Реферат: По материалам Л. Ларуша

160429.doc
По материалам Л.Ларуша. ТОРГОВЛЯ БЕЗ ВАЛЮТЫ
К вопросу о корзине «твердых» товаров
 За исключением обычных мошенников и безграмотных в области экономики людей, влиятельные круги во всем мире, уже без прежних оговорок, признают, что перезрелая до степени гниения мировая валютно-финансовая система обречена на скорый коллапс по типу цепной реакции. В наиболее компетентных кругах за пределами Соединенных Штатов все более часто задается вопрос: как конкретно должен выглядеть тот тип отношений, который должен придти на смену нынешней мировой финансовой системе?

  Следовательно все более смелые шаги в поисках альтернативы предпринимаются в Восточной и Юго-Восточной Азии, начиная с того момента, когда премьер-министр Малайзии Махатхир бин Мохаммад настоял на применении мер валютно-финансового регулирования и контроля, которые оказались очевидно успешными. Упрямые, отчаянные и провокационные действия, которые пытались осуществлять Ларри Саммерс и Алан Гринспен, только оживили дискуссии на те же темы уже за пределами Азии. По существу речь идет о возникновении региональных систем экономического сотрудничества. Такие региональные инициативы, если их возможно будет объединить, могут послужить в качестве строительных блоков новой мировой валютно-финансовой системы, которой предстоит возникнуть, когда МВФ милосердно подвергнут банкротству (поскольку в ином случае он развалится сам).

  Среди тех, кто изучает перспективы региональных альтернатив агонизирующему МВФ, некоторые ведущие экономисты выдвигают предположение о том, что прежняя роль доллара США в золоторезервной валютно-финансовой системе с фиксированными обменными курсами в 1945-66 годах может быть заменена новой системой фиксированных обменных курсов, основанной на региональных и иных «корзинах валют». Наибольшую известность в последнее время получили предложения подобного рода, выдвинутые в основном представителями группы азиатских стран «АСЕАН плюс три», а также одновременно некоторыми влиятельными кругами в континентальной Западной Европе. Сходные дискуссии имели место и среди стран Организации Исламской Конференции.

  В некоторых европейских кругах, в частности, внимание привлекают как предложение о Специальных правах заимствования (СПЗ) Международного валютного фонда, так и проект Европейской валютной системы (ЕВС) в форме, предлагавшейся в конце 1970х гг. президентом Франции Валери Жискаром д'Эстэном и канцлером ФРГ Гельмутом Шмидтом. Полезно сопоставить эти и подобные инициативы с моим собственным предложением середины 70х гг. об учреждении Международного Банка развития (МБР), которое так раздражило тогдашнего Госсекретаря США Генри Киссинджера и представителей связанных с ним политических кругов.

  Между тем в вышеупомянутых европейских и иных кругах повсеместно признается тот факт, что усилия президента Франклина Рузвельта о создании послевоенной валютной системы привели тогда к большому успеху, причем как Соединенным Штатам, так и Европе. Эта система процветала вплоть до рокового 1963 года, когда канцлер Германии Конрад Аденауэр был вынужден уйти в отставку, президент США Кеннеди был убит, а президент Франции Шарль де Голль подвергнут давлению, вплоть до угроз убийства, причем это давление продолжалось вплоть до сопровождавшегося беспорядками сдвига культурной парадигмы 1967-69 годов.

  Однако среди тех, кто признает неотложную необходимость возвращения к принципам международных валютных соглашений периода до 1971 года, основанных на фиксированных валютных курсах, подчеркивается то обстоятельство, что американский доллар сейчас находится в весьма потрепанном состоянии по сравнению с тем долларом и той американской экономикой, которые существовали при жизни президента Кеннеди. В этой связи высказывается опасение, что при новой администрации Буша либо (что теперь маловероятно) Гора стоимость доллара может рухнуть до непредсказуемо низкого уровня. В дополнение к этим соображениям упомянутые круги в Европе и Азии отмечают, что наиболее упорное сопротивление восстановлению системы фиксированных курсов происходит из самых США. (По этим и иным причинам в этих кругах поставили на обсуждение вопрос о том, чтобы «корзина валют» играла в новой валютно-финансово-торговой системе ту роль, которую в золоторезервной системе 1945-65 гг. выполнял доллар США.

  Я согласен с тем, что модель СПЗ могла бы быть ведущим элементом необходимых мер экономического оздоровления; однако я не согласен, хотя отношусь к нему сочувственно, с предположением о том, что «корзина валют» может стать эффективным приемом при остро необходимой реформе. Вместо предлагаемой «корзины валют» я предлагаю следующий двухфазный подход к введению новой глобальной валютно-финансовой и торговой системы, основанной на фиксированных обменных курсах валют.

  Я предлагаю построить обсуждение этих проблем следующим образом. Давайте согласимся с тем, что в настоящий момент программа предлагаемой реформы подспудно исходят из представления о том, что безопасный выход из нынешнего мирового валютно-финансового кризиса скорее всего может иметь место только в два последовательных этапа, отчасти перекрывающихся по времени, но отчетливо различимых.

  Это говорится для того, чтобы подчеркнуть то обстоятельство, что со времен трагической ошибки, совершенной американским правительством в октябре 1998 года накануне вашингтонской конференции по валютно-финансовой политике, правительство США не только отказалось от своих прежних инициатив по реорганизации валютно-финансовой системы, но вместо этого намеренно и упрямо спровоцировало глобальную спираль гиперинфляции, аналогичную гиперинфляции цен на товары в Веймарской Германии марта-ноября 1923 года. Продолжающаяся неадекватность политики США в валютной и смежных областях с момента октябрьской вашингтонской конференции 1998 года, усугубленная развязыванием и катастрофическим исходом войны НАТО против Югославии, в значительной степени разрушила международный авторитет США, необходимый для исполнения конструктивной ведущей роли в международной валютно-финансовой реформе.

  Таким образом, в свете чудовищной степени дегенерации авторитета США и процесса формирования их политики с октября 1998 года жизнеспособная реформа, если и возможна вообще, наиболее реально осуществимо в два последовательных этапа - региональный и глобальный.

  Первый этап, как подчеркивается в дискуссиях между представителей ассоциации стран «АСЕАН плюс три», состоит в реализации предложения Э.Сакакибара (Япония) 1997 года о создании Азиатского валютного фонда. Эта структура задумывается не только в качестве системы защиты от агрессивных интервенций хедж-фондов и прочих спекулянтов. Она также направлена на стимулирование неотложно необходимых мер по развитию взаимной торговли «твердыми» товарами и долгосрочных капиталовложений среди стран вышеупомянутой группы. На этом первом этапе мы можем предвидеть возникновение региональных инициатив со сходным мировоззрением в разных частях мира и их взаимодействие.

  Второй этап должен состоять в возрождении эффективной глобальной валютно-финансовой системы, представляющей собой возвращение к фиксированным обменным курсам валют, которая должна заменить собой обанкротившуюся систему МВФ. На этом втором этапе новая валютно-финансовая система должна строиться среди прочего на инициативах региональных групп стран.

  Таким образом, следует рассмотреть вопрос о «корзине валют» в свете того обстоятельства, что двухэтапный подход представляется единственной видимой перспективой, если в период нескольких десятилетий у человечества вообще возможны какие-либо благоприятные перспективы.

  Определенная таким образом проблема состоит в следующем:

  Пока система МВФ и его атрибутов сохраняется в ее нынешней форме, попытка использовать «корзину валют» в качестве заменителя роли доллара США в послевоенной валютно-финансовой системе является не панацеей, а ловушкой. Однако человечество не имеет права пассивно ожидать завершения общей реформы валютно-финансовой системы, если имеется возможность предпринять практические меры защиты от самых опасных проявлений надвигающейся глобальной валютно-финансовой катастрофы. На данном этапе, таким образом, необходимо ввести предварительные меры, предназначенные для реализации совершенно независимо от обреченных структур нынешней «глобализированной» системы, вне ее надзора и любых форм контроля.

  Итак, в настоящее нам следует рассматривать валютную реформу как двухэтапный процесс. Первый этап состоит в возникновении региональных блоков, действующих либо вне, либо параллельно с существующими структурами МВФ. На втором этапе эти блоки должны сыграть решающую роль в сооружении глобальной альтернативы уже обанкротившейся системе МВФ. В промежутке региональные блоки государств должны во всех предпринимаемых действиях тщательно избегать разрушительных последствий, которые неизбежно будут иметь место, если их правильные действия будут запутываться в уже обреченной системе МВФ. Благоразумный человек не останется в каюте уже тонущего «Титаника». Переход должен основываться на экономических ценностях, которые существуют вне нынешней системы МВФ и которые гарантированно могут ее пережить.

  ^ Что в этой корзине?

  Рассматривая любую «корзину валют», мы должны задать вопрос: «Чего стоит любой из этих валют?» Добросовестный ответ на этот вопрос должен звучать так: «Любая комбинация этих валют должна быть столь же надежной инвестицией, как германская рейхсмарка в июле 1923 года.» По существу, вся мировая валютно-финансовая система охвачена ускоряющимся ростом гиперинфляции номинальных финансовых активов; она сталкивается с критическим граничным условием. Нас ожидает полный распад глобальной валютно-финансовой системы и коллапс стоимости большинства из ведущих национальных валют за возможным исключением китайской и ряда других валют.

  Любая разумная политика должна обеспечивать защиту кредитоспособности наций-государств от втягивания в трясину, в которой неизбежно будет похоронена нынешняя система. Вкратце полезный совет звучит так: «Не спускайте хорошие деньги в один унитаз с дурными».

  Решающее обстоятельство, на котором должны базироваться сегодня любое трезвое экономическое решение, состоит в факте глубокого и безнадежного банкротства правящих валютно-финансовых институтов - такого банкротства, при котором мировую экономику невозможно спасти без списания раздутых финансовых активов в размере нескольких сотен триллионов долларов США. Другими словами, неоплаченные финансовые требования должны быть соотнесены с сегодняшним мировым уровнем оценки общего валового мирового продукта в измерении «твердых» товаров. Без этих радикальных сокращений номинальных финансовых требований в мировом масштабе невозможно никакое экономическое выздоровление от этой надвигающейся величайшей и глубочайшей мировой депрессии. Ныне исчисляемые в размере не менее 400 триллионов долларов номинальные финансовые активы во всем мире в целом должны быть либо сметены с мировых счетов, либо в процессе реорганизации через банкротство сокращены до уровня скромной доли их нынешнего номинального эквивалента в пересчете на «твердые» товары.

  Такие финансовые требования, как деривативы, в особенности «внебиржевые» деривативы, должны быть просто списаны со счетов. Так же следует поступить с финансовыми требованиями в форме «бросовых» облигаций и аналогичных спекулятивных фикций. Значительная часть внешних долгов, созданная не в связи с реальными закупками, а в результате искусственных бухгалтерских конструкций, посредством административных механизмов системы «плавающих обменных курсов валют», должна быть просто списана. Должно также быть произведено крупномасштабное списание вздутых оценок недвижимости и т.п. Даже вполне реальные долги, в том числе понесенные суверенными правительствами, должны быть реструктурированы. В целом, вся масса финансовых требований должна быть низведена до того уровня совокупных выплат по обслуживанию долгов, который совместим с возвращением к политике экономического роста, преобладавшей в Западной Европе и Америке в течение всего периода 1945-65 гг.

   Важнейшие соображения, определяющие реорганизацию валютно-финансовой системы, должны сводиться к тому, как возобновить и поддерживать уровень занятости, потребления и производства, в особенности в категориях «твердых товаров», и как обеспечить темпы чистого роста производства «твердых» товаров и соответствующего качества инфраструктуры в расчете на душу населения и на квадратный километр территории, сопоставимые с политическими целями правительств США, Германии и Франции в периоды (соответственно) Кеннеди, Аденауэра и де Голля. Другими словами, необходимая реорганизация обанкротившейся международной валютно-финансовой системы должна сводиться к реформе структуры занятости, инвестиций и кредитных потоков, направленной на возвращение к целям и стандартам, сопоставимым с непосредственными «рабочими» целями тех правительств того времени.

  Подобные меры, представляющимися радикальными и внезапными, представляют собой не только возможные варианты политики. Подобные меры являются ныне необходимой предпосылкой возможности продолжения чего-либо заслуживающего наименования «современной цивилизованной жизни».

  Для тех, кто еще всерьез не задумывался о соответствующих фактах, может показаться экстравагантным предупреждение о том, что без этих кажущихся радикальными мер валютно-финансовой реорганизации, без перехода к инвестициям в производство «твердых» товаров, наша планета будет отброшена во всемирное «темное средневековье», в нисходящую спираль к условиям жизни субэкваториальной Африки, с сокращением численности населения планеты до миллиарда человек и ниже. Тревожное, но не преувеличенное предупреждение о новом качестве опасности, которой угрожают всем странам глобальные и региональные эпидемии инфекционных болезней, должно быть услышано всеми разумными правительствами и другими компетентными структурами как индикатор, отражающий нынешнее патологическое состояние мирового хозяйства в целом.

  Это предупреждение не должно рассматриваться как экстравагантное никем из квалифицированных специалистов, изучавших физические и непосредственно связанные с ними причины изменений в потенциальной относительной плотности населения (и средней продолжительности жизни) в Европе и Америке примерно с 1500 года. Если мы рассмотрим совокупное развитие инфраструктуры и производственных технологий, начиная с «темной эпохи» середины XIV века, то мы должны будем признать, что направленность политического курса, принятого в рамках системы МВФ с середины 1960-х гг., привела к прекращению тенденции долгосрочного «чистого» демографического роста, которая преобладала в европейской цивилизации на протяжении предыдущих столетий вплоть до уровня численности населения, достигнутого в период, предшествующий 1966-71 гг. Не сумев решительно преодолеть те все быстрее усиливающиеся депрессивные тенденции в демографически значимых областях технологии, инвестиций и связанной с этим практики, которые с середины 1960-х гг. преобладают в системе МВФ, мы за последнее время подошли к порогу глобальной демографической катастрофы.

  Подобная катастрофа может быть предотвращена даже на этой поздней стадии, если ведущие страны мира согласятся принять совместные меры, которые в результате приведут экономические отношения в мире к формам сотрудничества, сравнимым с теми, которые существовали между США и Западной Европой в послевоенный период 1945-65 гг. Было бы достаточно вернуться к более или менее успешной практике США и континентальной Западной Европы тех послевоенных лет. Сегодня мы должны сопроводить это пожелание предупреждением о том, что такое сотрудничество должно основываться на истинном, по существу глобальном партнерстве с теми странами, которые до сих пор оставались жертвами наследства колониализма, включая неоколониалистскую практику, являющуюся ныне неотъемлемой частью обычного образа действий обанкротившейся на данный момент системы МВФ.

  Участие такой ведущей в экспорте технологий страны, как Япония, в процессе «АСЕАН плюс три», если оно будет распространяться, по существу, в виде более широкого партнерства в масштабах Евразии, позволит создать, по крайней мере приблизительно, экономику «полного набора» производств, как необходимую базу для достижения более высоких темпов роста (физически определенных) производительных сил на душу населения во всех странах-участниках этого партнерства. Я надеюсь на то, что, несмотря на очевидно жалкие качества ныне предпочитаемых кандидатов в президенты США, в 2001 году из нынешнего хаотического и в высшей степени омерзительного политического процесса возникнет правительство, которое сможет стать активным, плодотворным партнером во всемирном соглашении того типа, который подразумевают намерения стран группы «АСЕАН плюс три».

  Чтобы достигнуть этого этапа, пока еще не поздно, требуются определенные предварительные действия. Чтобы обозначить необходимые действия, мы должны принять во внимание определенные уроки периода, предшествующего переходу к разрушительной, ныне обанкротившейся системе «плавающих валютных курсов» МВФ. Мы должны отказаться от губительных политических перемен последних тридцати с лишним лет, в пользу извлечения уроков из успешного опыта периода 1945-66 гг.

  Итак, мы находимся в таком состоянии, когда даже многие из ведущих мировых валют придется либо полностью стереть со счетов, либо провести через банкротство на основании полномочий новой мировой системы. В процессе этого перехода многие нынешние валюты должны быть либо реорганизованы, либо замещены вновь учрежденными валютными единицами с новыми кредитными механизмами. Эта реорганизация валют или их создание заново возможны только в процессе преодоления нынешней тенденции к «глобализации», через создание кредитных учреждений властью полностью суверенных наций-государств.

  Нужно понять, что подобная реорганизация не является немыслимо радикальной мерой, какой ее стараются изобразить тронувшиеся умом истерики-монетаристы. Как я уже сказал, либо мы сделаем это рационально, сознательным усилием воли, либо надвигающиеся ныне ударные волны всемирного финансового и социального хаоса сделают это за нас, независимо от того, нравится нам это или нет.

  Мы сталкивались с подобными ситуациями на протяжении двадцатого века; нынешний мировой кризис - не первый, но самый глубокий из всех, с которыми мы встречались в двадцатом веке. Так же, как в некоторых прецедентах двадцатого века, мы должны будем снять обанкротившиеся валюты со счетов, заменив их новыми, учрежденными суверенной властью правительств наций-государств.

  Конечно, любые инициативы подобной реформы сталкиваются с истерическим сопротивлением. Это можно увидеть среди политически могущественных кругов финансовой олигархии, которые представляют сегодня ту же позицию по этому вопросу, что и те англо-американцы, которые ответили на Великую депрессию 1930-х гг. объединенными усилиями по установлению и укреплению власти Адольфа Гитлера. Это сопоставление ясно из контраста между той стратегией реформ, которое предлагало Германии в 1931 году Общество имени Фридриха Листа, и политикой финансовой олигархии в лице Монтегю Нормана, его ставленника Ялмара Шахта, нью-йоркской фирмы «Браун Бразерс Гарриман» и фон Папена.

  Сегодня политика монетаристских противников необходимой в настоящее время реформы, политика сегодняшних Норманов и Шахтов, представлена в первую очередь и конкретно кругами Общества Мон-Пелерен и такими его приспешниками, как экс-премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, американский Херитидж Фаундэйшн и радикальные фанатики-фритредеры в Конгрессе США. Если возобладают эти силы пособников финансовой олигархии, представленные в США Ларри Саммерсом, Аланом Гринспеном и последышами имиджмейкера Дика Морриса, весь мир вскоре увидит такие режимы и такие условия жизни, которые будут пострашнее гитлеровского режима в Германии. Именно в этом и состоит та непосредственная опасность для всей цивилизации, которая представлена кандидатами в президенты США - Джорджем Бушем-младшим и вице-президентом Элом Гором.

  В рамках этих обстоятельств политическим стратегам следует тщательнее изучить более глубокие основания успеха послевоенной (1945-65) системы фиксированных обменных курсов (Бреттонвудской системы), в особенности ее функционирования в отношениях между США, Западной Европой и Японией. При этом следует принять во внимание то обстоятельство, что после безвременной смерти президента Ф.Рузвельта та форма, в которой была реально создана эта система, была значительно менее прогрессивной (как в моральном, так и в экономическом отношении), нежели та, которая могла бы осуществиться, если бы намерения Рузвельта не были саботированы последующей администрацией Трумэна. Те из рузвельтовских инициатив, что были претворены в жизнь, работали на благо США и Европы по крайней мире до середины 1960-х гг. Вопрос, который возникает в этом контексте, состоит в следующем: Какие из составных частей той системы фиксированных обменных курсов в полной мере применимы в столь изменившихся условиях сегодняшнего дня?

  Ответ на этот вопрос сегодня представляется элементарным, и поэтому легко усваивается и поддерживается разумными политическими лидерами сегодня. Тем не менее, как я отмечу далее, успех подобных решений требует ведущей роли экспертов, которые осознают также некоторые более скрытые детали проблемы. Здесь я дам некоторые пояснения по этим деталям и по их значению.

  ^ Корзина товаров

  По существу преимущество Бреттонвудской системы 1945-65 гг. состояло в том, что стандартом измерения стоимости по существу была корзина «твердых товаров». Сила доллара США как резервной валюты состояла в гарантиях того, что текущим требованиям к доллару США будет соответствовать сочетание положительного сальдо торгового баланса страны и золота в слитках, оцененного в стандартной, фиксированной цене единицы резервного золота. Золоторезервная система работала потому, что была защищена протекционистскими и прочими мерами регулирования как на международном уровне, так и на уровне стран в отдельности. Именно физическая мощь экономики США, измеримая в единицах на душу населения, в темпах роста физической производительности на душу населения и на квадратный километр, - мощь, проявившаяся в периодах высокого темпа роста твердо-товарных форм образования капитала, сыграла ключевую роль в экономических результатах США в первые два десятилетия послевоенной валютной системы. Эта физическая мощь, отвечающая потребностям сотрясенной войной Европы в сельскохозяйственной продукции и машиностроении, позволила кредитам США стимулировать в Западной Европе такой темп прироста физической производительности на душу населения, который дал Европе возможность отвечать по своим обязательствам к США.

  По существу, как в политике оздоровления 1930-х гг. президента Франклина Рузвельта, так и в Бреттонвудской системе 1945-65 гг., США претворяли в жизнь политику экономического роста такого же типа, как политика, предложенная д-ром Лаутенбахом на заседании Общества им. Фридриха Листа 1931 года, подразумевавшая предоставление кредитов для повышения производительных сил партнера, и таким образом, в период 1945-65 гг., обогащавшая экономику США при помощи обеспечения Европы возможностью выплатить выделенные ей кредиты. То есть предложения д-ра Лаутенбаха соответствовали мерам, реально воплощенным в США при Рузвельте (и ставшим его наследием, которое формировало послевоенные американо-европейские экономические отношения). Более того, следует особо отметить, что политические взгляды и Лаутенбаха, и Рузвельта открыто базировались на принципах основанной первым министром финансов США Александром Гамильтоном анти-адам-смитовcкой американской системы политэкономии, которую также представляли выдающиеся экономисты девятнадцатого века Фридрих Лист и Генри Кэри.

  По существу те же взгляды выражаются руководством Японии и других нынешних сторонников системы сотрудничества «АСЕАН плюс три» в Азии. Тем секторам международной экономики, которые могут обеспечить страны средствами повышения производительных сил труда, вернут долги, в соответствии с соглашениями о кредитовании средне- и долгосрочных капиталовложений, из прибыли за счет выигрышей в производительных силах труда на душу населения, которые являются результатом использования соответствующих импортированных технологий.

  В этом состоял смысл послевоенного намерения Франклина Рузвельта оказать помощь странам и народам, которые, как он считал, должны быть освобождены от колониальных систем Португалии, Голландии, Британии и Франции. Рузвельт набросил проект развития инфраструктуры в Африки в качестве примера такой политики. Эта политика, в том виде, как она задумывалась Рузвельтом, должна была стать основой новых форм сотрудничества между теми секторами мировой экономики, которые способны производить передовые технологии, и менее развитыми регионами. Такая политика закладывает направление той целевой ориентации, которую должна взять на вооружение новая мировая валютно-финансовая система фиксированных обменных курсов.

  В отношении фиксированных обменных курсов валют необходима особая оговорка. Если учетная ставка по средне- и долгосрочным кредитам превосходит уровень 1-2% в год (простого процента), то достижение высокого среднего темпа формирования твердо-товарного капитала вообще невозможно, и во всяком случае, что особенно важно, недостижимо в масштабах, требуемых для развития целых стран. Если курсам валют позволено колебаться под давлением из центров мировой олигархии, в частности из Лондона, то общая цена кредита на открытом рынке должна соответственно повышаться, и должна - по определению - отражаться в требованиях уплаты сложного, а не простого процента. В принципе само существование системы золотого стандарта, вроде той, каковую сохранял Лондон во всемирном масштабе до 1931 года, или системы плавающих обменных курсов валют, внедренной указом Никсона в августе 1971 года и существующей поныне, чревато практически немедленной катастрофой для так называемых развивающихся стран, и в конечном счете разрушением всех стран.

  В нынешней ситуации, когда определение стоимости любой из европейских или американских валют относительно других все более недостоверно, в чем состоят качества устойчивой во времени стоимости, на которой возможно разумно основывать средне- и долгосрочное формирование твердо-товарного капитала? «Быть или не быть - вот в чем вопрос», как говорил Гамлет. Когда таким образом убедительно продемонстрировано, что устойчивые формы экономической стоимости не могут быть выведены из количества денег, на чем же основывать измеримую оценку экономической деятельности?

  Вернемся вновь к вопросу о «корзине товаров». Я имею в виду «корзину товаров» в том смысле, который определен относительным успехом системы фиксированных обменных курсов 1945-65 гг. Я имею в виду «корзину товаров» в смысле американской системы политэкономии, изложенной Александром Гамильтоном в своем докладе конгрессу «О мануфактурах» (1791 г.) Точно так же, как успех трансатлантической системы 1945-65 гг. был основан на координированном физико-экономическом росте комбинированных национальных экономик США и Западной Европы, так и Гамильтон, базируясь, через посредство Э. де Ваттеля, на работе Готфрида Лейбница, основывал экономическую политику США на взаимном росте городской промышленности и сельскохозяйственного производства. Короче говоря, здравая экономическая наука основывает свои измерения на темпах роста, исчисляемых в физических единицах на душу населения и на квадратный километр, а не на номинальной (то есть финансовой) стоимости, приписываемой некоторому списку произведенных товаров.

  Итак, в ситуации, когда твердо-товарное содержание валют колеблется, все же имеется возможность построить синтетическую расчетную единицу, которая основывались бы на согласованной корзине «твердых» товаров. После учреждения такой расчетной единицы, когда валюты колеблются, предстоит отрегулировать именно стоимость валют, а не товаров; стоимость валют неявно основывается на корзине товаров, служащей для определения расчетной единицы. Такая синтетическая расчетная единица могла бы служить в качестве расчетной системы международного кредитного учреждения, которая в этом смысле является базисом создания в некотором роде преемника СПЗ.

  Таким образом, при выдаче средне- и долгосрочных кредитов для твердо-товарных инвестиций, стоимость соответствующих валют определяется исходя из корзины товаров в качестве стандарта. Кредит измеряется в этих единицах, а не в валютных расценках; однако сумма, измеренная числом синтетических единиц, записывается в кредит счета экспортера в конкретный момент доставки товара, а возврат кредита определяется ценой соответствующей валюты в тех же единицах на момент установленного срока возврата.

  Так по существу бартероподобная система средне-долгосрочного кредитования твердого-товарного продукта может быть использована для того, чтобы создать подобие системы «золотого резерва плюс корзины экспортируемых товаров», которая действовала в трансатлантичнеских отношений периода фиксированных обменных курсов 1945-65 гг.

  В этом суть дела.

  Теперь более пристально рассмотрим временное употребление такой синтетической единицы торговых расчетов. Каким образом создать такую единицу и как управлять ею?

  Читателю станет ясно, что ответ на эти вопросы предполагает последовательность вложенных приближений желаемых точных оценок; однако это не должно стать причиной разумных возражений. По сути дела, вопреки лапутианским суевериям, которые внушают своим студентам некоторые академики-мистики из Гарвардского и Чикагского университетов, все цены и установленные стоимостные величины, фигурирующие в повседневной экономической практике, есть не более чем разумные приближения; мифическая «правильная цена» существует только в воображении заблудившегося человека. В противоположность утилитаристам типа Иеремии Бентама, не существует асимптотического значения цены, к которому должны стремиться товары в свободном падении. В реальных экономических процессах отсутствуют случайные числа - их используют только профессиональные шарлатаны, проповедующие догму случайных чисел.

  Допустимая погрешность при принятии примерного эталона стоимости, например стандартной корзины товаров, должна пониматься как приемлемый выбор, сделанный на основе осмысленного управления соответствующими соотношениями, и утвержденный квалифицированным учреждением, авторитет которого признается всеми партнерами, на основе взаимопонимания, исходящего из добросовестности партнеров по соглашению.

  ^ Практика и теория

  При установлении разумно определенной стандартной единицы расчетов для измерения корзины товаров, прежде всего нужно с самого начала отвергнуть редукционистское допущение о «затратах и выпуске» таких авторов, как англичанин Пьеро Сраффа, о том, что потребление может быть представлено как процесс производства товаров товарами. Нам необходимо исследовать, каким образом рыночные корзины экономической инфраструктуры (в частности общественные сооружения) в сочетании с потреблением на уровне домохозяйства и при помощи технологически прогрессивных твердо-товарных форм все более капиталоемких вложений в основной капитал в виде производства и физического распределения наращивают относительные производительные силы труда, измеряемые на душу населения и на квадратный километр. Именно темп роста, выраженный в твердых товарах, дает адекватное определение установимой экономической стоимости.

  Здесь, однако, есть подводные камни. В некоторых отношениях такие измерения темпы роста достаточно очевидны; однако если проигнорировать одну частность, которая порой кажется несущественной, то последствия могут быть плачевны. Рассмотрим наиболее очевидные разновидности измерений, а затем то, что некоторым могло бы показаться заумными тонкостями.

  В рамках любой разумной схемы экономического исследования наиболее важно попытаться измерить ту величину, которая определяется как «потенциальная относительная плотность населения национальной экономики в целом». Измерение, которое должно быть выведено из этого стандарта, состоит в определении темпа возрастания либо убывания этого потенциала. Это измерение определяет то, что должно пониматься в качестве выражения более глубокого понятия экономического роста. В процессе исследования можно рассмотреть ряд этапов.

  Фактически компетентное исследование экономических процессов начинается не с производства товаров, а скорее с производства населения. Следует подчеркнуть, что подразумевается не только рождение, но и воспитание детей таким образом, чтобы через несколько десятилетий они стали полноценными участниками экономического процесса в целом. По существу, в этом и состоит естественный источник образования капитала.

  Таким образом, приступая к расчетам, мы должны определить минимальный размер типичного домохозяйства, включая рождаемость и смертность. Мы делаем это с целью установить, что именно является необходимым для соответствия стандартам роста и самоподдерживающегося благосостояния населения в целом. Определяется уровень технологий - т.е. набор технологий, - позволяющий населению достигнуть определенного темпа физико-экономического роста. Мы устанавливаем соотношение между взрослой рабочей силой и всем населением, состоящим из домохозяйств - то есть организованным таким образом, что в нем жизнеспособные формы домохозяйств обеспечивают духовное и интеллектуальное развитие, требуемое для функционирования взрослого члена общества. Таким образом устанавливается приближенный стандарт, необходимый для сопоставления.

  Далее определяется соответствующая структурная характеристика разделения труда в обществе в целом. Первая задача состоит в том, чтобы определить рыночные корзины потребления на уровне домохозяйства, развития инфраструктуры (в частности общественных сооружений), промышленного и сельскохозяйственного производства, а также измерить их в расчете на душу населения и на квадратный километр всей территории национального хозяйства. Таким образом определяются наборы «рыночных корзин» товаров, включая специализированные экономические услуги (здравоохранение, образование, наука), требуемые для каждой из этих широких категорий рыночных корзин. Эти категории потребления, плюс отходы и потери, сопоставляются с общим объемом национального производства, измеренным таким же образом. Далее следует сопоставление темпов роста (позитивный, негативный, застойный).

  Таким образом, применяя синтетически выведенную цену к доходу домохозяйства, измеренному в единицах на душу рабочей силы, а также на единицу площади, мы получаем удобный и относительно надежный метод определения стоимости денежных единиц. Складывая реальную относительную свободную энергию, генерируемую производством, с определенными таким об