Реферат: Философские беседы

Из цикла “Философские беседы”

_________________________________


Л. Е. БАЛАШОВ


ТОРЖЕСТВО

Д О Б Р А


Даже если — как исключенье —

вас растаптывает толпа,

в человеческом назначении

девяносто процентов добра


Андрей Вознесенский


МОСКВА • 2009



ББК 87.817

Б 20


О цикле “Философские беседы”


Цикл задуман автором как своеобразная библиотечка философской литературы по широкому кругу проблем. Он рассчитан на читателя, которому интересно философствование само по себе. Таким читателем может быть и философ-профессионал, и деятель науки, культуры, и учащийся, студент, аспирант.

^ Книги цикла относятся к разряду развивающей литературы и могут служить учебными пособиями для пополнения знаний по философии.


Л. Е. Балашов. 

Торжество добра.  — М., 2009. — 44 с.


Отзывы и предложения направлять по адресу:

Россия, 115583, Москва, Воронежская ул., 9, 110.

Телефон: 397-77-91


© Балашов Л.Е., 2009


СОДЕРЖАНИЕ


Торжество добра 4

1. Отличие моральных понятий добра и зла от общих понятий блага и зла 4

2. Что такое добро? 5

Добро и зло в отношении к Богу 8

3. Золотое правило поведения и категории добра и зла 10

4. Добро и зло в плане соотношения действительности и возможности 10

5. Человек по своей природе добр 19

6. Добродушный 28

7. Как бороться со злом и надо ли с ним бороться? 29

8. О борьбе добра со злом (По поводу рекламы очередного блокбастера «Золотой компас» в информационной программе НТВ) 31

9. Гений и злодейство — две вещи несовместные 33

Из переписки по поводу утверждения "Гений и злодейство — две вещи несовместные" 34

10. Между добром и злом, между жизнью и смертью нет выбора! 38

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Разные авторы о добре и зле 42

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Речь Алеши Карамазова о доброте и любви человеческой 44



^ Торжество добра
С юности я мечтал написать работу с таким названием. Мне была не по душе расхожая тема «добро и зло». В ней добро ставится на одну доску со злом и, более того, связывается с ним союзом «и», как будто первое не может существовать без второго. Мне не по душе и название «Оправдание добра», которое дал своей книге русский философ В. С. Соловьев. Я считаю, что добро не нуждается в оправдании ни в каком смысле! Торжество добра — не просто тема и не просто название работы. Это мое убеждение, моя позиция, мое отношение к добру. Добро в конечном счете, так или иначе торжествует и не в отдаленном будущем и не завтра, а в прошлом, в настоящем, вчера и сегодня, каждый период!

Существует еще такое выражение: «торжество добра над злом». В этом выражении добро выглядит неким воином, торжествующим победу над врагом (в данном случае — над злом). Я против такого понимания торжества добра. Торжествовать ведь можно не только в смысле победы над врагом, но и в смысле достижения нужного результата, успеха. А успех может быть в чем угодно: в борьбе, в любви, в творчестве и т. д., и т. п.

Добро как жизнь. Если жизнь движется вперед, расширяет свои пределы в качественном и количественном отношении, то и добро возрастает или, говоря высоким стилем, торжествует.

(См. также ПРИЛОЖЕНИЕ 1).
^ 1. Отличие моральных понятий добра и зла от общих понятий блага и зла

Благо и зло — наиболее общие понятия, употребляемые для обозначения положительной или отрицательной ценности предметов и явлений окружающего мира. Благо — положительно оцененное явление, положительная ценность (то, что приносит людям пользу). Зло — отрицательно оцененное явление, отрицательная ценность (то, что приносит вред людям).

Человек взаимодействует с другими людьми и с природой, поэтому положительную или отрицательную значимость имеют для него не только действия людей, но и природные явления, вещи (в т. ч. элементы второй природы, созданной трудом человека). Бывает так, что одни и те же природные явления в одних случаях — благо для людей, а в других случаях — зло. Например, дождь: в пору восхождения семян благо, а во время уборки урожая — зло.

Насколько абсолютно/относительно различие между благом и злом? Может ли благо быть злом, а зло благом? Одно и то же явление-действие может быть в одном отношении благом, а в другом — злом. Однако, если мы оценили что-то как благо, то в качестве блага это что-то не может быть злом, и наоборот, если мы оценили что-то как зло, то в качестве такового это что-то не может быть благом. В этом смысле различие между благом и злом абсолютно. Благом является всё, что «служит сохранению и развитию жизни»1. Злом — всё, что разрушает жизнь и препятствует ее развитию. (Под жизнью здесь имеется в виду прежде всего жизнь человека и человечества, и, далее, жизнь как таковая, в частности, жизнь на Земле.)

Моральные добро и зло — это благо и зло в отношениях между людьми; это действия одних людей, имеющие положительную или отрицательную значимость для других. Если субъектом-носителем природного блага или зла является то или иное природное явление, то субъектом-носителем морального добра или зла всегда является человек как обладающее разумом, сознательно действующее, выбирающее существо.

———————

Отношение человека к природе, к тем или иным природным явлениям может быть оценено как нравственное или безнравственное в том случае, если это отношение косвенным образом затрагивает интересы других людей, общества в целом.
^ 2. Что такое добро?

Эта тема требует особого напряжения ума. Ответ на вопрос «что такое добро?» кажется простым, лежащим на поверхности, само собой разумеющимся. Люди в большинстве своем не задумываются над этим вопросом, оценивают и действуют на уровне инстинкта, интуиции или, в лучшем случае, на основе анализа конкретных ситуаций. Между тем моральное добро — чрезвычайно сложная, многоуровневая, иерархическая категория, охватывающая собой целый спектр жизненных явлений — от отдельных поступков, актов добра до жизни в целом, от жизни отдельного человека до жизни всего человечества и даже жизни природы. В таком виде добро требует глубокого философского анализа-размышления.

^ Я практически всю взрослую жизнь занимался этой категорией. В итоге пришел к следующему пониманию1.


Общее определение морального понятия добра складывается из “внешнего” и “внутреннего”.

“Внешнее” определение морального добра отвечает на вопрос: какова функция (или назначение) добра в жизни людей? Для чего нужно людям делать добро друг другу?

“Внутреннее” определение отвечает на вопрос: что такое добро и какое деяние человека следует считать добродеянием?

“^ Внешнее” определение: добро есть такая форма отношения между людьми, которая осуществляет нравственную связь, духовное единение между ними.

Зло, будучи антидобром, препятствует возникновению духовной связи или разрывает уже существующую.

Такие виды нравственной связи, как дружба, товарищество, братство были бы невозможны, если бы люди не делали друг другу добро.

“^ Внутреннее” определение: добро — сознательная установка на служение жизни и само это служение жизни, понимаемой не только как личная жизнь, но и жизнь других, жизнь рода, жизнь человечества и жизнь вообще. Конкретно добро выступает в виде бескорыстного благодеяния, за которое человек не ожидает вознаграждения.

Это определение добра вытекает из положительной формулировки золотого правила поведения. В самом деле, пожелание поступать так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой, относится исключительно к тем случаям, когда возникают условия-предпосылки для бескорыстного благодеяния. Все остальные формы благодеяния не требуют соблюдения этого правила.

^ Зло в моральном смысле — это неспровоцированное нанесение вреда, ущерба кому-либо вплоть до убийства, уничтожения.


Добро иерархично и состоит не из отдельных поступков, актов благодеяния, а из всей суммы мотивов и действий человека, которую можно охарактеризовать как служение жизни.

Характеристика добра состоит из двух частей: 1) бескорыстное и 2) благодеяние.

Смысл первой части ясен. Попробуем объяснить, что такое благодеяние. В самом общем виде благодеяние — любая деятельность, направленная на достижение блага. Это может быть и отдельный поступок, и ряд поступков, и сложная форма деятельности, такая например, как творчество. Благодеяние может быть чисто бескорыстным, например, бескорыстная помощь кому-чему-либо. Оно может быть и частично бескорыстным, например, творческий труд, за который человек ожидает получить некоторое вознаграждение. Вообще всякий добровольный, добросовестный труд (на благо людей) содержит в себе и элемент бескорыстного благодеяния.


Одной из форм благодеяния является помощь. Она весьма многообразна. В словарях русского языка значение слова “помощь” раскрывается различными поясняющими словами:

1. Содействие в чем-либо, в какой-либо деятельности.

2. Поддержка в чем-либо.

3. Защита, выручка, спасение.

Из этих пояснений видно, что помощь имеет различную степень значимости для тех, кому она предназначена.

Наиболее значимой является помощь-спасение. Такая помощь предотвращает трагический исход. Как правило, она совершенно необходима спасаемому и без нее он не смог бы предотвратить трагический исход. Элементарный пример помощи-спасения: помощь утопающему.

Тревожно настроенные, мнительные люди, алармисты склонны преувеличивать значение помощи-спасения в отношениях между людьми и вообще в жизни человека. Некоторые из них просто одержимы идеей-манией спасения — себя и других, всего человечества. Именно такие люди в свое время развили идею индивидуального и всеобщего спасения до масштабов целой религии — христианства. Центральный персонаж этой религии — Иисус Христос — физически воплощает, олицетворяет идею спасения.

Преувеличенное отношение к спасению ничего кроме вреда принести не может. Ведь оборотной стороной идеи спасения является представление о чрезвычайщине, о том, что люди якобы живут ненормально, подвергают себя смертельной или иной губительной опасности. Конечно, чрезвычайные (ненормальные) обстоятельства порой случаются в жизни людей. Но они достаточно редки. Об этом свидетельствует опыт человечества. Две тысячи лет прошло со времени возникновения самой спасающей религии, а люди живут — и живут более или менее нормально. Более того, они развиваются, плодятся, размножаются, улучшают свою жизнь, сами совершенствуются. Так кого же спасал Иисус Христос? Идея спасения в христианской религии давно девальвировалась до довольно-таки обыденной вещи, такой как спасибо (от Спаси Бог до спасибо!). Этого можно было ожидать. Нормальные люди, придерживающиеся христианских представлений, не могут жить в постоянном напряжении-ожидании (конца света, чуда спасения и т. п.). Только некоторые из них, фанатики спасения, время от времени будоражат общество своим кликушеством. Маленькие христосики способны повести за собой лишь небольшие группы людей, презрительно именуемые в народе сектами (отколовшимися). Широкий путь жизни несовместим с узкой идеей спасения.

По моему мнению, никого не надо спасать. Правильно сказал один философ: пока нас спасают — будем погибать. Спасители человечества — самые опасные люди.

Если кого-то действительно надо спасать, то это очень плохо. Это значит, что спасаемый попал в чрезвычайные обстоятельства и сам уже не способен вырваться из их лап.
^ Добро и зло в отношении к Богу
Служители культа на вопрос «что такое добро» нередко отвечают: «добро — это то, что приближает нас к Богу». Соответственно, зло по их мнению то, что отдаляет нас от Бога.

Такие характеристики добра и зла имеют широкое хождение среди верующих христиан. Насколько они отвечают моральному смыслу этих категорий?

С одной стороны, они кажутся неоспоримыми. Если Бог — всеблагое существо, идеал добродетели, то, естественно, приближение к нему есть добро, есть приближение к идеалу добра. Соответственно, отдаление от того, что является добром в высшей степени, означает зло.

С другой стороны, есть много вопросов и много «но». Во-первых, как быть с неверующими, с атеистами? Их всех зачислить в разряд служителей зла? Ведь они не признают Бога (т. е. как бы бесконечно удалены от него). Во-вторых, как быть с верующими немонотеистических религий (индуизма, африканских верований и т. п.)? Ведь они верят не в одного Бога, а во многих или вообще не знают Бога (богов), а верят в духов, в различные «силы» и т. д., и т. п. Зачислить их в разряд второсортных и не вполне моральных верующих? Ведь они не знают единого Бога и, следовательно, вроде бы не знают, что такое добро и что такое зло.

В-третьих, если даже отвлечься от атеистов и всех немонотеистических верующих, то и в этом случае характеристики добра и зла в отношении к Богу не кажутся такими уж бесспорными. Что считать приближением к Богу и отдалением от него? Монах и мирянин — кто из них ближе к Богу или дальше от него? С точки зрения служения Богу монах ближе к нему, чем мирянин. Соответственно, он вроде бы более добродетелен и менее подвержен злу. Однако можно ли считать, что тот, кто ближе к Богу по образу жизни (истово верит, молится, соблюдает обряды, служит ему), более добродетелен (точнее, более добр), чем тот, кто живет обычной, нормальной жизнью, помогает другим людям по мере своих возможностей, никому не делает зла, имеет семью, детей, любимую работу, одним словом, полноценно выполняет свой человеческий долг? Ответ неочевидный и неоднозначный.

В Новом Завете мы находим примерно такую же дилемму: с одной стороны, в знаменитой притче о самарянине (самаритянине) говорится, что ближним для людей и, соответственно, угодным Богу является тот, кто делает добро; с другой, имеются жесткие слова Иисуса Христа, обращенные к людям: «Кто не со мною, тот против меня» (Матф. 12:30). Вот как их объясняет один верующий: «Иисус Христос если говорил эти слова, кто не со Мной, тот против Меня, то имел в виду, если человек, не стремится к Нему, то он автоматически оказывается в руках дьявола и творит всякую ложь и зло. Ведь, если человек пребывает в руках дьявола, то он хочет или не хочет, а творит всякую ложь и зло. И поэтому, я прошу вас раскаяться перед Христом – Богом в грехах своих. Ибо чистосердечное раскаяние, это есть поворот от дьявола к Богу» (взято из Интернета). Простой вопрос: а как быть с теми, кто верит в другого Бога (богов) или вообще не верит ни в какого Бога? На этот вопрос верующие христиане не могут дать приличного ответа. Могут быть даны только неприличные ответы, унижающие достоинство верующих-нехристиан и атеистов.
^ 3. Золотое правило поведения и категории добра и зла
В положительной форме золотое правило формулируется следующим образом:

поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой.

В отрицательной форме:

не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе.

Золотое правило дает более или менее целостное и концентрированное представление о нравственности, схватывает главное в ней: отношение к другому как к самому себе1. Оно уста­навливает, фиксирует, определяет меру человеческого в чело­веке, морально уравнивает людей и уподобляет их друг другу.

В своей отрицательной форме золотое правило устанавливает минимальную планку или границу морального отношения человека к другим людям, запрещает делать зло, иными словами, устанавливает минимум нравственных требований к поведению чело­века.

В своей положительной форме оно устанавливает максималь­ную планку морального отношения человека к другим людям, по­буждает к добру, добродеянию, иными словами, определяет мак­симум нравственных требований к поведению человека.

Таким образом, золотое правило охватывает весь диапазон нравственных поступков и служит основой для различения и определения моральных категорий добра и зла.

(“Я часто думал о том, что значит “быть добрым”. Мне кажется, добрый человек — это такой человек, который обладает воображением и понимает, каково другому, умеет почувствовать, что другой чувствует”. — Я. Корчак. Как любить детей, М., “Знание”, 1968.)
^ 4. Добро и зло в плане соотношения действительности и возможности

Весьма опасно порой рассматривать конкретные проблемы лишь в аспекте действительности, существования, сосуществования. В качестве примера можно привести то, как трактуют некоторые моралисты и ученые извечную проблему добра и зла. Утверждая неустранимость морального зла из жизни людей, общества, они аргументируют, как правило, по схеме: "добро существует лишь постольку, поскольку существует и зло".

Приведу несколько характерных высказываний:

^ Августин Блаженный: "Из совокупности добра и зла состоит удивительная красота вселенной. Даже и то, что называется скверным, находится в известном порядке, стоит на своем месте и помогает лучше выделяться добру. Добро больше нравится и представляется более похвальным, если его можно сравнить со злом"1.

Я. Беме: "Зло — необходимый момент в жизни и необходимо необходимый... Без зла все было бы так бесцветно, как бесцветен был бы человек, лишенный страстей; страсть, становясь самобытною, — зло, но она же — источник энергии, огненный двигатель... доброта, не имеющая в себе зла, эгоистического начала, — пустая, сонная доброта. Зло враг самого себя, начало беспокойства, беспрерывно стремящееся к успокоению, т. е. к снятию самого себя"2.

Мандевиль: "...то, что мы называем в этом мире злом, как моральным, так и физическим, является тем великим принципом, который делает нас социальными существами, является прочной основой, животворящей силой и опорой всех профессий и занятий без исключения; здесь должны мы искать истинный источник всех искусств и наук; и в тот самый момент, когда зло перестало бы существовать, общество должно было бы прийти в упадок, если не разрушиться совсем”3.

Гете: "все, что мы зовем злом, есть лишь обратная сторона добра, которая также необходима для его существования, как и то, что Zona torrida должна пылать, а Лапландия покрываться льдами, дабы существовал умеренный климат"4.

^ О.Г. Дробницкий: "все то, что представляется нам безусловным благом, оказывается имеет смысл лишь постольку, поскольку существует еще и зло"5.

Ю.М.Лотман: «Добро без зла не существует. Если мы полностью уничтожим зло, то уничтожим и добро6».

Е. Ясин: «Если Вы убиваете зло, то Вы одновременно убиваете добро»7.


Что и говорить, позиция этих авторов кажется убедительной и даже неоспоримой. Они, действительно, по-своему правы. В самом деле, добро и зло могут выступать как полюсы моральной действительности. Однако, можно ли на этом основании считать, что добро имеет смысл лишь постольку, поскольку существует еще и зло (см. выше высказывание О. Г. Дробницкого)?! Нет, нет и еще раз нет! Да, добро и зло соотносительные категории. Но соотносительность их можно понимать по-разному, как соотносительность действительно, в равной мере существующих полярных начал подобно соотносительности северного и южного полюсов, и как соотносительность действительного и возможного подобно соотносительности здоровья и болезни (человек может быть действительно здоровым и лишь потенциально больным, и наоборот, если он действительно болен, то лишь потенциально здоров). Бывают, конечно, эпохи, периоды в истории и просто ситуации, когда добро и зло в равной мере существуют и противоборствуют, когда трудно оценить, что сильнее: добро или зло. В таких случаях можно говорить об этих категориях как полярных началах моральной действительности. Но можно ли на этом основании утверждать, что существование зла всегда, во всех случаях необходимо для существования добра, что добро только тогда является положительной моральной ценностью, т. е. добром, когда оно противостоит реально существующему злу. Безусловно, зло может оттенять добро и как бы способствовать его возвеличиванию, но отсутствие или исчезновение зла из реальных отношений между людьми отнюдь не влечет за собой исчезновение добра, нравственности. Подобно тому, как люди предупреждают наступление болезни, голода, принимая различные меры, они научатся и будут предупреждать появление зла, не позволяя ему перейти из сферы возможности в сферу действительности. Следует иметь в виду, что добро является отрицанием зла не только в том смысле, что оно преодолевает существующее зло или противоборствует ему, но и в том смысле, что оно может выступать как профилактическая мера, как предупреждение возможного зла.

А. Ф. Шишкин справедливо пишет: “положение, что человеческая природа содержит некое врожденное зло, можно — в различных формах и для различных выводов — найти и в Библии, и в политических теориях Макиавелли и Гоббса, и в философских теориях Шопенгауэра и Ницше, не говоря уже о многочисленных современных философских, социологических и этических теориях. Если бы это положение было верным, тогда пришлось бы отказаться от задачи воспитания человека и воздействовать на него только средствами принуждения”1.

Все утверждающие, что добро без зла не существует, уподобляются Воланду, герою романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита». По Булгакову Воланд — дьявол в человеческом обличье. Не случайно именно в его уста писатель вложил эти сакраментальные слова: «Что бы делало ваше добро, если бы не было зла?..». В сущности, все те, кто думает подобным образом — дьяволы-черти в человеческом обличье, сатанисты или, мягко говоря, циничные и не вполне умные люди.

Бетховен создал свои гениальные симфонии. Этим он оказал великую услугу человечеству. Разве это его добродеяние имеет смысл лишь потому, что существует еще и зло? Какая нелепость! Добро имеет самостоятельную ценность и не нуждается в том, чтобы зло его оттеняло и возвеличивало. Мы вдохновляемся музыкой Бетховена независимо от того, существует зло или нет. Она зовет нас на борьбу, но это не обязательно должна быть борьба с моральным злом. Есть много на свете проблем и дел, где нужна человеческая энергия, страсть, воля к победе и где моральное зло только мешает.

Нацисты во время второй мировой войны в одном только лагере смерти — Освенциме — уничтожили полтора миллиона человек. Разве мы можем хоть в какой-то мере оправдывать это преступление против человечества ссылками на то, что злодеяния необходимы для придания смысла добру, для его оттенения и возвеличивания?!

Итак, ясно, что добро и зло нельзя рассматривать только в плане сосуществования; их следует рассматривать в более широком плане, а именно, в плане возможности и действительности, действительного и возможного существования. Они могут сосуществовать и противоборствовать как полюсы моральной действительности, а могут соотноситься как действительное и возможное (в частном случае, как норма и патология). Ф. М. Достоевский, всегда очень чуткий к моральным проблемам, отказывался верить в то, что зло нельзя победить. "Люди, — писал он, — могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей".

Кстати, на примере добра и зла мы видим, как важно в методологическом плане не абсолютизировать категорию действительности. Такая абсолютизация может наделать много бед, либо ориентировать людей на пассивность, либо, еще того хуже, толкать их на совершение морального зла.

———————

Итак, повторяю, моральное добро имеет ценность само по себе и вовсе не нуждается в оттенении злом. Людям нет необходимости творить зло, делать зло друг другу, чтобы жить интересной, яркой, нескучной жизнью. На свете много интересных и полезных дел, которые требуют совместных усилий, дерзания, проявления творческой индивидуальности и которым, напротив, мешает злоумыслие отдельных людей.

Иногда, чтобы доказать необходимость морального зла, рассуждают в том духе, что добро без зла как свет без тьмы — уже и не добро. На самом деле сопоставление добра и зла как света и тьмы или порядка и хаоса — ложное сопоставление. Здесь есть определенное лукавство. Это тот случай, когда сравнение хромает. Да, благодаря взаимодействию света и тьмы (света и тени, черного и белого) мы можем видеть. В чистом свете и в чистой тьме ничего нельзя увидеть. То же с порядком и хаосом. Мы живем в мире, в котором порядок и хаос, упорядоченность и неупорядоченность находятся в сложном переплетении. Чистый порядок — порядок твердого тела — неживой, мертвый. И чистый хаос, беспорядок — как инертный газ — безжизнен, мертв. Если же говорить о добре и зле, то трудно представить доброго человека, который для того, чтобы быть полноценным человеком, должен совершать и злые поступки. Тем более трудно представить творческого человека, который для того, чтобы достигнуть результатов в своей деятельности, непременно должен сделать что-то дурное.


^ Мотив оттенения добра злом — известный мотив. Он звучит еще при сопоставлении жизни и смерти (1), здоровья и болезни (2), богатства и бедности (3).


1. В рассуждениях о пользе смерти нередко используется тезис: смерть нужна, чтобы по-настоящему оценить значимость жизни.

Этот тезис звучит по-разному у разных авторов.

К. Ламонт, например, пишет: “Я убежден, что откровенное признание смертности человека не только не подорвет нравственность и не остановит прогресс, но, при прочих равных условиях, будет действовать как раз в противоположном направлении. Люди тогда поймут, что именно здесь и сейчас, если они вообще собираются когда-либо это делать, они должны развивать свои возможности, завоевать счастье для себя и для других, принять участие и вложить свою долю в предприятия, которые имеют, по их мнению, наивысшую ценность. Они поймут, как никогда раньше, реальность быстротечного времени и осознают свою серьезную обязанность использовать его наилучшим образом”1. В другом месте он пишет об объединяющем (!) значении смерти: “Социальное значение смерти также имеет свои положительные стороны. Ведь смерть делает нам близкими общие заботы и общую судьбу всех людей повсюду. Она объединяет нас глубоко прочувствованными сердечными эмоциями и драматически подчеркивает равенство наших конечных судеб. Всеобщность смерти напоминает нам о существенном братстве людей, которое существует несмотря на все жесткие разногласия и конфликты, зарегистрированные историей, а также в современных делах”2.

Создатели концепции “гуманистической психологии” ввели в психологию тему смерти. “С их точки зрения, — поясняет Л. А. Петровская, — осознание человеком перспективы небытия формирует у него особое отношение к настоящему. Значимость настоящего возрастает, оно оказывается тем ограниченным временем, которое есть у личности для реализации ее потенциала. Дело не в том, чтобы жить в постоянном страхе или размышления о смерти, но в том, чтобы в полной мере оценить важность настоящего момента, значимость того, что мы делаем сейчас. “Чтобы полностью понять себя, человек должен столкнуться со смертью, осознать личную смерть” (Corey G. Theory and practice of counseling and psychotherapy. Monterey, Calif., 1977, p. 49)”3.

Все эти мнения исходят из той посылки, что без смерти человек не сознавал бы в полной мере ценности жизни. А теперь подумаем, правильно ли это? Если как следует поразмыслить, то можно увидеть, что есть тысячи способов чувствовать, сознавать, переживать ценность жизни без того, чтобы сознавать “перспективу небытия”, “сталкиваться со смертью”. Когда человек любит и любим, разве он не ощущает величайшую ценность жизни? Когда человек горит творческим огнем и у него получается дело, разве он не сознает ценность жизни? Когда человек видит солнце, видит улыбки людей, когда он здоров, счастлив, разве ему нужно еще что-то другое, чтобы ценить жизнь? Ценность жизни в ней самой и искать ее на стороне — у смерти ли, у потустороннего бессмертия ли — пустая затея, напрасный труд. Сознание самоценности жизни вызывает у всех нормальных людей, не сбитых с толку пессимистической или утешительной философией, жажду жить как можно дольше, жажду не умирать1.

Конечно, сознание смертности определенным образом влияет на умонастроение человека. Это сознание в отдельных случаях, действительно, позволяет ярче почувствовать ценность жизни. Но, во-первых, сознание смертности может не только оттенить ценность жизни, но и затемнить, омрачить ее и даже потушить свет жизни. Оно обоюдоостро. Во-вторых, совершенно очевидно, что жизнь не нуждается в оттенении смертью. Она, как я уже говорил, самоценна. В ней к тому же хватает своих теневых сторон, которые дают почувствовать ценность жизни и без такой страшной тени как смерть. Жизнь есть борьба и в ней неизбежны потери, неудачи, поражения.

2. В отношении здоровья и болезни также можно слышать разговоры о том, что человек по-настоящему чувствует здоровье тогда, когда он переболеет, когда во время болезни он оценит, как плохо быть нездоровым и как хорошо быть здоровым. Опять ложь. Для того, чтобы ценить здоровье, вовсе не требуется быть больным. Есть люди, которые в жизни очень мало болели, практически всегда были здоровы. Так что же, они несчастные люди, раз не переболели серьезными болезнями? Какая чушь! Положительная сила здоровья достаточно проявляется в кипучей, полнокровной жизни человека, в заботах, радостях, наслаждениях и волнениях, в борьбе, победах и преодолениях. Можно, конечно, понять тех людей, которые живут вялой, скучной жизнью, которые по-настоящему не используют, не эксплуатируют свое здоровье. Когда они заболевают, начинают страдать, вот тогда они начинают чувствовать всю прелесть здоровья. Их можно только пожалеть.

3. Тот же мотив звучит в высказываниях о положительной ценности бедности, нужды для творчества. “Некоторые писатели, — свидетельствует Ян Парандовский, — открыто осуждают материальное благополучие”. По их мнению “нужда не позволяет заснуть, облениться. Держа художника в постоянном напряжении, она возбуждает его энергию, закаляет характер, заставляет быть гордым”1. Парандовский справедливо им возражает: “Но что бы ни говорилось бы в похвалу бедности, что ни рассказывалось бы о триумфах гениальных одиночек в их борьбе с нуждой, не следует все же усматривать в изморе голодом наилучшее средство для развития таланта. Как правило, нужда губит, и в ее беспощадных тисках погибли тысячи прекрасных умов, погибли в унижении и отчаянии”2.

4. В более широком смысле говорят о необходимости страдания. Вот что по этому поводу пишет Ю. В. Согомонов:


«Говорят, например, будто страдания пробуждают силы человека. Но если внимательно разобраться, то окажется, что здесь просто совершается подмена понятий: «страданиями» называются «препятствия». Жизнь состоит в преодолении трудностей, наличие которых бесспорно стимулирует деятельность людей. Страдания же не обладают никакой стимулирующей ценностью, скорее, они толкают к пассивности, убавляют, а не прибавляют силы человека, хотя угроза страдания, очевидно, активизирует человека. Не столько сам голод дает толчок к действию, сколько опасность голода, не сама боль — а ее возможность. Разве человек ненавидит клевету только за то, что она его лично успела опорочить, или он начинает бороться с хулиганством только после того, как его разок пырнули ножом? И разве только страх от ожидаемого страдания побуждает человека к действию и не существует иных стимулов, например желания радости или потребности в творчестве?

Утверждают иногда, что страдания очищают характер. Это возможно в отдельных случаях. Однако зачастую страдающие люди угрюмы, эгоистичны и раздражительны.

Может быть страдание делает человека сострадательным? Безусловно, существо, не испытавшее никаких страданий, не способно понять чужих мук. Но величина страдания совсем не зависит от величины испытанного страдания. Неужели больные люди являются меньшими эгоистами, чем здоровые? Но может, страдание делает людей благоразумными и скромными? Вряд ли! Кант говорил, что страдание без вины бесит, а страдание за вину угнетает.

Ошибочна также мысль, что страдание необходимо как дополнение к радости. Хотя верно то, в общем, что при контрасте радость усиливается, но верно и то, что мы можем испытать радость без предварительного страдания, особенно это касается высших и наиболее прочных радостей, приносимых творческой деятельностью. Как говорил азербайджанский поэт XIX века Мирза Шафи,


Считает лишь дурак или злодей,

Что горе совершенствует людей.

Такое мненье сходно с заблужденьем,

Что старый нож от ржавчины острей,

Что от дождей в ненастный день осенний

Вода в потоке чище и светлей.


Уверяют, будто страдания выявляют таланты, что без них нет творчества и вдохновения, которые не что иное, как «опьянение от несчастья». В этом утверждении молчаливо предполагается, что радость и счастье неминуемо ведут к духовному параличу. Фактически же радость и счастье содержат момент неудовлетворенности, как источника новых целей и желаний, подъема сил и вдохновения. Если же страдания голода и нужды берут верх над человеком, то у него не остается ни времени, ни желания заняться наукой и изобретательством; он расходует свои силы на то, чтобы прожить.»1


Во всем можно было бы согласиться с Ю. В. Согомоновым, кроме одного: что жизнь состоит в преодолении трудностей и что трудности-препятствия однозначно стимулируют деятельность людей. Во-первых, жизнь не сводится к преодолению трудностей, и, во-вторых, не всякие трудности-препятствия полезны человеку. Есть такие трудности, которых лучше не было бы. Искусство жизни состоит как раз в том, чтобы преодолевать трудности, которые помогают расти, и избегать такие, которые мешают.

5. Еще можно слышать разговоры о том, что «счастье — через несчастье», что человек по-настоящему чувствует себя счастливым, лишь пережив несчастье (как в поговорке «не было счастья, да несчастье помогло»).

6. Из той же обоймы утверждение: «мы не замечаем прекрасного до тех пор, пока не лишаемся его» (к/ф «Русский сувенир», 1960 г.).

———————

^ Во всех этих утверждениях делается попытка уравнять положительное и отрицательное в жизни, поставить их на одну доску2. Это негодная попытка. Человеку не нужна смерть, не нужны болезни, не нужна бедность, не нужно зло.

Кроме того, все эти утверждения имеют один логический изъян: в них положительное фактически определяется через отрицательное (добро через зло, жизнь через смерть, здоровье через болезнь, богатство через бедность, счастье через несчастье, прекрасное через его лишение). В логике давно установлено: отрицательное определение понятия не является адекватным, т. е. не является по-настоящему определением понятия. Логической ошибкой является отрицательное определение положительного понятия.

Все указанные утверждения своей странностью, парадоксальностью бьют на внешний эффект и не более того.
^ 5. Человек по своей природе добр
Добро и зло относятся друг к другу как норма и патология


Чем человек умнее и добрее, тем больше он замечает добра в людях.

^ Б. Паскаль


«Я убедился, что добра больше, в десять раз больше, чем зла… Не только человек, каждое живое существо предпочитает мир войне»


Я. Корчак. Как любить детей, М., 1990. С. 212.


Даже если — как исключенье —

вас растаптывает толпа,

в человеческом назначении

девяносто процентов добра


^ Андрей Вознесенский


Существуют разные мнения относительно того, добр или зол человек по своей природе. Одни считают, что человек по природе добр, другие, что он зол, третьи — что он не добр и не зол.

Ф. Ницше, например, характеризовал человека как злое животное1.

А Ж.-Ж. Руссо в “Рассуждении о неравенстве” [1754] утверждал, что “человек по натуре своей добр и только общество делает его плохим” — антитеза доктрине первородного греха и спасения в церкви.

Своеобразную по позицию в этом вопросе занимал И. Кант. Вот что пишет А. Гулыга: "Кант начинает с размышлений о нравственной природе человека. Одни мудрецы убеждены, что человек безнадежно погряз во зле. Иные видят его по природе добрым, а злым лишь под влиянием об