Реферат: Неволи

ПоЛЁТ

ИЗ ФАШИСТСКОЙ

НЕВОЛИ...


Сборник





Кропоткин
2010 УДК 94. (470.345)
ББК 63. 3(0) 62

П 49
Рецензенты:
доктор педагогических наук, профессор Стуканов А.П.

доктор исторических наук, профессор Иванов А.Г.

П 49 Полёт из фашистской неволи... Сборник. Изд. второе, дополненное /Автор-составитель Н.В. Харин. – Кропоткин; Ставрополь: Альфа Принт, 2010. – 256 с.: иллюстрации. Тираж 10000 экз.

Приложения к книге: диски с документальными фильмами.


Выпуск книги и дисков осуществлён компанией «СМиК» (Кропоткин) в рамках проекта «АЛЛЕЯ РОССИЙСКОЙ СЛАВЫ». Материалы выпуска рекомендованы Армавирским филиалом ГОУ Краснодарского краевого института дополнительного профессионального педагогического образования для использования учителями и преподавателями при изучении истории Великой Отечественной войны.

Сборник «Полёт из фашистской неволи...» посвящен всемирно известному побегу советских пленников 8 февраля 1945 года на фашистском бомбардировщике из секретного германского объекта на острове Узедом. Пилотировал самолёт М.П. Девятаев, а в «экипаже» было ещё девять узников концлагеря. Идея создания сборника – это во многом итог переписки с И.С. Бурнайкиным, Заслуженным работником культуры Республики Мордовия, научным сотрудником «Мемориального музея, военного и трудового подвига 1941-1945 гг.» (г. Саранск).

В сборнике, составленном из архивных документов, воспоминаний и интервью участников событий, их родственников и друзей, фрагментов из документально-художественных изданий, сделана попытка рассказать о судьбах всех десяти участников исторического полёта на самолёте «Хейнкель-111». Планируется установить памятные знаки в родных местах воинов, совершивших этот подвиг.

В год 65-летия Великой ПОБЕДЫ факты из книги и фильма могут стать основой для бесед старших с молодежью о невиданных человеческих потерях военных лет, а для молодых – убедительным примером мужества и героизма людей.

УДК 94. (470.345)

ББК 63. 3(0) 62

ISBN 978-5-91628-032-6 © Сердюков М.Л., Сердюков С.Л., 2010

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие..............................................................................4

Часть первая

Черная власть СС......................................................................6

Заксенхаузен...........................................................................10

Бухенвальд..............................................................................17

Концлагерь КЦ-4А на острове Узедом................................21

Научные исследования в Пенемюнде..................................28

Борьба узников за жизнь и свободу......................................42

Марш смерти...........................................................................54

^ Часть вторая

На пути к подвигу...................................................................70

Адамов Фёдор Петрович.....................................................74

Емец Михаил Алексеевич..................................................84

Кривоногов Иван Павлович..............................................97

Кутергин Пётр Емельянович............................................107

Немченко Владимир Романович....................................111

Олейник Иван Васильевич...............................................120

Сердюков Трофим Герасимович....................................129

Соколов Владимир Константинович...........................147

Урбанович Николай Михайлович..................................162

Девятаев Михаил Петрович – командир «экипажа».....166

^ Часть третья

Священная Память...............................................................229

«Люди мира, на минуту встаньте!»....................................246


Библиографические источники...........................................247

Проект «Аллея Российской Славы»...................................248

Из первых откликов.............................................................250

Диски с документальными фильмами.......на обложке книги

* ^ Забытый фронт

* «Заксенхаузен»

* Проект «Аллея Российской Славы»

предисловиЕ

Побег десяти узников из строжайше охраняемого фашистского концлагеря на острове Узедом, где велись научно-конструкторские разработки ракет «Фау», да ещё на специально оборудованном для сопровождения и наведения этих ракет на цель бомбардировщике «Хейнкель-111», не мог пройти бесследно. Об этом невероятном полёте написано несчетное количество статей в газетах и журналах, изданы книги, сняты кинофильмы.

Сложно было браться за освещение этой темы: с одной стороны – наличие множества публикаций, с другой – и через 65 лет после дерзкого побега о судьбах некоторых участников известно очень мало. И всё-таки, было решено подготовить сборник документов о каждом из героев исторического полёта, чтобы рассказать молодым о подвиге их ровесников в 1945 году, и выразить надежду, что среди читателей книги окажутся родственники, знакомые, сослуживцы, у которых хранятся документы, фотографии, воспоминания, относящиеся к этому событию. Поиск будет продолжен, ждем откликов!

В книге кратко представлена фашистская система порабощения и уничтожения людей, чтобы современная молодежь знала о трагических и героических событиях истории. Были использованы публикации и воспоминания бывших узников гитлеровских концлагерей. Из Моабитской тюрьмы со своими стихами к читателям обращается непобежденный врагами Муса Джалиль, призывающий к неустанной борьбе всех томящихся в фашистской неволе.

Но, безусловно, основой сборника стали фрагменты и фотографии из двух книг Героя Советского Союза М.П.Девятаева («Побег из ада» и «Полёт к солнцу») и вышедшей в 2007 г. в Саранске книги «Михаил Девятаев».

Бывший узник Заксенхаузена, школьный учитель с 57-летним стажем, Эдуард Михайлович Зимовец (Брест, Республика Беларусь) в январе 2010 года прислал в Кропоткин материалы специально для этого сборника: газетные публикации, фотографии, документы, свои воспоминания о пребывании в фашистской неволе, в том числе, стихотворные, а также учебное пособие «Великая Отечественная война советского народа».

Обращаясь к учащейся молодежи, в предисловии к учебному пособию, Президент Республики Беларусь А.Г.Лукашенко, как бы определил и главные цели этого сборника: всегда хранить память о тех, кто отдал свои жизни ради светлого будущего потомков:

«...За последние десятилетия произошли значительные изменения в жизни народов бывшего Советского Союза. Выросли и возмужали новые поколения, разрушились многие былые идеалы и ценности.

... Под тысячами обелисков по всей белорусской земле вечным сном спят миллионы тех, кто не вернулся с войны. И пока бьются наши сердца, мы не имеем права в повседневных радостях и хлопотах забыть об их подвиге.

Низко склоняем головы перед памятью героев, сделавших всё для нашей свободы, счастья и светлого будущего. Эта память зовёт нас, сыновей, внуков и правнуков отважных бойцов, быть достойными их славы.

В своем прошлом народы всегда ищут тот источник, который способен укрепить духовные силы. ПАМЯТЬ необходима живым, чтобы, глядя на величие былого, строить завтрашний день».

Н. Харин

г. Кропоткин,

Краснодарского края

Часть первая

^ ЧЕРНАЯ ВЛАСТЬ СС

Известный польский исследователь Р. Маевский пишет: «...вооруженные силы СС представляли собой чрезвычайно важный фактор в гитлеровской системе уничтожения людей». Начиная с весны 1933 года, СС становится главной силой борьбы с противниками гитлеровской диктатуры. Ещё до прихода к власти гитлеровцев СС получали огромную финансовую поддержку от мощной группы монополистов. Щедрые расходы на СС окупались: в руки фабрикантов смерти попадали наиболее выгодные заказы на вооружение, в их распоряжение предоставлялись контингенты узников концлагерей, рабский труд которых приносил неслыханные барыши.

Вопрос о советских военнопленных разрабатывался фашистским командованием ещё до 22 июня 1941 года и всех граждан нашей страны, независимо от национальности, «творцы новой Европы» считали советскими и относились к ним с особой жестокостью, а по приказу гитлеровского командования № 02358/43 от 8 июля 1943 года «...пленные мужчины в возрасте от 16 до 55 лет..., считаются с сего числа военнопленными». В инструкции командования об охране советских военнопленных первым из основных правил значилось:



«1. Применение решительных мер при проявлении малейших случаев непослушания. Для подавления сопротивления беспощадно применять оружие. Немедленно стрелять в убегающего военнопленного (без оклика) с намерением попасть в него». [11, c. 30-31]

В годы Второй мировой войны масштабы деятельности СС небывало возросли. Они проводили в жизнь политику «выжженной земли» на временно оккупированных фашистской Германией территориях, уничтожали военнопленных. СС были главными создателями «нового порядка» в Европе: душегубок, гигантских комбинатов смерти с газовыми печами и крематориями... [2, c. 87-88]

Тотальный террор в гитлеровской Германии начался с собственного народа. «Более 300 тысяч немцев были заключены в концлагеря и тюрьмы, намного более 100 тысяч убиты. Под подозрением находился каждый второй подданный "рейха". За ними следили». [2, с. 174]

По неполным данным в фашистской неволе находилось более 10528615 советских граждан (военнопленных и гражданских лиц). Все они, кто в большей, кто в меньшей степени, использовались на каторжных работах в Германии. Их труд был безвозмездный, работали по 14-18 часов в сутки, получали плохое питание. Только советских солдат и офицеров, из более пяти миллионов оказавшихся в фашистском плену, 3,3 миллиона умерло и было уничтожено [5, c. 28].

***

Об одном из «изобретенных» властью СС источников пополнения своих рядов «на будущее» рассказывает Александр Бланк – офицер Советской армии, допрашивавший в 1944 году высокопоставленного гестаповца. [2, c. 158-159]

В 1935 году в фашистской Германии по приказу шефа СС Гиммлера была создана одна из секретней­ших нацистских организаций – «Лебенсборн» («Источ­ник жизни»). В её ведении находились «дома встреч» в Германии и других странах Западной Европы для офицеров СС и молодых женщин из «приличных семей», «чистых» с точки зрения расы; клиники и родильные дома, где при сохранении полнейшей сек­ретности эти женщины могли «родить ребенка для фюрера»; детские сады, или, точнее, приюты, куда отбирали и где растили представителей «арийской суперрасы». По замыслу Гитлера, именно им предсто­яло заселить в будущем территории, завоеванные «третьим рейхом».

К концу войны «Лебенсборн» на средства, предо­ставленные СС, вырастил около 100 тыс. детей, «без­гранично преданных фюреру». «Лебенсборн» зародился в Мюнхене (в 1942 году Гиммлер назвал этот город «столицей нового порядка и семьи») и в Штайгеринге — небольшой деревушке в 35километрах от Мюнхе­на. Позже были созданы центры «Лебенсборна» еще в 12 городах и поселках Германии, а также на террито­риях, занятых войсками «третьего рейха».

Рейхсфюрер СС Гиммлер писал: «Борьба вермахта за расширение наших границ будет бесполезной, если за победами немецких солдат не последует торжество германского духа. Ни один из офицеров СС не должен забывать, что будущее Германии зависит от усердия, с которым каждый из нас должен выполнять свой долг. Своего рода честью для каждого офицера СС должно стать членство в движении "Лебенсборн"».

Женщин в клинику принимали толь­ко в том случае, если у них были специальные справки. Они должны были заполнить анкету, предста­вить документы, свидетельствовавшие об их арийском происхождении, справку о здоровье и рекомендации, указать подлинного отца.

После родов мать с ребенком еще в течение трех месяцев находилась в клинике. Имя и фамилия мла­денца заносились в специальный список СС. Затем ребенка передавали на воспитание в «арийскую семью», придерживавшуюся нацистских принципов.

Что было с больными или дефективными детьми? Их отправляли не в семьи, а в детские дома или приюты для подкидышей, где через некоторое время они умирали, всегда, разумеется, «естественной смертью».

До начала второй мировой войны матерями буду­щих арийских «суперменов» были в основном немец­кие женщины и девушки, многие из которых служили во вспомогательных частях сухопутных войск и в авиации. После того как фашистская Германия окку­пировала многие страны Европы, в клиниках «Лебенсборна» все чаще стали появляться «пациентки» из Норвегии, Италии, Франции, Голландии и даже из Швеции и Швейцарии.

У похищенных в разных странах детей нордическо­го типа измеряли лоб, нос, профиль, делали анализ их волос, походки, крови, проводили тесты-опросы. Все это входило в так называемую расовую оценку. Спустя две недели после первого осмотра у детей вновь замеряли нос, чтобы «не допустить ошибки». На основе этих данных и принималось решение, достоин ли данный ребенок «стать сыном Германии». Таких детей отправ­ляли в приюты «Лебенсборна» для иностранцев.

Один из приютов находился в Обервайсе, в Ав­стрии. Там дети должны были забыть свой родной язык, выучить немецкий, забыть все о своем прошлом и получить воспитание «в духе преданности фюреру и Германии». Тех, кто противился этой насильственной «германизации и нацификации», подвергали жестоким наказаниям. Персонал СС всегда появлялся в приютах только в униформе. Полное усыновление не позволя­лось: эсэсовцы оставляли за собой право забрать обратно воспитанников, достигших 18 лет, чтобы и они могли внести свой вклад в создание «арийской импе­рии».

***
Заксенхаузен
В марте 1941 г. перед нападением на Советский Союз Гитлер издал директиву о поголовном уничтожении военнопленных офицеров-евреев и политкомиссаров Красной Армии: «Они враждебны национал-социализму и не могут быть признаны солдатами. Поэтому их надо расстреливать».

Фашистское командование посчитало, что в первые полтора месяца внезапно начатой войны счет захваченных в плен советских солдат и офицеров будет идти на миллионы. Большинство из них должно было погибнуть. Причем не только в лагерях для военнопленных, специально созданных к началу войны, но и в уже существовавших концентрационных лагерях для противников гитлеровского режима в самой Германии. Главным концлагерем гитлеровского рейха был Заксенхаузен: здесь находилось управление всеми концлагерями, а также учебный центр для эсэсовцев-охранников всех остальных лагерей.

Заксенхаузен был создан в районе Ораниенбурга в 30км севернее Берлина летом 1936 г., когда в самом Берлине проходили 11 Олимпийские игры. В столице третьего рейха можно было проводить игры под лозунгами Пьера Кубертена «О Спорт, ты – Прогресс», «О Спорт, ты – Мир» и одновременно рядом строить и заселять концентрационный лагерь.

В июле 1936 г. рейхсфюрер СС Гиммлер стал шефом немецкой полиции. По его заказу, архитектура лагеря должна была символизировать всемогущество СС и необходимость полного подчинения заключенных этому «всемогуществу». Первыми узниками Заксенхаузена стали немецкие антифашисты и те, кого национал-социалисты относили к «неполноценным» гражданам по расовым или биологическим признакам.

С началом Второй мировой войны в 1939 г. в лагерь стали прибывать эшелоны с гражданами из оккупированных стран Западной Европы, позже из Польши и СССР. С 1936 по 1945 гг. через Заксенхаузен прошло более 250 тысяч узников, из 27 стран. Установить точное их число, так же как и все имена, не представилось возможным – перед бегством из лагеря, когда началось наступление советских войск на Берлин, эсэсовцы уничтожили многие документы.

В сентябре-ноябре 1941 г. в Заксенхаузен один за другим стали поступать транспорты с советскими военнопленными. Полуживые люди сидели и стояли в товарных вагонах, тесно прижавшись друг к другу; среди них были и умершие в пути. Прибывших направляли в «производственный» двор, где их расстреливали под завывание мощных радиол. Нередко пленных заставляли хором петь русские народные песни.

Тогда же, осенью 1941 г., в Заксенхаузене была осуществлена беспрецедентная акция массового уничтожения советских военнопленных – единовременный расстрел 18000 солдат и офицеров, доставленных с Восточного фронта. Они были убиты по одиночке выстрелами в затылок. Это, не имевшее аналогов в военной истории, циничное убийство военнопленных, эсэсовцы назвали «русской акцией». Герои этой акции – эсэсовцы были поощрены отпуском в Сорренто.

Правду о преступлениях и терроре в лагере эсэсовцы тщательно скрывали – разглашение каралось смертью. Но, несмотря на это и уничтожение документов, многие имена и события историкам все же удалось восстановить.

Заксенхаузен был оборудован передвижными и стационарным крематориями, газовыми камерами, виселицами, другими орудиями смерти. Блокфюреры во главе с комендантом лагеря соревновались в совершенствовании этих орудий. Все, что увидели тысячи военнопленных, доставленных в Заксенхаузен, по замыслу эсэсовцев должно было вызвать у них страх. Однако, представленные на выставке в музее «Заксенхаузен» фотографии и пояснения к ним свидетельствовуют о другом: на лицах, идущих на смерть, не было ни ужаса, ни страха.

С начала 1942 г. Германия стала испытывать острую нехватку рабочей силы, и Заксенхаузен был передан в ведение группы «Д» главного хозяйственного управления СС с целью максимально использовать труд узников, в числе которых были и евреи. При этом, однако, предписывалось не забывать о главной цели – уничтожении как можно большего количества противников нацистского режима. Совмещение этих, казалось бы, несовместимых требований достигалось тем, что узников заставляли работать с утра до ночи в нечеловеческих условиях, жить впроголодь в ожидании смерти. Каторжный труд, холод, голод, болезни подкашивали людей – умирали тысячи. Но в лагерь поступали все новые транспорты, где больше всего было русских и украинцев. Их заключали в концлагерь за побеги, саботаж, антигитлеровскую пропаганду. Поселяли прибывших в общих бараках центрального лагеря и включали в команды, которые использовались на самых тяжелых работах. Заключенные требовались и для многочисленных филиалов лагеря. Самыми крупными были при авиационном заводе «Хейнкеля» и танкоремонтном заводе в Кюстрине. Всего в Заксенхаузене числилось около ста внешних команд.

***

^ М П. Девятаев. Прибытие в Заксенхаузен [8, с. 94-96]:

«Возле ворот я увидел большую четырехугольную по­возку, нагруженную мешками. Ее на лямках тянули из­можденные люди в полосатых костюмах черно-белого цве­та. Насчитал десять человек. Они еле переставляли ноги. Их сопровождал сытый, ухоженный, самодовольный авто­матчик.

– Так вот она – фашистская гуманность! – про­шептал Пацула с горечью. – Что сделали с людьми? Од­ни скелеты ходят.

Как только мы поравнялись с повозкой, автоматчик встал по стойке «смирно» и гаркнул своим "бурлакам":

– Мютцен аб! (Шапки долой!)

Люди в полосатых костюмах с четко вышколенным ос­тервенением сняли полосатые береты, разом ударив ими по правой ноге. Так они приветствовали наших конвоиров. Затем "бурлаки" потянули телегу дальше. Только через некоторое время узнал, что эта "бурлацкая" работа в конц­лагере – одна из лучших... Я продолжал разглядывать свое новое местожительство. У входа над воротами – орел с развернутыми крыльями, как бы охраняющий знак фашистской свастики. Ниже написано: "Арбайт махт фрай" ("Труд делает свободным") и еще название концлагеря: "Заксенхаузен".

Мы пошли дальше. Перед нами открылись массивные чугунные ворота между двумя каменными зданиями ко­мендатуры. У здания с мезонином нас встретили солдат и высокий, здоровенный эсесовец в гимнастерке с засученны­ми рукавами. На уголках его воротничка видны зловещие, запомнившиеся мне на всю жизнь две буквы «СС». Он принял от наших конвоиров пакет, передал солдату. И тот удалился.

Из здания вышли двое. У первого воротник коричневой рубахи расстегнут, в правой руке бич. Остановился перед нами, широко расставив ноги, стал говорить на немецком, а другой стал переводить на русский: «Вы вонючие русские свиньи! Все будете уничтожены! Ибо вы преступники! Вы дезорганизуете нормальную жизнь в резервациях для пленных. Запомните: отсюда никто никогда не убегал и не убежит. Так заявляю я – заместитель коменданта лаге­ря Густав Зорге. Меня еще зовут Железный Густав! Здесь приводятся в исполнение смертные приговоры!» Затем, что-то сказав эсесовцу, удалился со своим пере­водчиком.

– Тефятаеф! – выкрикнул эсесовец.

Я, — ответил вполголоса, не поднимая головы. Он подошел ко мне, смерил ледяным, безразличным взглядом и как размахнется. Со страшной силой ударил по подбо­родку. Потемнело в глазах.

Штилльгештанден! — заорал он. Я не понимал, чего он требует. Он снова ударил. — Штилльгештанден!

Понял, требует встать по стойке "смирно". Выпрямил­ся, как мог. Фашист повернул голову в сторону Пацулы.

Штилльгештанден! — Пацула тоже вытянулся, как я. Затем и Цоун встал по стойке "смирно".

Линкс! Рехтс! Мютцен аб!

И снова его не понимаем. А он командовал, чтобы мы повернулись налево, направо, чтобы сняли шапки и пошли вперед. Не знали языка – и снова избиения. Долго и оз­верело учил нас, как нужно в такт с головы снимать шапку и в такт ударять ею по правой ноге, как ходить военным шагом, высоко поднимая ноги, четко прищелкивать каблу­ками при поворотах направо и налево. Этим практическим занятиям, казалось, не было конца. К нашей радости, по­дошел солдат с тремя картонными карточками в руках. Эсесовец сказал ему что-то на немецком, и солдат повел нас по каменному коридору между зданиями комендату­ры. У тыльной стороны одного здания остановил нас. От­сюда в глубь лагеря тянулись высоченные стены, охранные сооружения, через которые не пройти даже мыши. Ибо и она запуталась бы в колючей проволоке, по которой шел ток высокого напряжения. А там, за проволокой, гладко взрыхленная земля. Пробежит зверек — видны следы. Всюду предупреждающие надписи: "Не подходить! Стре­ляем без предупреждения!"

— Это тебе не Варшава, не Лодзь и даже не Кляйнке-
нигсберг, — сказал Цоун поеживаясь.

Солдат вручил нам каждому по карточке и встал поо­даль, чего-то ожидая.

Перед нами раскинулась широкая площадь, выложенная булыжником. На площади стояла и большая перекладина с несколькими веревками. "Виселица",- догадался я. Мимо нас проехала черная закрытая автомашина с надписью "Имперская почта". Оказалось, это надпись – маскировочная. Действительное название той автомашины – "газенваген" или душегубка. В фургон загоняли узников, двери наглухо закрывали, внутрь пускали ядовитые газы, и узники отравлялись».

«Ищи себе сразу же друзей, - наставляли Димка с Луповым. - Здесь сто друзей – мало, а один враг – много».

- Вот здесь будет решаться твоя судьба, жизнь, Михаил, - с грустью в глазах сказал Лупов. - И она, эта жизнь, зависит от двух вещей: от бирки и нашивки на полосатой одежде. Дадут нашивку смертника – красный четырехугольник, значит, пропал. Недельку-другую помучают и отправят туда, - Лупов показал в сторону дымящейся трубы, - на крематорий. Оттуда пехотинцы и лётчики вылетают в атмосферу только через трубу. Густой чёрный дым стлался по земле» [8, с. 97].

***

Секретно

Из Акта № 014402 обследования «Заксенхаузена»

Мы, нижеподписавшиеся, представители ВСУ 1 БФр. майор м/с Масловский М.А. и майор м/с Родионов А.А. в присутствии коменданта лагеря «Заксенхаузен» (севернее Ораниенбурга) капитана Полянского - в период 13-15 мая 1945 г. произвели санитарное обследование лагерного лазарета и ознакомились с лагерем «Заксенхаузен», предназначенным гансами для политзаключенных всего мира, а в дальнейшем использованным также для в/пленных и деклассированных элементов из немецкого населения.

^ Обследованием выяснено следующее:

Строительство лагеря началось в 1936 г. и продолжалось до момента освобождения его Красной Армией, т.е. до 22апреля с/г. Лагерь находился под непосредственным руководством Гестапо. С целью инспектирования - Гиммлер неоднократно его посещал.

С подсобными предприятиями Лагерь занимает площадь от 4 до 5 кв. километров. Лагерь оборудован «по последнему слову немецкой техники уничтожения» и относится к разряду «первоклассных». Лагерь строился самими заключенными; обнесен каменной стеной, дополнительно проволочным заграждением с электротоком.

Помещения основного лагеря (без подсобных предприятий):

1. Бараки для заключенных - 68

2. Бараки для лагерного лазарета - 5

3. Прачечная - 1

4. Баня-душевая - 1

5. Пищеблок - 1

6. Санпропускник с 4-мя газовыми дезкамерами - 1...

***


БУХЕНВАЛЬД

Первый концентрационный лагерь в Германии был создан почти сразу после прихода к власти Гитлера, в 1933 г. Он располагался на окраине городка Дахау (близ Мюнхена).

Концентрационный лагерь СС «Бухенвальд» (в переводе «Буковый лес») был создан в 1937 году. Первоначально он назывался «Эттерсберг» и был предназначен для изоляции противников правящего режима. С горы Эттерсберг от­крывается живописная па­норама: до самого гори­зонта бескрайние поля, леса, речки Тюрингии. Ря­дом, внизу, старинный го­родок Веймар, где жили и творили два гения – Гёте и Шиллер, прославившие Веймар на весь мир. Именно здесь, сначала для немецких коммунистов и социал-демократов, попавших в разряд врагов третьего рейха, родилась фашистская гигантская фабрика по перевоспита­нию, а для непокорных – по уничтожению «недочеловеков».

Ни главных воротах Бухенвальда девизом было изречение Цицерона "Jedem das Seine" - "Каждому - своё".

Первые советские военнопленные прибыли в Бухенвальд 16 сентября 1941 года. По воспоминаниям это были офицеры и политработники. Всю группу 300 человек расстреляли в тире на территории завода "ДАВ". Их имена неизвестны.

Свидетельство очевидца: «...две тысячи советских заключенных прибыли в лагерь 18 октября 1941 года. Для них были отведены шесть бараков, образовавших специальный лагерь.

Начиная с октября 1941 года, в Бухенвальде полным ходом шло уничтожение красноармейцев. В конюшне, находившейся к западу от лагеря, было сооружено устройство для расстрела выстрелом в затылок. Его истинное назначение было искусно замаскировано с помощью различных приспособлений. В этой конюшне были расстреляны 8.483 красноармейца».

^ Тросторфф Клаус

(узник № 1819, директор музея «Бухенвальд»).


***


В восьмом блоке находи­лись ребята разных национальностей от семи до 15 лет. Всего около 1000 детей. Подпольный интернациональный центр поставил перед заключёнными задачу не только спасти детей, но и... открыть школу! Детям максимально старались помочь с питанием, их обучение доверяли лучшим учи­телям. Подпольная организация доставала «школьникам» клочки бумаги, карандаши. После дня ка­торжного труда, начинала работать необычная вечерняя школа. Больше года учителя не только старались учить детей, но и отвлекали их от ужасов повседневной лагерной действительности, вселяли надежду на скорое освобождение.

* * *


Через 35 лет после вой­ны бывший узник Бухенвальда (с 18 июля 1942 года по 11 апреля 1945 года) – Владимир Васильевич Власов показывал удивительную рукопис­ную книгу, в которой были воспоминания бывших заключённых и сти­хи лагерных поэтов. Сохранились лагер­ные рисунки, выполнены углём, бывшего узника «Бухенвальда» Романа Фёдоровича Ефименко, ставшего профессиональным художни­ком.

***




«Дети в концлагере». Рисунок Романа Ефименко




^ Дети – узники фашистов.

«Непокоренные». Скульптор О.П. Скобликов.

Киев. Украинский государственный музей истории

Великой Отечественной войны 1941-1945 годов



^ Ворота концлагеря «Заксенхаузен»




КОНЦЛагерь КЦ-4А на острове Узедом

Уже в 1936 году все жители деревни Пенемюнде были принудительно выселены. Гитлеру нужно было место для его гигантской программы ракетного вооружения. Появились цеха, испытательные станции, лаборатории, электростанция, ангар, дома для тысяч сотрудников и лагерь для военнопленных. Всего здесь работало 36 профессоров, 8000 специалистов и 16000 человек из числа пленных и узников концлагерей.

Нечеловеческий террор командования лагеря КЦ-4А под руководством группенфюрера СС Камлера не смог помешать антифашистам оказывать активное сопротивление и стараться устроить неполадки при производстве ракет. Многие ракеты, взлетевшие с Пенемюнде, так и не смогли достигнуть своей цели. Некоторые взорвались на стартовой площадке, некоторые попадали в немецкие самолеты.

***

^ Вспоминает М.П. Девятаев [8]

Однажды, когда мы, стоя по колено в болоте, работали около бетономешалки, неожиданно взревела ракета и начала удаляться от земли. Днем мы подобного еще не видели. Дым и огонь заклубились над ней, но она поднималась медленно, и вдруг взрыв – огромное металлическое тело упало на берегу моря.

Спустя некоторое время, нас повели на место катастрофы. Проходя через поле, вблизи стоянки машин, я жадно разглядывал капониры и находящиеся в них самолеты и обратил внимание, что в капонирах легко спрятаться сразу нескольким людям. От каждого капонира отходила канавка-желоб, сверху прикрытая грубым железным листом. Видимо, по ней отводилась дождевая вода. Я определил, что по этому желобу, который, очевидно, вел к колодцу или подземной трубе, такому человеку, как я, можно проползти к самой стоянке самолета. План побега обогащался новыми возможностями. Когда мы подошли к месту катастрофы, то увидели, что ракета упала в море на мелкое место. К ней уже подобрались на лодках солдаты и прикрепили толстые тросы. Заключенные ухватились за трос и по команде стали тянуть останки ракеты. Железное чудовище, чем-то похожее на океанскую рыбу, покачнулось и поползло к берегу.

Подъехал кран, зацепил каркас ракеты и понес его дальше на сушу. Возвращаясь к своим участкам работы, слышу разговор:

- Страшное оружие! - говорит один.

- Всё против нас, - пояснил другой.

- Где они берут их, эти ракеты? - спросил я идущего рядом пожилого заключенного.

- А там, за лесом, - поясняет он. - Я недавно заправлял их горючим.

***

^ Вспоминает И.П. Кривоногов.

Нас привезли на остров Узедом, растянувшийся километров на пятьдесят вдоль побережья Балтийского моря между Щецинским заливом и Приморской бухтой.

В южной части его расположен курортный городок Свиноуйсьце (по-немецки Свинемюнде) с чудесными песчаными пляжами, в северной части – концлагерь и военный аэродром Пенемюнде.

Фашисты считали остров секретным и важным в военном отношении. Отсюда они запускали ракетные снаряды Фау-1и Фау-2, испытывали новые марки военных самолетов, поэтому тщательно оберегали остров с воздуха. По всему его берегу стояли зенитные орудия. Но советские и союзнические самолеты все чаще и чаще стали бомбить остров и, надо сказать, хорошо работали. Заключенных гоняли засыпать воронки от бомб, разбирать разрушенные здания, ремонтировать дороги. Концлагерь, куда мы попали, был филиалом Заксенхаузена и подчинялся ему. Год назад сюда прибыл транспорт в пятьсот человек из Бухенвальда, но сейчас заключенных осталось гораздо меньше, и нас прислали как пополнение. [12, с. 134]

***

^ Вспоминает М.П. Девятаев

В лагере на каждого заводилось личное дело. В него заносились фамилия, номер и особые приметы человека: цвет волос, родинки, наколки и прочее. Потом выдавались разные "знаки". Мне, как и всем советским военнопленным, выдали букву "Р", что означало – "русский". Затем дали винкель – матерчатый треугольник, который нужно было, как и свой номер, нашить на одежду.

Появился еще один высокий, упитанный эсэсовец в полной форме и долго, грозно объяснял, куда мы попали и по каким правилам будем здесь жить. Говорил обо всем напрямик, без всякой дипломатии. Каждого здесь могут убить, повесить, уничтожить любыми средствами, ибо все, кто прибывает сюда, считаются осужденными к смертной казни или самому суровому штрафу за "преступление перед немецким народом". Заключенному надо всегда помнить свой номер, место в строю, кто стоит справа и слева, распорядок дня. Все приказы выполнять бегом, только бегом!

Сейчас я видел почти всех выстроившихся, обводил всех взглядом, перебирал ряды, но Пацулы и Цоуна не находил. Значит, я попал в команду штрафников, а они – в команду смертников. Сердце забилось в страшной тревоге. Поймут ли мои дорогие товарищи, что произошло со мной на самом деле. Узнают ли они правду обо мне.

Но вот принесли в белых бидонах «кофе» и несколько буханок хлеба. Начали разливать по котелкам жидкость, резать и делить хлеб. Мне уже приходилось самому делить хлеб между голодными, и не раз я стоял в толпе и ждал, пока подадут мой паек. Это зрелище ужасное. Люди изголодались до крайности, крошка хлеба для каждого равнялась жизни, и никакие соображения и нормы поведения не в состоянии были сдержать крик голодного желудка. Тряслись губы от одного запаха хлеба, дрожали руки, в которые попадал тот жалкий темный кусочек. Люди плакали от умиления, глядя на пищу, они отщипывали ее маленькими крошками, нетерпеливые проталкивались вперед и хватали порцию, опасаясь, что им не достанется.

Голодные держатся по-разному. Одни, не против съесть свою порцию и норму соседа, от которой тот на миг отвел глаза. Поэтому у нас не хватило одной порции. Поднялись шум, ссора, плач.

Появились эсэсовцы-распорядители. Выспрашивают, бьют, но, конечно, тот, кто перехватил хлеб, не признается, хоть ты забей его до смерти. Злодеями почему-то были названы мы, русские, и всех нас выгнали из помещения во двор.

- Буду бить, буду убивать! За порцию хлеба будете все повешены! Сознайтесь, кто взял? - твердил распорядитель. Но никто не проронил ни слова. Пошла гулять плетка, каждый уверял, что он не виноват. Тогда принесли "козла" - приспособление, изготовленное в местной мастерской. Эсэсовцы приказали ложиться по очереди на станок. Наказывать плетью должны сами себя заключенные. Один лежит, другой бьет его. Кто слабо ударит, эсэсовец бьет по лицу жалостливого.

Поздней ночью завели нас в барак, каждому показали место. До сих пор я видел лагерные жилые блоки, в которых размещалось человек сто-двести. В этом блоке длинные трехъярусные нары стояли в три ряда – у стен и посредине. Здесь размещалось человек девятьсот, не менее. Верхние места находились под самой крышей.

За несколько дней впервые прилег я в какую ни на есть, но постель. Обрадовался этому ящику, теплу, свету, людям. Но уснуть не мог долго: на какой бок не повернусь, чувствую страшную боль во всем теле. За двести граммов хлеба жестоко избиты двести заключенных. Вокруг витает страх смерти и голода. Засыпаю, наверное, перед самым подъемом. Еще совсем темно, а окна барака уже открыты настежь, по помещению гуляют сквозняки, неумолчно раздается приказ блокового надзирателя: "Живей! Живей!"

Все вскакивают, надо успеть одеться, а почему-то даже деревяшки быстро не натянешь на ноги, в рукава куртки не вденешь рук; успеть умыться, обрызгать тело до пояса ледяной водой, и бежать, бежать, сколько есть силы, во двор. Придешь последним  – будешь битый, окажешься с краю – не протолкнешься в середину толпы, где теплее стоять.

Гремят, грохочут деревяшки, напирают люди, давят костями, дышат в затылок. Вот и аппельплац – место сборов, построений и поверок. Я вижу это впервые, ибо в предыдущих лагерях все происходило по-иному. Пытаюсь не отставать от потока. Почти тысячная толпа запуганных людей воочию передает свой опыт. Каждый стремится прорваться в середину скопища – там и теплее, и один поддерживает другого, поэтому легче стоять. У кого больше сил, тот отталкивает слабого и прячется глубже. Упал кто-то? Ну что же, поднимется, здесь никого не жалеют. Ветер пронизывает до костей, а надо стоять долго.

Из окон барака дежурные выбрасывают во двор постели – все должно проветриться, потому что во время проверки в помещении не должно быть и намека на удушливый запах людских испарений.

Вспыхнул свет  – шум утих, толпа замолкла, словно притаилась, ждет. Прозвучала команда строиться, и все задвигались. Один толкает другого, все спешат, словно-обезумевшие, и это происходит на небольшом квадрате. Каждый ищет указанное ему место, между двумя, которых он знает. Оно определяется по одному из ориентиров – окну, сто