Реферат: Список питань до іспиту з курсу

Список питань до іспиту з курсу

“Етнопсихологія”


Возникновение и развитие этнопсихологии.

ЭТНОПСИХОЛОГИЯ – междисциплинарная отрасль знания, изучающая этнокультурные особенности психики людей, психологические характеристики этносов, а также психологические аспекты межэтнических отношений.

Сам термин этнопсихология не является общепринятым в мировой науке, многие ученые предпочитают называть себя исследователями в области «психологии народов», «психологической антропологии», «сравнительно-культурной психологии» и т.п.

Наличие нескольких терминов для обозначения этнопсихологии связано именно с тем, что она представляет собой междисциплинарную отрасль знания. В состав ее «близких и дальних родственников» включают многие научные дисциплины: социологию, лингвистику, биологию, экологию и т.д. Что касается «родительских дисциплин» этнопсихологии, то, с одной стороны, это наука, которая в разных странах называется этнологией, социальной или культурной антропологией, а с другой – психология.

^ Немного истории.

Первые крупицы этнопсихологических знаний содержат труды античных авторов – философов и историков: Геродота, Гиппократа, Тацита, Плиния Старшего, Страбона. Так, древнегреческий врач и основатель медицинской географии Гиппократ отмечал влияние окружающей среды на формирование психологических особенностей людей и выдвинул общее положение, согласно которому все различия между народами, в том числе их поведение и нравы, связаны с природой и климатом.

Первые попытки сделать народы предметом психологических наблюдений были предприняты в 18 в. Так, французские просветители ввели понятие «дух народа» и пытались решить проблему его обусловленности географическими факторами. Идея народного духа проникла и в немецкую философию истории 18 в. Один из ее виднейших представителей, И.Г.Гердер, рассматривал дух народа не как нечто бесплотное, он практически не разделял понятия «душа народа» и «народный характер» и утверждал, что душу народа можно познать через его чувства, речи, дела, т.е. необходимо изучать всю его жизнь. Но на первое место он ставил устное народное творчество, считая, что именно мир фантазии отражает народный характер.

Свой вклад в развитие знаний о характере народов внесли и английский философ Д.Юм, и великие немецкие мыслители И.Кант и Г.Гегель. Все они не только высказывались по поводу факторов, влияющих на дух народов, но и предлагали «психологические портреты» некоторых из них.

Развитие этнографии, психологии и языкознания привело в середине 19 в. к зарождению этнопсихологии как самостоятельной науки. Создание новой дисциплины –психологии народов – было провозглашено в 1859 немецкими учеными М.Лацарусом и Х.Штейнталем. Необходимость развития этой науки, входящей в состав психологии, они объясняли потребностью исследовать законы душевной жизни не только отдельных индивидов, но и целых народов (этнических общностей в современном понимании), в которых люди действуют «как некоторое единство». Все индивиды одного народа имеют «сходные чувства, склонности, желания», все они обладают одним и тем же народным духом, который немецкие мыслители понимали как психическое сходство индивидов, принадлежащих к определенному народу, и одновременно как их самосознание.

Идеи Лацаруса и Штейнталя сразу же нашли отклик в научных кругах многонациональной Российской империи, а в 1870-х и в России была предпринята попытка «встроить» этнопсихологию в психологию. Идеи эти возникли у правоведа, историка и философа К.Д.Кавелина, который высказал мысль о возможности «объективного» метода изучения народной психологии по продуктам духовной деятельности – памятникам культуры, обычаям, фольклору, верованиям.

Рубеж 19–20 вв. отмечен появлением целостной этнопсихологической концепции немецкого психолога В.Вундта, посвятившего двадцать лет жизни написанию десятитомной Психологии народов. Вундт проводил основополагающую для социальной психологии мысль, что совместная жизнь индивидов и их взаимодействие между собой порождают новые явления со своеобразными законами, которые хотя и не противоречат законам индивидуального сознания, но не содержатся в них. А в качестве этих новых явлений, иными словами, в качестве содержания души народа, им рассматривались общие представления, чувства и стремления многих индивидов. По мнению Вундта, общие представления многих индивидов проявляются в языке, мифах и обычаях, которые и должны изучаться психологией народов.

Еще одна попытка создания этнической психологии, причем именно под этим названием, была предпринята российским мыслителем Г.Г.Шпетом. Полемизируя с Вундтом, по мнению которого продукты духовной культуры есть психологические продукты, Шпет утверждал, что в самом по себе культурно-историческом содержании народной жизни нет ничего психологического. Психологично другое – отношение к продуктам культуры, к смыслу культурных явлений. Шпет полагал, что язык, мифы, нравы, религия, наука вызывают у носителей культуры определенные переживания, «отклики» на происходящее перед их глазами, умами и сердцем. Согласно концепции Шпета, этническая психология должна выявлять типические коллективные переживания, иными словами, отвечать на вопросы: Что народ любит? Чего боится? Чему поклоняется?

Идеи Лацаруса и Штейнталя, Кавелина, Вундта, Шпета остались на уровне объяснительных схем, которые не были реализованы в конкретных психологических исследованиях. Но идеи первых этнопсихологов о связях культуры с внутренним миром человека были подхвачены другой наукой – культурной антропологией.



^ Междисциплинарный характер этнопсихологии. Система базовых понятий этнопсихологии: этнос, ментальность, национальный характер, национальные стереотипы и т.д.

/ЭТНОПСИХОЛОГИЯ/, психологическая антропология (Psychological anthropology) -= междисциплинарная отрасль знания, изучающая этнические особенности психики людей, национальный характер, закономерности формирования и функции национального самосознания, этнических стереотипов и т.д. Создание особой дисциплины - «психологии народов» - было провозглашено уже в 1860 г. М. Лацарусом и Х. Штейнталем, которые трактовали «народный дух» как психическое сходство индивидов, принадлежащих к определенной нации, и одновременно как их самосознание; содержание его должно быть раскрыто путем сравнительного изучения языка, мифологии, морали и культуры. В начале ХХ в. эти идеи получили развитие и частичную реализацию в 10-томной «Психологии народов» В. Вундта. В американской науке 1930-1950 гг. Э. практически отождествляется с неофрейдистской теорией культуры и личности, пытавшейся вывести свойства национального характера из так называемой «базовой», или «модальной», личности, которая, в свою очередь, ассоциировалась с типичными для данной культуры методами воспитания детей.

Современная Э. не представляет собой единого целого ни по своей тематике, ни по методам. В ней можно выделить ряд самостоятельных направлений: 1) сравнительные, кросс-культурные исследования этнических особенностей психофизиологии, когнитивных процессов, памяти, эмоций, речи и т.д., которые теоретически и методически составляют неотъемлемую часть соответствующих разделов психологии; 2) культурологические исследования, направленные на уяснение особенностей символического мира и ценностных ориентаций народной культуры, неразрывно связанные с соответствующими разделами этнографии, фольклористики, искусствознания и т.п.; 3) исследования этнического сознания и самосознания, заимствующие понятийный аппарат и методы из соответствующих разделов социальной психологии (теория социальной перцепции, социальных установок, межгрупповых отношений и т.д.); 4) исследования этнических особенностей социализации детей, понятийный аппарат и методы которых ближе всего к социологии воспитания.

Методология Э. очень сложна. Поскольку свойства национальной культуры как целого и свойства составляющих этнос индивидов нетождественны, между культурологическими и психологическими исследованиями Э. всегда существует определенный разрыв. Кроме того, все заключения об этнических особенностях подразумевают какое-то сравнение. Масштаб которого требует уточнения, чтобы избежать возможного этноцентризма. Абстрактные, необоснованные заключения о психологических особенностях народов вредны и могут оскорбить национальные чувства. Характерна осторожность В.И. Ленина в этом вопросе. Когда итальянский социалист К. Лаццари заявил: «Мы знаем психологию итальянского народа», Ленин заметил: «Я лично не решился бы этого утверждать о русском народе...» (Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т.44. С.17). Вместе с тем разработка Э., особенно ее социально-психологических аспектов, имеет важное значение для понимания механизма формирования этнического самосознания как главного признака этноса.


“^ Emic” и “etic” подходы в этнопсихологии. Примеры их реализации.


В мировой науке этнопсихология в XX веке получила значительное развитие. В результате разобщенности исследователей даже возникло две этнопсихологии: этнологическая, которую в наши дни чаще всего называют психологической антропологией, и психологическая, для обозначения которой используют термин сравнительно-культурная (или кросс-культурная) психология. Как справедливо отмечала М. Мид, даже решая одни и те же проблемы, культурантропологи и психологи подходили к ним с разными мерками и разными концептуальными схемами (см. Мид, 1988).

Как раз различия в их исследовательских подходах можно постичь, используя старую философскую оппозицию понимания и объяснения или современные понятия emic и etic. Эти не переводимые на русский язык термины образованы американским лингвистом К. Пайком по аналогии с фонетикой, изучающей звуки, имеющиеся во всех языках, и фонемикой, изучающей звуки, специфичные для одного языка. В дальнейшем во всех гуманитарных науках emic стали называть культурно-специфичный подход, стремящийся понять явления, a etic – универсалистский, объясняющий изучаемые явления подход. Эти термины употребляются и для обозначения двух подходов в этнопсихологии, по-разному изучающих психологические переменные, обусловленные культурой.

^ Предмет исследования.

Emic подход: Систематические связи между психологическими переменными, т.е. внутренним миром человека и этнокультурными переменными на уровне этнической общности.

^ Etic подоход: Сходства и различия психологических переменных в различных культурах и этнических общностях.

Emic исследования будут проводить специфические культурные исследования, а etic подход будет выяснять какие-то универсальные задачи: что есть общего в разных культурах.



^ Emic подход

Etic подход

Культурно-специфический подход

Универсалистский подход

Психологическая антропология

Кросс-культурная психология

Изучается только одна культура со стремлением ее понять

Изучаются две или более культур со стремлением объяснить межкультурные различия и сходства

Используются специфические для культуры единицы анализа и термины носителей культуры

Используются единицы анализа, которые считаются свободными от культурного влияния.

Любые элементы культуры изучаются с т.з. участника (изнутри системы). Как отмечает Мид, «исследования такого рода связаны с весьма радикальной перестройкой образа мысли и повседневных привычек исследователя».


Исследователь занимает позицию внешнего наблюдателя, стремясь дистанцироваться от культуры

Структура исследования раскрывается постепенно, ученый не может заранее знать какие единицы анализа он будет использовать.

Структура исследования, категории для ее описания и гипотезы конструируются ученым заранее



Есть свои сильные и слабые стороны в каждом из подходов.

^ Емик более описательный. Это вовсе не означает, что культура не сравнивается с другими, но сравнения делаются лишь после ее досконального изучения, проведенного, как правило, в полевых условиях. В настоящее время главные достижения в этнопсихологии связаны именно с этим подходом. Но он имеет и серьезные недостатки, так как существует постоянная опасность, что бессознательно собственная культура исследователя окажется для него стандартом для сравнения. Всегда остается вопрос, может ли он столь глубоко погрузиться в чужую, часто очень отличающуюся от его собственной, культуру, чтобы понять ее и дать безошибочное или хотя бы адекватное описание присущих ей особенностей.

Пример emic подхода: всемирно известные исследованиями Маргарет Мид: Книга «Иней на цветущей ежевике». Отправляясь в далекую экспедицию, культурантрополог, как пишет Мид, «должен освободить свой ум от всех предвзятых идей» и изучать культуру, стремясь ее понять без попыток сравнения с другими культурами. Подобный подход М. Мид иллюстрирует с помощью следующего примера: «Рассматривая некое увиденное жилище как большее или меньшее, роскошное или скромное по сравнению с жилищами уже известными, мы рискуем потерять из виду то, чем является именно это жилище в сознании его обитателей».

^ Етик выглядит более научным. Используется верификация понятий. Однако, поскольку он связан с позицией внешнего наблюдателя, то часто возникают ошибки. Исследователи часто бросаются в чужую культуру как в омут, и это приводит к ошибкам. Для таких исследований используется понятие псевдо-этик подход. Классический пример – использование тестов интеллекта. Есть такая правильная процедура обработки результатов, когда результаты переводятся один раз, а потом переводятся обратно, чтобы понять ту ли информацию собрали. Идея двойного перевода вроде защищает от накладок, но само содержание вопроса может не соответствовать жизненному опыту человека. И отвечая не правильно формально человек считается «глупее», хотя в иных областях может обладать достаточным интеллектом.

^ Недостатки и достоинства еtic подхода: Хотя в этом случае используются «объективные» методы (психологические тесты, стандартизованные интервью, контент-анализ содержания продуктов культуры – мифов, сказок, газетных публикаций), считающиеся свободными от влияния культуры, исследователи сталкиваются с большими трудностями при попытке избежать грубых субъективных ошибок. Многие культурантропологи крайне негативно относятся к сравнительно-культурным исследованиям, утверждая, что невозможно найти адекватные показатели для сравнения, так как каждая культура представляет собой замкнутый и уникальный мир. А Г. Триандис вообще считает, что в большинстве сравнительно-культурных исследований мы имеем дело с псевдо-etic подходом. Их авторы не могут освободиться от схем мышления своей культуры, а сконструированные ими категории вовсе не свободны от ее влияния. Как правило, специфика европейско-американской культуры «налагается» на феномены других культурных систем. Триандис приводит яркий пример псевдо-еtic сравнения из обыденной жизни: ассоциация, возникающая у большинства европейцев на японское слово «гейша», – женщина легкого поведения. Но такое сравнение неправомерно, а найти подлинное etic значение понятия «гейша» можно, только проанализировав культурно-специфичную (emic) роль гейши в японской культуре.

^ Перспективным сейчас и актуальными считаются исследования, выполненные в рамках этик-эмик-этик подходах. Так и в психологических сравнительно-культурных исследованиях, выделив универсальные (etic) категории, необходимо проанализировать их с помощью специфичных для каждой культуры (emic) методов и только затем сравнивать, используя etic подход. Такое комбинированное исследование требует совместных усилий психологов и этнологов, а следовательно, создания междисциплинарной этнопсихологии.


^ Три тенденции в сравнительно-культурных исследованиях: релятивизм, универсализм, абсолютизм.

В массового этнопсихологические исследования можно выделить три тенденции. Первый их, чтобы подчеркнуть различия между культурами. Его крайности заключается в максимальном кросс-культурные различия в содержании и структуре психических процессов. С примерами культурного релятивизма - концепция Конфигурация культур Р. Бенедикт, гипотеза языковой относительности Сепира-Уорфа, - мы уже знакомы. Другой яркий пример такого подхода - Концепция французский философ и социолог, Л. Леви-Брюль, против первобытного мышления, логического мышления европейцев релятивизма не означает, явной или скрытой расизма, в которой его сторонники часто обвиняемых. Наоборот, релятивисты есть чувство уважения к каждому изучал людей и последователей Ф. Боаса, подчеркнул, что все Культура равные, но разные. Утверждая, равенства культур, они не заинтересованы установления сходства между ними. Но различия интерпретируются ими качественный, а не в количественном отношении. Для релятивисты английский селезенки и русский блюз, не похожие друг на друга, как и Пушкин, их Различия носят качественный характер.

Если для изучения интеллекта, кросс-культурных различий, обнаруженных в ее формы или стиля, , а не интеллектуальной компетенции отдельных лиц. В то же время исходить из того, что В каждой культуре мы встречаемся с его понимание интеллекта, отражающее его Ценности: запомнить уже примеры - Китайский включать разведки социальная ответственность, и даже имитация, которая никакого отношения к европейской культуры.

Релятивисты стараться избегать даже намека на предпочтение свою команду, стараясь понять людей на "родном языке" и "на основе своих ценностей." Описание и оценки с точки зрения внешнего наблюдателя, они видят, как унижение людей, отметив, что даже людоедство и детоубийство имеют смысл в тех обществах, где они занимались. Вот почему место этический исследования, избегая сопоставления и использования методов, специально предназначенные для этой культуры и его язык. Релятивисты предположить, что любые психологические явления могут быть объяснить основе основном культурных переменных с незначительным Помимо других, в частности, биологические факторы.

Второй тенденция абсолютного сходства между культурами: отказано какой-либо специфики, игнорируются очевидные различия между ними. Болельщики абсолютизма мало волнует проблема этноцентризм и, следовательно, игнорируются вероятность того, что особенно исследователей культуры влияют на их концепции. В многочисленных сравнительных культурных исследований, использования неадаптированные стандартные методы, разработанные в США или Западной Европе и других регионах, в лучшем случае, испытываемых их языковых эквивалентности. Психологические явления, такие как тот же ум, рассматривать как же во всех культурах. Если различия будут найдены, но, как правило, это происходит, они истолковывают как количественные, в других словами, осуществление оценочной сравнения. Результат легко вывод что люди в одной культуре, более умный (или более честные, более депрессии), чем в другом, и культуры, те же, но неравномерно. Официально подход может быть назван этическим, но в основном это - псевдо-или efic Евро-американской этический подход. Например абсолютистской концепции - использование тестов на интеллектуальное развитие в этнических и расовых исследований - Мы уже знакомы, и должны понимать, что этот подход служит благодатной почвой для попытки доказать превосходство одного народа над других из-за "научно доказано" интеллектуальной неполноценности последних.

Но есть и более сложный случай проявления абсолютистские тенденции полярных напротив только что описал.

Сторонники "Абсолютизм, наоборот, видным представителем которой является американский Психолог М. Коул (см. Коул, Скрибнер, 1977), рассматривать культуру в качестве равных и идентичными, но Есть различия объяснить отказ в работе существующих методов определить сходство между внутренней психологической - кал явлений. Но Аналогичные концепции можно рассматривать как крайний случай другой направление в этнопсихологии - универсализм.

Третья тенденция защищать универсализм - единство души с возможным довольно значительные внешние различия. Исследователи в этом направлении считаем, что основные психологические процессы являются общими для человека существует всюду на Земле, но их проявления в настоящее время серьезно пострадали культуры. Иными словами, культура "играет различные вариации на общую тему" ( Берри и др.., 1992, р 0,258), а также свою собственную культуру, даже, видимо, разные, но в основном то же самое. В исследованиях универсалистской сравнения, но с большой осторожностью, желание избежать оценок и предпочтений их культуры. Он использует стандартную технику, но всегда адаптированные к каждой культуре изучали. Основной вопрос, поднятый перед исследователями: в какой степени и каким образом культура влияет на внутренний духовный мир человека. Ответ на этот, может, по их мнению, ближе к пониманию того, что психологические понятия на самом деле являются универсальными и могут быть использованы для описания поведения человек в любой культуре. Исследования, как правило, осуществляется в соответствии с этический подход. Но многие ученые, в том числе, как уже упоминалось, Х. Triandis в прошлом лет под сомнение его осуществимость и предлагает комбинированные этический - Эмический - этический подход (см. стр. 41. Коры. Ред.). Об исследованиях Triandisa нас будем говорить позже, но в этом подходе универсалистской главе Например, чтобы учитывать мнения создателя школы этнологического структурализма Клод Леви-Стросс.

В разные периоды развития доминируют этнопсихологии различных направлениях, но в В целом, наблюдается движение в сторону универсальности. Именно в этом направлении изменилась к концу научной карьеры выглядит Леви-Брюль - создатель одного из Наиболее серьезные из релятивистской концепции.



Культуры «вины» и культуры «стыда».

В основе европейской культуры лежит понятие долга - перед государем, родиной, народом, наконец, перед Богом, которому сознаются в совершенных поступках.

Основным же мотивом японцев является забота о собственной репутации, производимом на других впечатлении. Это устойчивая исторически сложившаяся психологическая установка японцев. Японец не мыслит себя вне семьи, общины, группы и потому ориентируется исключительно на эту группу, а не на высшие универсальные принципы. Так возник удивительный феномен японской культуры, ставшей "культурой стыда" в отличии от европейской "культуры вины".

В отличии от европейца, которого тяготит вина, японцу ни исповедь, ни раскаяние облегчение не принесут. В своем поведении он ориентируется на мнение и оценку других и боится позора.

^ Культура стыда - (автор термина - Рут Бенедикт, "Хризантема и меч. Модели японской культуры") - модель культуры, при которой центральное значение придается переживанию стыда и позора.

Многие восточные культуры построены на культуре стыда.

^ Основным мотивом японцев является забота о собственной репутации, производимом на других впечатлении. Это устойчивая исторически сложившаяся психологическая установка японцев. Японец не мыслит себя вне семьи, общины, группы и потому ориентируется исключительно на эту группу, а не на высшие универсальные принципы.

^ Характеристика «культуры стыда»

Существуют предписанные строгие ритуалы, соблюдение которых необходимо для всех. Нарушенный ритуал - это позор. Искупить это позор можно только соблюдением ритуала.

Поведение оценивает общество, а не сам человек, сильная оценочная зависимость.

Интересы группы, к которой принадлежит человек, всегда выше интересов конкретного человека.

Нравственность не в том, чтобы искупить грех, а в том, чтобы его не совершить.

Отсутсвия возможности замаливания грехов, исповеди.

Нравственное наказание за ошибку - Презрение родных и близких, презрение товарищей, презрение группы, к которой принадлежишь.

Необходимость действовать исходя из правил, принятых в группе.

^ Культура вины - традиция, при которой центральное значение придается переживанию человеком вины за свои ошибки. Более распространена в европейской цивилизации.

Характеристика «культуры вины»

Индивидуальная оценка своих действий самим человеком.

Есть понятие совести, как самооценки своих действий.

Нравственное наказание за ошибку - угрызения совести.

Возможность замалить грехи, искупить ошибку, восстановить репутацию.

Необходимость действовать исходя из личных правил нравственности и морали, независимо от того, поддерживает тебя коллектив или нет.

Наличие наказаний, как способа искупления вины.



Среди регуляторов социотипического поведения большую роль играют нравственные нормы, т.е. системы представлений о правильном и неправильном поведении, требующие выполнения одних действий и запрещающие другие. На уровне индивидуального сознания мотивами, реализующими норму, могут выступать «страх», «стыд», «чувство долга», «ответственность», «честь», «сохранение лица», «совесть», «чувство вины», «чувство собственного достоинства» и т.п. Страх – тревога человека за то, «что с ним сделают», если он нарушит или уже нарушил какое-либо правило. Это – «стыд как ориентация на внешнюю оценку (что скажут или подумают окружающие?) и вина как ориентация на самооценку, когда невыполнение какой-то внутренней, интернализо-ванной нормы вызывает у индивида угрызения совести (самообвинение)» В качестве типичной культуры стыда она рассматривала японскую культуру, где «стыд считается основой всех добродетелей» (Benedict, 1946, р.224). В культуре, где принадлежность к определенной группе значит больше, чем сохранение индивидуальности, а главным механизмом социального контроля является стыд, у человека формируется привычка соотносить свои действия с моральными оценками окружающих. У японца чувство стыда воспитывается с раннего детства с помощью апелляции к общественному мнению, высмеивания1 и бойкота: «Над тобой будут смеяться. На тебя рассердятся. Тебя будут ругать» – набор аргументов, с помощью которых мать взывает к сознанию непослушного ребенка. Подобные методы воспитания характерны и для японской школы: преобладают либо символические наказания – имя провинившегося пишут на доске, либо временное «исключение» из группы – его кормят отдельно, оставляют в классе во время пе- ремены и т.п. (см. Салимова, 1993).

Если мир в русской деревне считал, что поступки члена общины запятнали репутацию всего селения, то сход занимался его «улещением», как это называлось в Ярославской губернии2 (см. Громыко, 1986). Но еще чаще наказание, как и в японских школах, было символическим: наказывали стыдом. В Древней Греции уличенный в клевете должен был носить миртовый венок, а уличенный в трусости – три дня сидеть на площади в женском платье. В русской деревне стыдом наказывали девушек за потерю чести: мазали дегтем ворота, подрезали косу, поднимали подол.

Если в культуре велико значение чувства вины в качестве регулятора поведения, действия оцениваются и осуждаются самим человеком в соответствии с интернализованными нравственными нормами, даже когда окружающие на знают о его преступлениях. Суд над человеком, «включая не только его поступки, но и его помыслы», осуществляет совесть как внутренняя моральная инстанция, например в христианстве подобную функцию выполняет исповедь.

В качестве классической культуры вины Бенедикт рассматривала пуританскую культуру первых американских поселенцев, которые пытались нравственное поведение строить исключительно на чувстве вины. В течение многих столетий в западной культуре, воспитывая детей, уповали прежде всего на строгую дисциплину и телесные наказания: чувство вины пытались «вдолбить» в сознание в буквальном смысле слова. -Хорошо известно, что «в средневековой Европе били и пороли детей повсеместно, но особенно распространенной была эта практика в Англии» а официально санкционированные порки были запрещены в английских школах только в самое последнее время.

После выхода в 1946 г. книги Р. Бенедикт психологи и культурантропологи проявили значительный интерес к анализу стыда и вины в качестве регуляторов социального поведения. Однако результаты сравнительно-культурных исследований привели их сначала к осознанию зыбкости границ между культурами вины и стыда, а затем и к отказу от этой типологии. Более того, так как в психологии вина рассматривалась как эмоция, возникающая на более высокой ступени развития человека, Р. Бенедикт даже обвинили в том, что, характеризуя японскую культуру как культуру стыда, она допустила ее «обидное сравнение» с культурой американской.

В настоящее время исследователи все больше склоняются к мысли о том, что взгляд на японскую культуру как на классическую культуру стыда является упрощенным. С другой стороны, исследователи «повысили статус» стыда в западном обществе, рассматривая его в качестве не менее важного, чем вина, механизма социальной регуляции. По мнению Триандиса, представитель коллективистической культуры, ощущающий взаимозависимость с окружающими, отступив от общепринятых норм, прежде всего испытывает чувство стыда перед «своими». А в индивидуалистической культуре при несоблюдении норм человек чаще чувствует ответственность не перед группой, а перед самим собой (собственной совестью) или Богом (см. Triandis, 1994).

Социально-исторический контекст также влияет на «выпуклость» механизмов социального контроля, и не только вины и стыда, но и страха. Например, Ю. М. Лотман Сторонники альтернативной точки зрения подчеркивают, что культуры различаются не только по частоте появления у индивидов чувств вины и стыда. Так, в Японии стыд рассматривается как намного более позитивная ценность, чем в странах Запада, Более того, исследователи выделяют культурно-специфичные формы вины и стыда. Так, среди японцев распространен редко встречающийся в западной культуре «разделяемый стыд», который испытывает человек, если нормы не соблюдаются членом группы, с которой он себя идентифицирует. В одном из исследований было выявлено, что японки испытывали стыд как члены социальной группы, когда наблюдали за другими женщинами, обнажающимися в общественном месте.

какая бы точка зрения ни была верной, в любом случае, страх, стыд и вина составляют единый ряд регуляторов социального поведения.


^ Проблема изучения национального характера. Факторы его формирования.


Национальный характер — совокупность наибо­лее устойчивых для данной национальной общности особенностей эмоционально-чувственного восприятия окружающего мира и форм реакций на него. Выража­ясь в эмоциях, чувствах, настроениях, национальный характер проявляется в национальном темпераменте, во многом обусловливая способы эмоционально-чув­ственного освоения политической реальности, ско­рость и интенсивность реакции политических субъек­тов на происходящие политические события, формы и методы презентации ими своих политических интере­сов, способы борьбы за их реализацию.

Элементы национального характера закладыва­лись на ранних, доклассовых этапах развития обще­ства. Они служили важнейшим способом стихийного, эмпирического, обыденного отражения окружающей действительности. На последующих этапах историче­ского развития на национальный характер оказывает влияние политическая система общества, однако его ценностно-смысловое ядро остается константным, хотя и корректируется политической жизнью, режимом, системой в целом. В кризисных ситуациях, в периоды обострения национальных проблем и противоречий те или иные черты национального характера могут вы­ходить на передний план, детерминируя политическое поведение людей.

Принято считать, что национальный характер — составной элемент и одновременно основа психоло­гического склада нации и национальной психологии в целом. Однако именно взаимосвязанная и взаимообу­словленная совокупность и эмоциональных, и рацио­нальных элементов составляет психологический склад нации или национальный характер, который проявля­ется и преломляется в национальной культуре, образе мыслей и действий, стереотипах поведения, обуслав­ливая специфичность каждой нации, ее отличие от других. И.Л. Солоневич подчеркивал, что психология, «дух» народа являются решающим фактором, опреде­ляющим своеобразие его государственного устройст­ва. При этом компоненты, «образующие нацию и ее особый национальный склад характера, нам совершен­но неизвестны. Но факт существования националь­ных особенностей не может подлежать никому... сомнению» [113, с. 20—21]. Влияние «духа» народа на те или иные явления и процессы не всегда явно просле­живается, бывает выражено в форме адекватных по­нятий и четких мыслительных конструкций, но оно, тем не менее, присутствует, опосредованно проявляясь в традициях, нравах, верованиях, чувствах, настроени­ях, отношениях. Э. Дюркгейм дал одну из наиболее развернутых характеристик «духа» народа как сово­купность верований, чувств, общих для всех членов общества. По его мнению, «дух» народа постоянен на севере и юге страны, больших и малых городах, он независим от профессиональной подготовки, половоз­растных особенностей индивидов. Он не изменяется с каждым поколением, а, напротив, связывает их ме­жду собой. Проявляясь в деятельности отдельных личностей, он, тем не менее, «есть нечто совершенно иное, чем частное сознание», ибо «выражает психоло­гический тип общества» [50, с. 80].

Общий социальный опыт, глубинный народный дух проявляется даже в таких, казалось бы, абстрактных вещах, как математика. Н.Я. Данилевский указывал на известный факт: греки в своих математических изы­сканиях употребляли так называемый геометрический метод, тогда как ученые новой Европы — метод ана­литический. Это различие в методах исследования, по мнению Н.Я. Данилевского, не случайно. Оно объяс­няется психологическими особенностями народов эл­линского и германо-романского типов [43, с. 135—136].

Отмечая наличие национальной самобытности, специфического склада мышления и поведения, сле­дует подчеркнуть, что изучение «народной индивиду­альности» сопряжено с большими трудностями. Как справедливо указывал Н. Бердяев, в определении на­ционального типа «невозможно дать строго научного определения». Всегда остается что-то «непостижимое до конца, до последней глубины» [19, с. 37].

Понятие национального характера не теоретико-аналитическое, а оценочно-описательное. Впервые его стали употреблять путешественники, за ними — гео­графы, этнографы для обозначения специфических особенностей поведения и образа жизни народов. При этом разные авторы вкладывали в это понятие разное содержание. Одни подразумевали под национальным характером свойства темперамента, эмоциональных реакций народа, другие акцентировали внимание на социальных установках, ценностных ориентациях, хотя социальная и психологическая природа этих феноменов различна. В связи с тем, что проникновение в сущность национального характера осуществляется, по словам С.Л. Франка, «лишь посредством некой изна­чальной интуиции», оно имеет «слишком субъектив­ную окраску, чтобы претендовать на полную научную объективность», что неизбежно оборачивается схема­тизмом [111, с. 472].

Перечисление и характеристика тех или иных черт народа, акцентуация его достоинств и недостатков во многом субъективны, часто расплывчаты, нередко про­извольны, обусловлены исследовательским интересом автора. Большая трудность связана и с определением приоритета биогенетических или социально-историче­ских основ в формировании национального характера, путей его передачи из поколения в поколение.

Выделение специфицирующих национальных черт, влияющих на восприятие политических идей, ценно­стей, отношение граждан к политическим институтам, власти к гражданам, на формы политического взаи­модействия, характер участия и активности полити­ческих субъектов, пом