Реферат: Двадцать второго августа 1953 г во­семь альпинистов Памирской экспе­диции вцспс а. С. Угаров, А. С. Гожев, Л. М. Красавин, П. К. Скоробогатов, Б. Д. Дмитриев, А. И

В трещине ледника Корженевского

Фото В. Рацека

Экспедиции

Е.А. БЕЛЕЦКИЙ, А.С. УГАРОВ

НА ПИК ЕВГЕНИИ КОРЖЕНЕВСКОЙ


Двадцать второго августа 1953 г. во­семь альпинистов Памирской экспе­диции ВЦСПС — А.С. Угаров, А.С. Гожев, Л.М. Красавин, П.К. Скоробогатов, Б.Д. Дмитриев, А.И. Ковырков, Э.М. Рыспаев и Р.М. Селиджанов — достигли вершины пика Евгении Корженевской — 7105 м. Советскими альпинистами-высотниками был побежден последний, третий по высоте после пиков Ленина и Сталина, семитысячник Памира, четвертая по высоте вершина нашей советской Родины. Этим была победоносно завершена борьба за покорение пика Евгении Корженевской, начатая 17 лет назад и отнявшая много сил у участников двух пред­шествующих экспедиций.

Пик Евгении Корженевской был открыт и нанесен на карту известным исследователем горных районов Средней Азии, географом и гляциологом Н.Л. Корженевским в 1910 г. Еще в 1904 г., поставив своей целью исследование загадочного тогда Памира, Н.Л. Корженевский пред­принимает свое первое путешествие в верховье р. Муксу. В то время было известно, что эта мощная река, один из истоков многоводного Вахша, берет начало в величайших ледниках Памира. Самый значительный из них был открыт в 1878 г. энтомологом и географом В.Ф. Ошаниным и наз­ван им ледником Федченко в честь известного исследова­теля Памиро-Алая.

Узкая и глубокая долина р. Муксу ограничена с севера склонами Заалайского хребта. К югу от нее высятся снеж­ные гиганты хребта Петра Первого, открытого также В.Ф. Ошаниным в 1878 г. Ко времени первой экспедиции Н.Л. Корженевского сведения об орографии хребта Петра Первого были весьма скудны, и путешественник надеялся во время своих маршрутов собрать более полные данные.

В сентябре 1904 г. Н.Л. Корженевский вместе с про­водником, киргизом Тохтур-баем, выступил из кишлака Алтын-Мазар в верховьях Муксу вниз по течению реки. С величайшими трудностями им удалось пройти по голово­кружительным пешеходным тропам через дикие теснины ущелья р. Муксу вплоть до ее слияния с р. Кзылсу у тад­жикского кишлака Дамбурачи. В отчете о своем путеше­ствии Н.Л. Корженевский дал подробное описание мар­шрута1, схему устьев правых и левых притоков Муксу, сведения о следах древних оледенений бассейна.

Значительный интерес представили его сообщения о не известных тогда науке мощных современных оледенениях северных склонов хребта Петра Первого. Одно из таких оледенений было обнаружено путешественником в 25 вер­стах к западу от Алтын-Мазара. Н.Л. Корженевский, рас­сматривая открывшееся слева ущелье, обратил внимание на мощные конечные морены и язык большого ледника, подступающего с юга вплотную к долине Муксу. По сооб­щению Тохтур-бая, это был ледник Карасель.

Исследователь ограничился тогда беглым осмотром языка ледника от р. Муксу; проследить продолжение и рас­смотреть его верховья он не смог из-за плохой погоды и низкой облачности. Н.Л. Корженевский рассчитывал поэтому обследовать ледник Карасель, названный им затем ледником Мушкетова. Однако трудности путешествия вниз по долине Муксу подорвали силы путешественника, и по­пытку обследования вновь открытого ледника пришлось отложить на шесть лет.

В августе 1910 г. Н.Л. Корженевский вместе со своим спутником, доктором М.П. Богдановым, снова проникает к верховьям Муксу. 21 августа они прошли к языку лед­ника Федченко.

На следующий день было решено совместно с про­водником, узбеком Халметом, предпринять попытку осмотра ледника Мушкетова с правого склона долины Муксу; переправа на левый берег, к языку ледника, ока­залась невозможной из-за высокой воды.

В отличие от первого похода погода была теплая и сол­нечная. Продвигаясь рысью верхом на лошадях, группа через два часа достигла урочища Дорадек. Здесь стояли две зимовки, последние следы киргизских поселений в верховьях реки. Скоро конная тропа оборвалась, и дальней­шее движение стало возможно только пешком, по едва заметной тропинке. Через полчаса Н.Л. Корженевский и Халмет находились на траверзе ущелья ледника Мушке­това. Безоблачная погода позволила заглянуть в верховья ледника, и перед исследователем открылась незабываемая панорама отрогов хребта Петра Первого, покрытых мощ­ным снежно-ледовым панцирем.

«Первое, что поразило меня, — писал позже Н.Л. Кор­женевский1,—это гигантский ледяной массив, возвышав­шийся на заднем плане Карасельского ущелья. Ровная поверхность его гребня уносилась по меньшей мере на 20000 ф. (около 6100 м. — Ред.) в высоту и ярко сверкала мощными льдами, которые, по всей вероятности, и питают ледник Карасель. От нас этот пик находился верстах в 20, и надо думать, что приблизительно такое же протя­жение имеет и глетчер. Этот величественный пик я посвя­щаю Евгении Сергеевне Корженевской2, с именем которой сплетены чувства моей благодарности за сердечное участие в моих путешествиях».

Н.Л. Корженевский сделал засечки с правого берега р. Муксу и определил местоположение ледника Мушкетова, до языка которого было не более двух верст. Видимые контуры ледника, склоны его ущелья и пик Корженевской были нанесены на первую карту этого района, приложен­ную к отчету.

Сравнение сведений Н.Л. Корженевского о место­положении и высоте вновь открытого пика с современными картографическими данными показывает, что первоисследователь в своих основных определениях был близок к истине. Однако некоторые его предположения об оро­графии района пика не оправдались; несостоятельным ока­залось и предположение о связи верховьев ледника Мушкетова через перевалы с бассейном р. Хингоу.

Эти ошибки и ограниченность первых сведений о пике Корженевской естественны. В то время обширные про­странства высокогорного Памира, лежащие на многие десятки километров к югу от Муксу, вплоть до Пянджа, не были еще исследованы и обозначались на географиче­ских картах Средней Азии «белым пятном». В результате работ Корженевского в 1904 и 1910 гг. удалось получить только некоторые данные о северных склонах гигантской вершины; полные же сведения о ледниках этого узла, о местоположении пика Корженевской и расположении его гребней можно было получить только в результате вылазок в глубь «белого пятна». Но эта работа в условиях царского строя была непосильна даже для такого смелого и настойчивого исследователя, каким был Н.Л. Корженевский. Решить ее полностью удалось только в годы со­ветской власти новому поколению географов и исследова­телей высокогорного Памира, опиравшихся на опыт своих предшественников.

В 1928 г. Академия наук СССР организовала Первую Памирскую экспедицию, ставившую главной своей зада­чей обследование высочайших хребтов Западного Памира, куда входит и область ледника Федченко. Благодаря настойчивости отрядов экспедиции, в состав которых входили опытные альпинисты, удалось сделать ряд гео­графических открытий. Оказалось, что ледник Федченко простирается далеко в глубь неисследованного района Памира и по своей протяженности занимает одно из пер­вых мест среди горнодолинных ледников мира.

Экспедиция 1928 г. практически доказала возможность сообщения верховьев Муксу через перевалы бассейна лед­ника Федченко с правыми притоками среднего течения р. Пяндж; однако ее работы не дали новых сведений о расположении гор к западу и северо-западу от хребта Академии наук, области, включающей район пика Кор­женевской.

В 1929 и 1930 гг. экспедиции Академии наук СССР продолжали планомерное исследование бассейна правого притока Муксу — р. Сауксай, берущей начало из южных лед­ников пика Ленина. В 1931 г. состоялась разведка юго-западной окраины «белого пятна» — ледников Сугран, Гармо и Гандо. Но и на этот раз не удалось опреде­лить взаимное расположение верховьев этих ледников и района пика Корженевской, объяснить противоречие дан­ных, полученных ранее при наблюдении с востока и с запада пика Гармо, считавшегося тогда узловой вер­шиной.

Загадка узла Гармо была разрешена только в 1932 г., после того как были сведены воедино результаты работ нескольких отрядов Таджикской экспедиции Академии наук СССР.

Было установлено, что мощная трапецевидная вершина высотой в 7495 м, высшая точка СССР, названная пиком Сталина, расположена на стыке меридионального хребта Академии Наук и широтного хребта Петра Первого. Съемка установила, что пик Сталина не имеет ничего общего с пиком Гармо.

Экспедицией 1932 г. были также разрешены основные вопросы орографии горного узла пика Евгении Корженев­ской; отряды топографов и альпинистов обследовали лед­ники Фортамбек и Мушкетова, посетили верховья их глав­нейших притоков, определили, что пик Корженевской рас­полагается в северо-западном отроге хребта Академии наук неподалеку от пика Сталина; расстояние между ними не­многим превышает 13 км.

Мощное оледенение пика Корженевской относится к бас­сейнам ледников Фортамбек и Мушкетова. Долины этих ледников и их боковых притоков глубоко врезаются в мас­сив пика, формируя крутые, нередко отвесные склоны; перепады высот достигают 3000-3500 м.

Топографическими отрядами экспедиции были соста­влены первые карты этого района. Высота пика была перво­начально определена в 7050 м, затем в 6922 м1 наиболее достоверные геодезические измерения последних лет опре­деляют высоту его в 7105 м. Пик Корженевской оказался, таким образом, одной из высочайших вершин Советского Союза и до последнего времени считался его третьим семитысячником1. Начиная с 1932 г. покорение этой вершины становится целью групп альпинистов-высотников.



Пик Е. Корженевской с перевала Куль-Даван (Заалайский хребет)

Фото Л. Опуховского


В 1933 г. было совершено первое восхождение на пик Сталина, в 1934 г. — на пик Ленина, на очереди был пик Корженевской.

Возможность восхождения на пик Корженевской из бассейна ледника Мушкетова представлялась мало вероят­ной. В 1932 г. ледник вплоть до верховьев был обследован участниками Таджикской экспедиции Академии наук — альпинистом В.Д. Недокладовым и геологом А.Н. Солдатовым. Они сообщили, что склоны, примыкающие к вос­точному и северо-западному вершинным гребням пика, очень круты, лавиноопасны и попытки восхождения на вершину отсюда вряд ли возможны. Следовало учитывать и трудность подходов к языку ледника Мушкетова: един­ственная переправа вброд на левый берег Муксу у уро­чища Дорадек непроходима до сентября; подходы к языку ледника Мушкетова по левому берегу с низовьев Муксу по тропам золотоискателей исключительно трудны и вряд ли проходимы для вьючного транспорта.

Первое знакомство альпинистов с верховьями ледника Фортамбек в 1932 и 1933 гг. также не принесло утешитель­ных результатов. Было установлено, что южные склоны пика Корженевской и его юго-восточный гребень, ведущий к пику Четырех, круто обрываются к верховьям ледника Москвина1 отвесными двухкилометровыми стенами.

В сентябре 1936 г. в верховьях ледника Фортамбек работала альпинистская группа, разведывая пути вос­хождения на пик Сталина с севера. В состав ее входили инструктора похода, участники которого в июле-августе безрезультатно штурмовали пик Ленина. Альпинисты П.Н. Альгамбров, Е.А. Белецкий, Д.И. Гущин, Н.Н.А. Гусак, А.Б. Джапаридзе, И.Г. Федоров прошли к ущелью Фортамбек от низовьев Муксу, переправившись на левый берег бурной реки по шаткому мостику у кишлака Девсиар.

Двигаясь вверх по леднику Фортамбек в четырех часах пути от его языка альпинисты обратили внимание на узкое, не обозначенное на карте топографа Вальтера ущелье, прорезавшее высокую террасу древних леднико­вых отложений правого берега ледника. Очертания ниж­них склонов ущелья позволяли предположить, что оно может вывести в глубь массива пика Корженевской, к одному из его вершинных гребней.

Поиски пути к вершине пика Сталина с севера, от вер­ховьев ледников Москвина и Вальтера, были неудачны; было предпринято обследование некоторых мало изучен­ных районов бассейна ледника Фортамбек. Н.А. Гусак и А.Б. Джапаридзе решили вдвоем разведать ущелье, надеясь найти путь к вершине пика.

Альпинисты не без труда преодолели первую, крутую ступень ущелья, которое получило в последующих экспе­дициях имя Корженевской. Подъем был возможен только вдоль русла немноговодного, но бурного потока, судя по цвету воды, берущего начало из вечных льдов.

После четырех часов подъема по ущелью открылся вид на узкий, но мощный ледник, образующий в нижней части две крутые ступени. Язык ледника был свободен от камней, и его нижняя часть лежала на высоте 4090 м; на 1000-1100 м выше уровня ледника Фортамбек у входа в ущелье Корженевской. Над левым берегом этого ледника высились отвесные гладкие стены скалистого гребня, уходившего вверх, на восток. От языка ледника можно было видеть часть верхних фирновых полей, путь к ним казался не­трудным. Дальше, над заснеженным седлом перевала, выси­лись с юга крутые снежные склоны и чернел массив ска­листой вершины высотой не менее 6000 м. Еще дальше, в разорванных облаках, намечался контур мощного снеж­ного гребня. Казалось, что он ведет вверх и на восток, но был ли он путем к вершине пика Корженевской?

Гусак и Джапаридзе, несмотря на малочисленность группы и ограниченность запасов продовольствия, решили продолжать путь вверх по этому леднику.

Следующие два дня были заполнены тяжелой, но увле­кательной работой; каждая сотня метров подъема каза­лась восходителям еще одной ступенью на пути к цели. На второй день альпинисты вышли на перевал, на высоту вершин Эльбруса. Открывшийся вид на восток вознаградил их за трудности похода. В провале лежащего у их ног ущелья был виден мощный ледник, рассеченный трещи­нами; на фоне льда четко обозначались срединные морены. Это мог быть только ледник Мушкетова, а огромные вер­шины за ним принадлежали к группе Алтынмазарских пиков. Альпинисты находились на водораздельном гребне между бассейнами ледников Мушкетова и Фортамбек.

На следующий день было решено продолжать подъем от перевала по северным склонам скального шеститысячника. Альпинисты вышли в путь, рассчитывая к вечеру вернуться на бивак к маленькой альпинистской палатке на вытоптанной в снегу площадке. Путь шел вначале по четко выраженному водораздельному гребню, а затем по снежным склонам крутизной в 45-50°, выходящим к скалам шеститысячника. Было холодно, стыли руки и особенно ноги (Джапаридзе рискнул выйти в высотный поход в обычных, неутепленных альпинистских ботинках). Во второй половине дня альпинисты достигли первых скал черного массива (около 6200 м), который снизу казался самостоятельной вершиной. На самом деле это были только скальные обнажения на контрфорсе, при­мыкающем к мощному уходившему на восток вершинному гребню. Изгибы гребня не позволяли рассмотреть его верхнюю часть, но теперь разведчики не сомневались в том, что по этому гребню можно пройти к высшей точке массива.

При сильном леденящем ветре альпинисты начали спуск и к вечеру достигли палатки. Гусак с трудом стащил с ног товарища затвердевшие ботинки. Обе ступни ног Джапаридзе были обморожены. Растирание снегом не помогло. Ноги Джапаридзе нестерпимо болели, он мед­ленно шел, опираясь на плечо спутника; спуск продолжался почти без остановок для отдыха и сна. Через два дня на леднике Фортамбек разведчики встретились со спасатель­ной группой, которая немедленно приступила к эвакуа­ции больного по тропе вдоль р. Муксу в Алтынмазар и дальше, в Фергану, навстречу вызванным по радио врачам.

Разведка Н.А. Гусака и А.Б. Джапаридзе проло­жила путь к вершине другим группам, и уже в следую­щем, 1937 г. была предпринята попытка штурма. В озна­менование двадцатилетия Великой Октябрьской социа­листической революции советские альпинисты предприняли восхождение на все три (известных тогда) семитысячника: пики Ленина, Сталина и Корженевской. Три отряда аль­пинистов-высотников были объединены в Памирской экспе­диции Всесоюзного совета по делам физической культуры и спорта. Специальные портативные радиостанции позво­ляли отрядам и штурмовым группам поддерживать связь друг с другом, с базой экспедиции в Оше и с аэродромом в Алайской долине. Были выделены три самолета, приспо­собленные к полетам на больших высотах. Предполага­лось, что использование авиации сократит число вьючных животных, ускорит и облегчит снабжение альпинистских групп на пути к вершинам. Было решено доставлять грузы в высотные лагери, сбрасывая их с бреющего полета без парашютов.

Для штурма пика Корженевской были выделены аль­пинисты А.Ф. Гетье, Н.А. Голофаст, Д.И. Гущин, И.В. Корзун, Г.М. Прокудаев, В.С. Науменко, радист Н.А. Кокин и врач В.И. Маслов. 23 июля отряд был доставлен на самолетах в кишлак Ляхш, у подножья западных отрогов Заалайского хребта. Дальше двигаться можно было только вьючными тропами.

Через Муксу решили переправляться по самому верх­нему мосту у кишлака Ходжи-Toy, что сокращало трудный путь по левому берегу реки.

29 июля отряд переправился через Муксу. Мост из двух арчевых стволов без настила и перил раскачивался на ненадежных береговых устоях при каждом шаге, де­сятью метрами ниже бушевала река. Груз был перенесен на руках, после чего со всеми предосторожностями были переправлены ишаки и яки.

Путь по левому берегу Муксу от Ходжи-Toy к ущелью Фортамбек пересекает ущелья рек Иргай и Хадырша. Местное население с давних пор пользовалось речными террасами и ущельями этих рек для выпаса скота, туда была проложена тропа, пересекающая прибрежные осыпи и многочисленные саи1. При обходе особенно трудных участков тропа поднималась нередко на десятки метров выше реки. Весенние воды, оползни и камнепады совер­шенно разрушили в нескольких местах этот ненадежный путь. Альпинисты затратили немало времени для того, чтобы сделать тропу проходимой для вьючных животных. Целые сутки сооружали мост через бурную р. Хадырша. Дальше грузы пришлось нести в рюкзаках: воды Муксу залили на некоторых участках тропу. Путь до ущелья Фортамбек занял пять дней, и только к вечеру 2 августа участники экспедиции достигли языка ледника Фортам­бек. К этому времени запасы продуктов подошли к концу, и отряд перешел на сокращенный паек. Только 6 августа самолеты сбросили на парашютах необходимые грузы, а 7 августа альпинисты выступили на разведку пути и для разбивки высотных лагерей. Отряд шел по маршруту Гусака и Джапаридзе. Часть грузов несли носильщики-таджики. Один из них, комсомолец М. Сортаев, впослед­ствии дважды поднимался с грузом до перевала.

9 августа Гущин и Голофаст установили палатку на седловине водораздельного гребня (5650 м). После одно­дневного отдыха весь отряд вышел для организации сле­дующего высотного лагеря. 11 августа альпинисты на высоте в 6100 м нашли хорошо защищенную от ветра площадку для лагеря. В тот день начался спуск в базовый лагерь для отдыха перед восхождением. Альпинисты счи­тали, что штурм вершины подготовлен.

21 августа штурмовая группа прибыла в лагерь «6100». На следующий день при трудном подъеме к скалам вершинного гребня заболел Науменко. С помощью товари­щей он дошел до следующего лагеря, организованного несколько ниже вершинного гребня (6400 м).

Отсюда решено было предпринять штурм вершины налегке, с тем чтобы преодолеть остающиеся 500-550 м подъема и в тот же день вернуться в лагерь «6400». Утром 23 августа Гущин, Голофаст, Корзун и Прокудаев вышли к вершине. Науменко не смог продолжать подъем.

Через час штурмовая группа достигла гребня и начала двигаться к вершине. После обхода острых скалистых «жандармов» путь проходил по заснеженному гребню. В два часа дня перед альпинистами открылся вид на вер­шинную точку гребня, дойти до нее удалось к четырем часам. Альтиметр показывал 6960 м, но альпинисты уви­дели, что главная вершина пика лежит восточнее, за по­нижением вершинного гребня. Чтобы достигнуть ее, нужно было спуститься на седловину, лежащую, как казалось альпинистам, на 150-200 м ниже достигнутой ими высоты, затем снова подняться на несколько сот метров. Для этого у группы не было ни времени, ни возможности: палатки, спальные мешки, горючее и продукты находи­лись в лагере «6400», там же лежал больной товарищ. С тяжелым сердцем альпинисты начали спуск. Больного пришлось уложить в спальный мешок, обернуть палаткой и транспортировать три дня вниз по крутым снежным и ледовым склонам. Только на высоте 4500 м его здоровье начало заметно улучшаться.

Таким образом, в 1937 г. альпинистам удалось пройти большую часть вершинного гребня пика Корженевской, но его высшая точка не была достигнута. Эта неудача яви­лась результатом некоторых существенных организацион­ных и тактических ошибок, допущенных организаторами восхождения. Отряд пика Корженевской к началу работы в высокогорной зоне не располагал минимальными запа­сами продуктов, а снабжение его с самолетов осуществля­лось с перебоями, что не могло не сказаться на состоянии участников экспедиции. Подходы к базовому лагерю и раз­бивка высотных лагерей были проведены в крайне сжатые сроки, вследствие чего акклиматизация участников вос­хождения была недостаточной. Перед штурмом альпинисты не располагали исчерпывающими данными о протяженности и конфигурации вершинного гребня. Последний высотный лагерь был разбит недопустимо низко, на 700 м ниже вершины. В этих условиях штурмовая группа на заключи­тельном этапе восхождения не имела ни времени, ни сил для того, чтобы преодолеть последнее препятствие — пони­жение гребня перед главной вершиной. Однако положи­тельное значение экспедиции 1937 г. несомненно. Осно­вываясь на ее опыте, можно было разработать план решаю­щего штурма вершин.

Обстоятельства сложились так, что следующая попытка штурма, закончившаяся победой, была предпринята только через 16 лет, в 1953 г. Восхождение было организовано Отделом физкультуры и спорта ВЦСПС.

***

В состав Памирской экспедиции ВЦСПС 1953 г. были включены альпинисты-высотники, имевшие опыт восхо­ждений на вершины Памира, и молодежь, зарекомендо­вавшая себя во время восхождений на Кавказе и на высот­ном тренировочном сборе ВЦСПС 1952 г. на Восточном Памире в верховьях Танымаса.

Экспедицию намечалось провести в очень короткие сроки. 5-8 июля участников и грузы экспедиции пред­стояло отправить на автомашинах из Сталинабада в Джир-гаталь — районный центр Таджикской ССР в верховьях р. Сурхоб. Отсюда грузы экспедиции предполагалось за 5-6 дней доставить вьюками к ущелью Фортамбек. Разведка пути, акклиматизационные походы и штурм вершины долж­ны были занять немногим более месяца. К 26 августа участ­никам экспедиции предстояло возвратиться в Сталинабад.

Однако в плане работы экспедиции не учитывались возможные серьезные задержки в пути и непредвиденные трудности при движении к подножью вершины, хотя они, как правило, сопутствуют каждой высотной экспедиции; резервы времени были сокращены до минимума, состав экспедиции был увеличен до 30 человек. Предполагалось, что возможно большее число альпинистов примет участие в восхождении, остальные участники займутся детальным обследованием бассейна ледника Фортамбек и обслужива­нием штурмовой группы. Многолюдная экспедиция была обременена тяжелым грузом. Походное и высотное снаря­жение экспедиции, продукты питания, радиостанции, ин­струмент для научных наблюдений, вьючное снаряжение составляли солидный багаж в 5,5-6 т.

К началу июля громоздкое имущество экспедиции, упакованное в десятки ящиков и мешков, было сосредото­чено в Сталинабаде, 5 июля туда же прибыло большинство участников.

Сталинабад встретил нас изнуряющей жарой, дохо­дящей до 42°; лунные ночи не приносили облегчения. Одна­ко желанный выезд в горы без конца откладывался; на первых же этапах продвижения экспедиции встретились серьезные осложнения, от которых, к сожалению, не уда­лось избавиться до конца работы.

Выяснилось, что одна из паромных переправ в верховьях р. Сурхоб снесена водой, движение на авто­машинах оказалось далее невозможно. Остающийся участок пути решено было преодолеть на самолетах, и весь состав экспедиции занялся переупаковкой всех грузов.

За это время Е.А. Белецкий и завхоз экспедиции Е.М. Езерский слетали в Джиргаталь и условились с местными колхозами об организации каравана.

В ночь на 9 июля первая машина с грузами экспедиции и частью участников выехала в Таджикабад. В пути нас ждало новое испытание: проехав сотню километров по горным дорогам, мы узнали, что часть автомобильной дороги за Комсомолабадом разрушена разбушевавшейся рекой и движение удастся восстановить не ранее чем через десять дней.

По телефону удалось известить Сталинабад о про­исшествии, выезд двух остальных машин был отменен. Оставалось перебросить участников и грузы в Джирга­таль на самолетах.

11 июля пришел конец томительному сидению. Нагру­женный до предела маленький транспортный самолет с трудом оторвался от земли и, не разворачиваясь, начал набирать высоту, следуя изгибам узкого ущелья р. Сурхоб.

Под крылом самолета проплыл разрушенный участок дороги. Вскоре мы достигаем места слияния рек Сурхоб и Обихингоу, справа и слева медленно вырастает пано­рама заснеженных гор. Наконец, мы у цели. Самолет разворачивается, и мы видим широкую долину р. Обизанку и небольшие постройки районного центра Джирга­таль. На посадочном поле нас встречают товарищи, при­бывшие сюда накануне из Сталинабада.

Операция по переброске грузов в Джиргаталь заняла три дня. Прибывающие немедленно включались в трудо­емкую работу по сортировке и упаковке грузов во вьюки. Большая часть пустых классов местной школы была за­громождена бумажными мешками с сухарями, штабелями горных ботинок, валенок, консервных банок, мешками с сахаром и мукой, пустыми фанерными ящиками, упако­ванными вьючными сумами.

Джиргаталь мы оставили вечером 14 июля: мост через р. Агуюрма, через который нам предстояло проходить с караваном, может быть в любой час снесен водой. За­вьючиваем животных, и к середине следующего дня все грузы сосредоточиваются на полянке на левом берегу р. Обизанку. А.И. Иванов проверяет вьюки и приходит к неутешительному выводу: при имеющемся количестве вьючных животных мы сможем перебросить грузы к Ляхшу только за три рейса. Начальника экспедиции все еще нет, и после короткого совещания принимаем решение выделить головную группу из десяти альпинистов, которая под­готовит в Ляхше караван для дальнейшего движения экспе­диции и разведает самый трудный участок караванного пути по левому берегу Муксу за кишлаком Ходжи-Тоу.

16 июля разведка выступила в путь и к вечеру при­была в живописный кишлак Дамбурачи у слияния Кзылсу и Муксу. Погода безоблачная, в глубине долины Муксу четко вырисовываются контуры вершинного гребня пика Сталина. К середине следующего дня мы прибыли в Ляхшу. Здесь час ожидали дурные вести: таджик, прибывший накануне из Ходжи-Тоу, сообщил, что мост через Муксу неделю назад обрушился. Мы лишились единственной переправы через эту реку: прежние мосты ниже по течению у кишлаков Девсиар и Ляхш не восстанавливались уже несколько лет.

Восстановление какого-либо из мостов было делом трудным, отняло бы не менее двух-трех недель, и время для восхождения было бы упущено. Можно было органи­зовать переправу через Муксу у Дамбурачи на салах1, однако во время летнего половодья такая переправа опасна и заняла бы несколько дней. Вдобавок, переправившись на левый берег, мы оказались бы в пяти-шести днях пути от ущелья Фортамбек без вьючного транспорта.

Успех экспедиции зависел от того, удастся ли в ближайшие дни организовать переправу через Муксу где-нибудь в районе Ходжи-Toy. Мы решили без промедле­ния двигаться туда, надеясь, что часть моста и его устои сохранились, — это облегчило бы наведение альпинистской переправы.

К вечеру небольшой караван — Гожев, Лапин, Рыспаев, Ржепышевский, Угаров и Белецкий — с частью грузов, дорожным инструментом и всеми наличными запасами веревки вышел в путь. Остальные участники разведки остались в Ляхше для связи с основным составом экспе­диции, через три дня они должны будут доставить нам продукты. Руководству экспедиции послали донесение о неприятных новостях.

В 16 часов мы на марше. Пытаемся наладить радио­связь с нашей группой в Ляхше на УКВ, но слышимость пропадает сразу, как только мы уходим за первый пово­рот тропы. Других средств радиосвязи у экспедиции нет, что принесло нам в последующем множество неудобств и затруднений.

Тропа от Ляхша к Ходжи-Toy проложена по западным и юго-западным склонам отрогов Заалайского хребта. Труднопроходимые каньоны правых притоков Муксу обходим на сотни метров выше течения реки по пологим безлесным склонам, покрытым травой. Особенно буйно растет она там, где есть вода; многочисленные родники дают начало потокам, устремляющемся в Муксу. Прекрас­ные пастбища служат ляхшским колхозникам для выпаса табунов. На летовках нас гостеприимно угощают айраном и хмельным кумысом. С тропы возле урочища Сары-Булак (3400 м) открывается великолепная панорама хребта Петра Первого. Перед нами высятся массивы пиков Сталина и Корженевской, внизу в глубоком провале долины видны серебристая лента Муксу и терраса ее правого берега, на которой зеленеют поля Ходжи-Toy. Спускающаяся между зарослями арчи, облепихи и шиповника тропа пово­рачивает влево. Пересекаем два глубоких сая, где грузы приходится переносить на плечах.

После одиннадцатичасового марша приходим в Ходжи-Тоу и сразу же отправляемся дальше по широкой верхней речной террасе к мосту через Муксу. Еще час пути, кру­той спуск в сай по едва заметной тропе — и мы у реки. Сжатая в отвесных скалистых берегах, она грохочет, поражая своей мощью. Впрочем, удивляться не прихо­дится: верховья этой реки собирают воды огромных оле­денений, равных по площади всем ледникам Главного Кавказского хребта.

С трудом находим остатки моста. Несколько арчевых бревен лежат в уступах береговых скал в десятке метров над водой. От берега до берега в самом узком месте вблизи моста не менее 20 м, навести альпинистскую переправу на отвесный левый берег невозможно. В нескольких де­сятках метрах вверх по течению на левом берегу у воды лежат обломки скал и речные валуны. Если удастся за­бросить туда с нашего высокого берега веревку на рас­стояние не менее 35 м, можно будет переправиться по ней. Но закрепится ли конец веревки в камнях левого берега? Первые попытки безрезультатны. Ржепышевский много раз подряд бросает уложенную в кольца вспомогательную альпинистскую веревку, на конце которой закреплен обломок камня. Изредка удается добросить веревку до левого берега, но ее конец с камнем неизменно соскальзы­вает в воду. После двухчасовых попыток конец веревки с камнем застревает между валунами левого берега, и мы не в силах выдернуть его оттуда соединенными уси­лиями.

Ржепышевский и Рыспаев заявляют о своей готовности немедленно начать переправу, однако риск слишком велик: сорвавшийся в реку захлебнется в ее бурном течении или разобьется о береговые скалы, прежде чем мы извлечем его из реки на страховочных веревках. Решаем предвари­тельно испытать переправу пробным грузом: пускаем вниз к левому берегу на карабине увесистый обломок скалы. Вначале он благополучно скользит над рекой, но затем останавливается, и вся переправа рушится: скала левого берега, удерживавшая конец веревки, не выдер­жала.

Огорченные неудачей, прекращаем дальнейшие попытки наладить переправу и устраиваемся на ночлег. Трудно найти более неуютное место для бивака. Скалистые пло­щадки береговой террасы выжжены солнцем и лишены растительности, от восхода до захода солнца здесь нестер­пимая жара. Воду можно добыть только из Муксу, но она так мутна, что ее надо отстаивать несколько часов, прежде чем употребить в пищу. Местом бивака доволен один Ржепышевский, обещавший пополнить энтомологические коллекции Одесского университета и теперь без труда извлекающий из-под камней великолепные, по его мнению, экземпляры скорпионов и фаланг.

Рано утром принимаемся за работу, и к 10 часам Гожеву удается сделать удачный бросок. На этот раз предвари­тельное испытание проходит благополучно, и мы с вол­нением приступаем к переправе наиболее легкого из всех Рыспаева. Метр за метром продвигается он по провисшей над самой водой веревке и, наконец, достигает левого берега. Мы переправляем ему конец основной альпинист­ской веревки, она надежно закреплена на обоих берегах и натянута импровизированными блоками.

Путь к ущелью Фортамбек открыт. Организованная нами переправа безотказно служила для транспортировки людей и грузов, площадки возле нее стали местом лагеря экспедиции, исходным пунктом разведывательных и штур­мовых групп.

***

Донесение об удачной переправе через Муксу было отправлено без промедления с посыльным в Ляхш. Мы, конечно, рассчитывали, что через два-три дня к нам при­будет караван с основным грузом экспедиции, необходи­мым для подготовки восхождения и штурма вершины. До прихода каравана мы намеревались разведать путь по левому берегу к ущельям Иргай и Хадырша. При удов­летворительном состоянии тропы мы могли бы перепра­вить через Муксу ишаков, а небольшой караван на левом берегу существенно облегчил бы переброску снаряжения и грузов к леднику Фортамбек.

20 июля мы отдыхали в Ходжи-Toy, на небольшой зеленой лужайке; рядом в арыке журчала чистая роднико­вая вода. К вечеру следующего дня все разведчики были уже на левом берегу Муксу. Переправу никак нельзя было назвать приятной. Начинать ее приходилось на не­большом карнизике, нависшем над рекой. С помощью товарищей каждый по очереди пристегивал двумя кара­бинами свое веревочное сиденье и грудную обвязку к ве­ревке. После этого начинался медленный спуск на другой берег: мы опасались, что быстрое скольжение может по­вредить капроновую веревку. На правом берегу для товарищей была оставлена подробная инструкция о тех­нике переправы и правилах безопасности.

Утром 21 июля хорошо заметная тропа вывела нас на верхнюю речную террасу. Дальше тропа огибала сверху крутые скалы, подступавшие к реке, затем снова спуска­лась вниз и через 40 минут ходьбы от переправы исчезла.

Скалы снова подступили к реке, на этот раз их можно было обойти только внизу. Пришлось траверсировать скальный участок берега у воды, волны нередко окаты­вали нас с ног до головы. При прохождении особенно трудного, отвесного участка стены пришлось применить веревку, устроив «маятник» для переправы людей и тяже­лых рюкзаков. К сожалению, это было далеко не един­ственное место, где еще на пути к леднику Фортамбек пришлось прибегать к альпинистской технике. Обойдя скалы, мы снова увидели перед собой осыпи левого берега, за ними высилась башня из красного песчаника высотой не менее 150-00 м; обойти ее стены у берега реки было невозможно, для подъема пришлось пустить в ход ледо­рубы. Первый намечал ступени для пешей тропы, идущие сзади расширяли их. Рубка ступеней в неподатливом твер­дом грунте древних речных отложений шла медленно, и только через час мы вышли на уровень верха башни. За нею на крутых склонах левого берега тропа разрушена передвижками осыпей и весенними водами. Снова нача­лась рубка ступеней. Мы прокладывали путь на высоте 150-00 м над рекой. Через полтора часа удалось выйти на тропу верхней речной террасы.

К середине дня, после пересечения двух глубоких саев, мы прибыли к ущелью Иргай. В глубине его шумел чис­тый поток, берущий начало в небольшом ледниковом цирке, окруженном снежными вершинами. Живописное ущелье пересекали не без труда, снова с рубкой ступеней. Убе­ждаемся, что восстановить вьючную тропу нам будет не под силу и грузы от переправы придется переноси17 августа2. Штурмовая группа готова к восхождению, к 11 часам с увесистыми рюкзаками за плечами выходим в путь. Местами путь сильно изменился. На леднике Фортамбек, при входе в ущелье Корженевской, образовалось мутное озеро. Вскоре мы увидели причину его воз­никновения: мощный силевой поток заполнил ущелье Корженевской слоем грязевой массы толщиной в 4-5 м. Поток обрушился и на ледник Фортамбек, повсюду видны следы его разрушительной деятельности, знакомые по прошлым походам места измен