Реферат: Материалы мониторинга информационного пространства стран центрально-азиатского региона о факторах, оказывающих влияние на геополитическую и наркоситуацию в Центрально-Азиатском регионе за декабрь 2011 года

МАТЕРИАЛЫ

мониторинга информационного пространства

стран центрально-азиатского региона о факторах, оказывающих влияние

на геополитическую и наркоситуацию в Центрально-Азиатском регионе

за декабрь 2011 года


Рассматривая (по материалам Института Политических Решений, «Индекс безопасности Центральной Азии») Центральную Азию с точки зрения теории регионального комплекса безопасности (охватывает пять стран – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан), основными определяющими событиями являются события, происходящие на четырех уровнях - внутри государств региона; между государствами региона; между регионом в целом и соседними региональными комплексами безопасности; между регионом и державами глобального уровня по пяти секторам безопасности – политическому, военному, экономическому, социально-культурному, экологическому.

Из анализа ситуации в области безопасности в начале 2011 года можно сказать, что она имела на тот момент максимально высокое значение, сопоставимое с показателями за IV квартал 2009 года. Рост индекса произошел исключительно за счет резкого улучшения ситуации в экономическом секторе (подписание между странами Центральной Азии Протокола о совместном использовании водных ресурсов; снятие Казахстаном запрета на экспорт нефтепродуктов в Кыргызстан; оказание финансовой поддержки Кыргызстану со стороны различных стран и международных организаций).

^ Во всех остальных секторах в I квартале 2011 года фиксируется ухудшение ситуации (в меньшей степени это касается военного, социально-культурного и политического секторов, где снижение показателей незначительно, в большей – экологического). Тем не менее, в военном секторе ярко выделились 2 события, получивших соответственно максимально высокую и максимально низкую оценки: заявление генерального секретаря ОДКБ Н. Бордюжи о завершении формирования миротворческих сил Организации; информация о том, что Центральное командование США допускает проникновение своих сил специального назначения на территорию стран Центральной Азии при проведении контртеррористических операций.

Не смотря на спад показателя в политическом секторе, высоко оценено заявление премьер-министра Кыргызстана А. Атамбаева о принятии решения по присоединению Кыргызстана к Таможенному союзу и ЕЭП.

^ Социально-культурный сектор продолжает занимать стабильную критическую позицию, при этом значимые положительные оценки получили 2 события: предложение стран ШОС о создании пояса антинаркотической безопасности вокруг внешних границ Афганистана; установление в аэропорту Алматы бесконтактного портала для обнаружения взрывчатых и наркотических веществ.

Прогнозы и риски на предстоящий период следующие:

- критичным для региона на среднесрочную перспективу будут социально-культурный и экологический секторы безопасности;

- политический и экономический секторы безопасности сохраняют устойчивое положение за счет сдержанности ответов экспертов в вопросах, имеющих влияние на межгосударственном уровне;

- события локального (внутриполитического) масштаба способны оказывать влияние на безопасность региона в целом.

При этом, общая тенденция развития политического сектора безопасности в Центральной Азии в первом квартале 2011 года отличалась относительной стабильностью. Среди основных вопросов, оказывающих влияние на политический сектор безопасности Центральной Азии, оставались внутренняя политическая стабильность, проблема борьбы с терроризмом и недопущение активизации экстремистских группировок.

Этому способствовал правильный выбор руководством страны варианта политического развития Казахстана - соответствовать статусу демократического государства; не потерять доверие со стороны международного сообщества; не спровоцировать вмешательство во внутренние дела Казахстана.

Политическая ситуация в Кыргызстане по-прежнему находится в зоне турбулентной нестабильности. Важным событием для политического сектора безопасности Центральной Азии в первом квартале 2011 года стало решение руководства Кыргызстана по присоединению республики к Таможенному союзу и ЕЭП. Данное решение действительно носит больше политический, чем экономический характер.

^ В целом, первый квартал 2011 года характеризовался стремлением руководства центрально-азиатских государств усилить деятельность в направлении борьбы с терроризмом.
Для оценки происходящего в Центральной Азии, анализа перспектив развития ситуации в регионе (сравнения с ситуацией на начало 2011 года) предлагается рассмотреть материалы «Международные организации в обеспечении безопасности Центральной Азии» (Институт Политических Решений, 01.12.2011).
^ Формирование эффективной системы региональной безопасности остается на повестке дня всех стран Центральной Азии. Тревожные события последнего времени: начиная с июньских событий в Кыргызстане и совсем «свежих» терактов в Казахстане, демонстрируют эскалацию угроз транснационального характера в регионе.

Опыт показал, что государства не могут справиться с представленными угрозами изолированно. Угрозы приобретают новые масштабы и качество, подводя общество, государство и коллективные силы безопасности в форме международных организаций к поиску эффективных мер борьбы. Растущая взаимозависимость и пересечение интересов международных структур, формат их отношений задает качество и продуктивность деятельности в обеспечении стабильности.

В условиях непредсказуемости современных политических процессов в странах Центральной Азии, возрастает место и роль международных и региональных организаций в обеспечении безопасности в регионе и сопредельных государствах.

Таким образом, дискуссия может развернуться по вопросам:

- соответствует ли присутствие в Центральной Азии международных организаций интересам самого региона и не являются ли они инструментом лоббирования интересов великих держав?

- насколько можно рассчитывать на международные организации в условиях кризисной ситуации?

Однозначного ответа на поставленные вопросы быть не может. Очевидно, что каждая страна будет рассматривать свое участие в любой организации через призму собственных интересов и формат организации не всегда соответствует нормативным принципам ее участников. Все это может привести к усилению политики противостояния между ведущими игроками, задающими тон в процессе принятия решений, что не отвечает стратегическим интересам ни заинтересованных внешних игроков, ни самих центральноазиатских государств, которые не в силах обеспечить свою безопасность без участия «крупных» игроков.

Более взрывоопасными для региона остаются неурегулированные проблемы между государствами Центральной Азии. Отсутствие единого подхода к важным региональным проблемам и разновекторность внешнеполитических предпочтений создают предпосылки для нарастания внутрирегиональных разногласий. А это, в свою очередь, создает дополнительные препятствия в осуществлении стратегии международных организаций.

В то же время некоторые страны Центральной Азии, являющиеся одновременно членами нескольких систем безопасности, могут извлекать выгоду и возможности в определении приоритетов и отстаивании собственных интересов в сотрудничестве с разными организациями. Данное сотрудничество создает множество благоприятных возможностей, но и выявляет ряд проблемных вопросов, особенно когда речь идет о сотрудничестве с международными структурами безопасности, имеющими различное стратегическое видение и интересы, методы и состав участников. Так, исторически сложившиеся недружественные отношения государств зачастую приводят к конфликтам и негативно отражаются в согласовании позиций в рамках той или иной организации.

Ответ на второй вопрос является ситуативным и очень зависимым от форс-мажора. Полагаться всецело на помощь любой организации не приходится. По большому счету организации не могут претендовать на роль универсального провайдера безопасности, особенно когда речь идет о внутригосударственных проблемах. В кризисных ситуациях организации могут выступить лишь в качестве арбитра, минимизируя последствия кризиса.

Наглядные примеры произошедших событий в Кыргызстане и Казахстане стали доказательством факта, что у организаций пока нет возможности брать на себя ответственность в кризисных ситуациях. Краеугольным камнем здесь выступает вопрос изначально заложенных принципов систем безопасности, где с одной стороны, гарантируется невмешательство во внутренние дела государства, а с другой стороны этот же принцип является сдерживающим фактором в принятии практических мер по нейтрализации угроз и вызовов.

На сегодня региональные международные организации по обеспечению безопасности в ЦА представлены следующими институтами:

Организация объединенных наций (ООН);

Совет Евро-Атлантического Партнерства (СЕАП) и программа «Партнерство ради мира» (ПРМ) НАТО;

Организация по Безопасности и Сотрудничеству в Европе (ОБСЕ);

Содружество Независимых Государств (СНГ);

Шанхайская Организация Сотрудничества (ШОС);

Организация по Договору о коллективной безопасности (ОДКБ);

Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА).

Специфику деятельности перечисленных систем безопасности в регионе можно определить следующими характеристиками:

- большинство из организаций сами переживают глубокий кризис и нуждаются в основательном реформировании;

- деятельность лишь двух из семи перечисленных организаций носит военно-политический и обязывающий характер (ООН и ОДКБ). Все остальные, по большей части, ограничиваются рекомендательной, совещательной составляющей принимаемых решений, что снижает практическую значимость организаций;

- большинство из перечисленных организаций инициированы внерегиональными участниками, государства ЦА являются соучредителями/участниками;

- организации образовывают многоформатную и разноуровневую политику по обеспечению безопасности.

Основная проблема невысокой эффективности систем региональной безопасности в Центральной Азии заключается в отсутствии конструктивного диалога между региональными центрами силы, а также отсутствие четкой схемы организации системы кризисного реагирования в рамках действующих международных организаций.

Наиболее жизнеспособным и отвечающим интересам самого региона на сегодня можно назвать сотрудничество стран Центральной Азии в рамках ОДКБ. Организация стремительно развивается и способна в среднесрочной перспективе сформировать эффективный механизм обеспечения региональной безопасности. Проведение совместных военных учений «Центр-2011» в сентябре этого года на территории Казахстана, России, Кыргызстана и Таджикистана являются доказательством интенсивности развития коллективных сил для обеспечения безопасности региона. Институциональное становление ОДКБ и ее взаимоотношения с остальными международными организациями позволят определить зоны функциональной ответственности по поддержанию стабильности и безопасности в обширных регионах Евразийского пространства.

Активизация антитеррористической направленности в деятельности ШОС в последнее время также является позитивным сдвигом, объективно толкающим обе организации на сотрудничество. Не менее важной остается задача налаживания сотрудничества и с внешними, полярными международными силами в лице НАТО.

Для повышения результативности предпринимаемых действий международных систем безопасности предлагается:

- сделать максимальный упор на активное обращение к потенциалу коллективных сил безопасности, а не вооруженных сил государств в отдельности;

- необходимо сформулировать идеологию внешней политики стран, адекватную вызовам изменившейся международной обстановки;

- требуется укрепить межгосударственные меры доверия в военной области путем заключения соответствующих договоров, прежде всего, в рамках региона с сопредельными государствами;

- необходимо повышать эффективность и перспективность взаимодействия организаций за счет проведения совместных проектов;

- ограничить возможность реализации политических планов и оказания давления отдельных государств путем соблюдения равноправного и согласованного принятия решений всех членов организации;

- развивать многостороннее, многоуровневое сотрудничество международных структур;

- выработать алгоритм действий для организации системы кризисного реагирования в рамках действующих международных организаций;

- основные концепции и стратегии международных сил по обеспечению безопасности не должны противоречить друг другу.

^ Целесообразно изучить потенциал развития Единого экономического пространства (Институт политических решений, 25.11.2011). >Создание Таможенного союза и его последующая трансформация в Единое экономическое пространство оценивается экспертным и журналистским сообществами через критическую призму. В качестве плюсов выделяют только очевидные преимущества, реализация которых находится в активной фазе. Например: создание общего рынка, свободное перемещение товаров и услуг, отмена таможенного контроля и т.д. На самом деле потенциал от интеграции в рамках ЕЭП намного шире.

Потенциальные возможности и преимущества ЕЭП обусловлены географическим расположением стран-партнеров, глубокими экономическими связями, культурной и ментальной близостью. Фактически, сегодня идет речь о формировании нового экономического центра влияния глобального масштаба, от которого во многом будет зависеть конъюнктура мировых рынков.

Наиболее перспективными направлениями сотрудничества трех стран в рамках ЕЭП, потенциально способными оказывать влияние на глобальные рынки, представляются следующие:

^ Формирование зернового пула

Объединив свои усилия, Россия, Казахстан и Беларусь (последняя – в меньшей степени) могут оказывать серьезное влияние на мировой зерновой рынок (особенно – твердой пшеницы и муки), согласованно устанавливая цены и объемы поставок. При этом весьма желательно решить вопрос с Украиной – если она на тех или иных условиях присоединится к предполагаемому пулу, то это усилит эффект влияния. Учитывая повышение цен на зерно, создание пула принесет странам-участницам значительную прибыль. Единая политика на зерновом рынке, также позволит совместными усилиями решать проблему реализации избыточного урожая или наоборот – низкого урожая в одной из стран-партнеров.

«Нефтяной пул»

Общий рынок нефти и нефтепродуктов позволит регулировать поставки и цены на них в третьи страны – в частности, в Китай и республики Центральной Азии. Также возможны давальческие схемы по совместной переработке нефтепродуктов, как для внешнего, так и для внутреннего рынка ЕЭП. Кроме того, общий рынок позволит более эффективно использовать системы трубопроводов.

^ Восстановление технологической цепочки атомной отрасли

Необходимость интеграции атомно-энергетических комплексов Казахстана и России в числе прочего обусловлена взаимодополняемостью производственных мощностей и технологий на этапах бизнес-цепочки ядерно-топливного цикла.

Россия получает добывающие активы в Казахстане с одной из самых низких в мире себестоимостью и коротким циклом разведка-добыча. А Казахстан получает долю в обогатительном производстве и строительстве АЭС. Беларусь может участвовать в проекте своими предприятиями энергетического машиностроения и выполнением ряда заказов по изготовлению оборудования для АЭС. Возможен обмен акциями национальных атомных операторов – чтобы каждый имел долю в двух других.

Отдельным пунктом сотрудничества для России и Казахстана является согласованная политика по продаже на мировом рынке редких и редкоземельных металлов – к примеру, того же рения.

^ Усиление торговой конкуренции

ЕЭП может вести по ряду экспортных продуктов и видов сырья торговые войны с другими экономическими блоками – путем повышения пошлин, демпинга, увеличения или снижения поставок. В настоящее время ЕЭП должен быть нацелен на работу с 3-мя блоками стран и, соответственно, на возможную торговую конкуренцию:

Постсоветские государства, не входящие в ЕЭП.

Китай (поставки газа, нефти, удобрений, металлов).

Европейский союз (поставки газа, нефти, нефтепродуктов, металлов, зерна).

Общая площадка для международных сетевых структур и мировых корпораций

Наличие объединенного рынка в 170 млн. человек, работающего по одним правилам, делает его выгодным и, соответственно, привлекательным для транснациональных корпораций. Поэтому, чем активнее и глубже будет развиваться ЕЭП, тем масштабнее ТНК будут скупать различные необходимые им активы на этом пространстве. Характерный пример – покупка компании «Вимм-Билль-Данн» одним из мировых гигантов по выпуску продуктов питания и напитков PepsiCo за 5,8 млрд. долларов США, что на 30 процентов выше рыночной цены.

^ Единый телекоммуникационный рынок

Страны ЕЭП обладают телекоммуникационным транзитным потенциалом. Регион расположен на единственном коротком наземном пути передачи данных из Азии в Европу, что позволяет максимально быстро передавать информацию. Одно из ключевых преимуществ наземного пути – время восстановления после аварии значительно меньше,

чем на подводных путях. Например, у российских операторов ремонтные работы по восстановлению кабеля длятся не более 4-х часов, что недостижимо для подводных работ.

Однако в настоящее время эти конкурентные преимущества не реализуются в полной мере (основной объем трафика идет в обход, по дну двух мировых океанов и территории США).
В качестве примера экономического и политического соперничества стран в Центрально-Азиатском регионе можно привести материалы по Транскаспийскому газопроводу: перспективы реализации (Институт политических решений, 19.10.2011). В последние месяцы переговорный процесс вокруг новых трубопроводных проектов, которые должны вывести каспийский газ на внешний рынок в обход России, резко активизировался. Руководство Евросоюза пытается взять под свой контроль международную газовую политику и демонстрирует намерение прямо вмешаться в вопрос определения статуса Каспийского моря, который лежит исключительно в компетенции стран бассейна - России, Азербайджана, Ирана, Туркмении и Казахстана.
В сентябре текущего года Еврокомиссия получила мандат на проведение переговоров с Азербайджаном и Туркменией о заключении юридически обязывающего договора о строительстве Транскаспийского газопровода (ТКГ), который должен стать существенной частью проекта Nabucco. Предполагается, что этот газопровод протяженностью около 300 км и мощностью 20-30 млрд. м3 соединит туркменский и азербайджанский берега Каспия для экспорта газа через Азербайджан в европейские страны.

Еврокомиссар по энергетике, член Еврокомиссии Гюнтер Отингер, выступая в Астане на открытии VI Евразийского форума KAZENERGY, пригласил принять участие в проекте этого газопровода и Казахстан. Продвижение этого проекта продиктовано политическими мотивами, поскольку во главу угла ставится снижение геополитической зависимости прикаспийских стран от России. Строительство ТКГ, став прецедентом, может изменить всю дальнейшую конъюнктуру международного нефтегазового рынка - начиная от цен на газ и заканчивая реализацией других транскаспийских проектов (например, нефтепровода Казахстан-Азербайджан).

Безусловно, дополнительные пути выхода на мировые рынки  – это всегда плюс. Позиция Баку и Ашхабада, которые рассматривают строительство трубопроводов по дну Каспия в «своих» секторах как внутреннее дело, повышает вероятность достижения договоренностей о реализации проекта ТКГ. Однако эти факторы не являются определяющими и перспективы реализации этого проекта выглядят не самыми радужными.

Переговоры о строительстве газопровода ведутся с конца 90-х годов прошлого века и до последнего времени были безрезультатны. Для того чтобы каспийский газ пошел в Европу, обходя территорию России, надо решить множество проблем:

- определиться с юридическим статусом Каспийского моря,

- найти компании, способные профинансировать затраты и риски строительства трубы по дну моря,

- завершить многолетний спор Баку и Ашхабада о принадлежности приграничных каспийских месторождений,

- гарантировать экономическую жизнеспособность проекта.

И это притом, что сам по себе Транскаспийский газопровод не решает проблемы газообеспечения Европы. Кроме того, поскольку Москва и Тегеран выступают против строительства газопровода по дну моря, то вмешательство ЕС весьма серьезно осложнит ситуацию в регионе.

Однако и без России и Ирана есть факторы способные сорвать реализацию проекта ТКГ:

Во-первых, сегодня энергетическую политику Европы определяют не государства, а компании. Так, уже 16 сентября руководители «Газпрома», ENI (Италия), BASF

(Германия) и EDF (Франция) подписали соглашение о совместном строительстве газопровода «Южный поток». О сотрудничестве с «Газпромом» договорился и один из ключевых участников проекта Nabucco германский энергетический концерн RWE. И это понятно. В 2010 году «Газпром» поставил в ФРГ 35,3 млрд. м3 газа и в ближайшее десятилетие в условиях отказа Германии от АЭС о снижении доли экспорта российского газа не может быть и речи.

Во-вторых, магистраль ТКГ пройдет по нестабильной территории, на которой тлеют несколько замороженных конфликтов (Нагорный Карабах в Азербайджане, Южная Осетия и Абхазия в Грузии, курдские сепаратисты в Турции).

В-третьих, нет ясности с источниками наполнения газопровода. В трубопроводной «гонке» побеждает не тот, кто быстрее построит трубу, а кто найдет для нее гарантированные поставки углеводородных ресурсов. Один Азербайджан не осилит в полном объеме снабжение ТКГ газом. Добыча газа в 2010 году в Азербайджане составила 26,23 млрд. м3 (на 11,2% больше, чем в 2009 году). Из общего объема, добытого в республике газа, на товарный газ пришлось 16,67 млрд. м3 (рост на 2,1%). Азербайджанский газ из второй фазы газоконденсатного месторождения «Шах-Дениз» может начать поступать в Европу не ранее 2017 года (причем из 16 млрд. м3 газа, которые планируется добывать на месторождении, 6 млрд. м3 будет покупать Турция).

В Туркмении в 2010 году добыча газа составила около 47 млрд. м3, из них было экспортировано более 22,5 млрд. Отметим, что добыча газа в стране выросла на 16,5%, при том, что была поставлена задача увеличить добычу на 30%. Однако хроническое невыполнение высоких запланированных показателей давно стало характерной особенностью газодобычи в Туркмении.

К 2015 году экспортные поставки природного газа планируется довести до 125 млрд. кубометров в год. Туркмения на сегодняшний день поставляет газ в Россию (по магистральной газопроводной системе Средняя Азия - Центр), Китай (по газопроводу Туркменистан - Узбекистан - Казахстан – Китай) и Иран (по двум газопроводам: Корпедже - Курткуи, расположенном на западе страны, и Довлетабат–Серахс-Хангеран в восточной части Туркменистана). Причем поставки в КНР стремительно наращиваются: планируется увеличение мощности трубы с 30 млрд. м3 до 55 млрд. м3.

Ашхабад также ведет активную проработку проекта строительства газопровода ТАПИ (Туркменистан-Афганистан–Пакистан-Индия) мощностью 33 млрд. м3 газа в год. Нельзя сбрасывать со счетов и приостановленную пока реализацию проекта Прикаспийского газопровода мощностью 30 млрд. м3 газа в год, который пройдет через Казахстан в Россию. Соглашение о его строительстве подписано в 2007 году Россией, Казахстаном и Туркменией. Уже эти проекты досуха исчерпывают реальные газовые возможности страны.

В качестве ресурсной базы ТКГ рассматривают недавно открытое месторождение «Южный Иолотань», запасы которого превышают 10 трлн. м3 газа. Однако это очень сложное месторождение и, по оценке компании McKinsey, себестоимость добычи газа на нем будет одной из самых высоких в мире. При этом президент Бердымухамедов жестко стоит на позиции продажи природного газа у туркменских границ по мировой цене. Таким образом, за счет поставок газа из Туркмении сбить цену на российский газ Евросоюз не сможет.

У Казахстана ни сейчас, ни в обозримом будущем просто нет тех объемов товарного газа, которые он мог бы поставлять в Европу по ТКГ. Прирост объемов производства товарного газа прогнозируется незначительным: с ожидаемых в этом году 26 млрд. м3 до 28,6 млрд. м3 в 2020 году. Поэтому Астана может спокойно наблюдать за тем, чем кончатся попытки Евросоюза влезть в дела на Каспии.

Окончательно перечеркнуть планы по строительству Nabucco может реализация проекта газопровода Persian Pipeline, меморандум о совместном сооружении которого в конце июля был подписан нефтяными министрами Ирана, Ирака и Сирии. Газопровод с пропускной способностью 40 млрд. м3 в год протянется с морского газоконденсатного месторождения Южный Парс через провинцию Хузистан к ирано-иракской границе, далее – в Сирию, в Ливан и через средиземноморский регион в Европу. Часть объемов достанется странам-транзитерам (Ираку – 10-15 млн. м3 газа в сутки, Ливану – 5-7 млн. м3, Сирии – 15-20 млн. м3) остальное (порядка 25-30 млрд. м3) пойдет в Европу. В Тегеране подчеркивают, что эта «исламская» магистраль будет надежно обеспечена топливом: «Южный Парс с извлекаемыми запасами в 16 трлн. кубометров газа является надежным источником поставок, что служит необходимым условием строительства газопровода - условия, которого нет у Nabucco».

Реальная, а не политическая диверсификация поставок газа в Европу должна означать не столько диверсификацию географическую, сколько качественную. К примеру, рост поставок сжиженного природного газа (СПГ).


В материалах «Особенности торгово-экономических связей России с отдельными странами Центральной Азии» (на примере Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана, «Центральная Азия», 05.01.2012.) приводится более детальная картина. Экономическое сотрудничество Кыргызстана и России в области развития отечественной промышленности может осуществляться в  секторе отработки крупных месторождений полезных ископаемых, составляющих значительный сырьевой потенциал для развития этого сектора экономики. Также перспективным направлением сотрудничества является освоение крупнейших гидроэнергетических ресурсов и угольных месторождений. Гидроэнергетические ресурсы республики используются менее чем на 7%. Имеются разработки, экономически обосновывающие целесообразность в ближайшей перспективе строительства ряда ГЭС. Однако и при этом гидроэнергетический потенциал будет использован только на 18%. Электроэнергетический рынок весьма благоприятен, учитывая что электроэнергия может быть реализована в Китай, Пакистан, Узбекистан, Казахстан.
^ Узбекистан рассматривается Россией в качестве важного внешнеторгового партнера в Центральноазиатском регионе, имеющего большие потенциальные возможности (о чем свидетельствуют ряд прошедших в последнее время встреч на высоком уровне, на которых основным вопросом являлось развитие двусторонних связей).
^ Во внешней политике Узбекистана отношения с Россией, а во внешней политике России – отношения с Узбекистаном имеют особое значение. Между двумя странами в 2004 году подписан Договор о стратегическом партнерстве, в 2005 году – Договор о союзнических отношениях, на основе которых развивается нынешнее сотрудничество. В целом, можно сказать, что взаимные отношения базируются на 276 документах различного уровня. Следует подчеркнуть регулярный характер встреч на высшем уровне.

Несмотря на продолжающийся мировой финансово-экономический кризис, в 2009 году объем взаимного товарооборота составил около $4,5 млрд. Узбекистан экспортирует в Россию природный газ, сельскохозяйственную продукцию, транспортные и коммуникационные услуги, транспортные средства, текстиль. Следует подчеркнуть, что производимые в Узбекистане легковые автомобили марок Nexia», «Damas», «Matiz», «Lacetti», выпускаемые на предприятии «УзДЭУавто», очень востребованы в России, что свидетельствует об увеличении во внешней торговле доли конкурентоспособной промышленной продукции с высокой добавленной стоимостью. Автомобильный рынок России является самым крупным экспортным рынком для Узбекистана. Наличие широкой сети торговых предприятий, охватывающей основные российские финансовые и промышленные центры, позволяет обеспечить уровень продаж в объеме более 100 тыс. автомобилей в год. Из России в Узбекистан импортируются цветные и черные металлы, механическое и электрическое оборудование, древесина и продукция деревоперерабатывающей промышленности.

Крупнейшие российские предприятия, производящие сельскохозяйственное оборудование, в том числе «Ростсельмаш», «Агромашхолдинг», «Алтайский тракторный завод» и другие подписали ряд контрактов на поставку в Узбекистан модернизированных сельскохозяйственных машин, договорились о создании со своими узбекскими партнерами совместных предприятий по выпуску сельхозтехники.
Динамика инвестиционного сотрудничества наглядно проявляется в увеличении числа совместных предприятий. В Узбекистане стране действуют 843 узбекско-российских совместных предприятий. Кроме того, 135 фирм и компаний России открыли свои представительства в Узбекистане. В Российской Федерации функционируют 385 совместных предприятий, созданных с участием узбекских партнеров. Объем инвестиций, вложенных российской стороной в формирование уставного фонда данных предприятий, превышает один миллиард долларов США .

Тем не менее, нынешний уровень российско-узбекского экономического сотрудничества пока не отвечает возможностям и потребностям двух стран. Одним из неиспользованных ресурсов двустороннего инвестиционного сотрудничества является его недиверсифицированный характер. На протяжении последних трех лет свыше 98% прямых российских инвестиций в экономику Узбекистана приходятся в основном на топливно-энергетический комплекс и сферу телекоммуникаций, около 2% - на все остальные отрасли. Что же касается текстильной индустрии, здесь сотрудничество пока остается на низком уровне, а это не отвечает экономическим интересам обеих стран.
Основные статьи российского экспорта - механическое и электрическое оборудование, транспортные средства, черные металлы и изделия из них, химическая продукция, фармацевтические препараты, древесина; импорта - хлопок, плодоовощная продукция, отдельные виды машинотехнической продукции (легковые автомобили), энергоносители.
В целом, проведя анализ торгово-экономических связей между Россией и отдельными странами Центральной Азии можно сделать следующие выводы.
Во-первых, увеличению объемов российско-центральноазиатского товарооборота в последние годы способствовала уже четко обозначившаяся тенденция политического сближения Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана с Россией. Во-вторых, характерной особенностью торгово-экономических отношений между Россией и отдельными странами Центральной Азии является их ярко выраженная неравномерность. В итоге, наиболее важным торговым партнером России в Центральной Азии является Казахстан. Решающий вклад в российско-казахстанское экономическое сотрудничество вносит добыча и транспортировка углеводородов, их переработка и сфера энергетики вообще. Второе место занимает Узбекистан. В свою очередь, объемы торговли с Кыргызстаном и Таджикистаном все еще не играют для РФ практически никакой роли и не заметны даже в общем контексте российско-центральноазиатских торгово-экономических связей. В-третьих, структура торговли высвечивает достаточно большие объемы «товарообмена» по схеме «сырье на сырье». Например, в российско-казахстанской торговле значительную роль играет «товарообмен» энергоносителями. Показательно и то, что подавляющее большинство российских инвестиций в Казахстане направлены в топливно-энергетический комплекс. Крупнейшим проектом российских компаний в этой сфере является известный Каспийский трубопроводный консорциум. Другим примером взаимозависимости РФ и стран ЦА могут служить различные случаи, когда вышеуказанные страны покупают друг у друга те виды сырьевых ресурсов, которыми не располагают (или располагают в недостаточном количестве). В частности, Узбекистан поставляет в Россию хлопковое волокно, газ, вольфрам и молибденовый концентраты и получает из России алюминий и сырье, необходимое для функционирования предприятий черной металлургии.

Более того, в ряде случаев Россия поставляет в регион те или иные виды сырьевых ресурсов «в обмен» на импорт природного газа. Сегодня без центральноазиатского газа Россия уже не в состоянии обеспечивать собственные внутренние потребности в газе и одновременно выполнять обязательства по экспорту «голубого топлива» в страны Западной и Восточной Европы. На этом фоне, процесс выработки национальных стратегий промышленного и инновационного развития находится или в самой начальной стадии или данные стратегии уже исчерпали свой потенциал в узких рамках национальных экономик. Сегодня экономическое сотрудничество между Россией и государствами Центральной Азии сдерживается отсутствием с их стороны решительных и скоординированных действий в сферах производственной и транспортно-коммуникационной кооперации. Для достижения конкурентоспособности на мировом рынке России и странам Центральной Азии следует наполнять идею формирования единого экономического пространства не только политическими декларациями, но и реальным содержанием – кооперацией в различных секторах экономики, что позволит кардинально улучшить формат их торгово-экономических связей (в пользу товарообмена готовой продукцией), в целом увеличить объемы товарооборотов. Это представляется не просто логичным и выгодным шагом, а жизненно необходимым для долгосрочного, устойчивого и эффективного развития всех вышеуказанных стран.

^ В силу ряда факторов (демографические, социально-политические, культурные), в Центральной Азии уходит русский язык (Eurasianet, 21.12.2011). Спустя двадцать лет после распада СССР Россия по-прежнему пользуется значительным политико-экономическим влиянием на территории Центральной Азии. В культурном же плане ее значение быстро сходит на нет. Особенно заметна эта тенденция в языковой области. Ежегодно все больше и больше граждан пяти центральноазиатских государств – Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана – утрачивают связь с русским языком. Согласно демографическим данным, представители молодого поколения, особенно проживающие за пределами пяти столиц, практически не говорят на русском.

^ Причиной подобного явления является невыделение государственного финансирования на цели обучения русскому языку. В стремлении укрепить свои позиции во власти руководство республик перенаправило ресурсы на обучение родному языку и укрепление местных культурных традиций. Данные переписи населения в Кыргызстане свидетельствует о катастрофическом упадке русского языка в Центральной Азии. Последствия этого явления уже ощутили на себе беднейшие слои жителей Центральной Азии – те самые люди, что в основном и составляют ряды трудовых мигрантов, отправляющихся на заработки в Россию. Согласно выводам Федеральной миграционной службы, почти каждый пятый центральноазиатский гастарбайтер не говорит по-русски, а половина не может самостоятельно заполнить простой бланк. Россия выделяет средства на обучение потенциальных трудовых мигрантов русскому языку, но пока подобные занятия не пользуются особой популярностью. Согласно Федеральной миграционной службе, сальдо миграционного обмена России с другими странами за указанный период составило 2.3 миллиона человек. Официальные цифры говорят, что наибольшее число иммигрантов прибывает в Россию с Украины, в то время как мигра