Реферат: В. М. Фалин Роль внешних факторов в формировании внешней политики СССР

В.М.Фалин Роль внешних факторов в формировании внешней политики СССР

1. Политики, политологи, эксперты, ученые крайне редко задаются вопросом – почему почти неразрешимой задачей остается с незапамятных времен достижение баланса интересов, или, по-иному, единство в многообразии? Что здесь первопричина – слишком много в уравнении неизвестных? Или избыток вошедших в кровь и плоть коварных начал, главными из которых были и остаются презумпция виновности всех и каждого, кроме самого себя, и предпочтение права силы перед силой права?

Не спрашивай бога о дороге на небо - он укажет на самую трудную: относись к ближнему так, как ты хочешь, чтобы он относился к тебе. Назовите сообщество государств или отдельное государство, независимо от господствующей в нем системы, где бы заповедь сия утвердилась в качестве непререкаемой нормы. Боюсь, что даже при большом напряжении фантазии и готовности избирательно посорить индульгенциями не удастся сыскать образца для подражания.

Оставим смельчакам-идеалистам штурмовать бастионы силового мышления в попытках опровергнуть сарказм гетевского Мефистофеля – «и разум человеку дан, чтоб в зверстве превзойти любого зверя». Изберем для себя задание поскромнее. Откликнемся на призыв Ф.Шиллера изыскать «вечный закон в чудесных превращениях случая». Мысль поэта – открыть в частном гены общего заслуживает внимания. Она перекликается с идеей Н. Макьявелли: «Чтобы познать, что будет, надо знать, что было». Перекликается и в чем-то уточняет поучение философа эпохи возрождения.

2. Конечно, ни Макьявелли, ни Шиллер не ратуют за розыск в прошлом ответов на вызовы настоящего и грядущего. Они - против забвения прямой и опосредованной связи времен, против недооценки того, что корни многих явлений и предрассудков уходят в глубь веков. Они предостерегают против высокомерного взгляда на исторический опыт, аккумулирующий взлеты и падения национальных сообществ и их героев, ибо игнорирование свершившегося не изменяет обстоятельств, но усугубляет последствия дурного обхождения с истиной.

3. Каталог проблем, словно тень сопровождающих род людской от Адама и Евы, умножается. Потенциал противоречий и цена ошибок возрастают в геометрической прогрессии. Войны превратились в разновидность каннибализма. Расхищая и прожигая природные богатства, золотой миллиард обкрадывает грядущие поколения землян. Разрушая окружающую среду, человек выносит приговор самому себе, всей биологической жизни на Земле. А где же выводы, адекватные новому качеству земного бытия? Отчего философия – после нас хоть потоп по сию пору пронизывает доктрины заглавных актеров международной арены? Через сколько чистилищ еще надобно пройти, прежде чем откроется – рукотворный апокалипсис стучится в дверь?

4. В научных кругах полно скептиков, полагающих, что хомо сапиенс переступил критический порог своей эволюции. Ему остается по-возможности сдерживать темп скольжения по наклонной. Не умаляя, но и не переоценивая способность природы к регенерации, этот прогноз следует принять к сведению как сигнал тревоги. Декарт, математик, физик, философ в одном лице, оставил потомкам пробирный камень – «мыслю, следовательно, существую». Для непонятливых сместим акценты – «существую, пока мыслю». Мыслю, опираясь на твердь фактов, всех фактов без исключения в их реальной причинно-следственной взаимосвязи. Фактов, относящихся к настоящему, прошедшему и будущему, и не замкнутым лишь на свою делянку.

5. Можно ли верно проанатомировать теперешнее состояние ближневосточных дел, абстрагируясь от перипетий, терзавших регион на протяжении трех тысячелетий? Разберемся ли мы достоверно в нынешнем приливе национализма и межконфессиональных раздоров, списывая в архив крестовые походы, колониальную экспансию, сопровождавшихся истреблением «иноверцев» с их самобытным укладом жизни? Можно ли зажечь свет не в конце туннеля, а в конце проблемы, если в угоду кому-то и чему-то произвольно членить историю на главы, будто бы отгороженные одна от другой китайской стеной? Являлись ли захваты крестоносцами Константинополя (1204 год) и учреждение ими «Латинской империи» и начало походов Чингисхана (1206 год) на Восточную Европу лишь совпадением во времени? Названные и неназванные вопросы аналогичного свойства ждут своих ответов.

6. Не поддамся соблазну глобальных разборок. Сосредоточусь на анализе воздействия внешних факторов на политику России и ее преемника Советского Союза. Спрошу себя и вас: была ли оголтелая враждебность «демократий» по отношению к нашей стране производной от Октябрьской революции или подновленным продолжением неприязни к славянам вообще и к русским в особенности, коей свыше тысячи лет отроду?

7. Не предлагаю поднимать пласт за пластом. Наслоений множество. Замечу только – Пий ХII, благословляя нацистов на «освоение жизненного пространства», не изобретал ничего нового. Он возвращал в оборот, среди прочего, буллы Клемента VI. Ими римская курия воззвала шведов, поляков и литовцев к крестовому походу на Русь для изведения «греховной веры» заодно с ее носителями. Тогда же, в 1348 году папским рескриптом вводилась экономическая блокада Руси – первая , но не последняя из неопровержимо документированных.

Сменивший Клемента Урбан отринул конфессиональные условности. Он стал крестным отцом и спонсором мамаева нашествия на Москву, подкрепив его генуэзской пехотой и литовским войском. Возник пестрый по составу международный альянс на русофобской платформе. Опять-таки имевший продолжение.

1533 год. «Любекское согласие». Шведский король и глава Римской империи немецкой нации сотворили очередную блокаду России (по типу пресловутого КОКОМа). На этот раз в Балтийском регионе.

1604 – 1619 гг. Цепь польских агрессий в пределы России. Интервенты нацеливались на московский трон и попутно, в угоду благословившей их «на дело» католической церкви, намеревались выкорчевать на Руси православие.

1702 – 1709 гг. Северные войны. Разгром шведов под Полтавой положил конец завоевательным амбициям Карла XII, что надолго переменило политическую конфигурацию Европы.

1756 – 1763 гг. Семилетняя война России, Австрии, Испании, Саксонии, Швеции против Пруссии, Англии (в унии с Ганновером) и Португалии. Пруссия потерпела поражение, но отделалась испугом, благодаря низкопоклонству Петра III перед Фридрихом II. Франции повезло меньше. Она потеряла в пользу Англии Канаду, Луизиану, большинство владений в Индии. С возвышением Лондона, превращением Англии в доминирующую морскую державу недружественная России компонента – неотрывная составная британской политики.

1799 год. Переворот 18 брюмера. Бонапарт первый консул, с 1804 года – император. Восточный поход 1812 года обернулся крушением наполеоновской заявки на континентальное господство. Это всем знакомо. Менее известно другое. А.В.Суворов не без успеха укрощает войска «шустрого мальчика» по имени Наполеон. Усилия России, вроде бы, сопрягаются с «политикой сдерживания узурпатора», официально провозглашенной Лондоном. А в «свободной» британской прессе тем временем бушуют русофобские страсти. «Восточные варвары посягают на европейскую цивилизацию», - читаем мы. Газеты пестрят карикатурами, на которых изображен монголовидный монстр с кинжалом в зубах и когтями не то медведя, не то тигра, пробирающийся на Запад. Подробности в книге Аллардт «Походы А.Суворова в общественном мнении Англии».

Помолвка Наполеона со Святой Еленой возрадовала британцев. Но тут же их весьма огорчило «чрезмерно» возросшее влияние России - истинного победителя Бонапарта. «Священный союз», в котором Петербург задавал тон, был англичанам словно бельмо на глазу.

Заплелась долгая, многоходовая интрига, разразившаяся в 1853 году кровопролитной – потери с обеих сторон полмиллиона солдат и матросов -Крымской войной. Коалиция из англичан, французов, турок и сардинцев поставила Россию на «подобающее ей место».

Крымская война есть условное понятие. Агрессия, заводилой в которой выступал Лондон, не ограничивалась Крымом и Кавказом. В 1954 – 1955 гг. англо-французская эскадра дважды атаковала Петропавловск Камчатский, а через год британцы попытались перекрыть России амурский выход к Тихому океану. Черное море выпало из-под российской длани. Балтийское море также могло преподнести россиянам любые сюрпризы. Что оставалось в наличии, кроме Мурманска? Вот такие пироги пекла политика в ХIХ веке.

Итог незавидный. Парижский мир урезал воздействие России на общеевропейскую действительность почти до уровня, предшествовавшего Куликовской битве. Россия существовала вплоть до 1917 года своими чувствами и чужими мыслями.

8. Крымская эпопея засвидетельствовала с предельной очевидностью, что христианские ценности для «демократий» – разменная монета или ширма, не имеющая ничего сходного с христианством в его изначальной версии. Сей факт запечатлел Ф.Тютчев в своей эпиграмме:

«Как в роскошной этой раме

Дивных гор и двух морей

Веселится об исламе

Христианский съезд князей».

Продолжение не заставило себя ждать. 1878 год. Освобождение Болгарии – при ключевой роли России – от турецкого владычества. Русские войска подошли к вратам Константинополя и замерли. Что стряслось? Их остановил ультиматум Альбиона – если русский солдат вступит на улицы этого города, Англия и с нею Австро-Венгрия объявят России войну.

Англичане – у Лондона с 1902 года имелся союзный договор с Токио - активнейшим образом подталкивали Японию к вооруженному противоборству с Россией (1904-1905 гг.) Британские архивы упорно хранят секреты на сей счет.

1909 год. По сговору англичан, австрийцев и итальянцев учреждается государство Албания. Цель – воспрепятствовать выходу Сербии к Адриатике. Та же задача выполнена сегодня подрывом унии Черногории с Сербией.

9. На Англию падает грех, возможно, самый тяжкий, за развязывание первой мировой войны. Здесь много схожего со скатыванием человечества во вторую мировую. Припомним в контексте связи времен некоторые обстоятельства.

Накануне вручения австрийского ультиматума Сербии, отклонение которого зажигало зеленый свет войне, а принятие - превращение Сербского государства в марионетку Вены и Берлина, Э.Грей, шеф Форин офиса, отверг предложение мининдела С.Д.Сазонова о коллективном демарше России, Англии и Франции перед австрийцами, чтобы призвать последних к благоразумию. В день передачи ультиматума, 23 июля 1914 года, Грей провел беседу с послом Австрии Менсдорфом, из коей австрийский дипломат заключил – Британия ввязываться в конфликт не станет. Высказывания Грея при встрече с германским послом фон Лихновски день спустя могли только утвердить Вену и Берлин во мнении, что, если дело дойдет, по выражению британца, до «войны четырех» (Германия, Австрия, Сербия и Россия), англичане выберут роль наблюдателя, 26 июля Георг V фактически освятил рассуждения своего министра в разговоре с братом германского кайзера принцем Генрихом Прусским.

А что творилось за кулисами? На заседании кабинета 27 июля Грей потребовал, чтобы Англия настраивалась на войну. Получив от Лихновски телеграмму о смене британского румба, Вильгельм II оставил следующую запись: «Англия раскрывает свои карты в момент, когда, как она считает, мы загнаны в тупик и пребываем в безвыходном положении! Низкая торгашеская сволочь старалась обманывать нас обедами и речами. Грубым обманом являются слова, адресованные мне королем в беседе с Генрихом. Грей определенно знает – стоит ему произнести только одно серьезное предостережение в Париже и Петербурге и порекомендовать им нейтралитет, оба тотчас притихнут. Но он остерегается вымолвить его и вместо этого угрожает нам. Мерзкий сукин сын!».

Через неделю Грей разъяснит палате общин подноготную своих маневров: «Англия должна выступить против чрезмерного разрастания какой-либо державы». Лондону нужна была война, развязанная в удобный для нее момент и совершавшаяся по ее сценарию.

Незачем что-то домысливать, за нас точки над «и» проставил один из авторов британской стратегии той поры, коллега Грея первый лорд адмиралтейства У.Черчилль. Обратимся к записи его разговора с первым секретарем германского посольства в Англии Бисмарком (внуком железного канцлера), состоявшегося 20 октября 1930 года. Вы, немцы, отметил Черчилль, недоумки. Вместо того, чтобы бросить все силы на разгром России, Германия ввязалась в войну на два фронта. Поступи она иначе, англичане позаботились бы о том, чтобы Франция вам не мешала. Не внемли Париж нашему совету, ему пришлось бы полагаться лишь на себя.

В первую мировую царская Россия являлась партнером-союзником Англии. Февральская и Октябрьская революции еще не обозначились на горизонте. Кого достопочтенные джентльмены подставляли под удар, кого предавали самым «мерзким» (вспомним Вильгельма) образом? Как уже по ходу войны британцы пытались разрулить события?

Что имеется в виду? В числе прочего, «дарданеллская операция» (февраль 1915 – январь 1916 гг.), предпринятая по инициативе лорда адмиралтейства с задачей установления английского контроля над проливами и захвата Стамбула. Невзирая на то, что секретные соглашения Антанты причисляли проливы к сфере российских интересов. Операция закончилась плачевно – понеся большие потери, англичане откатились на исходные позиции. Черчилль был разжалован, но русофобский умысел оставил про запас.

10. Не удивляет, что в годы первой мировой Германия интенсивно культивировала сепаратистские настроения в Грузии, Прибалтике, на Украине. Как-никак – противник России. Но тем же занимались в Азербайджане, Туркмении и Узбекистане союзники – англичане, а в Армении «сердечные» друзья французы. Как это понимать? После отречения Николая II русофобские происки и официальных врагов, и проформа союзных держав приняли более выраженный характер. Германия в сентябре – октябре 1917 года отторгла от России Литву, Латвию и Эстонию, установив над ними протекторат. У «демократов» этот вид экспансии Берлина не вызвал протеста. Больше того, чтобы запереть россиян в мелководье Финского залива, Лондон был не прочь поставить под немецкий надзор также и Финляндию.

Воздержимся от подробного комментирования мотивов, побудивших Лондон отказать в политическом убежище последнему из Романовых и его семье. Николай II, находясь в Альбионе, вряд ли облегчил бы реализацию планов четвертования России. После Октябрьской революции эти планы были озвучены как «разделение России на сферы действий». Впрочем, наивным является само допущение, что Англия, Франция, США проявили бы прыть в признании за несоциалистической Россией права на обустройство ею более безопасных западных и южных рубежей. Скорее всего, и без Октября договоренности с Антантой постигла бы та же участь, что и соглашения, достигнутые в Тегеране, Ялте и Потсдаме.

11. В канун Октябрьской революции съезд РСДРП(б) предостерегал горячие головы – «пролетариат не должен поддаваться на провокации буржуазии, которая очень желала бы в данный момент вызвать его на преждевременный бой». Если не смешивать сущее с внешним, взять на себя труд докопаться до истоков, мы не перенапряжем логику, развернувшихся в 1917-1919 гг. событий, утверждая, что по большому счету англичане восприняли Октябрьскую революцию как дарованный свыше шанс «задушить в колыбели» не просто социальный вызов, но загнать Россию в скроенное Альбионом прокрустово ложе, политически обездвижить ее на долгую перспективу. Землянам, по убеждению тори, вполне хватало одной империи незаходящего солнца.

12. Уместно коснуться разночтений в подходах Вашингтона и Лондона к России в момент становления в нашей стране советской власти. При общем для англосаксов враждебном восприятии самоуправства «быдла», создававшем опасный прецедент, британское доктринерство урезало свободу маневра американскому прагматизму.

Вильсон вводил США в мировую войну не для того, чтобы окунуться в сражения, но чтобы приобщиться к разделу плодов победы, показать свой флаг при определении нового миропорядка. Вашингтон отнюдь не горел желанием делать Англию, Францию и Японию душеприказчиками четверного союза (Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария) и тем усложнить задумку - превратить ХХ век, опираясь на финансово-экономическую мощь, в «пакс Американа». В данной связи сохранение России в качестве противовеса Германии имело для США некоторую привлекательность.

Присмотримся к «программе мира» - «четырнадцать пунктов Вильсона», предложенной конгрессу 8 января 1918 года.

Пункт 1-й – отказ от тайной дипломатии в пользу «открытых мирных переговоров».

Пункт 4-й – сокращение национальных вооружений «до предельного минимума», при твердых гарантиях безопасности каждой из стран.

Пункт 5-й – «полностью независимое беспристрастное решение колониального вопроса» при равном учете интересов как метрополий, так и населения колоний.

Пункт 6-й – Признание права России на «свободное определение своей национальной политики и пути развития». (В комментарии полковника Хауза указывалось на необходимость поддержки «демократических сил» России и возможность ее расчленения в случае недееспособности выпестованных Западом демократов).

Пункты 7-й – 13-й – урегулирование территориально-государственных проблем. Создание независимой Польши, включающей в себя бесспорно польские земли. Сохранение за Сербией выхода к морю. Статус Литвы, Латвии и Эстонии, а также Финляндии не оговаривался.

Пункт 14-й – создание Лиги наций, надгосударственной организации по поддержанию мира на основе «взаимных гарантий политической независимости и территориальной целостности равно больших и малых стран».

Можно в разном ключе интерпретировать программу Вильсона. Примем к сведению слова президента - США претендовали на «моральное руководство» мировым сообществом и их роль суперарбитра при возникновении осложнений не только в Западном, но теперь и Восточном полушарии. Это – запрос по максимуму. Попробуем вызволить из него жемчужное зерно. Что заслуживало внимания и чем правительство Ленина пренебрегло?

В шести из 14 пунктах прослеживается влияние декрета о мире, декларации прав народов России, решения о рассекречивании тайных договоров, других актов, коими было отмечено появление на свет государства качественно нового типа. Казалось бы, наличие весомых точек соприкосновения в позициях сторон сулило завязывание продуктивного диалога. Жизнь, однако, распорядилась иначе. В.И.Ленин ставил во главу угла прекращение империалистической войны и при любом раскладе выход из нее России. Вильсон лишь приступал к включению Соединенных Штатов в эту войну (в активные боевые действия американцы вовлеклись в июле 1918 года. Их потери составили 50 тыс. убитыми, т.е. 0,5 % от общих потерь). Россия интересовала президента прежде всего как наймит, прислуживавший чужим интересам.

Как бы то ни было, Вашингтон до поры до времени прикидывал различные варианты, полагая, что правительство большевиков будет не только называться временным, но и сойдет со сцены под напором сил, выступавших под флагом «единой и неделимой России». Свидетельство этому – Соединенные Штаты последними – в 1923 году – из крупных государств признали отделение Прибалтики от России.

Точности ради добавим, что за три дня до обнародования «программы» Вильсона перекликавшиеся с американскими формулировки озвучил британский премьер-министр Ллойд Джордж. Он тоже вел речь о создании организации по мирному разрешению межгосударственных конфликтов, но ведущую роль в ней отводил Англии. «Россию, - подчеркивал Ллойд Джордж, - может спасти только ее собственный народ». По понятным причинам премьер не ратовал за «открытую дипломатию». Обращение с колониями ставилось в зависимость от достижения местным населением «достаточного» уровня развития.

13. Сегодня сложно прояснить, что перевешивало в подходах Вильсона – стратегия или тактика, стремление захватить на десятилетия вперед инициативу при формировании международных отношений или сбить волну социальных волнений и национально-освободительных движений, захватывавших Старый и Новый свет. Определенно одно – ставка советского правительства на солидарность «мирового пролетариата» и крутой отказ подыгрывать «классовым врагам», попыткам последних продлить всемирную «бойню» облегчили нашим противникам сколачивание антироссийского фронта, перевод стрелки межимпериалистической грызни на рельсы борьбы против социальных иноверцев, против испокон веков погрязшего в грехах сообщества недочеловеков.

14. Имелась ли альтернатива брестскому миру? Судя по бурным дебатам в ЦК РСДРП(б) и в правительстве, таковые существовали. Бескомпромиссно отринув соображения оппонентов, навязав руководству Советской России свое видение ситуации, В.И.Ленин, как это не прискорбно, посодействовал превращению войны империалистической в войну гражданскую в отдельно взятой стране. Расплата за просчет не заставила себя ждать. Все равно пришлось воссоздавать армию, по сути, продлевать вооруженное противоборство с Германией, но уже при крайне ухудшившейся внешней и внутренней погоде, в условиях полной изоляции и круговой осады.

15. Ответ на вопрос, кто был кем - Ллойд Джордж, Вильсон, Пуанкаре и прочие патентованные «демократы», может дать текст версальского мирного договора. В глазах авторов этого монументального опуса Советская Россия являлась объектом торга. В известном смысле победители ставили ее в худшее по сравнению с Германией положение. Ст. 116-я отменяла брест-литовский договор, «а также все другие договоры, соглашения или конвенции, заключенные с максималистским правительством в России». Германии предписывалось выдать победителям золото и ценности, полученные ею от России в рамках брестских урегулирований. Ст. 117-я обязывала Германию «признать полную силу всех договоров или соглашений, которые союзные державы могли бы заключить с государствами, образовавшимися или образующимися на всей или на части территории бывшей Российской империи». Согласно ст. 433-й, германские войска оставлялись в «балтийских провинциях и Литве», пока «правительства главных союзных и объединившихся держав не сочтут, сообразуясь с внутренним положением этих территорий, уместным вывод этих войск».

Идеологи Версальского договора, были едины в определении сути русского вопроса – Октябрьская революция есть угроза «либерально-демократическому» миропорядку и она подлежит устранению. Разноголосица давала себя знать при определении способов и средств достижения поставленной цели. Маршал Фош (вдохновитель и соучастник похода Пилсудского на Москву) требовал ударить «по большевикам» двухмиллионным войском. Вашингтону больше импонировала материальная и всякая иная поддержка «оппозиционных движений» внутри России и за ее пределами.

Летом 1919 года «совет четырех», руководящий орган парижской конференции, обменялся нотами с А.В.Колчаком, признав его де-факто «верховным правителем российского государства».Параллельно совет вел переговоры с быв. главой временного правительства князем Львовым на предмет создания некоего правительственного института в изгнании. Военный министр Англии У.Черчилль, развивая идею Клемансо о санитарном кордоне, призывал отгородить Советскую Россию от Западной Европы кордоном «неистово ненавидящих большевизм государств». И не просто ненавидящих, но и под завязку вооруженных, способных помочь «усмирить революцию войной».

Разделив Россию на «сферы действий», «демократы» оставили каждый за собой право решать, где и как они станут интервенировать, на каких условиях сговариваться с предводителями движений, не подотчетных Москве, особенно движений сепаратистского толка. Вместе с тем условились держаться единой линии на политическое непризнание и дипломатическую изоляцию Советской России, а также ее полную экономическую блокаду, которая в условиях катастрофической разрухи российского хозяйства слыла за едва ли не самое эффективное средство для свержения советской власти.

16. Британскую или американскую версии демократии трудно сбыть за универсальную модель, не приладив к кнуту пряник. Несмотря на сопротивление Клемансо, в период работы парижской конференции по инициативе американцев и англичан было предпринято не менее трех попыток войти в контакт с Москвой. Первой из них стал план созыва на Принцевых островах в Мраморном море конференции с целью «восстановления мира в России». СНК РСФСР выразил готовность вступить в переговоры как с державами Антанты, так и с белогвардейскими «правительствами». Белые, однако, отвергли план Вильсона и Ллойд Джорджа.

В марте 1919 года с ведома президента США и британского премьера в Москву прибыл У.Буллит. Результатом его переговоров с В.И.Лениным и Г.В.Чичериным стал проект мирного урегулирования. Оно предусматривало прекращение военных действий на всех фронтах и обсуждение в Париже вопроса о мире на принципах: все фактически существующие в пределах быв. Российской империи и в Финляндии правительства сохраняют свою власть; все эти правительства признают ответственность за финансовые обязательства быв.Росийской империи по отношению к иностранным державам и их гражданам; экономическая блокада России отменяется; Советская республика и иностранные государства обмениваются официальными представителями. По настоянию Москвы в документ были внесены следующие положения: немедленный вывод из Советской России всех войск союзных и объединившихся правительств и других нерусских правительств; прекращение военной помощи антисоветским силам в России.

Руководители парижской конференции дезавуировали Буллита. Ллойд Джордж отрекся от своей причастности к организации переговоров с Лениным.

В апреле 1919 года Фритьоф Нансен выступил за оказание «неполитизированной продовольственной помощи» населению России. Член делегации США на парижской конференции оговорил «неполитизированную помощь» двумя условиями – поставки продовольствия начнутся по окончании гражданской войны в России и союзные державы установят контроль над российскими железными дорогами. Эти требования Москва отклонила.

Названное тестирование, пользуясь современной терминологией, рейтинга Советов, их жизнестойкости, не стоит принимать за жесты доброй воли со стороны англосаксов. Им приходилось взвешивать варианты развития, ибо белое движение не имело поддержки масс. Как отмечал Ллойд Джордж, «большевики, что бы о них не думали, ведут за собой, по-видимому, большинство населения. Этот факт, безусловно, факт печальный, но нельзя игнорировать факты лишь потому, что они не нравятся». Короче, в 1919 году британскому премьеру и президенту США открылось то, что Б.Локкарт, английский генконсул, воочию наблюдавший октябрь 1917 года, характеризовал в словах – большинство жителей Петрограда встретило перемены спокойно и даже с симпатией, страхи по поводу личной безопасности и собственности связывались скорее с активностью криминальных элементов и анархистов. Все переменилось к осени 1918 года, с началом гражданской войны, развязыванию которой, скромно заметил Локкарт, «мы потворствовали».

17. Локкарт подправил хронологический ряд. Катализатором внутрироссийского вооруженного противостояния, разгула белого и красного террора была интервенция стран Антанты. Решение о вооруженном вмешательстве Англия и Франция приняли в декабре 1917 года. Первый десант – костяк из англо-американских войск, кроме того французы, итальянцы, сербы, латыши – всего 30 тыс.чел. – был высажен в марте 1918 года в Мурманске. Операция легендировлась необходимостью предотвращения оккупации региона немцами. На деле Антанта и кайзеровская Германия действовали синхронно, рассчитывая обогнать одна другую в овладении Петроградом. Тогда же стартовала турецкая интервенция в Армению, а месяц спустя, немецкая – в Грузию. 5 апреля 1918 года во Владивостоке высадились японцы. К ним присоединились американцы, англичане, французы, итальянцы, а также румыны и поляки. В июле-августе 1918 года англичане ввели свои войска в Туркестан. Численность воинских контингентов «демократов» только в Средней Азии, Закавказье и на юге России превышала 130 тыс. чел.

Картина внешнего вмешательства будет полнее, если мы примем во внимание, что большинство «спорадических мятежей» в районах, подконтрольных советской власти, готовилось при участии британской агентуры. Помощь Антанты и США внутренним антибольшевистским силам оценивалась в 1,5 – 2 млрд. золотых руб., т.е. она была сравнима с зарубежными инвестициями в экономику дореволюционной России.

18. Из приведенных цифр и названных дат напрашивается вывод – политика доброго примера, включавшая в себя отказ от насилия как инструмента национальной стратегии, односторонний роспуск регулярной армии, замирение враждующих сторон без аннексий и контрибуций, сосуществование различных социальных систем и экономических укладов, практически сразу обнаружила свою иллюзорность. Едва выбравшись из одной войны, Советская республика столкнулась с категорическими императивами еще более жестоких испытаний, чреватых закатом российского национального сообщества.

Спасение виделось в подчинении всего и вся задачам выживания, в выстраивании властной вертикали, не терпящей прекословия. На лед, до лучших времен клались идеи отмирания функций государства, пестования общественного самоуправления, переосмысления, но никак не паушальной ломки наследия, доставшегося от прежних поколений. Так схематично выглядела метрика военного коммунизма, в графу «крестный отец» которой можно с достаточным основанием вписать - «демократы антантовского пошиба». То, чему бы быть полустанком, отступом от прочерченного Октябрем генерального маршрута, стало прологом целой эпохи, причем, не только в советской истории. Собственно, Черчилль и его присные почти достигли свой цели – социализм сник в колыбели, чтобы в 1928-1934 гг. деградировать в сталинскую деспотию, мало в чем отличавшуюся от самодержавия петровской выделки.

Громадными жертвами Советская Россия формально отстояла право жить своим умом. Но угроза новых агрессий перманентно довлела над нею на протяжении всех 74 лет существования СССР. Менялась ее интенсивность, способы ущемления интересов, третирования наших законных озабоченностей. «Бди» - Козьмы Пруткова сделалось альфой и омегой политического мышления на советском Олимпе. Обеспечение, чего бы это ни стоило, безопасности с двойным – тройным запасом прочности переросло в программу бытия, подмявшую все остальные социалистические и околокоммунистические прожекты.

19. Выделение военной составной не умаляет значения и роли внешней политики в отстаивании позиций СССР на международной арене. При всех издержках этапа освоения внешнеполитического инструментария и кадровых чисток должно признать – на этом направлении Советский Союз достиг внушительных результатов, расстроил и обезвредил много каверз открытых и скрытых недоброжелателей. В искусстве извлекать пользу из межимпериалистических противоречий, из торгашеской природы частного бизнеса, из интереса западных интеллектуалов к социальному эксперименту в России, из симпатий широких масс за рубежом к лозунгам, пропагандировавшим свободу от угнетения и эксплуатации, Москва не знала равных. Сказанное подтверждает специфический показатель – четыре пятых иностранных агентов работали на советскую разведку по идейным мотивам, безвозмездно.

20. Остановлюсь на некоторых наиболее существенных внешнеполитических событиях, оставивших благодаря СССР заметный след в летописи ХХ века.

Генуэзская конференция по экономическим и финансовым вопросам (апрель-май 1922 года). Она была созвана верховным советом Антанты. В резолюции Совета, согласованной с Германией и принятой к сведению США, пояснялась концепция Генуи. «Нации, - читаем мы, - не могут присваивать себе право диктовать другим принципы выбора формы собственности, внутренней экономической жизни и образа правления. В этом отношении каждая нация имеет право избирать для себя ту систему, которую она предпочитает». Чем не мирное сосуществование разнородных социально-политических систем? Если бы. Вторым компонентом – условием было требование возврата конфискованной (национализированной) иностранной собственности и признание долгов прежних правительств.

Советскую Россию пригласили делегировать на конференцию своих представителей. Это косвенно свидетельствовало, что оба названных условия адресуются не в последнюю очередь Москве. В переводе с эзоповского дипломатического на общедоступный язык нам предъявлялся слегка припудренный ультиматум – претендуете на самобытность, кою будут уважать, раскошеливайтесь. Сегодня это именуется рэкетом.

Совнарком РСФСР приглашение принял. Г.В.Чичерину было поручено изложить советский взгляд на основы «деловых отношений с правительствами и торгово-промышленными кругами всех стран» - «взаимность, равноправие, полное и безоговорочное признание». Что касается долгов, советская сторона предложила урегулировать эту проблему посредством взаимозачета претензий. Россия погасит свою задолженность в размере 18 млрд. 469 млн. золотых руб. , а державы Антанты возместят России ущерб, причиненный интервенциями и составлявший 39 млрд. золотых руб. Интересы иностранных собственников имелось в виду удовлетворять предоставлением им концессий или сдачей быв. владельцам в аренду ранее принадлежавшего им имущества. И, наконец, очевидно, самое главное – советская делегация внесла в повестку дня вопрос о всеобщем разоружении и политических гарантиях международной безопасности (запрещение наиболее варварских форм ведения войны и применения средств массового поражения, периодический созыв европейских конференций и всемирного конгресса мира, реформа Лиги наций с целью уравнения в правах всех ее членов).

Как и следовало ожидать, ни одна из идей, изложенных Г.В.Чичериным, не нашла отклика у западных стран. Тему разоружения, как не значившуюся в программе, организаторы конференции наотрез отказались обсуждать. Пока приметим, что требование всеобщего разоружения под международным контролем пережило Геную. Оно многократно поднималось в 20-х, 30-х, 40-х, 50-х гг., в последующие десятилетия на разных уровнях, в различных странах, напоминая, во что обходятся упущенные возможности объявить вне закона превращение Земли в сплошной театр войны.

21. Генуэзская конференция могла бы затеряться в рутинных хрониках, не случись в дни толчеи ею воды в ступе сенсация - 16 апреля 1922 года Г.В.Чичерин и В.Ратенау, министр иностранных дел Германии, подписали Рапалльский договор. Москва и Берлин продемонстрировали, что у версальской модели мироустройства есть позитивная альтернатива.

Это был первый международно-правовой акт, возведенный на принципах мирного сосуществования государств с различным социальным устройством. Россия и Германия вызволяли себя из дипломатической изоляции. Рвались путы экономического бойкота. Создавался прецедент улаживания материальных претензий, вытекавших из войны и революционных потрясений - Советская Россия отказывалась от причитавшейся ей доли немецких репараций, Германия, не претендовала на возмещение ущерба, причиненного национализацией собственности ее граждан в России в ходе мировой войны и после Октябрьской революции. Так в Рапалльском договоре воплощалась квинтэссенция предложений Чичерина, вносившихся на пленарных заседаниях в Генуе.

Возмущение и разочарование держав Антанты неописуемо. Немцы дали слабину, помогли русским прорвать единый фронт, созданный против них Западом. Однако это не аргумент в пользу размягчения требования – все или ничего. На совещании экспертов в Гааге (оно проводилось летом 1922 года как панихида по Генуэзской конференции) советские представители заявили о готовности частично погасить долги и выплатить компенсацию за национализированную иностранную собственность, обусловив подвижки навстречу Западу предоставление