Реферат: Многовековая, продолжавшаяся около тысячелетия практика Римского государства, ее основные принципы и конкретные нормы, конечно, не оставались неизменными

§3. РИМ


Многовековая, продолжавшаяся около тысячелетия практика Римского государства, ее основные принципы и конкретные нормы, конечно, не оставались неизменными. При известном упрощении в ней можно выделить три основных периода: 1) до конца Пунических войн; 2) от их окончания и до III века н.э. и 3) период поздней Римской империи (до VI в. н.э.). Различия в подходе к сущности и задачам международного права, особенно к понятию и практическому признанию его субъектов,. определялись у римлян всегда их реальной политической и военной силой. Поэтому в первый из указанных периодов Рим достаточно широ­ко признавал принцип независимости всех государств. Наоборот, во второй (за небольшими исключениями, касавшимися стран Востока) отрицал его. В третий он был вынужден формально вернуться к исход­ным позициям, но теперь это уже касалось не италийских государств и государств Средиземноморья, но варваров, с которыми Рим долгие сто­летия не признавал вообще никаких юридических отношений. В даль­нейшем мы будем преимущественно иметь в виду второй из указанных периодов, так как он наиболее типичен и важен для понимания общей исторической тенденции развития международного права.

Римляне всегда полагали, что ведение внешних сношений состав­ляет прерогативу лиц и государственных органов, обладающих высшей властью, то есть имевших так называемый империум (imperium). Сперва это были цари, затем сенат и Народное собрание, а позже (начиная с Суллы) - диктаторы. В конечном счёте это право перешло к Императо­рам. Кроме того, ряд международно-правовых функций был возложен на коллегию фециалов.

В период республики сенат принимал послов, вел с ними все пред­варительные переговоры, рассматривал вопросы объявления войны и заключения мира. Окончательное же решение по ним выносило Народное собрание. "От их имени, а точнее, от имени римского народа (за­тем - римского императора) назначались и осуществляли свои функции дипломатические агенты - послы (нунции) и ораторы, а равно легаты, то есть лица, прикомандированные к командующим армиями для участия в переговорах с противником51.

Процедура приема послов и ведение переговоров были весьма скрупулезно разработаны уже к III веку до н.э. В дальнейшем, в император­ский период, происходили изменения только в сторону большей сложности и торжественности церемониала. Прибывавшие в Рим иностран­ные представители размещались первоначально за городскими стенами, где и ожидали решения сената. Впрочем, постепенно это правило пере­стало соблюдаться в отношении глав государств и послов, к которым римляне считали необходимым проявить особое дружелюбие и госте­приимство. Так, когда в 58 году н.э. в Рим прибыл царь Иберии, импе­ратор Пий даже поставил его конную статую на Марсовом поле52. Позже, когда Рим стал мировой державой, в нем постоянно находились посольства зависимых государств. Послы состояли на довольствии Рима. Они "получали подарки и пользовались церемониальными почестями. В спе­циально назначенный день послы, сопровождаемые выделенным для этих целей должностным лицом (квестором), являлись в сенат, где изла­гали свои просьбы и предложения. После этого они должны были удалиться. Обсуждение поставленных вопросов происходило в их отсутствие. Если речь шла об объявлении войны или заключении мира, то вопрос после его обсуждения в сенате выносился на утверждение На­родного собрания. Решение последнего было окончательным. Послов могли отправить обратно и не дав им никакого ответа. Полибий рассказывает, что сенат не ответил на послание македонского царя Персея и "отдал приказ им и всем прочим македонянам... покинуть город немед­ленно, а Италию в течение тридцати дней; у римлян уже решено было воевать"53.

За исключением легатов, а также ораторов (в задачу которых входило лишь передавать послания), послы, в собственном смысле слова, обычно направлялись Римом в составе коллегии из двух-трех или пяти человек. При заключении мирных договоров состав коллегии возрастал до 1054. Считалось, что такой состав посольства не только лучше обеспечит выполнение возложенной на него миссии, но и послужит препятствием к возможному сговору посла с иностранным государством. По исполнении своей миссии каждый посол представлял свой отчет отдельно.

Послами в период расцвета республики и в первые десятилетия империи назначались сенаторы, а также члены комиссии фециалов. Со­держание, которое им предоставлялось, было невелико, а часто и вообще не выдавалось. Поэтому основные расходы послы вынуждены были нести сами. Отсюда неоднократные попытки уклониться от выполнения миссии. Все же местные власти были обязаны оказывать послам содей­ствие и обеспечивать необходимыми транспортными средствами.

Римляне безусловно признавали и неуклонно осуществляли прин­цип дипломатической неприкосновенности. Образцом в этом отношении считалось поведение Сципиона Африканского, отказавшегося нарушить иммунитет карфагенских послов в ответ на их враждебные действия по отношению к послам Рима. Ведь послы, по глубокому убеждению рим­лян, находились под охраной богов. Конечно, были случаи, когда это правило нарушалось. Но для современников, равно как и потомков, такие нарушения были примером грубой противоправности. Известен случай, когда консул Маний во время переговоров с этолийскими послами "велел принести оковы и надеть каждому из них железный ошейник"55. Хотя Маний тут же отменил свое распоряжение, действия его вызвали глубокое возмущение самих же римлян.

Чтобы оградить послов от насилия, римляне издали декрет, запре­щавший привлекать их к суду за долги сделанные до прибытия в Рим. Но зато им запрещалось занимать в Риме деньги во время исполнения должности (закон Габиния 94 г. н.э.)56.

Послы снабжались верительными грамотами и получали инструк­ции. При этом обычно указывался не только предмет переговоров, но и пределы их компетенции - могут ли они только вести переговоры или уполномочены заключить соглашение. Но поскольку, как мы уже упо­мянули, договоры подлежали ратификации, а римляне между тем очень дорожили и всячески оберегали нерушимость данного ими слова, перед сенатом и Народным собранием периодически возникал вопрос, как найти выход в тех случаях, когда они отказывали в ратификации уже заключенного соглашения. И вот, со свойственным им высоким чувст­вом и умением вырабатывать юридические формулы, римляне создали своеобразную конструкцию, а точнее, придумали уловку. Заключалась она в следующем: лицо, облеченное правом заключить договор (который оказывался затем нератифицированным), объявлялось "виновным в обмане" и на основании этого подлежало выдаче противоположной стороне. При этом, если было решено, что нарушены нормы международ­ного права, оно выдавалось... голым.

Подобно грекам, римляне в первые века своего государства заклю­чали главным образом договоры о мире и союзе. Специальных согла­шений по отдельным вопросам, особенно торговым и о положении ино­странцев, они тогда не знали. Картина начала меняться с III века до н.э. К концу республики предметы договоров стали весьма многочис­ленными. К. Филиппсон насчитывает их свыше 30. Приведем в качестве примера в извлечении первый договор Рима с Карфагеном 501 года до н.э.: "Быть дружбе между римлянами с союзниками и карфагенянами с союзниками на нижеследующих условиях: римлянам и союзникам рим­лян возбраняется плыть дальше Прекрасного мыса57, разве к тому они будут вынуждены бурею или неприятелями. Если кто-либо занесен бу­дет против желания, ему не дозволяется ни покупать что-либо, ни брать сверх того, что требуется для починки судна или для жертвы. В пяти­дневный срок он обязан удалиться. Явившиеся по торговым делам не могут совершать никакой сделки иначе, как при посредстве глашатая или писца. За все то, что в присутствии этих свидетелей не было прода­но в Ливии или в Сардинии, ручается перед продавцом государство. Если бы кто из римлян явился в подвластную карфагенянам Сицилию, то во всем римляне пользовались бы одинаковыми правами с карфаге­нянами. С другой стороны, карфагенянам возбраняется обижать народ (римский) и всякий иной латинской народ, подчиненный римлянам... Карфагенянам возбраняется сооружать укрепления в Лациуме".

Еще более интересен договор Рима с Ганнибалом. Полибий пишет: "Из предложенных условий важнейшими были следующие: карфагеня­нам предоставляется владеть городами Ливии, какие были во власти их и раньше, до объявления войны римлянам, владеть землею, искони им принадлежащею, вместе со стадами, рабами и прочим достоянием. С это­го же дня карфагеняне освобождаются от неприязненных действий, бу­дут жить по собственным законам и обычаям, не содержа у себя римско­го гарнизона. Таковы были выгоды; тягости же следующие: карфагеняне обязаны возместить римлянам все потери, причиненные во время пере­мирия, возвратить пленных и перебежчиков за все время войны, выдать римлянам все военные суда, за исключением десяти трирем, равно как и всех слонов; не объявлять войны без соизволения римлян ни одному из народов за пределами Ливии, ни в самой Ливии; возвратить Масиниссе имущества как самого царя, так и его предков в тех пределах, какие будут им указаны; в течение трех месяцев кормить римское вой­ско и выдавать им жалованье, доколе из Рима не прибудет решение касательно этих условий. Карфагеняне обязуются уплатить десять ты­сяч талантов деньгами в продолжение пятидесяти лет, внося ежегодно по двести эвбейских талантов. В обеспечение договора карфагеняне обязаны дать сто заложников, какие укажет римский военачальник, возрастом не моложе четырнадцати и не старше тридцати лет"58.

Все договоры делились на равные (foeda aequa) и .неравные (foeda nonaequa). Первые заключались с независимыми государствами, и счи­талось, что они не ограничивают суверенитета. Вторые его ограничива­ли. Это были договоры, устанавливавшие "покровительство и защиту римского народа" (hospitum publicum). Чаще всего (и не только как ре­зультат войны) римляне заключали договоры о мире и дружбе (pax amicitia), а также о союзе (foedus sociale). Последние предусматривали не только мирные отношения, но и взаимную помощь в отношении третьих государств (ut easdem hostes et amicoshaberenet, quos populos Romanes). И все же наибольшее число договоров оказывались заключенными после войны. К рассмотрению ее режима мы и переходим.

^ Право войны у древних римлян обладало многими сходными чер­тами с теми, которые были присуши грекам. Но оно было значительно более разработанным и, скажем, религиозно и философско-политически обоснованным. Дело в том, что с точки зрения римского правосознания римский народ (государство) не могло вести несправедливые войны. Римляне полагали, что все войны, которые они ведут, справедливы. Этот категорический и кажущийся нам странным вывод вытекал из их глубокого и коренящегося в религиозном мировоззрении убеждения, что все полезное для Рима угодно богам! Поэтому, чтобы война была со­вершенно законной, необходимо было лишь выполнить определенную совокупность ритуальных действий о ее объявлении. Эти действия ухо­дили своими корнями в древнейшую, часть римского права, в так на­зываемое фециальное право59.

Сама процедура ебъявления войны была достаточно сложной. Пер­воначально к границам вражеского государства посылались два или четыре члена "жреческой коллегии фециалов во главе со старшим из них - pater patrtes (т.е. буквально "отцом отцов"). Обращаясь к против­нику, они требовали удовлетворения, ссылаясь на авторитет богов. Их обращение звучало примерно так: "Внемли меня. Юпитер, внемлите меня, боги границ; да услышит меня Высший закон. Я - вестник всего римского народа. По праву и чести прихожу я послом и словом моим, да будет вера". После этого вступления следовало изложение конкретных претензий. По окончании означенной процедуры фециалы возвращались в Рим и, если удовлетворения не поступало, через 33 дня вторично от­правлялись на границу и произносили священную формулу: "Внемли, Юпитер, и ты, Янус, и Вы, Боги небесные, и Вы, земные, и Вы, подземные, - внемлите! Вас я беру в свидетели тому, что этот народ нарушил право и не желает Его восстановить. Об этом мы, первые и старейшие в нашем отечестве, будем держать совет, каким образом осуществить свое право"60.

По окончании этой процедуры дело поступало в сенат, и там путем открытого голосования решался вопрос об объявлении войны. Он выно­сился на утверждение Народного собрания. В случае, если решение было положительным, фециалы приносили священные жертвы и в тре­тий раз отправлялись на границу. Там pater patrates объявлял войну. Символом этого являлось бросание в сторону врага окровавленного копья. Правда, позже, начиная со времени войны с Пирром, последняя процедура уже осуществлялась не на границе, а у храма Белони, нахо­дившегося за римскими городскими стенами. Там стояла специальная колонна войны (collumnum bellum). С момента начала и до окончания войны ворота храма Марса оставались открытыми. Когда наступал мир, они закрывались.

Поскольку война рассматривалась римлянами как исполнение воли их, и только их, богов, они долгое время не признавали в отношении нее никаких ограничений. Даже боги врага не были для них богами. По­этому храмы и другие святыни могли быть разрушены или обращены в добычу. Правда, иногда римляне пытались суеверно привлечь чужих богов на свою сторону, приносили им жертвы и обращались к ним с молитвой. Постепенно, особенно в период империи, иностранные боги стали включаться в римский пантеон. Тогда их святилища оказывались под охраной римского народа.

Взятые штурмом или сдавшиеся на милость города, их жители и, имущество признавались добычей победителя без всяких ограничений. "Когда Публий увидел, что в город вошло уже достаточно войск, он, согласно обычаю, послал большинство солдат против жителей города и отдал приказ убивать без пощады всякого встречного и воздерживаться от грабежа, пока не будет дан к тому сигнал"61. После же сдачи города "по данному сигналу смертоубийство прекратилось и солдаты занялись грабежом"62. С тем же спокойствием пишет об аналогичных случаях и Тацит: при осаде г. Сузы его граждане предложили римлянам в качест­ве выкупа 10 тыс. рабов. Но "эти условия были отвергнуты, так как перебить сдавшихся было бы бесчеловечной жестокостью, а сторожить такое множество - затруднительно: пусть уж лучше они падут по зако­ну войны; и проникшим в город с помощью лестниц воинам был дан знак к беспощадной резне"63. В другом месте, описывая действия рим­лян, тот же Тацит замечает: "Не было снисхождения ни к полу, ни к возрасту среди воинов, истреблявших полуголых, безоружных"64. В 262 году до н.э., во время I Пунической войны, римляне продали в рабство 25 тыс. человек, в 167 году после взятия городов Эпира -150 (!) тыс., в 146 году были проданы в рабство все жители Карфагена65.

Считалось обычным, правомерным и даже угодным воле богов убивать не только взятых с оружием в плен, но и любое число жителей, включая женщин и детей. Оставшиеся же в живых по большей части продавались в рабство. Так было на заре римской истории, так продолжалось долгое время и в дальнейшем. Но, превращаясь в мировую державу, Рим не мог "переварить" такую массу рабов. Поэтому по­степенно часть покоренного населения оставалась на свободе. Полибий пишет, к примеру, что, овладев г. Регией, римляне привели в свой лагерь 300 человек и обезглавили их. Остальное население "даже" не было обращено в рабство "земля и город тотчас были возвращены региянам"66.

Если война не оканчивалась дебелляцией, или покорением, народа, который считался римлянами варварским67, ее результатом мог стать мирный договор, иногда облеченный в форму договора о союзе. Последняя особенно часто встречалась в годы Италийской войны, но имела место и в дальнейшем. С усилением же римского могущества, практически на шротяжении всего второго периода, римляне заканчивали войны неравноправными для их противников договорами. Одной из главных форм такого договора стало покровительство (deditio)68. Обычно оно предусматривало предварительную сдачу всего оружия, вождей противника и выдачу заложников. В случае deditio не наступала военная оккупация (occupatio bellica). Но посредством такого договора по­бежденный "отдавал на полное и безраздельное усмотрение Рима свою территорию, своих граждан и своих богов, оставаясь при этом (во вся ком случае, формально) субъектом международного права.

Постепенно deditio стало практиковаться и в мирное время. Стремясь избежать войны, многие греческие полисы, а затем и другие государства были вынуждены отдавать себя под покровительство Рима. Часто это был вынужденный выбор. Но все же не всегда. Так поступили в конце III века до н.э. города-государства Иллирии - Аполлония, Керкира, Эпидамн и некоторые другие. Ценой за военную помощь римлян стало для них очень существенное ограничение самостоятельности. В таких случаях deditio предусматривало наличие опасности со стороны третьего государства и ясно выраженное согласие Рима взять на себя защиту. Это влекло за собой признание такого государства в качестве foedus, то есть союзника (союзного государства)69. Так случилось, на­пример, с Гадесом, Мессиной, Неаполем и рядом других городов70. Наконец, процесс мог зайти так далеко, что отдавшееся под покрови­тельство государство получало высшую форму близости и, не будучи инкорпорировано в состав Рима, приобретало звание друга и союзника римского Народа (amica et socii populi Romani). Этот статус в разное время получили Магнезия, Приена и некоторые другие71. В таких случаях у них оставалась на деле лишь автономия в отношении внутренних дел.

Римляне, чтобы подавить национальные чувства покоренного народа, прежде всего вывозили его святыни. Правда, они иногда затем воз­вращались, но уже включенными в состав римского государственного культа. В конечном счете такие друзья и союзники чаще всего оказы­вались постепенно инкорпорированными в состав Римского государст­ва и их граждане получали права римских граждан.

От собственно мирных договоров римляне тоже отличали договоры о перемирии, заключавшиеся на определенный срок (от нескольких дней) для захоронения убитых (до нескольких месяцев)72. Такие дого­воры назывались sponsio. Это был своего рода прелиминарный мирный договор, предварительно подписывавшийся командующим армией (кон­сулом, легатом) и подлежавший последующей ратификации, но до нее условно вступавший в силу.

Наконец, обратим внимание на то, что римская практика, особенно в поздний период, знала институт нейтралитета. Так, во время войны с Митридатом консул Гней Помпеи добился нейтралитета Иберии и Алба­нии и они разрешили ему провести войско через свою территорию. Позже, во времена римско-персидских войн IV века н.э., оба армянских государства, в отношении которых существовал кондоминиум, были признаны нейтральными, и это положение было вновь подтверждено договором 380 года73.

Таково вкратце содержание двух наиболее развитых отраслей меж­дународного права - посольского и права войны. Постепенно, особенно в период империи, к ним прибавилось право иностранцев. Уже с конца IV - начала III века до н.э. число их в самом Риме все более возрастало. Затем эта проблема приобрела общегосударственный характер. Поло­жение иностранцев было далеко не однородным. Каждая их категория обладала различной совокупностью прав и соответственно обязанно­стей. Здесь мы остановимся только на некоторых наиболее типичных моментах.

^ Первую категорию составляли жители городов Лациума, не добившиеся после войны 340-338 годов до н.э. прав полного римского граж­данства, но получившие ряд льгот, которые в совокупности составля­ли так называемые jus latini74. Полностью к коренным гражданам они были приравнены только в 90 году до н.э. Затем следовали граждане союзных государств. Но наиболее многочисленная часть - собственно иностранцы первоначально рассматривались как враги (как подобные врагам). Они не имели ни личных, ни имущественных прав и должны были становиться под покровительство патрона - римлянина75. Не слу­чайно термины "hostis" и "peregrinis" длительное время рассматрива­лись как синонимы. Поэтому, чтобы защитить интересы иностранцев, в Риме сложился специальный институт и была создана специальная должность - praetor peregrini. В его компетенцию входило установление принципов, и норм, относящихся к положению иностранцев. Весьма ограниченные, эти права постепенно начали расширяться за счет jus connu bellum (брачного права) и jus commercium (торгового права). В ко­нечном счете возникло и recuperatio (право защиты в специально созданных для иностранцев судах)76. Этот процесс завершился известным эдиктом императора Каракаллы 212 года, уравнявшим формально в правах всех подданных империи, хотя фактически между ними сохра­нялись достаточно существенные различия. Он получил затем законода­тельное закрепление в Кодексе Юстиниана, а теоретическое - в трудах римских юристов.

Наименее разработанными (как и в Греции) оставались вопросы международно-правового режима территории. Они решались преиму­щественно мирными договорами. Здесь же иногда рассматривались и проблемы связанные с установлением свободы мореплавания в Среди­земное море. Со временем она была признана, но к тому времени море стало внутренним морем империи. Поэтому сам вопрос на долгое время практически утратил свою международно-правовую природу. Военно-морские экспедиции Гнея Помпея завершили уничтожение пиратства. Граждане и подданные Рима несколько столетий могли пользоваться относительной безопасностью торгового мореплавания.

Иначе обстояло дело с речным судоходством. Эта проблема встала перед римлянами к концу I века до н.э. в ходе галльских походов Юлия Цезаря и создания на севере двух новых римских провинций. Римское государство, хорошо понимало значение водных путей. При императоре Нероне римляне закончили постройку дамбы "для обуздания Рейна, за шестьдесят три года перед тем начатой Друзом". Готовился проект соединить реки Мозеллу и Арар, прорыв между ними канал, "благодаря которому суда с войсками и грузами, проследовав по Средиземному

морю, Родану, Арару, далее по упомянутому каналу и рекою Мозеллой в Рейн, могли спускаться в Океан"77.

Понятно поэтому, что Рим долгое время сопротивлялся свободе судоходства даже по, пограничным рекам. Правда, она предусматрива­лась договорами V-IV веков с италийскими общинами, но там быстро утратила свое международное значение. Что же касается неапеннинских рек, то в этом отношении характерен договор Марка Аврелия с маркоманами и яцигами 175 года до н.э. Им запрещалось иметь на Дунае свои суда. Но уже во времена Тацита племена, населявшие правый берег Рейна, имели право плавания по всей реке, включая римские воды, а в договоре императора Аврелиана с вандалами (271 г.) говорилось об их праве осуществлять судоходство и торговлю по Дунаю78.


* * *


Начавшийся в полисах Древней Греции процесс выделения юрис­пруденции в самостоятельную область знания завершился в Риме. К I веку до н.э. она стала самостоятельной наукой79. Постепенно в рам­ках правоведения начало формироваться и международное право. Наибольшее значение имела при этом деятельность Марка Туллия Ци­церона, а затем римских юристов времен империи. На них мы и остано­вимся.

Взгляды Цицерона на международное право изложены в ряде сочи­нений, а также в произносившихся в сенате и Народном собрании ре­чах (особенно в речи "За Манилиев закон"). Различая право естествен­ное и право, установленное людьми, Цицерон полагал, что "право народов" есть частично позитивное частично естественное право. В первой своей части оно основано на общности и сходстве действующих в различных странах норм, во второй - на природе людей, склонных к общению друг с другом не только личному, но и в более широких, государственных рамках. В полном соответствии с господствовавшим в Риме пониманием целей внешней политики и связанного с ним права Цицерон признает справедливыми и одинаково юридически обоснован­ными как мирные отношения, так и войну. Все же первым он отдает предпочтение, исходя из принципа государственной целесообразности. Справедливой для него является всякая война, отвечающая интересам и безопасности римского народа. Различие же между справедливыми и несправедливыми войнами носит чисто формальный характер - "спра­ведливой может быть только такая война, которую ведут после предъяв­ления требований или же предварительно возвестили"80. Захват воен­ной добычи и обращение покоренных в рабство безусловно правомерны. Впрочем, тогда никто в этом не сомневался. К примеру, и Саллюстий постоянно подчеркивал, что "по праву войны как победителю дозволе­но все"81. Все же Цицерон ратует за гуманное обращение с пленными и покоренными народами.

При рассмотрении отдельных институтов международного права Цицерон большое внимание уделяет принципу обязательности соблюдения договоров, уважению и неприкосновенности послов, нарушение которой является для него бесспорным законным основанием для объявления войны82. Его речи свидетельствуют о том, что он был горя­чим приверженцем свободы мореплавания83.

Но наибольшее значение для развития международного права имела деятельность римских юристов III-V веков. Именно им принадле­жит определение того, что относится к "праву народов". Ульпиан пи­сал: "Право народов - это то, которым пользуются народы человечест­ва; можно легко понять его отличие от естественного права: последнее является общим для всех живых существ, а первое - только для людей в их отношениях между собой"84. Таким образом, в отличие от Цице­рона (и это затем укрепилось надолго), Ульпиан исходит из того, что право пародов есть именно часть естественного права, отличающаяся от него лишь тем, что животные не являются его субъектами. Но ими являются не только государства, но и отдельные свободные люди. По­следнее вполне понятно, если вспомнить, что в Риме право народов развилось не только из договорной практики самого государства, но и из деятельности государственных органов по регулированию правового положения иностранцев.

Среди институтов составлявших право народов, в то время наи­большее значение имели положение иностранцев, а также вопросы тер­ритории (в том числе свобода морского судоходства) и войны. Их кон­кретные нормы рассмотрены выше. Поэтому отметим в заключение лишь некоторые наиболее характерные. моменты. Важнейший из них заключался в тесной связи права народов и собственно римского права. Не только положение иностранцев, но и вопросы войны, равно как и постлиминия, уподоблялись римлянами правовым спорам и трактова­лись как процессуальные. Свое отношение к собственности они распро­страняли и на международно-правовые отношения. В области же дипло­матического права, при всех фактически имевших место нарушениях, римские юристы следовали безусловно принципу личного иммунитета посольства: "Если кто ударит посла врагов, то это действие признается противоречащим праву народов, ибо послы считались святыми. И по­этому, если у нас были послы какого-либо народа и им была объявлена война, то они остаются свободными" (Помпоний)85.

На этом мы закончим рассмотрение международно-правовой прак­тики государств Средиземноморья и обратимся к странам Азии.