Реферат: Вторая

Глава вторая

ТЕОРИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВ И ЕЕ РОЛИ

В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ




Неизменное внимание буржуазных исследователей к проблемам внешней политики и международных отношений, попытки разработать концептуальные и теоретические подходы к их анализу, исследованию процесса формирования и осуществления внешней политики, принятию внешнеполитических решении на основе "традиционных" и "новых" представлений и методов определяются прежде всего местом международно-политических процессов в современной жизни, их тесной взаимосвязью с внутриполитическим развитием государств различных социально-экономических систем.

В исследовании развития капитализма как мировой системы К. Маркс и Ф. Энгельс уделяли особое внимание изучению внешней политики правящих классов и ее роли в отношениях между капиталистическими государствами. Основоположники марксизма обращались к пролетариату с призывом "овладеть тайнами международной политики, следить за дипломатической деятельностью своих правительств и в случае необходимости противодействовать ей всеми средствами, имеющимися в его распоряжении".

В современных условиях внешняя политика и международные отношения приобрели еще большее значение в процессе революционного преобразования мира, поскольку основное противоречие нашей эпохи - противоречие между двумя социально-экономическими системами - проявляется в первую очередь в международной сфере. Борьба, двух систем, по ленинскому определению, стала осью всей международной жизни, обусловливая не только внешнюю политику государств с различным социальным строем, но и систему международных отношений.

Характер эпохи, глубокие изменения, затрагивающие все стороны общественной жизни, значительные сдвиги в развитии производительных сил под воздействием научно-технической революции приводят к усилению и расширению взаимосвязи и взаимодействия внешней политики и международных отношений с мировым революционным процессом.

Эти изменения обусловливают необходимость теоретической разработки крупнейших проблем международных отношений и внешней политики, научного осмысления основных задач международной деятельности социализма.

КПСС внесла огромный вклад в дело творческого применения и дальнейшего развития марксистско-ленинской теории в сфере международных проблем. В документах партии содержится глубокий анализ классового характера внешней политики, соотношения и взаимосвязи внутренней, и внешней политики, основных тенденций международных отношений и внешней политики государств. Постановка и решение этих проблем неразрывно связаны с задачей обеспечения эффективности внешнеполитического курса Советского государства, всего социалистического содружества.

Внешняя политика государств занимает исключительно важное место в современной системе международных отношений. Конечно, международные отношения не сводятся только к отношениям межгосударственным. Международные отношения нельзя рассматривать как своего рода сумму внешних политик отдельных государств. Система международных отношений имеет самостоятельное значение, развивается по особым, присущим им закономерностям. В то же время именно внешняя политика государств создает главные компоненты системы международных отношений. Она является также одним из важнейших элементов, составляющих структуру международных отношений и воздействующих на нее.

Место и роль внешней политики в системе и структуре международных отношений в значительной мере определяется ее классовым характером. Объективные интересы классов в международных делах (разумеется, не автоматически и не всегда непосредственно) выражаются в конкретных внешнеполитических акциях, в реальной внешней политике государств, переносятся через нее на международную арену отражаются в характере, структуре и системе международных отношений.

Почти все формы международных связей осуществляются главным образом через посредство государств. Эти отношения зависят от классового, политического характера государств, от их классовых, политических целей, от их внешней политики, субъективно выражающей объективные классовые факторы. Межгосударственные отношения составляют поэтому - основу всех международных отношений, имеющих по существу политический характер.

При анализе внешней политики необходимо выполнение ленинского требования "отыскивать корни общественных явлений в производственных отношениях", "сводить их к интересам определенных классов". Только на базе марксистско-ленинской теории классовой борьбы возможен научный анализ внешней политики и ее закономерностей.

Внешняя политика, ее характер и направленность решающим образом зависят от основных черт социально-экономического характера эпохи. Воздействие характера эпохи на внешнюю политику особенно отчетливо проявляется в современных условиях, когда на международные отношения непосредственно распространяется главное классовое противоречие эпохи. Интересы и борьба антагонистических классов, государств с противоположным социально-экономическим строем определяют содержание современных международных отношений и их составного элемента - внешней политики государств, формируют структуру и систему международных отношений. Взаимоотношения государств с противоположным общественным строем, их сосуществование и борьба лежат в основе системы международных отношений нашего времени, выражают главное противоречие и основное содержание эпохи.

Во внешнеполитической сфере неуклонно реализуются ленинские положения о политике как концентрированном выражении экономики, о примате политики над экономикой. Это теснейшим образом связано с классовым характером внешней политики. В. И. Ленин указывал: «В обществе, основанном на делении классов, борьба между враждебными классами неизбежно становится, на известной ступени ее развития, политической борьбой». Перенесение классовых противоречий в международные отношения, развивающиеся на основе сосуществования и борьбы противоположных социально-экономических систем, еще более усилило классовый характер внешней политики государств.

Социалистические страны и стоящие во главе их коммунистические и рабочие партии не скрывают классового характера своей политики. "Наша внешняя политика была, есть и будет классовой, социалистической по своему содержанию и целям", - подчеркивал Л. И. Брежнев. По-иному подходят к этому капиталистические государства. Буржуазия, еще на заре своего господства предпочитавшая выдавать свои классовые интересы и цели за "общенациональные", теперь, в эпоху своего упадка, тем более не рискует называть вещи своими именами. Отсюда изобилие псевдонаучных приемов, призванных скрыть подлинный характер внешней политики господствующих классов капиталистических государств. По этой же причине буржуазные исследователи анализируют какие угодно аспекты и факторы внешней политики, от географии до психологии включительно, кроме определяющих факторов и главных движущих сил, связанных с классовой сущностью этой политики.

Тот факт, что внешняя политика буржуазного государства всегда и во всех случаях остается политикой классовой, вовсе не означает, что она в равной степени отражает волю всех слоев и группировок правящего класса. Чаще всего внешняя политика капиталистического государства направляется и осуществляется монополистической элитой, являющейся наиболее влиятельной частью правящего класса.

Марксистскнй подход к классовой сущности внешней политики включает положение о тесной взаимосвязи и диалектической взаимозависимости внутренней и внешней политики государств. Настаивая на этом тезисе, В. И. Ленин отмечал: "Выделять "внешнюю политику" из политики вообще или тем более противополагать внешнюю политику внутренней есть в корне неправильная, немарксистская, ненаучная мысль". Со всей категоричностью В. И. Ленин подчеркивал: "Нет более ошибочной и более вредной идеи, чем отрывание внешней от внутренней политики". Изучение политики любого государства дает огромное число доказательств, подтверждающих, что внешняя и внутренняя политика имеют общую классовую природу, единые истоки и неразрывно связаны между собой. Как внутренняя, так и внешняя политика определяются господствующими классами в соответствии с их объективным положением и основными интересами. Главные цели внутренней и внешней политики направлены на сохранение и упрочение господства этих классов внутри страны и усиление позиций за ее пределами.

Вместе с тем - внешняя политика, бесспорно, имеет и свою специфику, что дает основание рассматривать ее и в качестве самостоятельного общественного явления с присущими ему закономерностями развития.

Одно из важнейших отличий внешней политики от внутренней состоит в том, что она осуществляется в другой социальной среде, гораздо более сложной и разнородной, чем внутриполитическая, в значительно меньшей степени управляемой и контролируемой со стороны внутренних социальных сил, а также государств. Классовый характер интересов в области внешней политики капиталистических стран проявляется менее открыто, чем во внутренней, где он отчетливо выражается в отношениях между антагонистическими классами в рамках одного общества. Во внешнеполитической сфере борьба ведется не прямо между эксплуататорами и эксплуатируемыми, а между господствующими классами отдельных государств, не обязательно являющимися антагонистами в социальном плане. Средства принуждения радикально отличаются по своим функциям, - возможностям и сфере применения в политике внешней и политике внутренней.

Органы буржуазных государств, непосредственно проводящие внешнюю политику, в интересах господствующих классов, способны сами интенсивно влиять на ее формирование и осуществление. Воздействие других классов общества на внешнюю политику ограничено и затруднено, хотя государство, выражающее интересы господствующих классов, все же вынуждено в определенной степени учитывать давление угнетенных классов и оппозиционных сил, добиваться определенного уровня поддержки проводимой им политики широкими массами внутри страны. Это объясняется, прежде всего, стремлением повысить эффективность внешней политики. Решая эту проблему, правящие круги капиталистических стран, как правило, идут одновременно двумя путями: путем некоторого ограничения и приспособления тех своих внешнеполитических целей, которые входят в противоречие с интересами и чаяниями широких масс, и путем изощренной социальной демагогии применительно к внешнеполитической сфере, используемой для маскировки подлинных целей господствующих классов, для придания им облика "национальных интересов".

Марксистско-ленинский анализ проблем внешней политики в требует четкого разграничения национальных интересов и интересов классовые Смешивание национальных и классовых интересов, приравнивание их друг к другу, как это практикуется пропагандистским аппаратом буржуазных государств и буржуазными теоретиками, не имеет ничего общего с научным подходом. Совпадение национальных и классовых интересов становится правилом лишь при социализме, когда правящий рабочий класс наиболее полно выражает также интересы всей нации. Классовость социалистической внешней политики выражается в том, что она воплощает и национальные интересы, и интернациональные интересы социализма, всех революционных сил, интересы огромного большинства человечества. При капитализме же интересы господствующего класса резко расходятся и противоречат интересам национальным, поскольку подлинные национальные интересы – это, в конечном счете, интересы трудящихся и эксплуатируемых классов.

Исторический опыт, в частности ход второй мировой воины и создание антигитлеровской коалиции, показывает, что противоположность основных классовых интересов не исключает возможности частичного, временного совпадения интересов пролетариата и буржуазии в области внешней политики и международных отношений. Можно говорить об отдельных направлениях и актах внешней политики капиталистических стран, соответствующих действительным национальным интересам.

В современной обстановке к таким направлениям и актам следует отнести развивающиеся под воздействием изменения соотношения сил на международной арене, а также активной социалистической внешней политики тенденции к разрядке международных отношений в политике многих капиталистических государств. Очевидно, что курс на расширение разрядки, на упрочение мира и безопасности не может не соответствовать самым глубоким и подлинным национальным интересам широких масс населения любой капиталистической страны. Основные теоретические и практические, политические проблемы заключаются в определении возможностей и пределов стабильности и необратимости таких тенденций, путей и методов их поощрения и интенсификации. Научное исследование таких ситуаций и проблем возможно только при строгом соблюдении ленинского указания о необходимости тщательного и всестороннего анализа "тех различных интересов различных классов, которые сходятся на известных, определенных, ограниченных общих задачах".

Совпадение классовых и национальных интересов при социализме не означает в то же время некоего автоматизма действия закономерностей социализма в сфере внешней политики. Внешняя политика отдельной страны, как показывает субъективистский раскольнический, шовинистический курс маоизма на международной арене, может резко расходиться с объективными - классовыми интересами трудящихся и не отражать подлинных национальных интересов.

Внешнеполитический курс маоизма соответствует его внутренней политике, подрывающей основы строительства социализма в КНР, заложенные в первые годы после ее создания.

Значение субъективного фактора во внешней политике и соответственно в международных отношениях достаточно велико. В то же время субъективная, сознательная деятельность только тогда может сыграть прогрессивную роль, когда она, не только правильно отражает объективные условия, соответствует основным тенденциям исторического развития, но и содействует историческому движению. Поэтому марксистский анализ внешней политики предполагает тщательную оценку реальных интересов классов, степени осознания этих интересов различными представителями правящих кругов и возможности их осуществления в тех или иных условиях в соответствии с основными тенденциями международных отношений.

Огромное значение во внешней политике имеет такой субъективный фактор, как сознательная целенаправленная деятельность коммунистических партий социалистических стран, опирающаяся на прочный научный фундамент марксизма-ленинизма. Внешняя политика социализма становится в современных условиях решающим фактором прогрессивных радикальных изменений в системе и структуре международных отношений, в революционном преобразовании мира. Творческий научный подход к проблемам внешней политики свойствен всем коммунистическим партиям, хранящим верность марксизму-ленинизму, пролетарскому интернационализму.

Как показала жизнь, внешняя политика капиталистического государства может быть реалистичнее, рациональнее, если она обнаруживает способность учитывать объективные процессы мирового развития, прежде всего, в области соотношения сил двух систем, всесторонне и здраво оценивать спои внешнеполитические интересы и возможности, исходя из действительного признания принципов мирного сосуществования государств двух различных социальных систем, из понимания значения разрядки напряженности, как единственно разумной альтернативы "холодной войне".

Определенную роль в этом может сыграть н буржуазная наука международных отношений, если она окажется в состоянии дать более объективный анализ внешней политики государств и их роли в международных отношениях, сделать соответствующие выводы, отойти от той "запрограммированной" функции, которую придала ей "холодная война", когда буржуазная наука преимущественно способствовала оправданию агрессивной политики империализма и во многом служила ее реализации.

В этой связи немалый теоретический и практический интерес представляет анализ некоторых концепций буржуазных ученых и их попытки создать различные теории внешней политики и ее роли в международных отношениях.

^ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ БУРЖУАЗНЫХ УЧЕНЫХ

И ИХ ПОПЫТКИ СОЗДАНИЯ ТЕОРИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

1. "Политический реализм": анализ категорий "сила" и "национальный интерес"

а) Школа "политического реализма" в США

Школа "политического реализма" или "реальной политики" завоевала ведущее положение среди различных направлений исследования международных отношений в США непосредственно после второй мировой войны. Неблагоприятные для мирового, в частности американского, капитализма социально-политические итоги этой войны, с одной стороны, значительное усиление военной мощи, экспансионизма США - с другой, породили среди правящих кругов страны интерес к внешнеполитическим концепциям, которые интерпретировали бы в желательном для них духе новую мировую обстановку и обосновывали послевоенную стратегию американского империализма. Этой задаче больше всего отвечали концепции школы "политического реализма".

Основатели и приверженцы американской "реальной политики" утверждали, что укрепление СССР, появление новых социалистических государств, кризис колониальной системы и общее ослабление позиций мирового капитализма не результат развития объективных закономерностей, а результат 6удто бы «роста и экспансии советской силы» и курса на «умиротворение» этой силы, который якобы проводил президент Ф. Рузвельт под влиянием своих «идеалистических взглядов».

"Политические реалисты" заявляли, что после второй мировой войны сложилась так называемая биполярная система международных отношений, к которой одним полюсом силы выступил СССР, а другим - США. Из подобной интерпретации мирового положения и развития вытекал вывод о том, будто единственными "реальными ценностями" в мире явились факторы силы, а "реальной политикой" для США будто бы стало укрепление и противопоставление собственной силы "притязаниям советской коммунистической мощи". Военное планирование, уверяли "политические реалисты", сделалось необходимым, стало одним из новых базисов внешней политики. Реальности времени, пространства, силы требуют, утверждали Р. Снайдер и Э. Фэрнис, чтобы США держали свою военную мощь в состоянии "потенциальной готовности" - наступательной ударной силы, готовой к действию по моментальному сигналу.

В обстановке первых послевоенных лет такая "теория" международных отношении вполне соответствовала экспансионистским и военно-стратегическим потребностям американского империализма. Она помогала оправдать переход от политики сотрудничества с СССР к "холодной войне" против него, к гонке вооружений, к борьбе за установление мирового господства США.

В той или иной степени концепции школы "политического реализма" были восприняты в ту пору и довольно широкими кругами университетской науки США, и американской "политической" литературой, и прессой, и самими творцами внешней политики страны. "С увековечением и интенсификацией борьбы за силу на международной арене после второй мировой войны тенденция к политическому реализму становится все очевиднее. Среди политиков, государственных деятелей и ученых стало правилом делать все большее ударение на императивы силы в международных отношениях", - с явным удовлетворением констатировал американский ученый Р. Осгуд, один из основоположников школы "политического реализма".

Однако по мере выявления несоответствия концепций "политического реализма" и самой американской "политики силы" реальностям современных международных отношений стали все больше и больше выявляться расхождения среди приверженцев этой теории. Взгляды многих представителей школы "политического реализма" довольно существенно эволюционировали, подчас в разном направлении. Воспринимая те или иные положения "реалистов", большинство американских ученых, политиков и журналистов приспосабливали их к своим собственным индивидуальным воззрениям и практическим потребностям, сочетая их с другими концепциями и категориями. В результате этого часто возникали своего рола "гибридные" или "симбиозные", весьма эклектические по своему содержанию работы, стирались грани между "академическими" и чисто политическими исследованиями, между научными и официальными доктринами, даже между отдельными "реалистами" и "идеалистами", "традиционалистами" и "модернистами", "либералами" и "консерваторами".

Все это вело к появлению разнообразных вариантов теории "политического реализма", иногда весьма существенно отличающихся от ее первоначальных тезисов. В то же время это, несомненно, способствовало широкой пропаганде и популяризации ее основных положений, утверждению ее в качестве господствующей внешнеполитической идеологии в США. "Теорией, которая заняла центральное место во внешнеполитической идеологии в нашей стране за последние 10 лет, - отмечал профессор С. Хоффман из Гарвардского университета, - является реалистическая теория силовой политики профессора Моргентау".

Теорию "политического реализма" не случайно связывают в первую очередь с именем руководителя Международного центра при Чикагском университете профессора Г. Моргентау. Он не только выступил фактическим основоположником этой теории сразу после второй мировой войны, но и остался ее самым последовательным приверженцем до настоящего времени. Он не только дал наиболее полное и систематизированное изложение этой теории, но и продолжал развивать ее на всех последующих этапах, неизменно оценивая все международные события, в том числе внешнеполитические акции США, с точки зрения "политического реализма".

Если в период становления школы "политического реализма" Г. Моргентау и Чикагский университет можно было условно считать ее "центром", то к ее "правому крылу" относилось направление, представляемое в первую очередь Р. Страусом-Хюпе и У. Кинтнером, созданным ими Международным центром при Пенсильванском университете. Значительный вклад в разработку теории "политического реализма" и применение ее к текущим задачам внешней политики США был сделан Дж. Кеннаном, а также Р. Снайдером, Э. Фэрнисом и другими учеными Принстонского университета. В дальнейшем теория "политического реализма" отразилась в деятельности и трудах таких американских политиков, ученых и публицистов, как Д. Ачесон и Дж. Ф. Даллес, А. Ванденберг и Б. Барух, Дж. Кеннеди и Р. Макнамара, Р. Ф. Армстронг и М. Банди, У. Ростоу и Г. Киссинджер, А. Берли и Дж. Болл, У. Липпман и Дж. Рестон, X. Болдуин и М. Тэйлор, Ф. Мосли и 3. Бжезинский, Г. Финлеттер и К. Томпсон.

Выстраивая длинный ряд предшественников "политического реализма", уходящий в древнюю Индию и Китай, его непосредственным духовным отцом чаще всего называют крупнейшего философа и теолога Р. Нибура. Его библейская концепция об изначальной греховности и склочности человека ко злу вследствие стремления достичь большего, чем он может в самом деле, составляет религиозно-историко-философскую основу теории «реализма». Борьба людей между собой за власть и силу, утверждают «реалисты», вечна и неизменна, как и сама греховность человека. В этой борьбе в ход пускаются все доступные средства.

Создавая и развивая свою теорию, "политические реалисты", разумеется, старались скрыть ее сугубо конъюнктурное и прагматическое начало, неразрывно связанное с потребностями правящей элиты страны и формируемым ею внешнеполитическим курсом США. Они заявляли о преемственности теории "политического реализма" как дальнейшего развития и синтеза на более высоком уровне ряда предшествовавших ей учений и концепций, Они подчеркивали в своей теоретической схеме якобы объективный ее характер, "реальность" отражения существующей мировой действительности, подлинных взаимоотношений между государствами и народами.

Особый упор делался при этом на опыт второй мировой войны, который якобы доказал утопичность надежд на мирные дружеские отношения между государствами, на их сотрудничество. "Не удивительно, что вторая мировая война и ее непосредственные последствия сдвинули западное мышление в области международных отношений с идеализма на реализм, с закона и организации на элементы силы... - утверждают Д. Догерти и Р. Пфальцграфф. Когда миллионы вовлекаются в военный конфликт масштабов второй мировой войны, когда вся политико -социально-экономическая система современных национальных государств нацеливается на тотальную войну и когда военные задачи вынуждают ученых и инженеров создавать новые виды оружия, исследуя фундаментальные тайны материи, тогда послевоенное поколение неизбежно рассматривает мировую политику как силовую борьбу. Даже склонные к идеализму аналитики становятся скептиками в отношении чисто утопических программ и вместо них призывают подкреплять международный закон и международные организации эффективной силой, чтобы обеспечить всеобщий мир".

Борьба в обществе, по воззрениям "политических реалистов", может привести к подрыву и даже самоуничтожению общества и государства. Поэтому общество и государство устанавливают для нее определенные границы и правила. Внутри каждой страны существуют центральная власть, свод законов, полицейские органы, которые подавляют и предупреждают те проявления жажды власти и силы со стороны одних людей, которые могут привести к гибели и ущербу других, регулируют или приглушают конфликты между борющимися отдельными личностями и целыми группировками и т.д. На международной арене такой центральной власти и "мирового закона" нет. Между тем здесь борьба за власть, силу и выживание разворачивается в еще более широких и "мультиплицированных" масштабах, потому что ведущие ее люди представляют интересы и возглавляют различные группы, нации, государства, межгосударственные объединения. Судьба каждой страны, заявляют "реалисты", прежде всего зависит от ее собственной силы, в первую очередь, разумеется, военной, от ее положения на мировой арене, от ее дипломатии и политики.

"Из-за относительной слабости наднациональных норм морали, законов и идеалов, -утверждал, в частности, Р.Осгуд, - главной мерой национальной силы в итоге служит способность оспаривать самоинтересы других наций, включая само их выживание, как последнее средство. Следовательно, насилие или угроза насилия являются незаменимым инструментом национальной политики... Задача дипломатии-этого "мозга силы" состоит в том, чтобы использовать насилие или его угрозу с максимальной эффективностью".

Таким образом, вся история человечества предстает в трудах "реалистов" как непрерывная борьба за власть, ведущаяся всеми против всех любыми возможными средствами и методами. "Международная политика, как и всякая другая, - писал Г. Моргентау,- это борьба за власть... Государственные деятели и народы могут в конечном счете искать свободы, безопасности, процветания или собственно силы. Они могут определять свои цели, в виде религиозных, философских, экономических или социальных идеалов... Но всякий раз, когда они, стремятся к достижению своих целей методами международной политики, они делают это, борясь за власть... Борьба за власть универсальна во времени и пространстве, и это неопровержимый факт исторического опыта". Вся всемирная история, по Моргентау, состояла из того, что страны "готовились к войнам, активно участвовали в них или возрождались из состояния организованного насилия в виде войны". Любая политика, по его мнению, сводится к стремлению "сохранить, или увеличить, или продемонстрировать силу". Самыми ближайшими и прямыми предтечами американских "реалистов" были геополитики, начиная с американского адмирала А. Мэхэна, включая англичанина X. Маккиндера, немца Г. Хаусхофера и кончая Н. Спайкмэном, который развивал их взгляды на американской почве. Заимствуя многие положения "отцов геополитики", послевоенные американские авторы развивали и модернизировали их соответственно интересам монополий, военщины и бюрократии США. Признавая, что на рубеже XIX-XX вв. «середина, центр материка Европазия» имел первостепенное значение, они доказывали, что в середине XX в. возникло "стратегическое превосходство" его «окраины». Это явилось якобы результатом новейших достижений в военной технике (особенно авиации), в области коммуникаций и т. д. Принимая старое понятие "политики пространства", территориальных изменений, они настойчиво выдвигали на первый план термин "политика баланса сил", которой объясняли любые изменения не только границ, но и соотношения сил между государствами, вызванные экономическими, социально-политическими, научно-техническими или еще какими-либо причинами. Не отрицая роли географического положения и роста народе населения в "оправдании" экспансии великих держав, они делали главный упор на развитие экономики, финансов, промышленности, науки и техники, вооружений, транспорта и связи, массового производства и технологии, как на факторы, якобы обосновывающие современную и будущую заинтересованность и "ответственность" США за поддержание "мирового равновесия сил". "Первый раз в истории - подчеркивал, например, еще в 1943 г. американский геополитик-"реалист" Э. Калбертсон, - индустриальная мощь стала синонимом военного потенциала. И Соединенные Штаты, которые были одной из нескольких великих мировых держав, стали первым сверхгосударством".

Торжество теории "политического реализма" в США после второй мировой войны объяснялось в первую очередь широким распространением среди ее приверженцев, как и среди многих других американцев, веры, если не в "абсолютное всесилие", то, по крайней мере, в сегодняшнюю мощь США как "наиболее могущественной страны на Земле". Именно отсюда вытекали два основных постулата этой теории: во-первых, "национальный" (т. е. в первую очередь американский империалистический) интерес может и должен быть поставлен выше всех прочих соображений, принципов и норм международной жизни, во-вторых, сила является главным орудием и критерием успеха и престижа нации на мировой арене, ее внешней политики. «Использование независимой национальной силы, - писал, например, Р. Осгуд, - силы, понимаемой как способность одной нации вынуждать другие исполнять ее волю, - наиболее важное средство достижения национальных целей. Это означает, что Международные отношения обязательно должны характеризоваться более или менее жестокой борьбой за власть между государствами, ставящими свои собственные интересы превыше всех других целей.

Таким образом, в представлении основоположников "политического реализма" международные отношения были не чем иным как отношениями силы, в которых каждое государство озабочено исключительно собственными интересами и следует законам силы. При этом они фактически не скрывали, что в послевоенных условиях главным содержанием "национального интереса" США стало навязывание их воли и господства всем остальным, "более слабым", нациям.

«Сила и ответственность в жизни наций - это не абстракции, - пишет видный американский теоретик и дипломат Дж. Болл, защищая основы "политического реализма". - Каждая имеет свое конкретное меняющееся содержание, определяемое историческими особенностями, специальными условиями и требованиями специфического места и времени. Первая начинается, совершенно естественно, с природы национальных ресурсов, которые не ограничиваются предприятиями, или армиями, или бомбами, но распространяются также на культуру, политические идеи и образование - на все, что играет свою роль в этом неуловимом определении силы, которое всегда тщетно будет искать человек... Владение избыточными ресурсами и политической волей использовать их - вот что дает любой нации способность и авторитет оказывать решающее влияние на склонности и культурные ценности мира так же, как на мировую политику... Ускользающее уравнение современной мировой силы может быть, таким образом, выражено в своего рода математической записи: континентального масштаба ресурсы и население, плюс высокая степень внутренней стабильности и сплоченности плюс сильное лидерство, обладающее способностью определять общие цели общества и волей действовать ради них».

Объявляя «борьбу за власть» сущностью мировой политики, американские "реалисты" в первые послевоенные годы с открытым пренебрежением относились к проблемам коллективной безопасности, разоружения, международного сотрудничества, развития экономических, научно-технических, культурных и прочих смирных связей между различными государствами. Они считали, что все эти важнейшие проблемы представляют собой пустые утопические устремления, поверхностное отражение глубинной конфронтации между "сверхдержавами", т. е. СССР и США, и фактически не могут быть решены самостоятельно, без разрешения коренного "силового конфликта" между ними. Шансы на разоружение, писал Моргентау, "говоря прямо, равняются нулю... Люди сражаются не потому, что они имеют оружие, а, наоборот, они вооружаются, потому, что считают необходимым сражаться... Соревнование в вооружениях является отражением и инструментом соревнования за силу".

Обнажая таким образом "сущность" взаимоотношений между государствами и народами на мировой арене, "реалисты" стремились к тому, чтобы лишить их подлинного классового, социально-экономического и политического содержания, деформировать характер международных отношений, выделяя произвольно лишь одну их сторону. Цели внешней политики, - категорически подчеркивал свой главный тезис Моргентау, - должны определяться в терминах национального интереса и поддерживаться соответствующей силой".

Применяя доктрину "национального интереса", сторонники "политического реализма" определяли цели политики как "выживание", "безопасность", "поддержание баланса сил", «стремление к превосходящей силе» в их схеме исчезали подлинные цели и направления внешней политики различных государств, реальные причины противоречий и конфликтов между ними, истинный смысл их взаимоотношений.

Однако многие "политические реалисты" не ограничивались изображением мировой политики в чисто схематическом виде. Их оценки и характеристика внешнеполитического курса разных государств имеют откровенно служебное предназначение: оправдать американский империализм и очернить его противников. С этой целью, наряду с "биполярной" схемой, пускались в оборот понятия: «заинтересованная в поддержании равновесия сил или статус-кво», а, следовательно, и "находящаяся в обороне", "стремящаяся к миру" держава (разумеется, США);

"ориентирующаяся на нарушение баланса сил или статус-кво, на заполнение вакуума", т. е. агрессивная держава (которой, само собой понятно, объявлялся СССР).

Некоторые из "политических реалистов" применяли наряду с термином "баланса сил" такие определения, как "революционная", т. е. стремящаяся к нарушению существующего порядка, и "легитимистская", т. е. стоящая на его страже держава, причем опять-таки "революционные" изменения отождествлялись с мнимым стремлением СССР к экспансии, а поддержание "мирового порядка и стабильности" объявлялось правомерной функцией США.

Пытаясь раскрывать такие понятия, как «выживание» или "безопасность", сторонники "политического реализма" более или менее откровенно включали в них не только сохранение физической целостности и существования капиталистических государств, каждого в отдельности и всех вместе как системы, но и поддержание внутри них существующего строя. Моргентау подчёркивал, что внешнеполитические цели США в первую очередь должны состоять "в защите физической, политической и культурной целостности Соединенных Штатов от посягательств со стороны других государств", как правило, следующей по важности задачей объявлялось сохранение такой же целостности "мирового окружения" Америки, т. е. всег