Реферат: Огерманском императорском (кайзеровском) военно-морском флоте конца XIX начала XX в

КАЙЗЕРОВСКИЙ ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ И РОССИЯ ПЕРЕД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНОЙ

О германском императорском (кайзеровском) военно-морском флоте конца XIX - начала XX в. и его влиянии на международную ситуацию перед первой мировой войной написано большое количество книг и статей. Наиболее солидным изданием последних лет является монография исследователя из ФРГ М. Эпкенханса. В ней автор называет около 300 публикаций по истории германского флота и гонки морских вооружений 1 . Российская наука не представлена таким количеством публикаций. Однако это не умаляет заслуг отечественных исследователей, которые давно и плодотворно занимаются изучением этих проблем. Вопросов военно-морской политики кайзеровской империи касался в своих трудах А. С. Ерусалимский 2 . Германский флот явился предметом специального изучения В. А. Алафузова, Н. П. Полетики, Б. М. Туполева 3 . Англо-германскому морскому соперничеству посвятили свои статьи И. Ф. Сокольская и Д. В. Лихарев 4 .

Как отечественные, так и зарубежные историки рассматривают военно- морскую политику кайзеровской Германии главным образом в рамках ее отношений с ведущей морской державой - Великобританией. Пройти "опасную зону" и не поссориться с Англией - вот та задача, которую решал главный идеолог и создатель германского флота министр и гросс- адмирал Альфред фон Тирпиц. Россия также обладала флотом, который хотя и уступал английскому, являлся важным фактором военно- политического значения. Для части германских государственных деятелей и военно-морских кругов, а также для кайзера Вильгельма II, союз с Россией означал дополнительную возможность миновать рифы английского противодействия при движении германского флота к заветной цели - могуществу рейха на морях и океанах. Германо- российский договор мог стать и основой континентального союза против Великобритании. В этой связи политика Вильгельма II и адмирала Тирпица и стратегия германского военно-морского командования в отношении России и ее флота требует специального изучения, что и является целью нашей статьи, написанной на основе новых источников из российских и германских архивов.



Шилов Сергей Павлович - кандидат исторических наук, доцент Тюменского государственного университета.

1Epkenhans М. Die wilhelminische Flottenrustung. 1908- 1914. Weltmachtsrteben, industrieller Fortschritt, soziale Integration. Munchen, 1991.

2 См., например: Ерусалимский А. С. Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX века. М., 1951.

3Алифузов В. А. Доктрины германского флота. М., 1956; его же. Гросс-адмирал Тирпиц и его "Воспоминания". - В кн.: Тирпиц А. Воспоминания. М., 1957; Полетика Н. П. Гросс- адмирал Тирпиц и германские планы войны. К истории внешнеполитических планов германского финансового капитала. - Там же; Туполев Б. М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы. - Новая и новейшая история, 1982, N 3, 4.

4Сокольская И. Ф. Строительство военно-морского флота в Германии и англо-германские противоречия к концу XIX - началу XX века. - Ежегодник германской истории. 1986. М., 1987; Лихарев Д. В. Гонка морских вооружений как причина и следствие великой войны. - В кн.: Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998.

стр. 27



До войны с Японией 1904-1905 гг. по численности и тоннажу русский военный флот занимал третье место в мире после английского и французского, господствовал в Балтийском и Черном морях, увеличивал свое присутствие на Тихом океане. Морская сила крепила политические позиции России на международной арене, позволяла царскому правительству поддерживать страну среднего развития капитализма на высоком уровне великодержавного престижа. Пока Россию и Францию не соединили союзнические узы, немецкие военные моряки видели в русском флоте скорее союзника, чем противника. "Вплоть до 1887 года германский и русский флоты чувствовали себя почти братьями по оружию", - писал в "Воспоминаниях" адмирал Тирпиц 5 .

Благодаря подписанию "договора перестраховки" в 1887 г., Союз трех императоров - русского, германского и австро-венгерского утратил антифранцузское содержание. Отныне Германия даже теоретически не могла рассчитывать на поддержку русского флота в войне против французов 6 . Идея германо-русского "морского братства" была похоронена в результате политического и военного сближения России и Франции в начале 90-х годов XIX в. Несмотря на преобладание антианглийских красок 7 , русско-французский союз рассматривался военно-морскими кругами Германии исключительно как антигерманский.

Немецкие флотоводцы уже рисовали ужасные последствия блокады германских берегов русско-французскими эскадрами. И без того слабый германский флот был поделен на западный и восточный 8 . Для защиты от французского нападения с моря еще в 1890 г. был приобретен остров Гельголанд 9 . Вскоре заговорили и о необходимости создания современной военно-морской базы и против русских. Так как речь шла главным образом о защите прусских провинций, выбор пал на Данциг. И в скором времени на одной из докладных записок, посвященной необходимости обустройства опорного пункта для флота на Балтике, Вильгельм II собственноручно начертал: "Данциг должен стать военной гаванью первого ранга" 10 .

"Если союз с Россией невозможен, то почему бы ни попытаться заручиться поддержкой Англии?", - размышляли в Берлине. Дружба, а еще лучше военно-политический союз с "владычицей морей" мог бы гарантировать германские берега от морской блокады противника как в Балтийском, так и Северном морях. К тому же активность союзной Германии Италии против Франции напрямую зависела от того, в какую сторону будут направлены пушки английских кораблей в Средиземном море.

Курс на сближение с Англией становился ядром внешнеполитической концепции германского канцлера Г. Каприви. Будучи еще на должности руководителя морского ведомства, Каприви подчеркнул в 1887 г., что только в случае присоединения Англии к Тройственному союзу Берлина, Вены и Рима неблагоприятная для Германии ситуация в Средиземном море может измениться 11 . В том же году германский посланник в Риме доносил, что союзная Италия не выступит со своим флотом против Франции, если не получит на то одобрение ведущей морской державы 12

Логику морских офицеров можно было понять: Англия имела наибольший флот



5Тирпиц А. Указ соч., с. 201.

6Matthei D. Die russische Marine im Mittelmeer im Blickfeld deutschen Seeinteressen. 1881-1905. Bonn, 1983, S. 86.

7 Швейцарская исследовательница Барбара Эмерсон справедливо полагает, чтов начале 90-х годов XIX в. Россию и Францию объединяла не общая враждебность по отношению к Германии, а конкуренция с Великобританией за сферы влияния. См.: Эмерсон Б. Великобритания и франко-русский союз. - В кн.: Россия и Франция XVIII-XX века, вып. 2. М., 1998, с. 162.

8 См.: Bundesarchiv-Militararchiv Freiburg (далее - ВА-МА), RM 5/1627, 1628. Operationsplane gegen Russland.1894-1897.

9 О соглашении "Гельголанд-Занзибар" см.: Lahme R. Deutsche Aussenpolitik. 1890-1894. Von der Gleichgewichtspolitik Bismarks zur Allianzstrategie Caprivis. Gottingen, 1988, S. 116-178.

10 Цит. по: Huhatsch W. Kaiserliche Marine. Aufgaben und Leistungen. Miinchen, 1975, S. 97.

11Matthei D. Op. cit., S. 86.

12 Ibid., S. 280.

стр. 28



в мире. С этой точки зрения Россия выглядела как союзник менее привлекательно. К тому же ее военно-морской потенциал оценивался с некоторых пор невысоко.

В апреле 1893 г. атташе германского военно-морского ведомства в Санкт-Петербурге подвел итоги десятилетнего развития российского флота. Они не были впечатляющими. Причины скромных достижений русского флота назывались разные. Например, Россия почему-то исторически не являлась морской державой и от роду не имела морское население. Отсюда русским в профессии морского офицера не хватало силы воли, спокойствия, аккуратности и прилежания. Другая причина относительной слабости русского флота - техническая отсталость страны. До сих пор в России, по мнению атташе, не уделялось должного внимания судостроению и производству машин. Наконец, на развитии флота отрицательно сказывалась бюрократизация общественной жизни и недостатки народного образования: "В государственных морских и иных учреждениях сидят чиновники, которые не внушают доверия". Правда, в русском флоте есть настоящие профессионалы своего дела, которых атташе назвал "солью офицерского морского корпуса". Это немцы балтийского происхождения, составляющие 13% командного состава флота, а также шведы и финны 13 .

Итак, Каприви и его сотрудникам больше импонировали английские моряки. Но пока не было той силы, которая могла бы заставить Англию отказаться от изоляционизма, да еще в пользу страны, претендовавшей на все большее участие в колониальных делах. Пока кайзеровское правительство определялось с выбором морского союзника, немецкие адмиралы били тревогу по поводу превосходства русских и французов в прибрежных морях.

В меморандуме германского верховного командования флота от 14 февраля 1895 г., составленного для руководителя морского ведомства Гольмана, военный потенциал кайзеровского флота предстал "в самом неблагоприятном свете" 14 . Германскому побережью на Балтике угрожали 15 русских броненосцев, в их числе 10 были современные. 9 французских броненосцев угрожали берегам Северного моря. Нельзя было списывать со счетов и Данию, которая могла поддержать Франко- русский союз 4-5 крупными кораблями. Такому мощному давлению на море Германия могла противостоять 25-ю кораблями устаревшего типа, из числа которых только 2, броненосцы "Кронпринц" и "Фридрих Карл", считались современными 15 . Не надо быть военно-морским стратегом, чтобы не видеть очевидного - при таком соотношении сил германский флот не мог гарантировать успех любой морской операции. "Даже если нам ...удастся разбить северный французский флот прежде, чем последует объединение с русскими, то все равно мы не сможем воспрепятствовать полной изоляции нашего побережья". Рекомендации командования флота имели программный характер. Германия "должна достигнуть господства в Северном и Балтийском морях, по меньшей мере, против объединенного северного французского и балтийского русского флотов. В противном случае все выделенные накануне средства для флота и (Кильского - С. Ш. ) канала будут затрачены напрасно" 16 .

С политической точки зрения меморандум не выдерживал критики. Трудно было представить ситуацию, в которой Великобритания равнодушно наблюдала бы за тем, как кайзеровский флот успешно расправляется с русско-французскими эскадрами. Немецкие флотоводцы надеялись на то, что о нейтралитете Великобритании должна побеспокоиться дипломатия. В мемуарах Тирпиц указывал на ошибочность таких надежд. Кроме того, придерживаясь принципа баланса сил, англичане даже в случае победы над Франко-русским союзом немедленно повернули бы свою внешнюю политику против Германии 17 .



13Hubatsch W. Op. cit., S. 96.

14 Memorandum des Oberkommandos der Marine vom 14.7.1895. - In: Berghahn V. R., Deist W. Rustung im Zeichen der wilhelminischen Weltpolitik. Grundlegende Dokumente. 1890-1914. Dusseldorf, 1988, S. 100.

15 Ibidem.

16 Ibidem.

17Тирпиц А. Указ. соч., с. 73.

стр. 29



Обострение англо-германских отношений не заставило себя ждать. В начале 1896 г. в Англии резко отреагировали на телеграмму Вильгельма II президенту Транссвааля (Южная Африка) П. Крюгеру. Кайзер поздравлял Крюгера с успешным отражением набега английских колониалистов во главе с Л. Джемсоном. В германских военно-морских кругах стали серьезно говорить о грозящей опасности со стороны "владычицы морей". "Как нам вести морскую войну против Англии с надеждой на успех?" - спрашивал Тирпица адмирал А. Штош 18 . Тирпиц вынужден был признать, что верховное командование флота не имеет плана войны против Англии. Отсутствие у флота антианглийских рецептов связано с тем, не без сарказма заметил Тирпиц, что "в войне с Францией и Россией нам ближе всаживать пули" 19 .

Инцидент с депешей Крюгера позволил Тирпицу наполнить свой главный тезис "флот против Англии" реальным экономическим содержанием. Он сделал вывод о неизбежности столкновений германских и английских интересов, которые должны произойти на территориях, традиционно считавшихся сферой приложения английских капиталов. Отныне адмирал убеждал себя и пытался убедить других, что Германия лишь в том случае сможет добиться улучшения отношений с Англией, если остановит свое промышленное развитие и опустится до положения "бедной аграрной страны" 20 . Эти мысли были созвучны со словами его "старого учителя" Штоша. "Поскольку внешняя политика Англии руководится исключительно торговыми интересами, нам следует рассчитывать на враждебность этого островного народа. Последняя претворится в действие, как только этим господам удастся обеспечить невмешательство Франции и России" 21 .

Таким образом, Штош поставил еще одну важную проблему: что нужно сделать для того, чтобы Россия, а вместе с ней и Франция, сохранила антианглийский дух внешней политики и гарантировала тем самым если не поддержку, то абсолютное "невмешательство" в англо-германский конфликт? Возможно, ответ лежал в продолжении традиций бисмарковской политики, почитатели которой не одобряли измены Союзу трех императоров? Союз с Россией, а вероятно и с Францией, позволил бы с позиции силы решать проблему англо-германских отношений. Казалось, что на первых порах Тирпиц не исключал такой возможности.

Как только в 1897 г. Тирпиц пришел в военно-морское ведомство, он немедленно попытался заручиться поддержкой все еще влиятельного отставного канцлера О. Бисмарка. Официальным поводом для визита к бывшему канцлеру послужила идея присвоить одному из новых кораблей имя "Князь Бисмарк". Князь равнодушно отнесся к затее военно-морского ведомства. Насупив густые брови, он заметил: "я не котенок, который искрится, когда его гладят". Зато Бисмарк проявил интерес к делам международной политики. Когда речь зашла о России, он выразил недовольство политическим курсом германского правительства. Заметив, что "расторжение германо-российского договора о перестраховке было величайшим несчастьем", Бисмарк рекомендовал в случае англо-российского конфликта руководствоваться девизом "нейтралитет по отношению к России". Тирпиц попытался возражать: "новый Питт не захочет такого нейтралитета и предпочтет иметь нас врагами". Однако "возможны и иные комбинации, причем только внушительный флот может сделать союз с нами выгодным для России и других держав" 22 . Под другими державами Тирпиц по- видимому имел в виду Францию, флот которой занимал второе место в мире после английского. Для Тирпица было ясно, что морская сила Тройственного союза недостаточна для уничтожения английского мирового господства. Именно поэтому в германских



18 Там же, с. 103.

19 ВА-МА, Nachlass Tirpitz 253/321. Tirpitz an Stosch. 13.2.1896; Berghahn V. R., Deist W. Op. cit, S. 115. Тирпиц опубликовал свое письмо Штошу в сокращенном виде. Здесь приводится ссылка на неопубликованную в "Воспоминаниях" часть письма.

20Tirpitz A. Politische Dokumente. Bd. 1. Der Aufbau der deutschen Weltmacht. Stuttgart-Berlin, 1924, S. 3.

21Тирпиц А. Указ. соч., с. 102.

22 Там же, с. 138.

стр. 30



морских кругах говорили о желательности пополнить список друзей Германии странами, которые могли бы реально угрожать англичанам. Об этом свидетельствовала служебная записка Г. А. Мюллера, которую он составил в 1896 г. для принца Генриха, будучи его адъютантом. Этот документ заслуживает внимания исследователей, так как отражает настроения, которые господствовали в военно-морском руководстве Германии, да и некоторых политических кругах того времени в вопросе о будущих союзниках Германии. Мюллер выступил за ориентацию на Великобританию. Однако он упомянул о другой идее, которая становилась все более популярной - идее союза с Францией и Россией. Для многих альянс с Францией означал "значительный прирост силы на море, а с Россией, что в этом случае является важнее, приобрести союзника, который мог бы атаковать британскую империю и на суше" 23 . Такая комбинация в принципе устраивала и Тирпица. Однако он был против соглашения с одной Россией. Так о "положительном значении" германо-русско-французского договора против Англии Тирпиц писал статс-секретарю внешнеполитического ведомства О. Рихтгофену в начале ноября 1904 г., когда правительство обсуждало возможность предложения союза России 24 .

Понимал Тирпиц и другое: тезис "русский флот - потенциальный противник", мог эффективно использоваться морским ведомством для лоббирования новых планов военно-морских вооружений в рейхстаге. Однако упоминание об антианглийской направленности германских морских вооружений могло вызвать у депутатов рейхстага, мягко говоря, непонимание. Вариации на темы успешной войны с Англией отдельных представителей военно-морского командования Тирпиц воспринимал резко отрицательно. В мае 1897 г. адмирал Э. Кнорр представил кайзеру план военных операций, предусматривающий высадку армейского десанта на английском побережье 25 . Спустя некоторое время Тирпиц заметил канцлеру X. Гогенлоэ: "Идея завоевания Англии безумна. Даже если мы успешно высадим два армейских корпуса,.. они не смогут удержаться там без поддержки" 26 .

Поворот германской военно-морской политики против Англии мог наполнить реальным содержанием разговоры о союзе с Россией. Движимый "родственными чувствами" к своему кузену Николаю II, Вильгельм II был не прочь порассуждать и на темы братства по оружию и партнерства Германии и России в колониальных делах. Правда, братание флотов вряд ли могло произойти на Ближнем Востоке. После армянских погромов в Османской империи 1895-1896 гг. в Берлине не исключали возможности, что Черноморский флот и Средиземноморская эскадра в ходе совместной военной операции разблокируют проливы Босфор и Дарданеллы. Тем самым германские интересы в Турции могли быть подорваны 27 . Другое дело - политика раздела и порабощения Китая: стремление царизма на Дальний Восток было на руку тем германским лидерам, которые не желали видеть сильным российский флот на Балтике. Еще в конце 1887 г. советник германского посольства в Петербурге Б. Бюлов так сформулировал одну из целей германской внешнеполитической программы: "надо оттеснить Россию от Балтийского и Черного морей" 28 .

Перспективы ослабления позиций на Балтике заставляли и Санкт- Петербург подыгрывать идее морской дружбы. В августе 1897 г. кайзеру присвоили звание адмирала русского флота. За этим актом удовлетворения "декоративного самолюбия" 29



23 Der Kaiser... Aufzeichnungen des Chefs des Marinekabinetts Admiral Georg Alexander v. Muller uber die Ara Wilhelm II. Hrsg. von W. Gorlitz. Gottingen, 1965, S. 37.

24Тирпиц А. Указ. соч., с. 195.

25Kennedy P. M. The Development of German Naval Operations Plans against England, 1896-1914. -The English Historical Review, 1974, January, p. 55.

26Hohenlohe-Schillingsfurst Ch. Denkwiirdigkeiten, Bd. 3. Stuttgart, 1931, S. 464.

27Huhatsch W. Op. cit., S. 98.

28 Цит по: Виноградов К. Б. Кризисная дипломатия. - В кн.: Первая мировая война. Пролог XX века, с.124.

29Витте С. Ю. Избранные воспоминания. М., 1991, с. 253.

стр. 31



кайзера скрывался политический смысл: во-первых, лишний раз миру и, прежде всего французам, демонстрировалось германо-русское согласие и дружба. Во-вторых, Вильгельму II как адмиралу России передавались списки личного состава русского флота 30 .

В ноябре 1897 г. кайзер осмотрел крейсер "Владимир Мономах" и немедленно поделился своими впечатлениями с рейхсканцлером Гогенлоэ. В телеграмме кайзера Гогенлоэ прочитал о том, как был счастлив Вильгельм II при виде реющего по ветру флага русского адмирала Вильгельма. Кайзер пожелал русским морякам счастливого плавания и дружбы с германским флотом в дальних морях и попросил передать царю, что во все времена Россия может рассчитывать на немецкий флот, "если речь пойдет о том, чтобы отвратить опасность и беду..." 31 . Можно согласиться с германским историком В. Хубачем, который назвал это высказывание кайзера "спонтанным" 32 . Однако рассуждения кайзера на темы братства германского и русского оружия звучали все чаще. Российские морские агенты тщательно их отслеживали. Об этом свидетельствовали их подробные отчеты из Берлина. Так, в январе 1898 г. морской агент Э. Э. Кеттлер докладывал о беседе с Вильгельмом II: "По высказанному императором мнению один броненосец легко может справиться с целой эскадрой крейсеров и он уверен в том, что имея на Востоке 4 броненосца "Сисой Великий", "Наварин", "Кайзер" и "Дойчланд" мы (Россия и Германия) в состоянии будем поддерживать там порядок" 33 .

На другой встрече, во время вручения морским агентом списков состава русского флота, Вильгельм II с удовлетворением отмечал, как русские и немецкие войска "плечо о плечо сражаются и действуют в Китае". При ссылке морского агента А.К. Полиса на общность организации и традиций двух армий, он оживился, заметив, что "при наших дедах между обеими армиями существовали братские отношения" 34 . Морской агент также сообщал в Петербург о распространившихся в последнее время разговорах "о храбрости наших войск, наших начальников и выражения желания возобновления прежних союзных отношений" 35 .

Кайзер, казалось, был сторонником того, чтобы от разговоров перейти к делу. Во время встречи двух монархов в Данциге и Ревеле, соответственно в 1901 и 1902 гг., Вильгельм II указывал Николаю II на возможность подписания договора о согласовании политики на Дальнем Востоке 36 .

К желанию кайзера сотрудничать с русскими на море в германском морском ведомстве относились осторожно. На первый взгляд поворот германской военно-морской политики против Англии давал исторический шанс вместе с другими морскими державами разрушить монополию Великобритании. Однако в упомянутой докладной записке Мюллера принцу Генриху будущий руководитель морского кабинета обрисовал безрадостную картину итогов войны "пестрой коалиции" держав над английским колониализмом: "Большие, заселенные европейцами британские колонии, автономные колонии, станут, очевидно, республиками, Канада может быть присоединена к Соединенным Штатам Северной Америки, усиление которых как раз не лежит в наших интересах. Россия из всего этого... получит Индию, а вместе с ней и львиную долю добычи. Кроме того, она получит на Востоке и в Китае свободу рук. Франция приобретет английский островной канал, увеличит тропические колонии в Африке и Вест-Индии, а может быть... и Египет. На долю других держав коалиции, а также Германии, выпадет весьма скудный урожай военных достижений, соот-



30 Российский государственный архив Военно-Морского Флота (далее - РГА ВМФ), ф. 417, oп. 1, д. 1924. Морской агент Полис в ГМШ, 8.1.1898.

31Hubatsch W. Op. cit., S. 98-99.

32 Ibid., S. 99.

33 РГА ВМФ, ф. 417, oп. 1, д. 1473, л. 536.

34 Там же, д. 1925, л. 113. Морской агент Полис в ГМШ, 20. VIII. 1900.

35 Там же, л. 114.

36Зелев В.В. Германо-русские отношения в июле-ноябре 1903 г. - В сб.: Проблемы истории внешней политики империалистических государств. Томск, 1979, с. 70.

стр. 32



ветственно выраженных в усилении флота. Большего, чем увеличения Германской Восточной Африки, едва ли следует ожидать" 37 .

Таким образом, война с большим количеством союзников против Великобритании привела бы, по мнению Мюллера, к "самому скверному" результату: "Германия дорого платит за право иметь колонии и получает взамен чудовищное усиление России". Вывод Мюллера звучал в духе внешнеполитических установок рейхсканцлера Каприви - не конфронтация, а сотрудничество с великой морской державой на основе общих интересов по "подавлению России". Взамен "мы могли бы рассчитывать на поддержку Англии в области внеевропейских приобретений" 38 .

Тирпиц не мог одобрить варианта союза со страной, против которой он собирался строить свой флот. Но он не спешил признать продуктивной и идею альянса с Россией. Постепенно Тирпиц пришел к выводу и убедил в этом многих дипломатов, что такой союз имел бы значение лишь в случае реальной угрозы британской Индии со стороны России. А поскольку "русские не пойдут через горы в Индию, - заявил он в октябре 1898 г. канцлеру Гогенлоэ, - союз с Францией и Россией не принесет пользы" 39 .

По всей видимости, уже тогда морской министр понимал, чем может обернуться новый гнев Англии для таких планов. Так в противоположность высказываниям кайзера о возможном военно- морском сотрудничестве на Дальнем Востоке, Тирпиц призывал германское правительство к более осторожной политике в этой части мира. В ноябре 1897 г. он выступил против поспешности в деле захвата китайской бухты Цзяочжоу: Тирпиц опасался не только отрицательной реакции Великобритании, но и протеста России, несмотря на некие устные договоренности по этому делу кайзера и царя. Глава морского ведомства полагал, что отныне всякую враждебную политику в отношении Англии необходимо отклонить. Германии при строительстве военно-морского флота важно миновать "опасную зону", через которую она должна пройти по причине неизбежного противодействия со стороны Англии 40 .

Сомнения кайзеровских адмиралов в эффективности совместных действий с русскими на море усилилось в связи с перспективами переброски кораблей Балтийского флота на Дальний Восток. В январе 1901 г. германское военно-морское ведомство было информировано своим атташе о новой "Программе дислокации русских военно-морских сил". Программа свидетельствовала о намерениях России "всеми средствами и так быстро, как только возможно усилить флот в Восточной Азии... за счет домашнего Балтийского флота". В этой связи русский флот "долгие годы не будет иметь существенного значения" 41 .

Англо-японский договор 1902 г. осложнил международную ситуацию. Политике России на Дальнем Востоке был противопоставлен единый фронт Англии и Японии, отчасти поддержанный и США 42 . Была ли франко-русская дружба в состоянии выдержать такое серьезное испытание? В Германии не без удовлетворения отмечали нежелание французов поддерживать дальневосточную политику царизма. Правда, французской стороной, как сообщал германский атташе, "в последнее время много было сделано для того, чтобы продемонстрировать миру сердечное согласие между французскими и русскими моряками. Попытка французов придать им нечто особенное носит односторонний характер и не находит с русской стороны обнадеживающей



37Muller G. A. Op. cit., S. 38.

38 Ibidem.

39 Aufzeichnung Hohenlohes, Berlin, 24. Okt. 1898 - In: Quellen zur deutschen Aussenpolitik im Zeitalter des Imperialismus: 1890-1911. Darmstadt, 1977, S. 200.

40Tirpitz A. Op. cit., S. 7.

41 BA-MA, RM 3/2843. Marineattache an Tirpitz. 21.1.1901.

42 В начале русско-японской войны США отправили в европейские воды эскадру в составе шести броненосцев и пяти крейсеров. А 14 апреля 1904 г. в Манилу прибыл дивизион миноносцев. Германское адмиралтейство расценило эти шаги американского правительства как желание быть ближе к театру боевых действий с большими военными силами. - BA-MA. RM 5/886. Zum Immediatvortrag, Berlin, 2. V, 1904.

стр. 33



предупредительности" 43 . Зато Берлин подбадривал Санкт- Петербург в канун войны русских с японцами. В свою очередь и в России хотели верить в искренность заверений о дружбе германского кайзера.

Летом 1903 г., петербургский кабинет, готовя встречу русского и германского монархов, уже рассматривал возможность заключения секретного договора с Германией на условиях сохранения франко- русского союза. А вскоре появилась и возможность подкрепить слова конкретными фактами тесного сотрудничества.

В августе 1903 г. начальник главного морского штаба России контр- адмирал З. П. Рожественский предложил германскому атташе П. Гинце провести совместные маневры германских "больших" против "малых" русских кораблей в Балтийском море. "Мы являемся хорошими друзьями, - мотивировал Рожественский свою инициативу и, после паузы, добавил, - На данный момент". Гинце немедленно сообщил Тирпицу о почти сенсационном предложении русского адмирала. Но Тирпиц с ходу отмел рискованное в политическом отношении мероприятие. Внимательно изучив донесение атташе, руководитель морского министерства разглядел многозначительность в паузе русского адмирала, подчеркнул слова "на данный момент" двумя чертами и поставил восклицательный знак 44 . В целесообразности проведения совместных маневров сомневался и Гинце: "Насколько я могу видеть, мы будем иметь от таких маневров с русским Балтийским флотом меньшую, чем русские пользу ...Мы получим опыт борьбы только с неполноценным противником; такие совместные маневры позволят... получить глубокие представления об организации, руководстве и тактике (германского флота - С. Ш .), и если мы действительно русский флот, как полагаем, превосходим в этом отношении, то я замечу отсутствие пользы на нашей стороне и вижу ее очень отчетливо на другой. Наконец, нам будет необходимо положить в основу совместных маневров широкое согласование, примерно по аналогии нашего предписания для осенних маневров. Уже этим станет очевидным многое из того, что мы сейчас храним в тайне. Последствия, которые в политическом смысле будут иметь флотские маневры, я не берусь обсуждать. У меня сложилось впечатление, что Рожественский предложил это вполне серьезно и все же я хотел бы воздержаться от окончательного мнения... до более близкого знакомства с побудительными мотивами обсуждаемой идеи" 45 .

Итак, в Берлине дальше обещаний о соблюдении прорусского нейтралитета не шли. Осенью 1903 г. в Висбадене Вильгельм II отговорился от просьбы царя в случае возникновения русско-японской войны заявить от имени германского правительства о дипломатической поддержке России. Кайзер (читай: Тирпиц - С. Ш .) опасался, что англичане могут использовать такое заявление как предлог для вооруженного выступления 46 . Таким образом, вернуться к теме совместных маневров флотов было так и не суждено.

Русско-японская война показала, что присутствие русского флота на Балтике имело для Германии большее значение, чем это могло казаться ранее. Ведомство Тирпица увидело, наконец, в русском флоте силу, которая могла бы при определенных обстоятельствах сдерживать английские эмоции в отношении роста германской морской мощи. Почти символичным выглядит тот факт, что именно с отплытием в октябре 1904 г. Второй Тихоокеанской эскадры навстречу своей гибели в Корейский пролив английские окрики в сторону Германии усилились. Помощь немецкой пароходной компании "ГАПАГ" в снабжении углем эскадры Рожественского вызвала у английского общества стойкую аллергию ко всему тому, что связано с немецким флотом. Приступ антигерманской морской болезни усилился у англичан в связи с гулльским инцидентом в октябре 1904 г. А в феврале 1905 г. гражданский лорд



43 ВА-МА, RM 5/1433. Marineattache an Tirpitz, VI. 1902. См. также: Hubatsch W. Op. cit., S. 100-101.

44 Ibid., RM 3/2846. Hintze an Tirpitz, 13. August, 1903.

45 Ibidem.

46Зелев В. В. Указ. соч., с. 70.

стр. 34



адмиралтейства А. Ли перешел к открытым угрозам, заявив, что "британский флот готов первым нанести удар прежде, чем другая сторона получит время прочесть в газетах об объявлении войны" 47 .

Опасения спровоцировать Англию и привели к появлению у германских военно-морских стратегов во главе с Тирпицем "комплекса Копенгагена 48 ". Кайзеровское морское ведомство готово было принести в жертву этому комплексу не только планировавшееся германской дипломатией русско-германское соглашение, но и другую любимую идею 49 Вильгельма II - германо-русско-датское соглашение о нейтрализации входа в Балтийское море.

Гульский инцидент перевел разговоры о германо-российском союзе в практическую плоскость. Однако Тирпиц оказался верен однажды избранной тактике. Он вновь выступил решительно против поддержанной кайзером идеи союза с Россией. Теперь Тирпиц аргументировал свою позицию не только ссылкой на вероятные осложнения с Англией, но и отсутствием русского флота на Балтике. "В случае же войны с Англией, вспоминал Тирпиц, при нашем еще не развитом флоте, к тому же лишенном тогда поддержки русского Балтийского флота, нам пришлось бы расплачиваться нашей внешней торговлей и колониями" 50.

Обсуждение плана соглашения состоялось 31 октября 1904 г. у канцлера Б. Бюлова. На заседании присутствовали руководитель иностранного ведомства О. Рихтгофен, тайный советник Ф. Гольштейн, начальник генерального штаба А. Шлиффен, Тирпиц и его сотрудник капитан А. Трота. Гольштейн выступил за то, чтобы вслед за инициативами кайзера, имеющими цель сближение с Россией, предложить ей союз. Гольштейн был уверен, что совместное германо-русское военное давление побудило бы и французов вступить в создававшуюся коалицию континентальных держав. Бюлов согласился с мнением Гольштейна. Для него соглашение с Россией было своеобразной "клеткой зародыша" 51 будущей объединенной континентальной Европы, в которой решительно улучшилась бы позиция германского рейха в споре с Великобританией за гегемонию на морях. Тирпиц и Рихтгофен выступили против. Тирпиц не видел пути осуществления континентального союза на практике. По его мнению, захват Германией Эльзаса и Лотарингии в результате франко-прусской войны препятствовал даже "под дулом револьвера" любому плану совместных действий с Францией 52 .

На следующий день, 1 ноября 1904 г., Тирпиц уточнил свою позицию в письме Рихтгофену. Он подчеркнул, что "польза от союза с Россией в случае войны на море равна для нас нулю". Кроме того, и "в сухопутной войне он не имел бы большого значения", так как помощь "от лишних 100-200 тыс. человек в войне миллионов будет невелика". Руководитель морского ведомства вновь обратил внимание на опасность столкновения с Англией. Для этого "достаточно, чтобы плавание русских аргонавтов сопровождалось новыми инцидентами, вроде недавно урегулированного Гульского" 53 .

Проведение военно-политической экспертизы германо-русского союза было поручено сотруднику Информационного бюро морского министерства В. Фоллертуну.

Фоллертун подчеркнул, что сделка с Россией безусловно обезопасит восточные



47 Цит по: ^ Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота накануне первой мировой войны (1906-1914 гг.). М , 1968, с. 32.

48 В 1801 г. английский флот внезапно напал и уничтожил датский флот под Копенгагеном. О германском "комплексе Копенгагена" см.: Steinberg J. Der "Kopengagen-Komplex". - In: Kriegsausbruch 1914, deutsche Ausgabe des "Journal of Contemporary History", Munchen, 1967, N 3, S. 31-59.

49Berghahn V. R. Der Tirpitz-Plan. Genesis und Verfall einer innenpolitischen Krisenstrategie unter Wilhelm II. Dusseldorf, 1971, S. 162.

50Тирпиц А. Указ соч., с. 194.

51Vogel В. Deutsche Russlandpolitik. Das Scheitern Weltpolitik unter Billow 1900-1906. Dusseldorf, 1973, S.207.

52Тирпиц А. Указ. соч., с. 193.

53 Там же, с. 194.

стр. 35



границы Германии. Но вместе с тем союз поставит под вопрос успехи германской восточноазиатской политики, а именно "усилит давление на море со стороны Англии и приведет к противостоянию с Японией". Фоллертун отверг всякую возможность уговорить Францию присоединиться к континентальному союзу, так как "благоразумные французские политики" оценивают "английскую опасность выше, чем вытекающие из русского союза возможные осложнения" (из-за невыполнения обязательств по франко-русскому союзу - С. Ш .) 54 .