Реферат: Валентин фёдоров

Р ост без развития




Валентин ФЁДОРОВ


Рост без развития
(и что из этого следует)


Дискуссия об удвоении валового внутреннего продукта к 2010 году полезна в том смысле, что побуждает более внимательно заняться поисками источников движения вперёд. На повестку дня вновь встал вопрос об ускорении, хотя и в других исторических условиях. Масштабы ускорения предполагаются тоже дру­гие, более объёмные. Речь идёт о 7–8% прироста в год. Реформировавшийся Со­ветский Союз не справился с поставленной задачей, и последовал его коллапс.

Ясно и другое: рост не может быть самоцелью. Столь же важное значение имеет качество роста. Не боясь ошибиться, можно утверждать, что повышение качества обратно пропорционально использованию невозобновляемых ресур­сов. Оно свидетельствует о величине интеллектуальной составляющей общест­ва. Идеальным является тот случай, когда страна живёт полностью за счёт вос­производимых факторов. Невосполнимое уничтожение природного достояния, то есть элемента национального богатства, ради жизнеобеспечения общества и государства неизбежно ведёт к обеднению того и другого. Согласно эксперт­ным оценкам, по запасам основных видов природных ресурсов в расчёте на ду­шу населения Россия занимает в настоящее время самое высокое место в мире (см. “Свободная мысль – XXI”, № 12, 2005. С. 17).

Следует заметить, что хотя, согласно отечественной статистике, в объём экономических активов включаются непроизведённые материальные блага, та­кие как земля, богатства недр, естественные биологические и подземные вод­ные ресурсы, их стоимость не учтена за неимением соответствующих данных, и эти сведения частично приведены в натуральном выражении. По отдельным видам природных ресурсов постоянно формируется также их рыночная оценка. Предпринимаются попытки оценить и величину человеческого капитала (под­робнее об этом в статье В. Андрианова “Национальное богатство России”/БИКИ, № 137–138, 2005).

_____________________________________________________

© Фёдоров Валентин Петрович – доктор экономических наук, профессор,

зам. директора Института Европы РАН.

Социальная сфера не отделена китайской стеной от экономики. Под качест­вом роста следует понимать не только отраслевые пропорции, например удель­ный вес в нём сырьевого фактора. Оно имеет также моральное измерение, а именно: как распределяются блага экономического подъёма (см. подробнее книгу гарвардского профессора Бенджамина Фридмана “The Moral Conse­quences of Economic Growth”. Knopf, P. 592).

Недовольство людей своим материальным положением не следует недооце­нивать. Накопление богатства и доходов в руках небольшой группы населения наряду с бедностью значительной части граждан содержит в себе взрывной по­тенциал. Официальный коэффициент дифференциации доходов, то есть соот­ношение между средним уровнем денежных доходов 10% населения с самыми высокими доходами и 10% с самыми низкими доходами превышает 14 раз, то­гда как в западных странах (или “богатых странах”, как они себя называют) он вдвое-втрое меньше.

Социальное расслоение в разрезе владения имуществом в статистике по ка­ким-то причинам не отражается, хотя вычисление этих показателей не представ­ляет непреодолимых трудностей. Удельный вес населения с денежными дохода­ми ниже величины прожиточного минимума равняется 17,8%, причём сам размер прожиточного минимума нуждается в корректировке в сторону увеличения на 30–40%, по оценке Н. Римашевской (Политический журнал, № 42, 2005. С. 34). От того, как решит новая Россия свои социально-экономические проблемы, зави­сит её местоположение в мире, а возможно, и судьба страны. Накопленное отста­вание от других стран достигло угрожающих размеров.

Национальная экономическая политика — это всегда не только преодоление собственных трудностей, но и борьба за более высокое место в мире. Междуна­родное положение России нельзя назвать завидным – 36-е место по уровню ВВП на душу населения и 22% от уровня США по этому показателю.

Объёмы, динамика, структура

Характеристика социально-экономических процессов в данной статье ба­зируется на официальных статистических первоисточниках, таких как Россий­ский статистический ежегодник, тематические справочники Федеральной службы государственной статистики, материалы министерств и ведомств, и поэтому ссылки на конкретные публикации не приводятся. Во избежание гро­моздкости таблиц за точку отсчёта взят 1999 год, поскольку он открывает по-следефолтовый период роста и годовые данные обладают большей сопостави­мостью. В 1998 году, когда состоялся дефолт, ВВП упал до 94,7% к предыду­щему году, а до 1998 года действовал другой масштаб цен. В некоторых слу­чаях для пояснения приводятся сведения за другие годы. Обратим внимание на следующее обстоятельство. При расчёте объёма промышленного производ­ства Росстат вводит с 1990 года поправку на неформальную деятельность, что может существенно влиять на статистические результаты в любом направле­нии. Между тем о размерах предполагаемой неформальной деятельности ничего не сообщается. Произвольный досчёт ВВП равняется предположительно 20–25% его объёма (РГ, 13 декабря, 2005. С.7). По некоторым оценкам, тене­вой сектор российской экономики может достигать 40% ВВП.

Непрерывный экономический рост в течение последних восьми лет внёс определённое облегчение в общую ситуацию в стране. Правительство получило большой простор при формировании государственного бюджета, в частности его социальных статей. По международным меркам темпы роста в 5–7% счита­ются добротным показателем, позволяющим удерживать динамическую сба­лансированность между слагаемыми общественного воспроизводства, то есть создаются условия для проведения политики магического многоугольника, ко­гда стачиваются его наиболее острые углы, будь то безработица, инфляция или другие проблемы. Правда, нужно оговориться, что это удаётся не везде и не всегда; а вот Китай на протяжении почти трёх десятилетий показывает средне­годовой рост в 9,5% при приемлемых прочих показателях, за исключением ухудшения экологической обстановки.

Динамика ВВП РФ




1999

2002

2003

2004

2005

2006
(прогноз)

ВВП в постоянных ценах

в % к предыдущему году

6,4

4,7

7,3

7,2

6,4

5,8


Важно отметить ещё, что эти в целом благоприятные индексы достигнуты в условиях падения численности населения (начиная с 1992 г.), и остановить процесс депопуляции не представляется возможным. Среднегодовая числен­ность занятых в экономике пока ещё растёт (с 64,0 млн в 1999 г. до 66,4 млн человек в 2004 г.), но в недалёком будущем (через год-два) неизбежно после­дует её сокращение.

Численность населения России

в млн человек, на конец года


1999

2002

2003

2004

2005 (на 1-е декабря)

2050 (прогноз ООН)

146,9

145,0

144,2

143,5

142,8

101,5

Уменьшение демографического ресурса остро ставит вопрос о факторах роста.

Годовая динамика производительности труда




2000

2001

2002

2003

2003

ВВП на душу населения

в постоянных ценах, в %

11,0

5,5

5,2

7,8

7,7

Примечание. Расчёт сделан на основе официальных рядов. В связи с округлением возможны небольшие отклонения от аналогичных показателей.


В обычных условиях, когда наблюдается увеличение численности населе­ния, индекс ВВП на душу населения представляет собой достаточно консерва­тивный показатель, он меньше индекса ВВП. Напротив, при сокращении насе­ления для сохранения и увеличения темпов роста валового продукта этот ин­декс должен иметь более высокую скорость, чем указанные темпы, поскольку он должен компенсировать истощение демографического ресурса. Аналогично обстоит дело с показателем производительности труда (выработка на одного занятого). Именно такой сценарий и необходим для России на обозримую пер­спективу. Народнохозяйственная эффективность призвана стать постоянно ли­дирующим параметром, причём с немалым отрывом от измерителя общеэконо­мического движения.

Есть ли у нашей страны потенциал для этого? Даже абстрактно рассуждая, нужно признать такую цель труднодостижимой. Компоненты производительно­сти, такие как научно-технический прогресс, квалификация персонала, органи­зация производства, не стоят, конечно, на месте, но они совершенствуются эво­люционным, а не революционным образом. Они вплетены в общую сеть индек­сов, а экономика перестраивается постепенно, не отпуская какие-то отдельные показатели далеко вперёд. Разрушить экономику легко, а чтобы наладить её, нужно установить стимулирующее соответствие множества составных частей – задача, решение которой зависит по преимуществу от удачи, счастливого сочетания осознаваемых и неосознаваемых моментов.

Среди экспертов есть точка зрения, будто мировая экономическая наука на­ходится в кризисе. Такой вывод делается на основе анализа тематики исследо­ваний, за которые были присуждены Нобелевские премии. В работах награж­дённых учёных, как считается, нет решения кардинальных проблем обществен­ного воспроизводства, таких как экономический рост, инфляция, безработица и других, ни по отдельности, ни тем более во взаимосвязи. Вместо этого уважае­мые лауреаты рассматривают хотя и важные, но всё-таки не самые главные сис­темные факторы социально-экономической жизни.

По-видимому, такая критика слишком строга в своей оценке экономической науки и предъявляет к ней заведомо невыполнимые требования. Как мы знаем, непредсказуемость и слабую управляемость воспроизводства капитала должна была устранить в своё время планово-распределительная система в странах со­циализма. Её постигла закономерная неудача. Наивысшая высота, которой ов­ладела к настоящему времени экономическая наука в сотрудничестве с другими дисциплинами, – это концепция устойчивого развития. Она уделяет большое внимание экологическим аспектам и качеству жизни. Однако перечисляемые ею индикаторы ничего не предсказывают и не упреждают, а представляют со­бой совокупность целей, к которым нужно стремиться. Правительства, как и прежде, противостоят один на один сложной действительности, выбирая по наитию тот или иной инструментарий воздействия и при этом часто совершая ошибки.

В конкретной российской действительности решение задачи, которая в Про­грамме социально-экономического развития Российской Федерации на средне­срочную перспективу (2006–2008 гг.) формулируется как повышение конкурен­тоспособности страны, усугубляется тем, что материально-техническая база на­шего народного хозяйства сильно запущена, изобилует кардинальными диспро­порциями, и, прежде чем получить от неё конкурентоспособную товарную отда­чу, потребуется осуществить в огромных размерах производительное потребле­ние, попросту говоря, потребуются немереные инвестиции для нового строитель­ства, обновления и расширения. Степень износа основных фондов по народному хозяйству составила 45,1%, в том числе по промышленности – 50,6%. Если же в промышленности взять наиболее важную часть фондов, а именно машины и обо­рудование, то негодность последних возрастёт до 57,3%. В статистике под изно­сом понимается частичная или полная утрата основными фондами потребитель­ских свойств и стоимости в процессе эксплуатации, под воздействием сил приро­ды и вследствие технического прогресса, а под степенью износа – отношение на­копленного износа к полной учётной стоимости, то есть разница между полной учётной и остаточной балансовой стоимостью. Цифры очень высокие, причём сведения из неофициальных источников рисуют ещё более тревожную картину.

Средний возраст оборудования в промышленности достиг 20,7 лет против 8,4 лет в 1970 году. Понятно, что резервы для повышения производительности тру­да на таком оборудовании весьма ограничены. Сравнение с советским перио­дом, окончившимся крахом, всегда помогает лучше оценить обстановку, а если оно не в пользу текущего момента, то ко всему прочему содержит грозное пре­дупреждение о возможных последствиях. Есть ещё одно немаловажное обстоя­тельство. Структура производства ВВП показывает разную динамику его со­ставных частей. Как вытекает из нижеприводимой таблицы, увеличивается доля производства услуг, обогнавшая производство товаров.

Структура производства ВВП
в текущих ценах, в %




1999

2000

2001

2002

2003

2004

ВВП,

100

100

100

100

100

100

из него:



















производство товаров

40,5

39,7

37,4

35,5

35,0

35,3

производство услуг

49,3

48,9

50,3

53,0

52,9

51,9

Чистые (за вычетом субсидий) налоги на продукты

10,2

11,4

12,3

11,5

12,1

12,8


Как известно, сфера услуг является менее благоприятной средой для произ­водительности труда и её динамики.

Безработица, считавшаяся несуществующей в советское время, стала ныне обычным явлением. В 2004 году численность безработных равнялась 6,0 млн человек, а их доля в экономически активном населении (занятые плюс безра­ботные) – 8,2%.

При анализе уровня безработицы в России, с учётом незавершённости ре­форм по переводу хозяйства на рыночные методы, приведённый показатель можно считать скорее заниженным. Представляется, что в нём не отражены все элементы скрытой безработицы. Многие руководители предприятий, чьё мировоззрение сформировалось ещё в советское время, хотя и не относятся больше к “красным директорам”, тем не менее стараются по возможности не прибегать к массовым увольнениям. Здесь большое значение имеют социаль­ные мотивы. В случае невозможности трудоустройства работники и их семьи были бы поставлены (часто так и происходит) на грань выживания; например, когда речь идёт о градо- и посёлкообразующих предприятиях. С одной стороны, та­кой подход понятен и гуманен, а с другой – замедляется рационализация про­изводства.

Велик удельный вес безработных среди молодёжи. В возрасте до 30 лет не могут найти работу более 40% молодых людей, причём средняя продолжительность поиска ра­боты в этой возрастной категории составляет много месяцев.

^ Основные фонды – главный элемент национального богатства. Без учёта стоимости земли, недр и лесов они составляют 73% достояния, остаток прихо­дится на незавершённое строительство (9%), материальные оборотные средст­ва (7%) и домашнее имущество (11%). Положительной чертой последних лет является то, что происходил ввод в действие основных фондов. Например, в 2004 году он составил 111,7% к предыдущему году, тогда как до 1999 года этот показатель был меньше 100%. Тем не менее коэффициенты обновления и выбытия основных фондов существенно отстают от показателей советского периода. Коэффициент обновления равнялся в 2004 году 2,0%, тогда как в 1970 году – 10,2%, в 1990 – 5,8%. А коэффициент выбытия – соответственно 1,1%, 1,7% и 1,5%. Доля накоплений в созданном продукте даёт представление об экономиче­ской ориентации правительства. Валовое накопление основного капитала в ВВП находилось в 2004 году на уровне 18,2%, что далеко не в полной мере от­вечало потребностям хозяйства. Из-за недостатка инвестиций возник огромный отложенный спрос, который, удовлетворяясь лишь частично, систематически нарастает. Вследствие этого усиливается вероятность техногенных аварий и ка­тастроф. Известный французский специалист по российской экономике Жак Сапир оценивает объём инвестиций в ВВП РФ в 17%, тогда как, по его мнению, он должен составлять для модернизирующихся экономик 23%. Эксперт отмечает опасность ситуации, поскольку у экономического роста нет надёжной базы.

Позитивным сдвигом в экономическом развитии последних лет служит то, что физический объём инвестиций в основной капитал непрерывно растёт на­чиная с 1999 года. Тем самым был преодолён кошмар 90-х годов, когда капита­ловложения падали из года в год. Претерпела изменения и структура инвести­ций по формам собственности, причём в двух аспектах. Доля частной собствен­ности увеличилась до 47,5%. Если к ней прибавить 5,6% иностранной собст­венности и 9,4% совместной российской и иностранной собственности, то об­щий показатель некогда чуждых для нас видов собственности превысит 60%. Вряд ли стоит оспаривать, что частный капитал лучше осуществляет предпри­нимательскую деятельность, чем государство.

В этой связи нельзя согласиться с теми экспертами, кто, справедливо крити­куя наши экономические реалии и требуя возрастания роли государства в эко­номике, призывает к тому, чтобы восстановить государство в его правах “как собственника жизненно важных отраслей экономики, поставленных на службу всему народу” (проф. С. Дзарасов// Экономист, № 12, 2005. С. 31). Повышение роли государственных органов должно идти главным образом по линии косвен­ного регулирования, а не по линии расширения государственной собственности, которая в советское время достигла 100% почти по всем отраслям, но это со­провождалось постоянным дефицитом товаров широкого потребления. В поло­жительном плане следует отметить федеральный закон “О концессионных со­глашениях” (2005 г.), согласно которому федеральные, региональные и муни­ципальные власти могут сдавать в хозяйствование на платной и срочной основе объекты недвижимости производственной и социальной инфраструктуры, в том числе дороги, порты, метро и т. д. Позитивную роль в состоянии сыграть приня­тый в том же году закон о промышленно-производственных и технико-внедренческих особых экономических зонах. С созданием таких зон связыва­ется появление новых точек роста, каковыми, к сожалению, не стали прежние особые (свободные) экономические зоны, основанные на других принципах. От эйфории 1990-х годов, выразившейся в сотнях заявок и десятках самопровозглашённых СЭЗ, остались к настоящему времени лишь две, охватывающие субъекты Федерации – Калининградскую и Магаданскую области. Новый закон “Об Особой экономической зоне в Калининградской области” подписал в янва­ре 2006 года В. Путин.

Индексы физического объёма инвестиций

в сопоставимых ценах, в % к предыдущему году


1997

1998

1999

2000

2001

2002

2003

2004

95,0

88,0

105,3

117,4

110,0

102,8

112,5

110,9


Однако в теме инвестиций есть свои “но”. Если оценивать инвестиции в от­раслевой разбивке, взяв их за 100%, то можно увидеть неоправданные переко­сы. Например, доля топливной промышленности, включающей в себя нефтедо­бывающую, нефтеперерабатывающую, газовую и угольную отрасли, поднялась с 6% в 1970 году до 20,5%. В нефтедобыче увеличилось число действующих компаний (сейчас их 465), что, правда, нельзя отнести к отрицательным явлени­ям, а вот в последние годы наблюдается повышение затрат на один рубль про­дукции. Существенно упал среднесуточный дебит одной скважины – с 29,4 т в 1975 году до 9,4 т. Глубина переработки нефтяного сырья остаётся на уровне 70%. Другими словами, несмотря на осознание пагубности сырьевой ориента­ции страны и декларации правительства о необходимости смены модели, си­туация развивается в прежнем направлении. Имеет место рост без обогащения потенциала, более того, рост препятствует развитию.

Причём положение дел в самом сырьевом секторе ухудшается. Президент ОАО “ЛУКОЙЛ” В. Алекперов оценивает инвестиционные потребности одной только нефтяной отрасли в сотни миллиардов долларов. Приводимые им данные дополняют мрачную картину. Сырьевая база России находится в удручающем состоянии. Запасы выработаны в зависимости от регионов на 45–80%. Их еже­годный прирост меньше (85%) уровня добычи. 80% нефтеперерабатывающих заводов были введены в строй до 1960 года. Износ их основных фондов достига­ет 60–75%. Средний выход автобензинов с одной тонны сырой нефти составляет в России 16% против 43% в США и т. д. (“Известия”, 1 сентября, 2005). Экологи­ческая составляющая нефтепроизводства крайне негативна. Как считают экспер­ты, от общего объёма добываемой и транспортируемой нефти на разливах теря­ется от 2 до 7% нефти в год, однако, поскольку компании замалчивают объём утечек, “никто точных данных не знает” (“Коммерсантъ”, 20 декабря, 2005).

С сельским хозяйством дело обстоит не лучше. Его удельный вес в общем объёме инвестиций упал с 17% (в 1980 г.) до 2,9%, что ставит вопрос о самом существовании этой сферы народного хозяйства. Занимая по произведённой продукции в ВВП 8,7% (ЕС – 2,6%, США – 1,8%), сельское хозяйство получает от государства минимальную поддержку, всего 3,2% в стоимости его продук­ции, тогда как средний показатель поддержки в ЕС равнялся 50% (в США –49%) (РГ, 22 ноября, 2005).

Что касается науки, то её финансирование из средств федерального бюдже­та составляет всего 0,3% ВВП. Лишь внутренние затраты на исследования и разработки (1,28% ВВП) спасают науку от полного развала. Наукоёмкие производительные силы не могут развиваться без соответствующей централизован­ной поддержки. О продолжающейся сдаче Россией своих позиций свидетельст­вует объявленный в конце 2005 года отказ от производства отечественного ав­томобиля “Волга” из-за несоответствия его требованиям рынка. В то же время некогда опекавшийся нами Китай наращивает экспорт своих недорогих и доб­ротных легковых автомашин.

Постоянным занятием Центробанка и правительства является регулирова­ние валютного курса рубля, причём особое беспокойство вызывает у них ук­репление рубля. В такие периоды предпринимаются активные меры по его ос­лаблению и поддержке доллара (например, рублёвые интервенции). Как извест­но, девальвация валюты способствует товарному экспорту и, напротив, затруд­няет импорт. Экономическая разумность подсказывает, что в конкретных усло­виях, искусственно ослабляя рубль, мы закрепляем нерациональную структуру экспорта, т.е. перевес сырьевого сектора в нашей экономике. К огромным при­былям, и без того получаемым этим сектором на мировом рынке, добавляется сверхвыручка, создаваемая официальной курсовой политикой.

Что касается импорта товаров, то сторонники слабого рубля ссылаются на интересы отечественных производителей, для которых создаются таким спосо­бом благоприятные условия. Но это палка о двух концах. Если приведённый аргумент как-то понятен в отношении потребительских товаров, которые мож­но защищать другими способами, то он не годится для оборудования, техноло­гий, научных новинок. Сознательно создавая препятствия для поставок таких товаров в народное хозяйство, мы отгораживаемся от мирового научно-технического прогресса. Крепкая валюта – выражение совокупной мощи госу­дарства, и она имеет больше плюсов, чем минусов. Полезно привести пример ФРГ, которая в своё время добилась значительных успехов на мировом рынке при постоянной ревальвации своей марки.

Объём иностранных капиталовложений в российскую экономику растёт, однако в абсолютном выражении он невелик, а что касается его структуры, то прямые инвестиции составляли в 2004 году лишь 23,3%. Больше половины всех инвестиций направлялось в топливную промышленность, торговлю и общест­венное питание. Известный немецкий эксперт в области прямых иностранных инвестиций Пауль Фишер пишет, что на сегодняшний день ПИИ-проекты в РФ решают лишь частные проблемы отдельных предприятий, но не в состоянии вызвать эффект мультипликатора на уровне страны из-за отсутствия системного подхода. Между тем, отмечает он, конкуренция за ПИИ на мировых рынках становится всё более жёсткой, причём главными конкурентами России здесь являются Китай и Индия (Вопросы статистики, № 9, 2005. С. 29–30).

Приток капитала из-за рубежа – немаловажный фактор роста. Вместе с тем иностранных инвесторов с народнохозяйственной точки зрения не следует рас­сматривать как заведомо эффективных собственников. Конечно, привлечённые посредством прямых иностранных инвестиций ноу-хау, маркетинговые техно­логии, связи с мировыми рынками существенны для экономики. Но не следует забывать, что у иностранцев на первом плане свои интересы, которые нас не всегда могут устраивать. Например: вывоз прибыли за рубеж, вытеснение на­ших товаропроизводителей с российских и международных рынков, нежелание создавать в стране сильных для себя конкурентов, приобретение активов рос­сийских предприятий для откачивания их ресурсов при одновременном пре­кращении конкурентного производства. Требуется оптимизация политики при­влечения прямых иностранных инвестиций. Это касается степени контроля иностранцами внутреннего рынка, форм и условий слияния зарубежных компа­ний с российским частным и государственным капиталом, возможностей от­клонения от взятых на себя обязательств по развитию конкретных мощностей, экспорта продукции и капитала.

Иногда в качестве положительного примера реконструкции приводится пи­щевая промышленность. “Инвестиционная деятельность в ней может характе­ризоваться как наиболее эффективная в сравнении с другими отраслями”, при­чём половина собственности там является российской, а другая половина – ино­странной и совместной (Экономист, № 11, 2005. С. 17). Действительно, успехи этой отрасли очевидны. Вместе с тем нельзя пройти мимо того факта, что при­быль, получаемая в отрасли, распределяется примерно в той же пропорции ме­жду отечественными и иностранными собственниками, а последние могут её репатриировать в зарубежную экономику.

Рыночная конкуренция несёт в себе как созидающее, так и разрушающее начало, поэтому очень важно, впуская иностранный капитал на свою террито­рию, использовать положительные стороны деятельности чужих ТНК и свести к минимуму отрицательные.


Объём инвестиций иностранных инвесторов
в млн долларов, %




1999

2002

2003

2004

Всего инвестиций

9560

100

19780

100

29699

100

40509

100

в т.ч.

























прямые

4260

44,6

4002

20,2

6781

22,8

9420

23,3

портфельные

31

0,3

472

2,4

401

1,4

333

0,8

прочие (торговые кредиты и т.д.)

5269

55,1

15306

77,4

22517

75,8

30756

75,9

Примечание. Согласно классификации Росстата, прямые инвестиции – это инвестиции, сделанные юридическими и физическими лицами, полностью владеющими организацией или контролирующими не менее 10% акций или уставного капитала организации.

На фоне общего недонакопления капитала в российской экономике, изно­шенности производственных и бытовых коммуникаций представляются стран­ными заявления некоторых экспертов о том, что “избыток иностранных инве­стиций, выгодный для конкретных компаний, может негативно отразиться на общих темпах развития экономики”, в связи с чем требуются какие-то меры по сдерживанию инвестиционного перегрева (РГ, 25.10, 2005).

^ Вывоз капитала из России, начавшись в первой половине 1990-х годов, продолжается до сих пор. В этом процессе следует различать два потока.

Один из них – закрепление позиций российских транснациональных компа­ний на международной арене посредством приобретения производственных объектов в других странах. Так, концерн “ЛУКОЙЛ” владеет в Болгарии таким активом, как “ЛУКОЙЛ Нефтехим Бургас”. Генеральный директор этого пред­приятия И. Кузьмин назвал его странообразующим. Несмотря на содержащееся здесь явное преувеличение, деятельность “ЛУКОЙЛа” в данном случае прино­сит большую пользу обеим странам. “Газпром” приобрёл в некоторых странах газораспределительные сети, автогазозаправки, то есть выгодный доступ к ко­нечному потребителю. Подобные примеры “правильного вывоза” капитала можно привести из практики РАО ЕЭС и других компаний.

Второй, более значительный поток реализуется в виде бегства или утечки российского капитала за границу в нарушение отечественного законодательст­ва. По подсчётам, совокупный объём вывезенного таким образом капитала ко­леблется в диапазоне от нескольких сотен миллиардов до триллиона долларов. Причём вопреки официальным утверждениям некоторые эксперты полагают, что “поток капитала через нелегальные каналы в последние годы в целом имеет повышательный тренд, который достиг максимума в 2004 году (34 млрд долл.)” (БИКИ, 24 ноября, № 135, 2005). Здесь есть свои нюансы. Известно, что под видом иностранного капитала в РФ часто возвращается отечественный ка­питал, считающий не без оснований, что таким образом он лучше защищён от произвола властей и криминала. Например, в 2003 году 14,2% всех иностран­ных инвестиций пришли с Кипра (из США – 3,8%, из Великобритании – 15,5%, Германии – 14,5%, Франции – 12,5%). Объём инвестиций из России за рубеж распределялся в том же году не менее экзотически: на Кипр приходилось 25,5%, на Виргинские острова (Великобритания) – 15,5% и т. д.

^ Индекс цен принадлежит к наиболее важным экономическим показателям и имеет отношение как к производству, так и к потреблению (соответственно ин­фляция издержек, например рост тарифов на услуги естественных монополий; инфляция спроса). Сложная многофакторная природа инфляции, выясненная в общем плане на теоретическом уровне, является предметом существенных раз­ногласий с точки зрения выводов для конкретной политики. В дискуссии под­нимаются вопросы: какие факторы превалируют в данный момент в развязыва­нии инфляции? каков допустимый темп инфляции? какие рычаги следует при­менить по ограничению роста цен? Между тем инфляция, хотя и снизилась в последние годы по сравнению с 1990-ми годами, по-прежнему достаточно велика. Ниже приводится индекс потребительских цен, который отождествляется с инфляцией.

Индекс потребительских цен
декабрь к декабрю предыдущего года,
в %, до 1996 г. – в разах


1992

1996

1999

2000

2001

2002

2003

2004

2005

26,1

121,8

136,5

120,2

118,6

115,1

112,0

111,7

111,0


Как выразился однажды тогдашний президент немецкого Бундесбанка Карл Отто Пёль, “инфляция подобна зубной пасте. Её легко взять из тюбика, но трудно вернуть обратно”. Ошибочный подход российских властей к про­блеме инфляции дорого обошёлся народному хозяйству и обществу.

Опыт экономической политики переходного периода аккумулируется в чис­том виде с 1992 года, после распада СССР. Из него складывается весьма небла­гоприятное для высших властей впечатление, что для них были более адекват­ны условия всеобщего денежного дефицита, чем обилие денег. При нехватке средств в бюджете никакой особой квалификации от управленцев не требова­лось. Смысл их действий сводился к урезанию расходов по всем статьям бюд­жета, по одним больше, по другим меньше. Было введено такое странное поня­тие, как защищённые статьи бюджета. Параллельно проявлялась активность по получению международных кредитов, что записывалось как крупное достиже­ние правительства. Вспомним, как, затаив дыхание, страна ждала перечисления траншей от МВФ и других кредиторов в 1990-х годах. В той ситуации наши го­сударственные деятели изображались чуть ли не как спасители нации – мол, убедили иностранных банкиров дать денег, без которых в России стало бы со­всем плохо. Был снят контроль над ценами, взлёт которых во много раз пре- взошёл обещания правительства. Допустив этот ценовой произвол и увидев его тяжёлые последствия, ответственные за экономику чиновники стали демонети-зировать экономику в ущерб производству. Отказ от нормальной денежной подпитки осуществлялся в виде явно недостаточной эмиссии банкнот и выпус­ка денежных суррогатов (разного рода облигаций, обязательств, векселей и др.).

Последовавшее затем повышение цен на нефть на мировом рынке сущест­венно изменило ситуацию – страна начала получать огромные доходы. Откры­лись бесподобные перспективы экономического прорыва, оздоровления, что раньше, в трактовке реформаторов, было невозможно по причине отсутствия денег. Однако и в этих условиях администрация страны действовала неадекват­но, можно сказать, по принципу “не упустить шанса – упустить шанс”. Ставка была сделана не на превращение рублёвого эквивалента нефтедолларов в инве­стиции, не на поощрение производства, а на так называемую стерилизацию денежной массы под девизом борьбы с инфляцией. В проведении этой стерилиза­ции власти весьма преуспели.

Вообще-то стерилизация денежной массы – не запретное выражение. Слу­чись так, что в руках населения образовался избыток билетов Банка России и возник денежный навес (почему это произошло, другой вопрос), то в целях пре­дотвращения выброса этой массы в обращение и возникновения отсюда класси­ческой инфляции возможно связать эту массу, привлекая её на сберегательные счета путём заманивающих процентов. Но и здесь деньги не “лежат на печи”, а используются банками как инвестиции. Воздержание от потребления сублими­руется в производство. Это при разумном подходе. У нас же в действие приво­дят каток конфискации, который регулярно проходится по населению. В 1992 году это был взрыв цен, в 1998 году – дефолт. Спустя ещё шесть лет власти придумали монетизацию льгот, в замысле которой лежал банальный обман. Одновременно в том же 2004 году резко, в разы, власти увеличили жалованье чиновникам, нисколько не стесняясь бьющего в глаза контраста.

Что же касается нейтрализации так называемых лишних денег, принадле­жащих государству, то речь не идёт о каком-то угрожающем навесе. Нефтяные деньги – подарок судьбы, которым нужно правильно распорядиться. Нельзя си­деть на золоте, когда недопустимо устарели производственные мощности, стали закономерными техногенные сбои, когда, и это самое главное, вымирает насе­ление.

В рыночном хозяйстве, где управление осуществляется главным образом косвенным, а не прямым, приказным путём, проводником государственных на­мерений в жизнь служит бюджет. Через консолидированный бюджет перерас­пределяется 32,3% ВВП по доходам и 27,8% по расходам (2004 г.).

Одним из спорных направлений использования казённых денег явилось формирование профицитного федерального бюджета. Начало было положено в 2000 году, когда профицит составил сотни миллиардов рублей, в последующем периоде этот курс стал постоянным. Превышение доходов над расходами феде­рального бюджета в 2006 году предусмотрено в объёме 776 млрд рублей. Однако вряд ли можно говорить о состоявшейся финансовой стабилизации в стране. Дело в том, что профицитный федеральный бюджет, составляя в консолидиро­ванном бюджете РФ 62,5% по доходам и 59,5% по расходам, сочетается с за­долженностью местных бюджетов. Например, бюджет Москвы на 2006 год принят с дефицитом 56,5 млрд рублей. Хотя перевес федерального бюджета над другими частями обеспечивает консолидированному бюджету также профи­цитный характер, однако размер этого профицита меньше, чем у федерального бюджета (за исключением 2000 г.). Как можно полагать, положение на местах ещё менее благоприятно, если учесть, что не только дефицит, но и доходные статьи бюджетов финансируются на местах порой за счёт привлечения креди­тов, в том числе иностранных.

Обратим внимание ещё на один момент. Структура инвестиций в основной капитал под углом зрения источников финансирования показывает, что 54,4% приходились на привлечённые, а в составе последних доля бюджетов субъектов РФ почти вдвое превышала долю федерального бюджета. Другими словами, региональные власти более активны в финансировании инвестиций, чем Центр. Их сдерживает отсутствие средств, в то время как Центр, имея на руках все кар­ты, сознательно дистанцируется от производства и инвестиций. Имея в виду этот аспект, можно выразиться так: на местах хотят производить и инвестиро­вать, но не всегда могут, в то время как в Центре могут, но не хотят. К долгам региональных и муниципальных образований нужно прибавить ещё недоимки предприятий по налогам и сборам в бюджетную систему РФ, достигающие ог­ромных размеров.

Характеристику общего положения