, выплыл опять и долго не мог опом­ниться. Утенок не знал, как зовут этих птиц, не знал, куда они летят, но полюбил их, как не любил до сих пор никого на свете. Красоте их он не завидовал; ему и в голову не приходило, что он может быть таким же красивым, как они». Поэтому давайте обозначим неболезненные варианты таких переживаний как «син­дром гадкого утенка». Любые изменения в состоянии тела пробуждают у него тревогу, физическое и поло­вое созревание вызывает прежде всего сомнение: «А так ли? А правильно ли?» Он сравнивает себя со сверстниками, которые переживают то же, что и он сам, но, видя их внешность, а не переживания, прихо­дит к выводу, что он «не такой» («не такая»); нор­мальную эволюцию воспринимает как искажение. Ка­ким он будет — он еще не знает, и воображение рису­ет худшие варианты. Говорить об этом с кем-нибудь практически невозможно. Сомнения и тревоги выдают себя раздражительностью, могут отражаться в сочи­нении небылиц о чьем-то восхищении в свой адрес. Переживания подростка прекрасно поняты Л. Н. Тол­стым в «Отрочестве». Надо обратить внимание на не­сколько моментов, проливающих свет на пережива­ния современного подростка. Благодаря акселерации

149


II

они (гриходятся на более младший, чем раньше, раст. Сто лет назад ориентиром были те, кого по, ростки видели в своем окружении. Сегодня им ст! новятся стандарты, предлагаемые средствами масе<_ вой коммуникации: чемпион-спортсмен, киногероЯ победительница конкурса красавиц, образы реклам' и т. д. Они недосягаемы, в сравнении с ними солее не трудно почувствовать себя «гадким утенком».

Манера подростка одеваться, причесываться и т. отражает ту же тревожность. Чубчик, развеваюиш ся клеш, кепочка с пуговкой; взбитый кок, туфли невероятной платформе, надеваемые едва ли не с м лом брюки-дудочки; петушиный гребень на голове штаны-бананы или драные дедушкины галифе — в. это меняется во времени. Неизменным лишь остае стремление подростка внешне быть «как все», т. как сверстники в значимой, референтной для я?е; группе. Первым средством такого конформистско; успокоения становятся одежда как внешнее прод< жеяие тела и способы украшения (татуировка, up ческа, серьга в ухе, вериги «металлистов», косметщ ческая «боевая раскраска» и др.). Подростковая м да, как и любая другая, живет по своим, никому конца не ведомым, но в основе своей социальным социально-психологическим законам, а принимав1 или отвергается, выбирается для себя по законам хологическим!

к|

Все эти внешние эффекты по мере взросления обретения уверенности в собственных силах постепен­но сведутся к минимуму. Пока же они — щит и брало подростковой мнительности, тревожности.

Эта же неуверенность проявляется и в граффиш; (своеобразной «настенной росписи»). Подобно малыИ шу, гордо заявляющему: «Вот он — я», подросток ос­тавляет свое имя на любой поверхности, на которой можно писать — неважно, каким способом. Особое^ возмущение взрослых вызывают «сексуальные» рисун­ки и надписи. Специально изучавшие их психологи; подчеркивают, что в них отражается крайняя неос­ведомленность о сексуальных органах и функциях* при крайней же заинтересованности ими, а в акценти­ровании размеров половых органов и непристойное' выражений — утрированная компенсация неуверен»; ности авторов. Часто их используют в психотерапе) тичеекон работе с подростками.

F50

От того, как складываются знания подростка о себе, как формируется переживание своего «физиче­ского Я» вообще и полового в частности, зависят мно­гие стороны его будущего отношения к самому себе, к окружающим людям разного пола, а также к чув­ству любви.

Все сказанное на первый взгляд диктует вывод о негативном образе тела у подростков. М. Брухон-Швейцер на основании своих исследований считает, однако, что это не так. На наш взгляд, это внешнее разногласие. Рассматривая переживание подростком своего «физического Я», мы стремились показать, что тревожно-противоречивое отношение в этом возрасте к телу содержит в себе и сильный психозащитный, психопрофилактический элемент. Оборотной стороной позитивного субъективного значения происходящих телесных изменения является психический стресс, под­росток настолько страшится быть некрасивым, «не таким», насколько не хочет этого в будущем. Это справедливо сравнить с описанным известным пси­хиатром А. М. Свядсщем неврозом ожидания. Речь, таким образом, идет не о негативном образе тела, а о психическом напряжении в связи с опасениями его негативизации. Оно может отливаться в очень разные, далеко не всегда желательные формы поведения. Помня об этом, воспитатель не станет стремиться «пресекать на месте», «держать и не пущать». Зада­ча его состоит в ином: помочь подросткам в социали­зации этих форм, их «окультуривании»— помочь им удерживать равновесие на той грани, где сходятся индивидуальное и общественное.

^ Подростковая психика

и межличностные отношения

Подростковый возраст обычно называют, и не без оснований, трудным, связывая его трудности с особой «подростковой психикой». Представители биогенети­ческого универсализма конца XIX — начала XX в. понимали подростковый кризис и особенности психи­ки этого возраста как универсальные, а потому не­избежные биологические явления. В 1931 г. Л. С. Вы­готский писал по этому поводу, что такое понимание «...говорят о том, что сама психология высших функ-

151

ций находится в эмбриональном состоянии; что дет ской психологии чуждо само понятие развития выеЦ ших психических функций; что она по необходимост* (подчеркнуто мной.— В. К.) ограничивает понятие психического развития ребенка одним биологически! развитием...» *.

Если следовать логике биогенетического универса-fl лизма, то, чем ближе к первобытной культуре, чец| ближе человек к природе, тем более тяжелые формы| должен был бы принимать подростковый кризис. Эт-/* нография и история говорят об обратном. Начиная! с 20—30-х гг. XX в. все больше внимания уделяется! социальной детерминации поведения подростков. Ока­залось, что в традиционных культурах, где система! отношений задавалась устойчивыми традициями, под-­ростковый период протекал достаточно гармонично! в социальном плане. Социальные нормы были emejj едины для детей и взрослых, детство, как мы уже го« ворили, не воспринималось как качественно особый! период развития личности, понятие о которой тоже| было иным, и переход от детства ко взрослости прс должал непрерывную линию развития, не сопровожда­ясь грубыми кризисами и конфликтами. Да и сегодня! жалобы на трудное поведение подростков чаще всего! исходят из эмоционально неблагополучных семей: чевд более семья сплочена, чем более едины требования! ко всем ее членам, чем больше ребенок в течение всей| своей жизни чувствует себя признаваемым и полез­ным членом семьи, тем менее конфликтно протекае пубертатный период.

Ситуация усугубляется закономерностью, подчерк* нутой в свое время И. И. Мечниковым: по мере про­грессирующего развития цивилизации увеличивается] разрыв между временем наступления физической социальной зрелости. Л. С. Выготский также виде#1 источник подросткового кризиса в несовпадении тем­пов общеорганического, полового и социального со­зревания.

С одной стороны, чем более развита цивилизация, тем больше времени требуется на подготовку ко взро| слой жизни. С другой, физическая и половая зрелое! достигается теперь раньше. В начале 80-х гг. А. Е.| Личко отметил, что физическая и половая зрелость!

* Выготский Л. С, Собр. соч. Т. 3. М, 1983, С 13.

152

опережают социальную на 5—7 лет. И чем больше это опережение, тем более вероятно конфликтное про­текание подросткового периода. А так как современ­ные общества практически утратили обряды инициа­ции, присущие традиционным культурам, вчерашние дети входят в мир взрослых сегодня поодиночке и незаметно, а решавшиеся обществом во время ини­циации психологические задачи оказываются теперь в изрядной части переложенными на плечи подрост­ков.

Факты и соображения такого рода привели к дру­гой крайности — сведению всей психической жизни исключительно к социальным факторам. Вместо пси­хической жизни, подростковой психики стали говорить о психологических трудностях, видя их источник в социально-психологических закономерностях и особен­ностях социализации. Такой подход, отмечает А. Е. Личко, продуктивен для психотерапии, добавим: и для психологической коррекции, психопедагогики, оп­тимизации педагогического общения. Однако более широкий подход связан не с противопоставлением биологического и социального, а с их соотнесением. Перед каждым воспитателем, даже не склонным к философствованию, рано или поздно встает вопрос: почему одни и те же социальные условия так по-разному влияют на разных детей и подростков? Мы говорили уже, что они влияют так, как ребенок их переживает. Но можно ли разницу переживаний объ­яснить только социально-психологическими причина­ми и условиями? Не сбрасывая их со счета, приходит­ся обращаться и к более общей закономерности: чем более уязвима психика, тем больше вероятности, что неблагоприятные средовые факторы реализуются в трудностях поведения. Это отнюдь не значит, что пе­дагог и воспитатель, сталкиваясь с уязвимостью пси­хики, должны опустить или «умыть» руки. Психоло­гическая помощь в таких случаях нужна даже в боль­шей мере и требует большей профессиональной под­готовки. Но она не должна входить в конфронтацию с психическими возможностями подростка.

Сегодня, когда говорят о подростковой психике, уже не ограничиваются указаниями на повышенную чувствительность, возбудимость, неуравновешенность, раздражительность и т. д. В. С. Дерябин — ученик И. П. Павлова — в своей книге «О психологии, пси-

153

хопатологии и физиологии эмоций», писавшейся им в 20—40-х rf. и увидевшей свет в 1974 г., указывал и на повышение независимости со стремлением освобо­диться от влияния авторитетов, и на высокое влияние ближайшего окружения («психика себе подобных»), В последние десятилетия у нас в стране эти вопросы являются предметом разработок школы А. Е. Личко— основателя отечественной подростковой психиатрии. В рамках этих разработок описан ряд специфических для подросткового возраста поведенческих реакций.

Реакция эмансипации выражает стремление осво­бодиться от влияния взрослых — их контроля, опеки, прямого руководства. В крайних случаях эта реакция проявляется в постоянном стремлении поступать толь­ко по-своему, очень близко напоминая и по механиз­мам, и по признакам поведения сплав упрямства и негативизма, свойственный «кризису трехлетних». Точно так же, как при этом кризисе, силовой нажим со стороны взрослых способен перевести реакцию эмансипации в открытый, самоцельный и самоценный бунт против самих же взрослых, их стандартов, тра­диций, ценностей. В мягких случаях реакция лишь изредка проявляется в поведении, сохраняясь на уров­не переживания, недекларируемого отношения ко взрослым. Обычно реакция эмансипации — удел млад­ших подростков, но воспитателю следует ориентиро­ваться не только на паспортный возраст, но и на тем­пы созревания. Яркие ее проявления могут быть связаны как с особенностями характера, которые у подростков обостряются, так и со средовыми влия­ниями.

Внутреннее переживание реакций эмансипации подростками противоречиво, так что воспитателю все­гда есть на что опереться. Требуя самостоятельности, подросток скорее настаивает на признании его права на самостоятельность, чем на собственно самостоятельности, которой он может и побаиваться. Когда, например, 13-летняя девочка с полушутливым, но все же явным вызовом говорит родителям о том, как она завидует подруге, на неделю оста