Реферат: К. К. Матвеев Пожалуй, только сейчас, отметив 125 годовщину со дня рождения К. К. Матвеева, уральская научная общественность может объективно оценить значение его подвижнического труда по созданию уральской минералог

КОНСТАНТИН КОНСТАНТИНОВИЧ МАТВЕЕВ –

ОСНОВАТЕЛЬ КАФЕДРЫ МИНЕРАЛОГИИ

УРАЛЬСКОГО ГОРНОГО ИНСТУТУТА


Других чрезвычайных способов убеждать, чтобы улучшить условия моего исследовательского и научного труда, как открывать новые месторождения полезных ископаемых и обнаруживать новые их полезные свойства у меня, как минералога, нет.

К.К. Матвеев


Пожалуй, только сейчас, отметив 125 годовщину со дня рождения К.К.Матвеева, уральская научная общественность может объективно оценить значение его подвижнического труда по созданию уральской минералогической школы. Имя Матвеева вновь зазвучало на семинарах по истории уральской науки, ему посвящают статьи и книги, наконец, его именем называют вновь открытый минерал.

^ Матвеевит – (K,H3O) Ti(Mn2+,Mg)2(Fe3+,Al)2[PO4](OH)3.15H2O; найден в 1989 г. Б.В. Чесноковым в жиле гранитного пегматита (копь 232 Ильменского Государственного заповедника) среди продуктов изменения триплита (Mn,Fe2+, Mg, Ca)2[PO4](F,OH) и франконита Na2 Nb4O11 .9H2O.


Чем это объясняется?

Прежде всего – значительностью вклада К.К.Матвеева в организацию и развитие уральской минералогии и геохимии, а также общим ростом интереса к истории нашего края и к уральскому камню вообще. Кроме того, судьба К.К. Матвеева, личности незаурядной и противоречивой, отмечена социальными и научно-технической революциями, и в этом смысле представляет общий интерес.


1.


Константин Матвеев родился 5 марта 1875 года. Вырос он в семье менее чем скромного достатка: его родители были учителями в народных начальных школах г. Камышлова. «Семья была бедная. Мать сама подготовилась и сдала экзамен на сельскую учительницу. Отец имел самый низкий чин (чиновник XIV класса – коллежский регистратор)».Отец Константина Матвеева - Константин Никанорович был сыном «мастерового монетной команды» Екатеринбурга Никанора Семёновича.

Константин Никанорович в начальной школе занимался «весьма усердно и с успехом». Это было замечено горным начальством, и успевающий в науках мальчик в 1859 году был направлен в Петербургский технологический институт стипендиатом горного ведомства. В технологическом институте он за три года окончил сокращённый гимназический курс и в 1862 году был переведён в специальный класс по механическому отделению. По специальности К.Н. обучался два года, но в 1864 году «по болезни, вследствие собственного прошения был уволен из числа стипендиатов горного ведомства в технологическом институте и получил средства для возвращения на родину». С 1864 по 1867 год служил на заводах и приисках. В августе 1867 г. «в службу вступил в Верхотурское приходское училище». В мае 1870 г. К.Н. «по испытанию, произведённому в педагогическом совете Екатеринбургской гимназии, …удостоен звания учителя арифметики и геометрии в уездных училищах». В сентябре 1870 года приступил к работе в Камышлове.

Мать, в девичестве Смирнова Мария Степановна, дочь поручика, рано осталась с тремя детьми без поддержки мужа, который умер в 1910 г. Энергичная и волевая женщина самостоятельно добилась права быть учительницей. Всех детей поставила на ноги. Дочь – Мария – учила детей, Владимир стал учёным лесоводом. Константин - студентом Санкт-Петербургского Университета. Мать скончалась в 1922 г.

К.К. окончил курс в Тарасковском начальном училище, в августе 1888 года поступил в Екатеринбургское четырёхклассное училище. Отмечено его отличное поведение, впрочем, и по всем другим предметам в аттестате – только отлично. В Екатеринбурге приобрёл свой первый опыт естествоиспытателя: определял растения по руководству Кюри. Летом работал, нуждаясь в материальной поддержке, на золотых приисках – простым рабочим.

После завершения обучения в Екатеринбурге К.К. поступил в Оренбургский учительский институт, где воспитывался за казённый счёт.

Ему на роду было написано повторить судьбу своего отца, коллежского регистратора, чиновника Х1 - разряда, подрабатывающего в уездных школах. Так оно и случилось: после окончания 1-го Екатеринбургского училища и Оренбургского учительского института двадцатилетний Матвеев стал преподавать в двухклассном училище на Мотовилихинском заводе, на окраине Перми.

1895-1898 г.г. К.К. – три года служил заведующим и старшим преподавателем в Мотовилихинском одноклассном училище Пермского уезда.

В Перми Константин Матвеев получил место, женился, в1899 г. у него родился сын Лев.

. Казалось бы, его судьба определилась. Но молодой учитель честолюбив. Кроме того, даёт о себе знать тяга к естественным наукам. Он начал готовиться к экзаменам за гимназический курс обучения, изучает два древних языка: латинский и греческий и один живой – немецкий. Позже, в своей анкете в графе «знание языков» он напишет: «немецкий – говорит, фр., англ., нем.. – читает».

В 1898 г. К.К. работает контролёром Пермской железной дороги; живет на на Мотовилихе,

В 1900 году сдаёт экзамен на свидетельство зрелости. Это дало ему право поступить в любой университет России.


Но в Санкт-Петербургский Университет К. Матвеев принят не был «по причине политической неблагонадёжности».

Матвеев свидетельствует, что, будучи учителем, в Мотовилихе 21 лет от роду, «я сделал в одном из революционных кружков г. Перми доклад-реферат с только что появившейся в городе книге Плеханова (Бельтова) «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю». Мой доклад привлёк к себе внимание молодёжи, и мне известно, что в течение десяти лет 1896-1906 г.г. конспект моего доклада продолжал передавться из рук в руки в кружках пермской молодёжи!».


2.

В 1900 году 25 лет от роду Константин Константинович Матвеев сдаёт экзамены в Пермской гимназии на свидетельство зрелости, и его зачисляют студентом естественного отделения физико-математического факультета Киевского университета.

Год Матвеев учился в Киевском университете, но уже в 1901 году добился перевода в Петербургский, на естественнонаучное отделение физико-математического факультета. Учился опять на казённый счёт, как стипендиат Пермского губернского земства. Пришлось давать уроки и зарабатывать «выполнением студенческих работ».

В 1903 г. студентом третьего курса, определив специальность – геология, «совершил своё первое образовательное путешествие по красивой и геологически очень образовательной реке Чусовой». Собирает коллекцию образцов битуминозных мерегелей странного сроения. Изучению текстуры cone-in-cone и явлений «нарушенной кристаллизации» он «посвятил большую часть своего жизненного труда».

1905 г. по поручению Общества Естествоиспытателей при Университете совершил экскурсию в Западном Приуральсе, где собрал материалы по ледниковым отложениям (этому содействовал А.А. Иностранцев).

Наблюдения и образцы, собранные во время этих путешествий, послужили основой первых научных работ:

1. Дипломная работа, посвящённая описанию фауне девонских и каменноугольных отложений р. Чусовой.

2. Отчёт о поездке в Закаспийскую область.

3. Статья «следы ледниковых отложений в Западном Приуралье (с одобрением профессора Казанского университета П.И. Кротова.

В Университете учился на стипендию Пермского Губернского земства, а также жил уроками и выполнением студенческих работ. Какие события в жизни К.К. Матвеева наиболее значительны? Конечно же поступление в Санкт-Петербургский университет. Без этого вся жизнь его имела совсем другое содержание. Многое в его судьбе и деятельности научной и педагогической является отражением университетских традиций, идей и мыслей.

К.Матвеев застал университетскую минералогию на крутом повороте. Кафедрой заведовал П.А. Замятченский, ученик В.В. Докучаева. Увлечённый исследованием глинистых минералов, он более чем скептически относился к своим обязанностям излагать основы классической кристаллографии и минералогии, по поводу которой Докучаев говаривал: «Надоело, знаете, вертеть в руках какую-нибудь чурбашку и кричать по этому поводу «караул»!». На кафедре минералогии рождалась и набирала силу новая наука – почвоведение, предвестница революционных потрясений естествознания. Среди внимательных слушателей исследователя русского чернозёма был и В.И. Вернадский.

Противоречивость периода становления новых идей и методов отражается и в судьбе исследователей. А.Н.Карножицкий, основоположник науки о реальном кристалле, умирает в нищете и забвении. А он один из первых понял принципиальную важность изучения дефектов кристаллов; это впоследствии составило суть новых исследований кристаллического вещества и управления его свойствами. На минералогии к недоумению многих специалистов активно исследуются почвы, глинистые минералы, не обладающие конституцией классического минерального индивида: у них ни состав, ни свойства не являются постоянными.

В этом трудно разобраться и правильно оценить, начинающему свой путь, в геологии К.Матвееву. Поэтому в Университете Матвеев ближе связан с кафедрой А.А. Иностранцева – геолога широкого , как бы сейчас сказали, профиля. Иностранцев ближе всего отвечает стереотипу петербургского профессора, созданному в провинции: он богат, импозантен, ездит за границу. Широк круг его геологических интересов: палеонтология и учение о фациях осадочных горных пород, полезные ископаемые и минераграфия, динамическая геология и петрография. Иностранцев один из основоположников фациального анализа, предвестник знаменитого закона фациальных смен и последовательности фаций в разрезе, фундаментальны его исследования ледниковых отложений в Европейской России, он один из первых стал применять микроскоп при изучении руд и пород.

Становление К.К. Матвеева, как самостоятельного исследователя, с обширными геологическими интересами, происходило под влиянием А.А. Иностранцева. Матвеев унаследовал от своего учителя постоянный интерес к экзогенным процессам и склонность к детальному микроскопическому исследованию.

Второй, не менее решительный фактор, определяющий круг интересов К. Матвеева – это родной Урал. «В 1903 году, - пишет он – будучи студентом Петербургского университета, я совершил первое образовательное путешествие по красивой и очень интересной р. Чусовой в сопровождении своих бывших учеников по заводской школе братьев Григория и Фёдора Ильиных. Мы прошли пешком от ст. Чусовской вверх по реке до деревни Чизмы и отсюда, приобретя лодку, спустились вниз по течению до Мотовилихинского завода на Каме».

«..Я встретил близ села Верейно темно-серый «шестоватый» известняк, который и занимал моё внимание в течение многих последующих лет… Несмотря на очевидные трудности, изучение этого известняка мне всегда представлялось заманчивым, обещающим раскрыть что-то новое и важное в науке, и я, под влиянием охватившего меня чувства и интереса, с увлечением отдался его исследованию..».

«Несмотря на свою как бы чеканную внешность и прекрасное сохранение, привезенный мною образец оказался для всех крайне смущающим, и каждым осматривающим толковался по-своему. В нем последовательно видели коралл, окаменелое дерево, ониксовый мрамор, стилолит, обычный антраколит и пр. (известные уже с 1882 г.)» «…Замечательные особенности Веренейской cone-in-cone приковали к себе мое внимание, которое еле более увеличилось, когда я узнал, что природа этих, уже давно известных образований, не выяснена, и они все еще остаются загадочными и проблематичными. С этих пор мысль и желание разрешить вопрос о cone-in-cone не покидала меня, и досуги своей дальнейшей жизни я часто посвящал исследованию различных, относящихся сюда вопросов.» [5]

Но в 1903 году Матвеев взял несколько привлекших его внимание образцов, и они ждали своего часа семь лет, до 1909 года.

Дело в том, что уже в 1904 году Матвеев был «командирован Отделением Геологии и Минералогии в Закаспийскую область для собирания геологических коллекций».

В 1904 г. по поручению Университета совершил большое путешествие в Закаспий и Северную Персию «для сбора геологических материалов» в сопровождении проводника-туркмена и конвойного казака, заручившись в Асхабаде открытыми листами на лошадей».

25 марта 1904 г. выехал из Петербурга и 31 был в г. Асхабаде. «Заинтересовался некоторыми вопросами геологии пустыни». И вот петербургский студент, в сопровождении конвойного казака и проводника туркмена, заручившись в Ашхабаде «открытыми листами на лошадей» и правом следования по русско-персидской границе, выехал по маршруту: от ст. Теджент вверх по р. Теджент до г.Серакса, далее до Пуль-и-Хартун на Герируде. В этом путешествии принял участие и г.Ангер, секретарь Общества исследователей Закаспийского края, «специалист по энтомологии, а также и механик правительственного телеграфа».

Пустыня поразила Матвеева: он описывает эоловые формы выветривания песчаников, замеряет трещины усыхания в такырах, наблюдает движение барханов.

К середине апреля Матвеев опять в Ашхабаде: посетил музей Общества Исследователей Закаспийского края, а 17 апреля 1904 г. – снова в пути – со станции Бахарден совершает экскурсии «в предгорья и самыя горы Копет–Дага». Здесь собрана коллекция третичной фауны, уточнён возраст железистых песчаников на правом берегу р. Герируда, исследовано подземное Бахарденское (Дурунское) озеро. Но более всего привлекают внимание глинисто-карбонатные конкреции, септарии и их формы выветривания «часто курьёзные и странные по виду».

1 июня 1904 г. в сопровождении небольшого каравана К.Матвеев путешествует по юго-западной части Закаспийской области: из Кизил – Арвата (станция Средне – Азиатской железной дороги) через Камышлы и Ходжа – Кала (р.Сумбарь), затем по реке на Терсокан,Дузлу – Озум, Чат и наконец, по Артеку на Яглы – Озум, Чатлы и Чикишляр на Каспийском море. Этот путь прошли форсированным маршем по 20 – 25 верст в день, что конечно же сказалось на сборе палеонтологических коллекций. Из Яглы – Озума Матвеев уже без заболевшего г-на Ангера верхом добрался до Чатлы (на р.Артек) и оттуда отправился в Северную Персию через Гумбет – Кабуз в Пассенг. Благодаря разрешению российского пограничного комиссара подполковника К.В. Лаврова, Матвеев смог продолжить путешествие далее в сопровождении проводников и конвоя по горам северо–восточного Эльбруса к г. Шахруду через кенты Парсиан, Чиманы, Мушек, Чинаш, Космабар, Чортак. Из Шахруда через горное селение Абр и Даркала Матвеев вернулся в Гумбет – Кабуз. Всё это заняло около двух недель: холера, распространявшаяся по северному Хороссану и Мазандеранской провинции, поторопила путешественников. «Из роскошных горных лесов, степных лугов северной Персии по унылым, бесплодным, глинистым солончакам я вернулся в Чатлы, - пишет Матвеев в своём отчёте – и затем по Артеку и его старым руслам через посты Кара–таш, Беум- таш проехали в Гассан–Кули (на Каспийском море) и в Чикишляр, где во второй половине июля, в разгар летнего сезона в пустыне, посетив грязевые вулканы,…закончил свои экскурсии.»

В отчёте приводятся данные о геологических наблюдениях, палеонтологических и петрографических коллекциях, а в заключение Матвеев высказывает мысль, очень близкую к идеям В.И. Вернадского:

«Флора и фауна Закаспия настолько интересны и своеобразно привлекательны, так стройно гармонируют в биологическом отношении с его пустынным характером, составляют такое единое целое с его современным геологическим обликом, что при экскурсиях мне всегда было трудно удержаться в рамках специального геологического исследования, трудно было отказаться от наблюдений над привлекшим меня миром живых существ. И тогда, в эти моменты, мне всегда казалось, что изучение живого мира, его исторической арены и современных геологических явлений, все эти отдельные задачи, должны слиться, отождествиться в моём сознании в одну, но уже более острую проблему естествознания, проблему изучения природы в ея целом и во взаимоотношении ея отдельных, естественных или искусственно нами выделенных и разрозненных частей».

За этим стоило съездить так далеко. Именно идея единства геологических процессов и живого вещества сближает студента четвёртого курса К.К. Матвеева с В.И.Вернадским, тогда ординарным профессором Московского университета. И того и другого глубоко волновала идея живого и неживого, так блестяще воплотившаяся в трудах Вернадского по биологии и получившая отзвук в поздних работах Матвеева о битумах и минералах.

В оттиске «Предварительный отчёт о поездке в Закаспийскую область летом 1904 г.», наряду с благодарственной надписью матери, сохранился трогательный отчёт сына о текущих расходах. Этот отчёт свидетельствует о том, что молодого магистранта поддерживало материально не только Санкт-Петербургское Общество Естествоиспытателей.


«Отчёт мамусе от сына»

Сахару 10 ф. (фунтов) 1 р. 70 к.

Чаю ½ ф. 1 – 20

Песку сахарн. 5 ф. 70

Башмаки Глебу 3 – 95

Сыру 1 ф. 40

Колбасы 1 ф. 25

Залог в библиот. 2 – 00

Яиц 100 1 – 10

Хлеба - 37

Лампа 7 (нрз) - 75

Лампа 5 (нрз) - 20

Рубль ямщику 1 – 00

Фильтровальная бумага - 3 к.

Пластинок (нрз) 70

Марок 7 штук 50

Промокательная бумага 1

2 книжки Глебу и Лёве 15

Тетрадка бумаги 3

_______________

15-59


Получено 31 р. 33 к.

- 15 - 59

15 - 74

Глеб Константинович, сын, погиб в гражданскую (воевал в армии белых)

Программа полевых работ следующего сезона была контрастна с пустынями Закаспия. По поручению Общества естествоиспытателей при университете Матвеев в 1905 году описывает ледниковые отложения в Западном Приуралье. Он шёл по следам своих находок: ещё в 1903 году близ деревни Турбиной им были обнаружены крупные эрратические валуны. Сейчас обследовалась местность к западу от Уральского хребта до Камы: посещены деревни по тракту Пермь – Соликамск (Турбинно, Дивья, Левшино, Полесны, Перемский, Романовский и Губдо); затем по железной дороге до станции Чусовской и оттуда по Луньевской ветви в Солеварни, бегло осмотрены окрестности Комарихинской и Селянки, села Верейно, Чусовского завода и Веретья. На обратном пути Матвеев посетил окрестности Троицкого рудника на Косьве, оттуда на лодке спустился до ст. Губаха. В результате были уточнены границы постплиоценового оледенения и окончательно установлена ледниковая природа валунов, которых такие авторитеты как Мурчисон, Карпинский, Чернышёв и Никитин считали остаточными, накопленными при выветривании пермских конгломератов.

В 1907 году К. Матвеев, защитив дипломную работу с отличием, (посвящённую изучению фауны, собранной на Каме и Чусовой), получил диплом первой степени и «был оставлен на кафедре геологии «для подготовки к профессорскому званию» у А.А. Иностранцева. Импозантный профессор спросил у Мавтеева: «Как же вы решились наукой заниматься – у вас нет средств, а научные занятия разорительны». Некоторое время он преподаёт (видимо по совместительству) естественную историю в 1-ом реальном училище в Петербурге. 1907 г. – окончил Университет, выполнив дипломную работу по изучению фауны девона и карбона, собранной на Каме и Чусовой. Получил диплом первой степени физико-математический факультет по естественному разряду в июне 1907 года, № 15170.

Оставлен в магистратуре «для подготовки к профессорскому званию» при кафедре Минералогии и Геологии у А.А. Иностранцева. Занимался всем сразу: публикация отчётов о летних экспедициях, описание минералогии гранитов, изучение структуры cone-in-cone. Так что интересы Иностранцева были широки – от ледниковых отложений России, до вулканизма, от последовательности фаций до рудной микроскопии. Матвеев унаследовал от учителя и интерес к ледниковым отложениям и к микроскопическому исследованию осадочных образований.

Изменилось и его семейное положение. Вторая жена К.К. Матвеева – Ксения Михайловна Левшина получила образование в Женеве, знала все европейские языки (французский, немецкий, английский, испанский, потугальский, шведский), кроме того, греческий и латинский.

Но уже в 1908 – 1909 годах К.Матвеев заявил о себе, как геофизик. В эти годы он командирован Университетом для научных занятий на Нобелевские сейсмические станции в Баку. Удивительно как дотошно и оперативно он там действует. Отмечая недостатки в устройстве и расположении станций, Матвеев, по возможности, устраняет их, или вносит дельные и конкретные предложения: произведена точная и новая установка прибора на фокус,…объективы из перевёрнутого положения возвращены в нормальное. Цилиндрическая линза приведена в параллельное положение к образующей барабана. Старые зеркала были заменены новыми, выписанными от Реслольда. Вместо полусгнивших деревянных столов…заказаны новые, более удобные, массивные столы, по образцу виденных на сейсмостанции в Юрьеве. Для уменьшения влажности воздуха в подвал Бакинской станции помещён в плоских сосудах хлористый кальций.

В Баку Матвеевым собран научный материал по следующим вопросам:

«Особенности движения земной коры на Апшероне».

«О регистрации сейсмическими приборами тепловых колебаний в земной коре».

«Сообщения по этим вопросам, - продолжает Матвеев – были доложены мною Сейсмической комиссии в заседании 8 мая 1909 года…Данные же относительно весьма неблагоприятных социальных условий при которых функционировали до сих пор сейсмические станции в Баку и в Балаханах, были доведены мною в марте 1909года в особом докладе до сведения учредителя станций г. Э.Л.Нобель». Эммануэль Нобель (1859-1932) управлял предприятиями Нобелей в России (1988-1917 г.г.), основавших в Баку в 1879 г. нефтяное предприятие «Товарищество братьев Нобелей».

Три отчёта Матвеева о сейсмических наблюдениях в Баку были опубликованы Академией Наук в 1911 году. Особый интерес представляет наблюдение явлений, связанные с сезонными изменениями и температуры, а также первая регистрация, как мы бы сейчас сказали, техногенных землетрясений на Апшероне, обусловленных действием нефтяных и газовых скважин. Многоминутные микросейсмические колебания вызываются резкими понижениями температуры наружной среды, а распространяющиеся при этом в земной коре медленные «длинные» волны могут быть названы «тепловыми колебаниями».

В 1913 году Матвеев сдал экзамены на степень магистра, но магистерской диссертации не составил.

В 1913 г., после сдачи магистерских экзаменов Матвеев уже минералог Радиевой комиссии.

В 1913 году К.К. Матвеев приглашён в Академию наук и, не оставляя своих работ над нарушенной кристаллизацией, под руководством В.И. Вернадского занялся исследованием радиоактивных минералов в Забайкалье.

Совсем недавно сам Д.В. Менделеев отнёсся недоверчиво к идее бренности атомов, пока лично не познакомился с Марией Склодовской и её опытами с радием в Париже, а Константин Константинович уже участвует в новом драматическом повороте русской геологической науки – в рождении ядерной геологии. Он вместе с Вернадским и Ферсманом оказывается у начала великого дела он ученик и сотрудник. Радиевая комиссия – звёздный час Константина Матвеева: более уже никогда ему не доведётся работать сколько-нибудь продолжительно в коллективе, объединяющем ученых такого уровня.

Основными носителями радиоактивных изотопов, прежде всего урана и тория являются монациты и ортиты – очень редкие минералы, которые встречаются в гранитах.

Монацит устойчив при выветривании и поэтому накапливается в россыпях, ортит же легко разрушается. Поэтому на начальном этапе поисков перспективным казалось монацитовое направление. Наиболее простым и оперативным решением проблемы – опробование уже известных золотоносных россыпей: так и было сделано в Забайкалье.

К.К. Матвеев становится членом комиссии сырья при комитете Военно-технической помощи в Петрограде (1914-1915 г.г.) и в этом качестве производит оценку минеральных ресурсов титановых руд России. Титановая тематика значительно позже будет продолжена Г.Н. Вертушковым, Б.В. Чесноковым, В.И. Якшиным, сотрудниками кафедры минералогии Уральского горного института .

В течение 1914-1917 г.г. К.К. Матвеев работает в Забайкалье и Амурской области (его сын и дочь остались в Хабаровске).

В начале июля 1914 г. состоялся краткий визит К.К. на Урал с А.Е.Ферсманом, они посетили Гору Хрустальную и определили целесообразность обследования Верх-Исетского гранитного массива к северу от ст. Хрустальной.

К.К. Матвеев, непосредственный участник исследований Радиевой комиссии Академии Наук может быть представлен как активный популяризатор геохимических идей В.И. Вернадского и А.Е. Ферсмана на Урале. Во всяком случае исследование радиоактивных минералов и редких элементов на Урале связано с именем К.К. Матвеева.

Монацит Барщовочного кряжа, шеелит Гумбея, асболаны Елизавета, целестины, пириты, кальциты Верейно – эти минеральные образования занимали его всю его жизнь: он занимался исследованием и мифотворчеством.

В 1915-1917 г.г. был членом комиссии сырья при комитете Военно-Технической помощи в Петрограде и членом редакционной коллегии редакционного совета КЕПС (Комиссии по изучению производительных сил России).

В июле 1918 г. командирован Академией Наук до 1 сентября на Урал, «совершал экскурсии недалеко от Екатеринбурга». Описаны ортит и цеолиты в Верх-Исетских гранитах. Установлен ортит в шарташских гранитах. Так начинается исследование радиоактивных минералов на Урале. Ортит (р-н. оз. Шиты. Цеолиты в виде тонких (несколько мм) жилок по трещинам: ломонтит (красный, прозрачный), β-леонгардит (бледно-зелёный, порошковидный), десмин.


3.

Начало нового века – время становления Матвеева – исследователя – было отмечено революционными потрясениями в естествознании. Новая физика заявила о себе статьёй А.Эйнштейна служащего патентного бюро в Цюрихе (1905). Радиоактивность, открытая Беккерелем, активно изучается супругами Кюри; но Менделеев, величайший ум и реалист, относится к новым веяниям скептически. Ещё и Вернадский с оговорками, осторожно принимает гипотезу об атомистическом строении вещества, но уже в 1903 году он заинтересован новой лучистой энергией.

События развивались стремительно:

В 1905 г. Е.С. Фёдоров уже признанный мировой научной общественностью как основоположник кристаллографии, написав гневное письмо великому князю Константину отказом, будучи выбран адъюнктом в Академию наук. С 1905 г. – Фёдоров директор Санкт-Петербургского Горного института, но продолжает читать лекции в Москве, перемещаясь по железной дороге.

4 марта 1906 года на вакантное место адъюнкта был выбран 43 летний В.И. Вернадский и с этого времени он заведует минералогическим отделом геологического музея Академии наук.

А в 1907 году новый адъюнкт заявил, что главнейшей задачей геологических наук является изучение радиоактивных минералов. По его предложению при Академии наук организуется Радиевая комиссия. Вернадский формулирует задачу Академии – изучение радиоактивных минералов (на это выделено10 000 рублей).

1908 г. – Джоли «открыл глаза» В.И. Вернадскому на геологию урана. В это время основатель новой геохимии писал в своей знаменитой статье «Задачи дня в области радия»:

«…Перед нами открылись источники энергии, перед которыми по силе и значению бледнеют силы пара, сила электричества, сила взрывчатых химических процессов. Мы, дети Х1Х в., на каждом шагу свыклись с силой пара и электричества, мы знаем, как глубоко они изменили и изменяют социальную структуру человеческих обществ, больше того, как глубоко они меняют более мелкую бытовую обстановку человеческой личности, охватывают самые медленные сдвигающиеся навыки и привычки, переживающие без изменения целые исторические периоды. А теперь перед нами открываются в явлениях радиоактивности источники атомной энергии, в миллионы раз превышающие все те же источники, которые рисовались человеческому воображению…».

1910 г. Создана Радиевая комиссия под руководством В.И. Вернадского (финансирование 7000 рублей).

Здесь К.К. Матвеев проходит свои настоящие университеты: бурная и содержательная деятельность В.И. Вернадского, его соратников и учеников открывала новые перспективы не только минералогии и геохимии, но естествознания в целом Разрабатывались основы новой геохимии и биогеохимии, создавались новые лаборатории. Исследования Радиевых экспедиций охватили всю Россию. Это навсегда определило научную судьбу К.К. Матвеева. Через пять лет, отрезанный от столицы революцией и гражданской войной, в молодом Уральском горном институте, Матвеев попытается действовать в традициях школы Вернадского: организует минералогические музей и лабораторию, соберёт научную библиотеку и даже организует Радиевую комиссию при Уральском обществе любителей естествознания.

1911 - год 200-летия М.В.Ломоносова, юбилей всей русской науки. Царский режим его отметил нарушением её суверенитета Московского Университета. В знак протеста против ввода в стены университета полиции и увольнения трёх профессоров в отставку подают 25 профессоров, в том числе и В.И. Вернадский. Он переезжает в Петербург, где заведует Минералогическим отделом Геологического музея Академии Наук, затем становится директором этого музея. С этого времени он становится членом УОЛЕ. Но самым значительным результатом организаторской деятельности В.И. Вернадского стало создание радиевой комиссии.

В 1911 г. году Кулик, помощник лесничего, сопровождает Радиевую экспедицию по Миасской даче: это полностью изменяет его судьбу.

В 1913 году в Радиевую комиссию приглашается К.К.Матвеев. К Вернадскому приходит не просто квалифицированный минералог, но единомышленник, естествоиспытатель с широким кругом интересов, увлеченный новым делом – поиском радиоактивных минералов в России. Организация минералогического отдела в музее АН, становление молодой науки – геохимии, работа Радиевой экспедиции, создание новых лабораторий- вся эта бурная и содержательная деятельность В.И.Вернадского и его учеников и сотрудников навсегда отметила научную судьбу К.К.Матвеева. Через пять лет, отрезанный от столицы гражданской войной, профессор Матвеев в Екатеринбурге попытается повторить опыт петербургской школы Вернадского.

Радиевая комиссия – самый значительный этап в научной жизни К.Матвеева: более ему уже никогда не доведётся сколько-нибудь продолжительно работать в коллективе, объединяющим учёных такого уровня. Многое в научной и педагогической деятельности К.К.Матвеева является отражением и развитием идей, методов и стиля работы школы Вернадского.

Как обстояли дела в Радиевой комиссии?

В 1913 году, когда Матвеев приступил к работе в новом коллективе, В.И.Вернадский писал: «…Сейчас много дела с Ra. Сегодня окончательно редактируется постановление Академии о ходатайстве и отпуске 138000 рублей и постановление Академии о признании залежей Ra государственной собственностью».1914год наиболее насыщен новыми исследованиями: радиевая экспедиция работает в Сибири и в Средней Азии, на Урале и Кавказе. Основное дело Матвеева в эти годы – Забайкалье, Борщовочный кряж, золотые россыпи, где в 1910 году инж. С.Д.Кузнецов открыл монацит и указал,…»что количество монацита в Каменской россыпи составляет до 17% шлиха и что, при подходящей цене на рынке, Новотроицкий монацит мог бы быть эксплуатируем». «Открытиями и указаниями Кузнецова, - пишет далее Матвеев – заинтересовалась Академия Наук, при Минералогическом музее которой организовалась Радиевая экспедиция. В 1914 году по приглашению акад. В.И. Вернадского, я принял участие в работах Экспедиции и в течение ближайших лет (1914 – 1917) исследовал некоторые из радиоактивных месторождений Забайкалья, собрав довольно богатый материал, подвергнутый затем научной обработке».


Константин Константинович Матвеев летом 1914 г. работал по указаниям В.И. Вернадского и С.Д. Кузнецова в области россыпей (в районах Большого Амазара, Новотроицких промыслов на р. Унде и в районе р. Или). Кроме того, на Урале он посетил обнажения на р. Чусовой, каменоломню гранита у ст. Исеть и медные шурфы на склоне Золотого Камня в Богословском горном округе.


«Я очень рад, что экскурсировал с Матвеевым: мое впечатление – очень отрицательное – человек sans loi, sans foi - грубый, бестактный, самоуверенный. Боюсь, что сгущаю краски, но таких людей мне почти не приходилось видеть. Если есть возможность свалить работу на других, он всё свалит и будет командовать. Однако в самостоятельной задаче он будет недурен, так как имеет глаз и, не понимая, собирает хорошо. Временами мне кажется, что это не совсем нормальный человек, так по-детски из-за глупостей и мелочей он пытается Вас обмануть» (с. 71).

^ А.Е. Ферсман в письме В.И. Вернадскому от 16 июля 1914 г.


В это время В.И. Вернадский путешествует по Уралу, в своём письме, отвечая Ферсману на его характеристику Матвеева, он ограничился одной краткой фразой; «Мне очень интересно Ваше впечатление о К.К. Матвееве» (с. 70). И всё.

К этому следует добавить, что Матвеев был утверждён в должности профессора благодаря поддержке А.Е. Ферсман и выступил (спустя 38 лет) в качестве официального оппонента с более чем позитивным отзывом на докторскую диссертацию К.К. Матвеева. Тут возможны три варианта:

Ферсман ошибался.

Ферсман ревниво относился к Матвееву, который был конкурентом в среде ближайших сотрудников Вернадского.

Характер Матвеева с годами изменился.

Изменилось и отношение к нему Ферсмана. Кроме того, различие между статусом Ферсмана, ставшего академиком, и Матвеева, который так не был утвержден в степени доктора без защиты диссертации, с годами существенно увеличивалась.

В июне 1918 года К.Матвеев в Петрограде завершил научную обработку забайкальских материалов, но брошюра увидела свет только в 1926 году. В последних строках предисловий к ней, отмечая инициативу акад. Вернадского, «благодаря энергии и работам которого Минералогический Музей Академии явился центром радиоактивных и редкоземельных исследований во всей России», К.К.Матвеев подписывает: Свердловск, Минералогический музей Уральского Политехнического института, 6 февраля 1926 года, этим подчёркивая, что Уральский Минералогический музей призван выполнять те же научные и организаторские функции в исследовании минеральных ресурсов, что и академический; и что традиции Вернадского продолжены на Урале, им, Матвеевым, учеником и последователем великого дела.

В брошюре «Борщовочные месторождения монацита» даётся основательное введение в минералогию, геохимию и геологию моноцита, этого важнейшего источника тория, цезия и лантаноидов.

Монацит – фосфат церия, иттрия и тория – встречается как акцессорный минерал в кислых магматических и метаморфических породах. Он устойчив при гипергенезе и накапливается в россыпях, образуя промышленные месторождения. Вот такие месторождения и обследовал по заданию радиевой Экспедиции К.К.Матвеев по Унде, в Закавказье. Эти россыпи – Новотроицкие, знаменитая Никиткинская были известны как золотоносные. Здесь Матвееву довелось познакомиться с шеелитовой минерализацией в кварцевых жилах – опыт этот ему так пригодился на Урале. Наконец в это время К.Матвеев составил описание месторождений флюорита, ознакомился и собрал коллекцию драгоценных и цветных камней в пегматитах.

При работе над монацитом, К.К. Матвеев с присущей ему доскональностью изучает всю доступную ему литературу по этому минералу, составляет обширную библиографию – 132 наименования на русском, английском, французском и немецком языках, пишет краткий исторический очерк изучения монацита.

Этот минерал был открыт на Урале с 1825 году в Ильменских горах, немецким коллекционером Менге, но первое описание и название минералу было дано Брейтгауптом в 1829 году. В состав моноцита, кроме известных уже в то время церия и тория, входят ещё неизвестные науке того времени элементы, поэтому сколько-нибудь удовлетворительно химический состав минерала был определён только через тринадцать лет после открытия – это сделал Керстен (1839) с помощью знаменитого Берцелиуса. К концу Х1Х столетия были изучены и состав, и распространённость монацита в природе. Арцруни описывает монацит из Санарских россып