Реферат: Дрожанье губ и дерзость глаз

Цветаева Марина
В Париже

Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.

Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас,
Везде, везде всe пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.

Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана
Как там, в покинутой Москве.

Париж в ночи мне чужд и жалок,
Дороже сердцу прежний бред!
Иду домой, там грусть фиалок
И чей-то ласковый портрет.

Там чей-то взор печально-братский.
Там нежный профиль на стене.
Rostand и мученик Рейхштадтский
И Сара -- все придут во сне!

В большом и радостном Париже
Мне снятся травы, облака,
И дальше смех, и тени ближе,
И боль как прежде глубока.

ПАРИЖ Ю.Кукин (1964г)

Ты что, мой друг, свистишь ?
Мешает жить Париж ?
Ты посмотри - вокруг тебя тайга. А-а-а...
Подбрось-ка дров в огонь,
Послушай, дорогой,
Он - там, а ты у чёрта на рогах.

Здесь, как на пляс Пигаль,
Весельем надо лгать -
Тоскою никого не убедишь...А-а-а...
Монмартр - у костра,
Сегодня - как вчера...
И перестань, не надо про Париж.

Немного подожди -
Потянутся дожди,
Отсюда никуда не улетишь...А-а-а...
Бистро здесь нет пока,
Чай вместо коньяка...
И перестань, не надо про Париж.

Закрыла горы мгла.
Подумай о делах...
И перестань, не надо про Париж.
Ну перестань, не надо про Париж !
Про Париж !

Франция
Ященко Зоя
"Белая гвардия" -- муз. группа

Теперь я понимаю мечту Наполеона:
Владеть, повелевать, играть такой страной!
Поддев на вилку нежный ломтик шампиньона,
Я пью его вино, вино всему виной.

Теперь я понимаю фантазии Дюма:
Когда так пахнет ночь французскими духами,
То муза из огня является сама
И дышит на тебя любовью и грехами.

Теперь я понимаю триумфы Пикассо
И девочку на шаре, летящую в Париж,
А шар такой земной! И сонмы голосов
Приветствуют тебя со всех парижских крыш!

А ты и Жан Кокто, и Сальвадор Дали,
Ты умер и воскрес, ты пеплом стал и пеной.
Единственный автобус на плоскости земли
Привез тебя и встал у набережной Сены...

Ты, в общем, не готов, ты беден, юн и мил,
У бедности, увы, так много искушений.
Но за твоей спиной слуга, как мышь, застыл,
Он подает пальто и ждет твоих решений.

Магический узор у Франции ночной.
А я гляжу в окно и думаю о том,
Как ты среди Парижа, притихший и смешной,
Стоишь, как перст, с бокалом,
Наполненным вином

Француженка
Митяев Олег
Hеровность вычурная крыш течет за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж. Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская, серьезна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое, должно быть проспала.

И тем, кто встретится ей улочкою узкою,
Hе догадаться - здесь у всех свои дела -
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.

У бывшей русской подданной в квартире кавардак,
А значит что-то и в душе наверняка не так,
Hо как легки ее слова, и пусть неважно спит,
Hо от "столичной" голова под утро не болит.

И вспоминая сон про дворики арбатские,
Она, как в реку, погружается в дела,
И не смотря на настроение дурацкое
Она такая же москвичка, как была.

Каштаны негры продают на площади Конкорт,
Бредет сквозь лампочек салют бесснежный новый год.
И парижане о своем задумавшись спешат,
И рождество опять вдвоем с подружкою из США.

Hаполнит праздничный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьет водку так, подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.


Прощай, Париж!
Летают самолеты,
большое небо в красных параллелях,
дожди, как иностранные солдаты,
идут через Голландию в Берлин.

Прощай, Париж!
Я не уеду боле
туда, где листья падают, как звезды,
где люстры облетают, как деревья,
на улицы квартала Бабилон.

Прости за то, что миллион предчувствий
в моей душе, как в башне Вавилона,
прости мои монгольские молитвы,
монашество мое и гамлетизм.

Прости за то, что не услышал улиц,
моя душа - вся в красных параллелях.
Кто мне сулил исполненное небо?
Такого неба нет и не бывало.

Как убывают люди и минуты!
Атлантов убаюкали моллюски.
Как я умру, не зная, кто из граждан
мне в уши выливал яд белены?

Прощай, прощай и помни обо мне...
Виктор Соснора


Максимилиан ВОЛОШИН
Мы дни на дни покорно нижем.
Даль не светла и не мутна...
Над замирающим Парижем
Плывет весна... и не весна.

В жемчужных утрах, в зорях рдяных
Ни радости, ни грусти нет.
На зацветающих каштанах
И лист - не лист, и цвет - не цвет.

Неуловимо беспокойна,
Бессолнечно просветлена,
Неопьяненно и нестройно
Взмывает жданная весна.

Душа болит в краю бездомном;
Молчит, и слушает, и ждет...
Сама природа в этот год
Изнемогла в боренье темном.

* * *

В дождь Париж расцветает,
Точно серая роза...
Шелестит, опьяняет
Влажной лаской наркоза.

А по окнам, танцуя
Всё быстрее, быстрее,
И смеясь и ликуя,
Вьются серые феи...

Тянут тысячи пальцев
Нити серого шелка,
И касается пяльцев
Торопливо иголка.

На синеющем лаке
Разбегаются блики...
В проносящемся мраке
Замутились их лики...

Сколько глазок несхожих!
И несутся в смятенье,
И целуют прохожих,
И ласкают растенья...

И на груды сокровищ,
Разлитых по камням.
Смотрят морды чудовищ
С высоты Notre-Dame.

М.Цветаева
ЛУЧИНА

До Эйфелевой — рукою
Подать! Подавай и лезь.
Но каждый из нас — такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,


Что скушным и некрасивым
Нам кажется ваш Париж.
"Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?"

Андрей Вознесенский

***
Сирень похожа на Париж,
горящий осами окошек.
Ты кисть особняков продрогших
серебряную шевелишь.

Гудя нависшими бровями,
страшон от счастья и тоски,
Париж,
как пчелы,
собираю
в мои подглазные мешки.

В. Долина
Не пускайте поэта в Париж...

Не пускайте поэта в Париж...
Не пускайте поэта в Париж !
Пошумит, почудит - не поедет.
Он поедет туда, говоришь, -
Он давно этим бредит.

Не пускайте поэта в Париж !
Там нельзя оставаться.
Он поедет туда, говоришь, -
Не впервой расставаться.

Не пускайте поэта в Париж !
Он поедет, простудится - сляжет.
Кто ему слово доброе скажет ?
Кто же тут говорил, говоришь.

А пройдут лихорадка и жар -
Загрустит еще пуще :
Где ты, старый московский бульвар ?
Как там бронзовый Пушкин ?

Он такое, поэт, существо, -
Он заблудится, как в лабиринте.
Не берите с собою его.
Не берите его, не берите !

Он пойдёт, запахнувши пальто.
Как ребенок в лесу, оглядится.
Ну и что, говоришь, ну и что ?
Он бы мог и в Москве заблудиться.

Все равно где ни жить, говоришь.
Что поймет, говоришь, не осудит.
Не пускайте поэта в Париж !
Он там все позабудет.

Все равно где ни лечь, говоришь,
Под плитой да под гомоном птичьим.
Не пустили б поэта в Париж -
Он лежал бы на Новодевичьем.

1980

^ ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Твой фотоснимок
(вот Вам, Волжанка!)
в Париже.

Твой без тебя.
Полюбуйся:
я — ртуть во рту.

Май не по мне:
даже в Лувре твоя
Джоконда.

Я не люблю
люмпенский абрис
ее.

Мне Леонардо
лишь гений лица,
но не кисти.

Ты их любила.
И вот фотография —
факт.

Мертвый мазут.
В Сене снуют
сигареты.

Я фотоснимок
тебя... Я посмертный —
сюда?!

Радость моя!
Скифы скитались
прежде Парижа.

Нам не дана
(бойся Данайцев!)
ересь Европ.

В лицах есть что-то:
ответ на себя?
тост телячий?

Я без себя.
Да и кисти мои
не у лиц.

Жалко Париж.
Я был... как бы не был
в отеле.

Твой фотоснимок
не совместился
ни с кем.