Реферат: Это блюз, сестра. Ты знаешь, что такое блюз? Нет, это не негры. И не цеппы. И не Джимми Хэндрикс. Ты говоришь о следствиях, я спрашиваю о причине

Джем-тестер


«Это блюз, сестра. Ты знаешь, что такое блюз? Нет, это не негры. И не цеппы. И не Джимми Хэндрикс. Ты говоришь о следствиях, я спрашиваю о причине. Вслушайся в ритм. Это главное. Рок-н-ролл и металл - это гонка по ночному шоссе. Панк - это погром в пивной. Грандж - возня в автомастерской, когда, играя, пытаются на ходу сделать нормальный инструмент. Под рэп поздней осенью топчутся у костров, что горят в бочках, в грязных подворотнях больших городов. Блюз - это человек, который идет вперед. На своих двоих. Авантюрист, который знает, чего он может достигнуть и что потерять. И он идет на это. Не спеша, без суеты. Без лишних слов. Зная, что он оставил позади что-то очень важное, что уже не вернется никогда».


- Чисто.

Телохранители выверенными синхронными движениями свернули ручные сканеры и спрятали их во внутренних карманах необъятных пиджаков.

- Очень хорошо.

Последнюю фразу сказал молодой человек в темных очках, стоявший у входной двери со скрещенными на груди руками. После того как его охранники завершили осмотр, он опустил руки, и направился к письменном столу, за которым сидел хозяин квартиры в доме на улице Храма, торговец кибер-артом, Олаф Мортон. Все двадцать минут, что охранники осматривали его квартиру, он иронично улыбался.

Молодой человек на ходу отключил неожиданно запищавший коммуникатор, который держал в руке. Он был одет в светло-зеленый обтягивающий свитер и походил на знак вопроса. Сутулость еще сильнее подчеркивалась широкими штанами цвета хаки, двумя бесформенными мешками свисавшими до кроссовок. Без приглашения он сел на стул, снял темные очки, еще раз осмотрел большую и единственную комнату квартиры.

Первое, что бросалось в глаза в этой квартире - санузел, стоящий посреди этого огромного полупустого зала. Ванная с изящным смесителем и элегантный унитаз. Дом эксцентричного холостяка, устанавливающего свои правила жизни. Что-то не нравиться - дверь вон там. Минимум мебели, расставленной безо всякого порядка около стен и небольшая кухня, служащая скорее атрибутом жилья, чем предназначенная для выполнения основной функции.

Но эта эксцентричность была лишь маской. Как и стены этого дома. За белой фактурной штукатуркой скрывались сложнейшая техника, позволявшая изменять интерьер зала по желанию хозяина. Спрятанные в промежутке между несущими стенами и перегородками оптические установки, механические интерьер-формеры, нано-коконы с роями «строителей», воссоздающие любое статическое произведение искусства, программируемые полимерные блоки и другая техника, управляемая с центрального компьютера, давала возможность в считанные минуты менять цветовую гамму и геометрию интерьера. Проекционные «пушки» накладывали на белые стены виртуальные интерактивные изображения трехмерные динамические голограммы, расширяя локальный пространственный континуум. Желаете оказаться на смотровой площадке Ниагарского водопада, посреди зала какой-нибудь галереи искусств или в кроманьонской пещере - без проблем.

В техническом плане оснащение квартиры на четвертом этаже на улице Храма не уступала экспериментальным лабораториям ведущих дизайнеров интерьера. По сути, она являлась испытательным полигоном, где Олаф Мортон, один из крупнейших европейских специалистов по кибернетическому искусству, испытывал новинки сезона, чтобы потом давать квалифицированные консультации богатым, но мало разбирающимся в теме клиентам.

В некотором плане Олаф Мортон являлся фигурой знаковой. В начале века он приложил немало усилий для того, чтобы европейский игрострой спровоцировал вторую волну кибер-арта. С тех пор к компьютерным играм перестали относиться как к бездумному развлечению для подростков. Еще через десять лет Мортон основал галерею Moving Arts, ставшую одной из точек опоры третьей волны, принесшей кардинальные изменения в изобразительное искусство. До того бывшие статичными скульптуры и картины обрели жизнь. Компьютерные и нано-технологии дали жизнь новому направлению «активному динамизму».

На исходе третьего десятилетия XXI века Олаф Мортон вел размеренную жизнь культреггера, навсегда изменившего подходы к творческому процессу художников и скульпторов. Сейчас он сидел за абсолютно чистым дубовым столом, в правом углу которого размещался пульт управления, манипулятор, клавиатура и несколько разъемов для периферии, подключающейся через провода. Внимательный взгляд мог заметить на поверхности стола сеть из щелей, резавшими ее на правильные квадраты. Люки встроенных в стол контейнеров, содержащих особо ценное имущество хозяина, в том числе и домен информации центрального компьютера дома.

Белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Аккуратная седая борода, обрамляющая жизнерадостную и слегка ироничную улыбку. Прямоугольные линзы очков без оправы подняты на лоб. Короткий еж белых как лен волос.

Сегодня его гостем был сын украинского мультимиллионера Быкова. Поправив длинные курчавые волосы, он, наконец, поприветствовал хозяина.

- Добрый день, господин Мортон.

Улыбка на лице Олафа стала еще чуть ироничнее.

- Меры предосторожности, - произнес Быков.

Теперь улыбка Мортона изображала нечто вроде понимания ситуации.

- Без этого сейчас не обойтись.

- Конечно, рекомендации господина Владимира Карелина являются лучшей гарантией, но мой отец всегда просматривает записи службы безопасности. Он очень не любит, когда рекогносцировка не проводиться.

- У каждого свои требования к этой жизни.

- Я поздний и единственный ребенок.

- Веская причина, - Олаф покачал седой головой. - А я уж было подумал, что рекомендации относительно меня давал старший сын господина Карелина. Знаете ли, мы не очень ладим.

Молодой человек улыбнулся в ответ.

- Знаю, - легкий жест руками и попытка переменить тему. - Вы отлично говорите по-русски.

- У меня довольно много русских родственников, есть с кем попрактиковаться, - Олаф подался вперед – Давайте перейдем к делу. Ваши меры предосторожности по организации этого визита не дали мне возможности подготовиться к встрече. Я так и не знаю, чем могу быть вам полезен, господин Быков.

Быков сделал отмашку охранникам. «Пиджаки» синхронно кивнули головами, и отошли к двери.

- Последние полгода меня весьма интересует сфера кибернетического искусства, по большей части авангард. Интересует настолько, что я решил заняться этим всерьез. После окончания университета в моем распоряжении оказались значительные активы и, в настоящий момент я рассматриваю возможности покупки некоторых наиболее интересных артефактов.

- Чем вас так заинтересовал кибер-арт? Инвестиции в эту сферу рискованное дело.

- Я согласен, но тем не менее! Мы переживаем настоящую революцию! Человечество тысячи лет создавало произведения, статичность которых была обусловлена свойствами носителя. Выхваченные из динамики образы отображали какое-то единственное мгновение. Скульптуры из мрамора, картины, написанные маслом и акварелью, книги на пергаменте и бумаге - все это навсегда застывшие отпечатки реальности. Цифра дала нам истинную свободу! - Быков бурно жестикулировал, захваченный собственной речью. - Теперь мы можем создавать произведения искусства изменяющиеся также как и сама реальность. Разве это не потрясающе? Ожившие картины! Да, я согласен, сейчас слишком многие экспериментируют в этой сфере и как результат мы имеем много поделок, халтуры, как говорят. Не известно, будет ли это цениться через двадцать или тридцать лет. – говоря, Быков не переставал раскручивать коммуникатор Virtu, аппарат стоимостью несколько тысяч евро бешено крутился вокруг какой-то своей оси, едва слышно шурша по дубовой поверхности стола - …Но вспомните импрессионистов, авангардистов, вспомните отношение к кинематографу в начале двадцатого века. Вспомните, наконец, отношение к компьютерным играм в начале этого столетия! Вы же один из тех, кто своей деятельностью смог поменять отношение к ним! И третья волна кибер-арта, которая захлестывает нас сейчас – это следствие прорыва двадцатилетней давности. Все это считали несерьезным, но сейчас все больше людей интересуются этим.

- Я имел ввиду не эстетические критерии, а финансовые…

- Это вторично, - твердо сказал Быков. – Деньги не являются вопросом.

Брови Олафа слегка приподнялись.

- Вам виднее… - он потеребил бороду. - Мы можем перейти к еще более конкретным вещам?

- Да, конечно же! Через две недели на «Сотбисе» будет выставлен «дельфиец». Третий номер. Целью моего визита является выяснение деталей относительно этого артефакта. Информация самая противоречивая. Единственное, в чем сходятся все – это одно из значительных явлений современного кибернетического искусства. Вы серьезный эксперт и, более того, в вашей коллекции есть «дельфиец».

Улыбка на лице Олафа стала натянутой.

- Может вы даже знаете номер?

- По одним данным двадцать третий, по другим – одиннадцатый.

Мортон выдержал паузу.

- Одиннадцатый.

- Одиннадцатый?

- Да. Господин Быков, позвольте один вопрос, прежде чем мы перейдем к делу.

- Да, конечно.

- Простите старика за грубость – зачем вам это?

- Я не совсем понимаю вас…

- Если вам нужна красивая и модная вещь, езжайте в Иокогаму или в Белград. Там делают эффектные артефакты, которые обойдутся вам гораздо дешевле, произведут больше впечатления на вашу девушку и бизнес-партнеров. Как эксперт могу вам с полной гарантией сказать, что «дельфиец» это вещь не имиджевая и не сможет стать украшением вашей коллекции.

- Вы не хотите меня консультировать?

В голосе странная смесь тревоги и угрозы.

Коммуникатор завращался с удвоенной скоростью. Быков раздраженно выключил аппарат и опять закрутил его на столе.

- Нет, я всего лишь хочу понять зачем вам «дельфиец».

Быков сцепил худые руки и подпер ими подбородок. Его взгляд не отрывался от замедлявшего свое вращение коммуникатора.

- Я пришел получить ответы на свои вопросы.

- Не беспокоитесь, вы получите ответы на все вопросы, которые здесь зададите. Я должен быть полезен своим клиентам, а для этого я как минимум должен знать, что они хотят. Повторюсь – «дельфиец» не является кибер-артом в обычном понимании этого слова. Поверьте мне.

Быков порывисто обернулся назад и сделал резкий жест охранникам. Те переглянулись и послушно вышли за дверь. Когда дверь захлопнулась Быков неловко повернулся к Мортону и почти прошептал.

- Это правда, что «дельфиец» может предсказывать будущее?


***


- Отлично.

Исполнительный директор просматривал материалы, бросая быстрые взгляды на Игоря.

- Отлично, отлично…

Игорь вежливо улыбался, и когда исполнительный опять погружался в беглое исследование распечатки, рассматривал офис. Широкий стол, стоящий под углом к окну, высокое кресло, в котором он покачивался, читая бумаги. Канцелярский набор из красного дерева. Хрустальный глобус, впаянный в темно-синюю пирамиду. Светло-серая рубашка и красный галстук неплохо гармонировали с картинами на левой стене. Здесь явно поработали дизайнеры, знающие фэнь-шуй.

Директор перестал восхищаться и качаться в кресле, резким движением бросил на стол бумаги и расплылся в ослепительной улыбке. Круглое лицо и короткая стрижка. Кто-то лысея, пытается спасти волосы, кто-то, смирившись, стрижется коротко. Этот решил подстричься. Разумно.

- Ваша работа впечатляет. Знаете, у меня есть предложение. Наша компания…

- Давайте сначала закончим с этим делом.

Получилось довольно грубо, но с такими так и надо.

Из ящика верхнего стола директор достал конверт из плотной желтой бумаги и протянул Игорю. Тот взял конверт и вытащил деньги. Очень дурной тон. Но не в этот раз, с такими так и надо. Удовлетворившись подсчетом, Игорь положил деньги в конверт и спрятал его во внутреннем кармане рюкзака.

Директор, с оттенком легкого недоумения наблюдал за действиями Игоря. После того как конверт с гонораром исчез, он подался вперед.

- Да, я хотел сказать, что наша компания…

- Вы хотите предложить мне постоянное место работы?

Директор опять осекся на полуслове.

- Наша компания… Да, я хотел бы предложить вам позицию заместителя директора. Мы молодая, но динамично развивающаяся компания с очень оригинальной маркетинговой концепцией. Сейчас мы ведем переговоры с рядом заказчиков, соответственно, мы будем расширяться и нам нужны опытные люди, которые могли бы возглавить направление датамайнинга…

Игорь решил не прерывать его в третий раз. Всякому терпению есть предел, а перспектива сдельной работы представлялась реальной.

- Я подумаю. Интересно. Какой уровень заработной платы вы предлагаете?

Директор назвал цифру.

- Конечно, это на первые два-три месяца, после увеличения потока заказов заработная плата будет повышаться, как вы понимаете.

- Да, я понимаю. Я подумаю, - сказал Игорь.

- Да-да! Я понимаю, такое решение нужно принимать хорошо все обдумав.

Игорь поднялся и протянул руку. Цепкое и в тоже время легкое рукопожатие директора.

- Я свяжусь с вами.

- Да-да, хорошо!

Сама предупредительность.

Пейзаж за окном едва заметно дернулся. Активная голограмма среднего класса, призванная замаскировать стену, оклеенную дешевыми обоями. Офис располагался в полуподвальном помещении. Душный кабинет, летом без кондиционера здесь будет настоящая парилка. Игорь вышел в соседнюю комнату.

В небольшой комнате квадратов на двадцать сидели три человека. Аккуратные рабочие места, похожие как близнецы. Шкаф с папками у выхода из комнаты. Столик с чашками, банками с растворимым кофе и сахаром. Два молодых парня и девушка. Очень молодых, скорее всего выпускники, только с университетской скамьи. Одеты скромно, но как следует. Парни в строгих костюмах и галстуках, девушка в блузке темно-синего цвета.

Офисные клерки. Пушечное мясо мелкого и среднего бизнеса.

Игорь кивнул им головой, улыбнулся и двинул в сторону выхода, светлевшего в глубине темного, ни чем не освещающегося коридора.

Он ухмыльнулся про себя.

«Молодая, динамично растущая компания».

Закинув рюкзак на плечо, Игорь задернул воротник куртки повыше.

Компания. Из трех с половиной человек. Сотни таких компаний возникают каждый месяц и только единицы доживают до следующего финансового года. «Планктон, стаи мелкой рыбешки, первое звено в длинной пищевой цепи». Так говорил дядя Коля, который знал про пищевые цепи все. Или почти все. Он вообще много чего знал.

Бурная биография дяди Коли, являла собой пример синусоиды с затухающей амплитудой, в которой пики и провалы идут по вполне предсказуемому ритму. Он начал перое собственное дело в середине девяностых. Три неудачных бизнеса. Четвертая компания существовала пять лет, неспешно и успешно продвигаясь на рынок. Потом ее купили гейткиперы. Дядя Коля опять остался без работы и опять рискнул. Перекачав свою область данных на мобильный RAID-массив, и оставив за собой права на три фильтрующих пакета, он ушел на Магистраль.

Работать он продолжал над тем же, чем занимался и в офисе. «Архитектура управляющих информационных контуров для кластеров малого и среднего размера». Плюс еще немного датамайнинга. Кочевой образ жизни являлся выражением жизненной философии дяди Коли. Отсутствие постоянного места проживания, ответственности за тех, кого приручил и стратегических планов на следующую пятилетку. Насколько знал Игорь две вещи в жизни дяди Коли остались неизменными с тех пор как он вышел на Магистраль. Ежемесячные перечисления на накопительные счета своих детей от обоих браков и выполнение условий договора для клиента, который проплатил аванс за работу.

На Магистрали его знали под ником «Грач».


***


- …Это правда, что «дельфиец» может предсказывать будущее?

Коммуникатор завершил свое вращение, но внимание Быкова-младшего теперь полностью перекючилось на Олафа. Тот не стал выдерживать многозначительную паузу.

- Да, это правда. Все зависит от того как часто вы общаетесь с артефактом и насколько хорошо вы понимаете знаки, которые он генерирует, - неторопливым движением Олаф снял очки и положил их перед собой на стол. - В этом плане «дельфиец» мало чем отличается от любого другого «активного динамика» с прогностическими свойствами. Вы прикасаетесь к нему, взаимодействуете с ним. Он фиксирует ваше состояние, вербальную и невербальную информацию и выдает образы, которые рассказывают вам о вас. При более углубленном диалоге вы загоняете в него информацию о вашем ближайшем окружении. В этом случае вы можете получать прогноз о своем будущем. Прогностические алгоритмы артефакта почти безупречны, а символьный ряд интуитивно понятен. Вам не придется долго читать руководство пользователя. Через несколько дней вы станете понимать его без лишних слов.

Быков слушал Олафа наклонив голову, левой рукой поглаживая волосы и лоб.

- Вы можете показать мне своего «дельфийца»?

- Да, конечно.

Олаф взял со стола очки и нажал несколько кнопок на пульте управления стола. Одна из квадратных панелей на столе отодвинулась, открыв нишу из которой выехал круглый металлический диск сантиметров тридцать в диаметре, по всей площади покрытый гравировкой. Олаф активировал «дельфийца», прикоснувшись к едва видимой кнопке на нижней поверхности.

При ближайшем рассмотрении диск оказался усеченным конусом, верхняя плоскость которого была чуть меньше нижней. На торце, густо оплетенном вязью тонкого орнамента, «дельфийца» располагались изящные кнопки управления и разъемы для кабелей, четыре универсальные панели питания типа Ultrasense, способные преобразовывать в электроэнергию самый слабый солнечный свет. Верхнюю плоскость покрывал изощренный узор, при первом приближении напоминавший индийскую мандалу – концентрические круги, расходящиеся из центра, пересекаемые прямыми линиями квадратов. При более внимательном рассмотрении, среди тонко сработанных символов встречались знаки из европейской и мусульманской культурных традиций. Причудливая эклектичная культурная смесь тридцати сантиметров в диаметре.

Быков заворожено рассматривал узор на верхней поверхности и торце. Он протянул руку и легко прикоснулся к артефакту.

- Рисунок не повторяется, - сказал Олаф. - Ручная работа. Начиная от отливки и заканчивая гравировкой.

- Грач делал это сам?

- Конечно, нет. За ним железная начинка и программная часть. Корпуса изготавливали разные мастера. При общем единстве концепции индивидуальный почерк гравера виден невооруженным глазом.

Быков не слушал его. Создавалось впечатление, что он что-то ищет. Тонкие пальцы, над которыми явно поработали в салоне красоты, рассеяно ощупывали гравировку. Наконец он оторвался от «дельфийца».

- Он работает?

- Да, но в пассивном режиме. Вы хотите посмотреть его в режиме полной активации?

- Да, конечно же!

Олаф нажал одну из кнопок. Из торца бесшумно выдвинулась тонкая панель с выдавленным на ней контуром ладони. Олаф нажал на еще одну кнопку, расположенную на месте подушечки указательного пальца. Панель ушла обратно. Также бесшумно из щели, пересекавшей «дельфийца» по всему диаметру вышла сверхтонкая плоскость пленочного SLD-монитора. На экране отображался все тот же рисунок мандалы, но сейчас он ожил. Плавно меняющие цвет и форму концентрические окружности рассекали квадрат и символы, заключенные между основными элементами геометрии узора также изменявшие свою форму и цвет.

Быков отодвинулся, чтобы улучшить обзор. Вжавшись в кресло, он рассматривал магию изменяющегося узора. Теперь обе его руки поглаживали волосы.

- Это классический режим. В зависимости от вашего вероисповедования, культурных или эстетических предпочтений вы настроиваете режимы отображения под себя. Для наиболее ленивых «дельфиец» отображает информацию просто в виде картинок с теми хорошими или плохими вещами, которые произойдут с вами в ближайшей или дальней перспективе, - комментируя, Олаф не отрывал внимательного взгляда от Быкова, загипнотизированного изменяющимся рисунком мандалы. - Выдвижная панель, которую вы видели, оснащена сенсорами, дающими артефакту информацию о состоянии вашего организма. Достаточно лишь положить ладонь на панель и подержать ее там минуты две-три. Ввод остальной информации зависит от ваших предпочтений. Артефакт поддерживает наиболее распространенные интерфейсы и протоколы передачи данных. Встроенный носитель на тридцать два терабита позволит вам размещать сколько угодно и какой угодно информации, которую артефакт использует для своей работы над прогнозированием вашей судьбы.

Олаф замолчал. Воцарившаяся пауза вывела Быкова из транса.

- В чем же его уникальность? В корпусах ручной работы? Знаете, я так и не уяснил для себя - почему люди выкладывают за него целые состояния? Да, не спорю, выглядит он… основательно, но не на шесть-семь миллионов евро.

Олаф теребил кончик аккуратно подстриженной седой бороды.

- Тайна, - наконец ответил Олаф. – Вещи, которые мы не можем понять до конца, всегда притягивают. Нечто вроде преследования бесконечной цели, которая никогда не становиться ближе. Некоторые свойства «дельфийца» являются загадкой. Говоря более конкретно - некоторые утверждают, что артефакт не столько предсказывает будущее своего владельца, сколько активно предопределяет его.


***


Морозный декабрьский день встретил резким порывом холодного ветра. Игорь глубоко вздохнул и вышел на улицу.

Темнеет. Старые фонари, стоящие на улочке, куда он свернул, выдувают тусклые шары света, через которые летят мириады снежинок. Рассекая свет, они закручиваются в мгновенно рассыпающиеся узоры пропадающие во мгле. Начало декабря. Утром асфальт сковала пленка тонкого льда, черные стволы деревьев побледнели от инея, ветер, до этого несший дождь, стал холоднее и жестче. Таким было сегодняшнее утро. Сейчас зима уже властвует в городе, засыпая снегом кучки пожухлых листьев у обочин. Но этим переменам нельзя верить. За этот месяц все еще десять раз перемениться и вполне возможно, что на Новый год кроме зеленых елок будет зеленеть трава, не до конца прибитая слабыми декабрьскими морозами.

Так было и в прошлом году

Так было и в том декабре, когда он первый раз решил что-то изменить в своей жизни.


***


К первой смене места работы Игоря подтолкнул очередной приезд дяди. Отец недолюбливал его и нелюбовь эта имела весьма глубокие идеологические корни. Иногда вежливо-натянутый тон бесед переходил в спор на повышенных тонах. Тогда дядя Коля наступил на какой-то особо любимый папин мозоль отца и целый вечер два взрослых мужчины выясняли отношения. Мать не вмешивалась. Они обсуждали что-то, что случилось еще до того, как Игорь пошел в младшую группу в детском садике. Многие детали так и остались за гранью его понимания, но несколько главных моментов Игорь уловил.

Тогда он решил, что через двадцать лет лучше быть в ситуации дяди Коли, чем отца и стал искать работу. Через неделю он нашел новое место. Казалось, судьба сама дала ему этот шанс. Вновь образованная компания искала специалиста, готового возглавить направление. Решение он принимал быстро, чем вызвал еще один скандал. Отец считал, что в его компании сыну лучше посидеть еще года три-четыре и уже потом искать чего-то большего. Мать его поддерживала. Дяди не было в тот раз в городе и его мнение он узнал намного позже, когда через семь месяцев первая попытка изменить жизнь завершилась заурядным увольнением.

«Принято решение о вашем увольнении». Фраза, которая припаяла его к креслу в кабинете директора и отозвалась легким головокружением.

«Через это надо пройти». Простые слова. Понимай как хочешь. Дядя ни в чем не убеждал, не успокаивал и не пытался поставить на путь истинный. Он грустно улыбнулся и уехал на своем большом «Ирокезе» утюжить европейские автобаны.

За следующие три года Игорь сменил четыре компании.


***


Серебристая плоскость рекламного щита вспучилась темно-синими кругами волн. Как-будто кто-то, с той стороны кинул в нее камнем. Вместо статичной рекламы новых лезвий Gillette, поверхность рвется контуром мерседесовского логотипа. Еще мгновение и логотип уменьшается в размерах, становится деталью на корпусе, едущего прямо на пешехода, внедорожника. Жаркая желтая пустыня, по которой едет "мерседес" выглядит нелепым пятном посреди серо-черного проспекта. Прорыв "той стороны", нереального мира, связанного из миллиардов электромагнитных пучков. Прямая трансляция из Сайберглоба. Рекламный кластер Mersedes пропадает в тот момент, когда он проходит под плоским щитом. Сайберглоб, Кибернетический Глобус, виртуальное пространство, пробивающееся в реал через миллионы плазменных экранов и терминалов, среди которых оставшийся за спиной рекламный щит – как одна из звезд в поясе Млечного Пути. Стеклянные окна мониторов – это видимая часть механики Сайберглоба, интуитивно понятный среднестатистическому пользователю интерфейс. Она видима и знакома всем. Эти декорации поддерживает сложный каркас из миллионов камер полного волнового спектра, геостационарных спутников, подводных и подземных кабелей разной толщины, вычислительных мощностей, распределенных по миру в последовательности, понимание которой доступно только системотехникам Холма.

Часть потока данных, циркулирующего по этим кабелям и невидимым линиям спутниковой связи, является отражением планеты Земля, полностью воспроизводя реальность в динамически изменяющихся деталях кибернетической копии. Эти данные составляют Первую Зону Сайберглоба, или Рефлект. Под графикой Рефлекта скрываются тысячи информационных слоев, которые формируются Хостхольмской Платформой, главным вычислительным центром Кибернетического Глобуса. Гигантская мельница перемалывает Первичный Поток Реальности, поставляемых миллионами камер полного спектра, датчиками Фримена и другими типами сенсоров. превращая его в так называемый дайс, слоеный пирог из семантических плоскостей, упакованный в графическую оболочку Real Earth – II.

Если верить статистике примерно два миллиарда зарегистрированных физических пользователей Сайберглоба каждый день используют операционную систему Decada в течении трех часов пятнадцати минут. В самом верху этого статотчета можно найти строчку о тех, чье суммарное время пребывания в сети составляет больше пятнадцати часов в сутки. Таких менее половины процента от общего числа пользователей. Они сетевые профессионалы. В этом длинном списке датамайнеры занимают одно из первых мест. Их работа – искать информацию и делать из нее новые смыслы.

Игорь один из них.

Рекламный щит остается позади. Он идет к следующему перекрестку, где стоят несколько такси.


***


На последнее место работы Игорь устроился в конце лета. Фирма входила в состав крупного строительного холдинга и занималась вопросами поставок оборудования на объекты строительства. Пройдя через шесть интервью, в том числе и с президентом, Игорь стал начальником отдела комплектации. Поиск поставщиков, анализ условий контрактов, аналитика по рынкам и подготовка первых этапов переговоров. Приличная зарплата и социальный пакет среднего объема. Вполне достойное место по сравнению с теми «лавками», в которых ему приходилось работать до этого. Работа ему нравилась, в коллективе было много молодежи, офис располагался в одном из престижных бизнес-центров города, до которого он добирался за полчаса. Три года мыканий завершились весьма удачно. Жизнь входила в новый ритм.

За четыре месяца он сумел проявить себя не только на основном рабочем месте В предыдущих компаниях ему приходилось быть универсалом. Поэтому к нему часто обращались ребята из соседних отделов за различными консультациями. Иногда они вместе пили пиво в каком-нибудь недорогом ресторане недалеко от офиса.

В ту пятницу Игорь, Влад Смирнов и Петя Балабуев завалились в кафе поужинать и выпить по бокалу темного «Черниговского». На третьей кружке Влада, начальника сисадминов, развезло, и он поделился своими тревогами с коллегами. Последние отчеты по внутреннему траффику в локальной сети содержали какие-то пакеты, которые Влад идентифицировал как результат работы spy-hard-ware. Событие было из ряда вон выходящим и Влад не знал как выпутаться из ситуации. С одной стороны он должен был доложить о происшедшем, с другой – он не знал, что это такое. После четвертой бутылки пива он размяк до того, что перекачал протоколы на наладонник Игоря, чтобы тот смог посмотреть и проанализировать их.

А в субботу к матери в гости приехал дядя Коля. Как всегда насквозь веселый. Игорь рассказал ему о новом месте работы, на что в ответ получил несколько ироничных замечаний. Уходя из дома родителей, Игорь в двух словах рассказал о проблеме, которая возникла в локальной сети. На следующий день дядя пообещал приехать и посмотреть в чем дело.

Вечером он сидел на кухне у Игоря и внимательно просматривал протоколы на лэп-топе. Приготовленный ужин стыл на столе, о котором дядя забыл, после того, как увидел строчки кода. Он удалился к себе, так и не поужинав.

Утром дядя вынес краткий вердикт.

«Это джем-тестер».


***


Игорь подходит к одному из припаркованных таксомоторов, открывает дверь, называет адрес и, не дожидаясь ответа, садится на заднее сидение. Ответом на недовольную реплику водителя служит новая хрустящая двадцатка. Это в два раза больше того, что может получить таксист за такой рейс в это время. Чуть подобрев, он бросает пару реплик, завязывая ни к чему не обязывающий разговор.

Машина едет под мостом, заворачивая по длинной дуге направо, и выходит на широкий проспект. По асфальту идут разводы - ветер растаскивает волны снега, прибивая их к обочинам. Прохожих заметно меньше. Машина несется мимо пустынных улиц, освещаемая фонарями, объемной рекламой и цветными витринами магазинов. Говорит в основном водитель. Молодой парень, которого дома ждет жена и двухлетний сын. Грубоватый суржик выдает в нем жителя "спального района" во втором поколении. Целый день за баранкой, вечером ужин, потом возня с плачущим ребенком, немного телевизора и супружеского долга перед сном. На выходных вечные хлопоты по дому, в котором нужно сделать что-то новое или отремонтировать уже успевшее поломаться. Частые посиделки с друзьями и их женами в формате вялого застолья с плохой водкой и салатом «оливье». И так неделя за неделей.

Машина, покрутившись по многоярусной развязке, выходит на эстакаду. Длинная прямая дорога, поднятая над промышленной зоной. Где-то там река и над ней мост. Серая громада "быка" упирается в низкую облачность и только габаритные огни очерчивают в темноте контуры стометровой бетонной башни. Тугие стальные тросы параллельными прямыми уходят наверх, соединяя полотно моста с "быком" где-то на невидимой за пургой высоте. Серый бетон и сталь проносятся за то стороной автомобильного стекла. Ни свернуть, ни повернуть обратно, только вперед.


***


«Это джем-тестер».

«Что? Причем тут варенье?»

«Варенье тут не причем. Джем-тестер это искусственный интеллект, главная функция которого проверять надежность технической или информационной системы, от английского to jam. Английский подтяни. Обычно такую программу запускают в кластер цифровой копии сложного объекта, например самолета, где она выявляет сочетания отказов подсистем, приводящих к катастрофе».

«А что этот джем-тестер делает в нашей локальной сети?»

«Скорее всего - подрывает устои вашей компании. Джем-тестер может работать не только как пассивный тестировщик, но и как активный агент, который приводит к аварийной или катастрофической ситуации. Анализируя сочетания отказов, вводя коррективы на информационные потоки и генерируя ошибки в контурах управления систем. В атакующем режиме джем-тестер работает неделями, подтачивая систему изнутри и, в конце концов наносит ряд решающих ударов. Со стороны все может выглядеть как вполне естественный ход событий».

«Это что вроде вируса?»

«Нет. Вирус это грубое оружие оперативников. Разовая атака, приводящая к временному параличу. Джем-тестер это инструмент стратегов, цель которых полное уничтожение структуры. Вы кому-то очень сильно насолили».

Возможно, тогда Игорь и совершил первую ошибку, решив проинформировать о случившемся лично президента компании. Вопросы безопасности были вне его компетенции, но он решил пойти через голову начальника охраны и добился встречи с президентом напрямую.

Разговор с президентом получился коротким и деловым. Дядя Коля умел быть убедительным и президент обеспокоился не на шутку. Они получили карт-бланш на обследование офиса.


***


«Не упустите свой шанс! Скидки до 80%!». Ярко-желтая объемная голопроекция рекламирует грядущую рождественскую распродажу роботов-уборщиков, в просторечье называемых «тумбочками». Новая линейка высокопроизводительных «тумбочек» выбрасывается на рынок старым добрым Hoover’ом. Игорь запахивает куртку и, огибая маршрутки, ставшие на отстой, идет в сторону дома. Он мог проехать до самого парадного, но водитель прозевал съезд с проспекта, и ему не хотелось ввязываться в перебранку с этим парнем.

Из подземного перехода хлынул поток. Один из поздних поездов выгрузил очередную партию спешащих попасть домой. Игорь шел за тремя молодыми людьми, пивших пиво и куривших на ходу.

Подземный переход выводит его на пятачок, где размещается сразу четыре центра общественной жизни - продуктовый супермаркет, многофункциональный развлекательный центр, «Макдональдс» и небольшая церковь. С точки зрения удобства иметь все сервисы в одном месте удобно, с другой - здания представляют собой проявления разных корпоративных культур, собравшихся в этом месте исключительно из-за маркетинговой ценности участка земли. Здания посажены так близко, что воспринимаются как единое целое, если бы не разница в отделке фасадов. Над каждым крутятся свои неоновые рекламы, призывающие, по сути, к одному – «ешь!». Только над слабо освещенным силуэтом церкви неярко горит православный крест. Вся остальная площадь сочно освещается огнями заведений, в которых, несмотря на поздний час, хватает народу. Яркие огни и объемные образы сочатся изо всех возможных щелей, отталкивали темноту снежного декабрьского вечера. Иллюзорный колпак на несколько минут заставляет забыть проходящего мимо о том, что творится за прозрачными стенами из мгновенно меняющихся образов.

Он проходит по узкому "коридору" между торговым центром и супермаркетом, который продувается вечным сквозняком и выбирается наружу из торгового квартала. Бледные плоскости жилых домов монотонно расчерчены трассерами окон. Беспорядочные фасады из балконов, которые каждый стеклил как хотел, сейчас не видны, остались только эти пунктиры, прерывающиеся темнотой окон пустых квартир.

Бетонка, выложенная между забором школы и огороженным пустырем, на котором уже полгода собираются что-то строить, выводит Игоря к блоку домов, в одном из которых он живет.


***


«Он где-то здесь. Обычно его ставят прямо на кабелях локальной сети. На независимом носителе с F-конвертером. С него он заходит в сеть, минуя обычные порты и точки входа-выхода в локальную сеть. Резидентно висит на каком-либо не слишком подконтрольном компе и делает свою работу. Данные наружу отсылает редко, только на последних этапах работы. Работает ночью. Отследить его можно по слабым электромагнитным импульсам и возрастанию внутреннего траффика сети, когда он начинает перераспределять себя по носителям. Основное время работы – день, когда работают большинство терминалов и есть потоки данных в которых можно затеряться. Но ловить мы его будем ночью».

«Почему?»

«Хотя бы потому, что мое появление в офисе может спугнут