Реферат: Исход войны решать спецслужбам введение

ИСХОД ВОЙНЫ

РЕШАТЬ СПЕЦСЛУЖБАМ...


ВВЕДЕНИЕ


Начало тысячелетия принесло миру новые вызовы, наиболее опасным из которых является глобальный терроризм. Террористические акты 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне ознаменовали начало "первой войны XXI века" - войны, которая, по мнению некоторых видных политических деятелей, в той или иной степени коснется большинства стран мира, что дает основание называть ее "третьей мировой войной".

Сегодня, когда со дня американской трагедии минуло два месяца, политики подходят к оценке ситуации уже более трезво и стараются не использовать такие выражения, как "война цивилизаций" (именно так назвал ее Джордж Буш в своем первом после теракта обращении к народу США), "война бедного Юга против богатого Севера" или еще как-то в этом же роде. Время эмоций прошло. Теперь то, что происходит, называется более буднично и знакомо - "совместная борьба с международным терроризмом". На данном этапе это, похоже, действительно так, хотя во что она (борьба) превратится в дальнейшем, пока еще не совсем ясно.

Тем не менее, политологи, в отличие от политиков, не спешат открещиваться от тех оценок, которые мы услышали от них (еще раньше, чем от политиков) в первые часы после трагедии, а наоборот ищут новые и новые подтверждения того, что это - именно "конфликт цивилизаций". Вот, например, мнение известного российского политолога Вячеслава Никонова:

"... Похоже, что во многом подтверждается теория Хантингтона, который еще в восьмидесятые годы предсказывал, что следующий век будет веком конфликта не систем, не классовых противоречий, а конфликта цивилизаций, и прежде всего - мусульманской и христианской. Похоже, что это уже начинается, уже, в общем, идет - от Афганистана до Чечни, Балкан и дальше. Теперь дошло до Нью- Йорка и Вашингтона".

Затем примерно то же самое читаем у ректора Восточно-Европейского института психо­анализа ^ Михаила Решетникова:

"Человечество сталкивается с тенденцией, которая сохранится на протяжении всего XXI века и, может быть, за его пределами. Речь идет не о штучных терактах, а о столкновении двух цивилизаций в условиях быстрой экспансии арабского мира...

И с течением времени ситуация будет не рассасы­ваться, как считают в США и в Европе, а усугубляться. Пока большинство арабских стран не обладает адекватной военной организацией и не может противостоять современным армиям западных государств. Но экономиче­ский потенциал арабского мира быстро растет. Пока у него хватает средств только для акций устрашения. Это несоответствие амбиций и возможностей и порождает исламский терроризм".

Правда, не совсем понятно, почему г-н Решетников говорит лишь об арабских странах. Исламская цивилизация охватывает и такие страны, как Афганистан и Ирак (которые, кстати, и стали основными объектами ответного удара США и антитеррористической коалиции), а также Иран, Пакистан, Малайзию, Индонезию, частично Россию (население некоторых северокавказских республик, Татарстана, Башкирии), в какой-то степени Китай (дунгане, уйгуры) и целый ряд других стран, не имеющих к арабам никакого отношения. Впрочем, мы не предъявляем к г-ну Решетникову особых претензий, а хотим только отметить, что база исламского терроризма значительно шире, чем он ее себе представляет.

И Вячеслав Никонов, и Михаил Решетников, безу­слов­но, правы в одном: терроризм конца XX - начала XXI века порождается не конфликтом систем, не классовыми противоречиями, как это было раньше, а совсем другими причинами.

За свою историю терроризм являлся к нам во многих обличиях - анархизм, левый террор, правый террор, белый, красный и, Бог знает, какой еще. За каждой из всех этих разновидностей террора стояла какая-то идеология. Теперь идеологии места нет. Нынешний террор - ни левый, ни правый, ни белый, ни красный, а преимущественно этнически-сепаратистский (Чечня, Абхазия, Босния) или чист­о этнический (борьба арабских террористических организаций против Израиля, фетва бен Ладена об уничтожении граждан США, где бы они ни находились, теракты 11 сентября, масса других примеров). И надо признать, что этнических террористов победить куда труднее, чем идеологических, поскольку они пользуются мощной (как явной, так и скрытой) поддержкой своих соотечественников и единоверцев.

Практически все современные террористические орга­низа­ции имеют сильную прослойку религиозных фанатиков, способных пойти на смерть ради достижения своих целей. Фанатики-мусульмане считают убийство врагов Аллаха религиозным подвигом и полагают, что безбожники (а к таковым, по их мнению, принадлежат все, кто поклоняется иному Богу) должны быть уничтожены.

Впрочем, это относится не только к мусульманам. В мире вообще заметно усилился сектантский фанатизм и, как правило, чем меньше секта, тем она фанатичнее. Примером может служить секта "АУМ синрикё", чья доктрина утверждает, что "убийство должно помочь спасе­нию и жертвы, и убийцы". Именно эта секта впервые в истории международного террора применила боевые отравляюшие вещества против ни в чем не повинных людей. Это произошло на родине секты (в токийском метро), но вполне могло случиться и у нас, поскольку "АУМ синрикё" при преступном попустительстве российских властей в течение нескольких лет активно действовала на территории России.

Сегодня коренным образом изменился характер террористических операций - завершился переход от нападений на конкретные цели, например, на авиалайнеры или на должностных лиц противной стороны, к массовым убийствам гражданских лиц с целью создания в той или иной стране атмосферы нестабильности, всеобщей паники и недоверия к властям, оказавшимся неспособными обеспечить адекватную защиту собственного народа.

Менее отчетливой стала линия раздела между городским терроризмом и кровавыми "разборками" органи­зо­ван­ных преступных группировок. Непрофессионалам часто невозможно отличить политически мотивированный терро­ризм от операций национальных и международных преступных синдикатов, хотя между терроризмом и транс­национальной преступностью имеется одно коренное различие: мафии, практически никогда не стремятся к свержению правительств и значительному ослаблению общества в своих странах, скорее наоборот, - они заин­те­ресо­ваны в политической стабильности и процветающей экономике.

Технический прогресс можно было бы безоговорочно считать величайшим благом для человечества, если бы плодами его, наряду с законопослушными гражданами, не пользовались и наиболее "продвинутые" террористы. А в том, что таких ("продвинутых") становится все больше и больше, нас убеждает даже поверхностный анализ терактов 11 сентября и последовавших за ними событий.

По данным ФБР, примерно за два месяца до серии терактов в США в Мировой Сети (Интернете) была заре­гистри­рована скоротечная, но чрезвычайно жесткая "интернет-война" между Палестинскими террористическими организациями и Израилем. Казалось бы, какое отношение это имеет к США? Оказывается, имеет. Дело в том, что площадки для большинства арабских веб-сайтов предоставляет техасская хостинговая компания InfoCom. Следовательно, арабские и израильские хакеры практико­вались во взломе кодов и в обмене вирусами как раз в американском сегменте Интернета.

Кто-то спровоцировал интернет-войну с косвенным участием США, а сам в это время вел "пристрелку" совсем других целей. По мнению экспертов, именно специалисты в области информационной войны обеспечили синхронизацию по времени и безукоризненное проведение терактов. Поэтому уже в день трагедии в Интернете появились сообщения о том, что террористы пользовались для связи зашифрованными электронными письмами, приходящими на адреса спортивных и порнографических сайтов.

Текст, превращенный в графическое изображение невозможно перехватить. Этот вид шифровки, получивший название "стеганография", давно известен в Сети. После обработки снятой картинки специальной программой она превращается в текст.

Директор ЦРУ Джордж Тенет сообщил, что террори­сти­ческие организации "Хесбалла", "Хамаз", группа бен Ладена, широко пользуются возможностями Интернета для своей деятельности.

Независимые эксперты выражают стопроцентную уве­рен­ность в том, что информационная составляющая в терактах 11 сентября присутствовала. Включая мгновенную "переброску" денег для финансирования террористов, уничтожение и блокирование коммуникаций, и ряд сопутствующих специальных информационных операций.

Итак, Интернет уже служит террористам. И мир серьезно обеспокоен этой проблемой. Мы еще не знаем всех возможностей, которые может предоставить кибер­террористам Всемирная Паутина, но они, несомненно, очень велики. Не зря же один из высокопоставленных членов американского разведывательного сообщества заявил не­дав­но, что, имея 1 миллиард долларов и 20 способных программистов, он мог бы в считанные дни "закрыть" Америку. Думается, то же самое мог бы сделать и террорист. В современном, напичканном электроникой обществе для секретности места почти не осталось - даже несовершеннолетние хакеры проникают в сверх­секретные системы, включая базу данных Пентагона. И впредь уязвимость общества от кибертеррористов наверняка будет расти.

Но для большинства людей не это представляется самым страшным. Че­ло­­вечество уже почти столетие работает над созданием ядерного, бактериологического и химического оружия.

И, надо признать, работает довольно успешно. В арсеналах ведущих держав мира такого оружия накоплено уже вполне достаточно для уничтожения (причем, много­кратного!) не только всего живого на земле, но и самой планеты. И, несмотря на все меры по сдерживанию распространения оружия массового поражения (особенно ядерного), оно постепенно все же расползается по земле. Так, недавно ядерный клуб пополнился двумя новыми членами - Индией и Пакистаном. Возможно, на очереди кто-то еще. А чем больше стран владеет этим оружием (особенно стран с нестабильными политическими режимами), тем выше вероятность того, что рано или поздно оно станет доступно террористам.

Химическое оружие в их руки уже попадало ("АУМ син­­рикё"). Один из видов биологического оружия (штамм сибирской язвы) у людей бен Ладена, судя по всему, тоже имеется, хотя используют они его пока не как оружие массового поражения, а как оружие "массового устра­ше­ния". Впрочем, в СМИ появились сообщения, что к письмам со штаммом сибирской язвы Усама бен Ладен ни малейшего отношения не имеет, а распространяют их либо члены какой-то американской экстремистской группировки, либо террорист-одиночка.

А как обстоит дело с самым страшным - ядерным оружием?

10 ноября Усама бен Ладен заявил, что ядерное ору­жие у него есть, и он обязательно его использует, если американцы вздумают применить в Афганистане тактические ядерные боеприпасы.

И некоторые аналитики утверждают, что бен Ладен отнюдь не блефует.

Будем надеяться, что бен Ладен все-таки блефует, а аналитики ошибаются. Вместе с тем, нельзя исключить и такую возмож­ность: не имея стандартных (то есть изготовленных в заводских условиях) ядерных зарядов, сторонники бен Ладена все же способны хоть в какой-то мере восполь­зоваться достижениями ядерных технологий. Для этого им достаточно изготовить так называемую "грязную бомбу", то есть устройство для рассеивания радиоактивности (УРР), которое состоит из обычного взрывчатого вещества, помещенного в оболочку из радиоактивного материала, образующего радиоактивные осадки при взрыве бомбы. Ну а добыть радиоактивные материалы в современ­ном мире при желании и наличии денег не так уж и сложно. Хотя бы в Чечне, где находится почти неохраняемый ядерный могильник и где у Усамы бен Ладена имеется немало друзей и единомышленников. Представители американской разведки располагают неподтвержденной, правда, информацией о том, что "Аль-Каида" (террористическая организация Усамы бен Ладена) уже при­об­рела на "черном рынке" цезий-137 и кобальт-60 и, возможно, экспериментирует с УРР в Афганистане.

Бен-ладеновские забавы с УРР (не говоря уже о настоящих ядерных зарядах), если они в самом деле имеют место, сулят миру и, прежде всего, США малоприятные перспективы.

Почему "прежде всего США"? Да потому, что еще в начале 90-х годов только что ушедшего века (он еще настолько близок к нам, что просто рука не поднимается написать "прошлого" или "20-го века") именно американские спецслужбы отметили тенденцию "стремитель­ного роста подпольных террористических группировок, объединенных общей идеологией и ненавистью к США". И уже тогда они признали, что это обстоятельство "ставит перед американскими спецслужбами новые задачи, заставляя их заострять внимание на отдельных группах и конкретных лицах. В частности, на алжирских террорис­тах, обучающихся в специальных лагерях в Афганистане, деятельность которых до сих пор мало отслеживалась".

Естественно, американские спецслужбы несколько изменили стиль работы, усилили наблюдение за ближневосточными террористическими организациями, которые, по их мнению, представляли для США наибольшую опасность. Но основные усилия их по-прежнему были сосредоточены на обеспечении безопасности американских объектов и граждан за пределами США. Никому и в голову не приходило, что масштабные террори­стические акции могут быть проведены на их собственной территории. И их можно понять, но не оправдать, тем более, что, как показало время, уроки, полученные в 1993 и 1995 годах (взры­вы в ВТЦ и в Оклахома-Сити), не пошли им впрок.

Ближневосточные боевики действительно традиционно выбирали ми­шенью своих акций американские объекты вне территории США. И вот как объяснял причины этого заместитель председателя компании по обеспечению корпоративной безопасности "Кролл ассошиэйтс" Брайан Дженкинс: "...Фундаменталисты избегали Америку по нескольким причинам: террористические группы делали раз­ни­цу между политикой государства и американским народом, считали, что в Америке удобно жить и американцев не следует провоцировать, совершая теракты на их территории".

Взрыв во Всемирном торговом центре /ВТЦ/ изменил все.

Он не только подтвердил известную истину о том, что США весьма уязвимы, поскольку являются открытым обществом, но и снял табу на организацию терактов непосредственно на их территории. Примечательным было и то, что в осуществлении этого взрыва участвовали не заезжие террористы, а местные фундаменталисты, прожи­ваю­щие в США. А это означало, что в Америке созрела среда, которая может поставлять боевиков, исполняющих приказы извне. Это был первый урок, из которого американ­ские власти и, прежде всего, американское разведывательное сообщество должны были сделать (но не сделали) серьезные выводы.

Вторым уроком был взрыв в Оклахома-сити, осущест­вленный не исламскими террористами, а гражданином США Тимоти Маквеем. По мнению того же Дженкинса, эта акция еще раз показывает, что угроза США может исходить не только от внешних, но и от внутренних, доморощенных экстре­мистов, не имеющих ничего общего с исламскими фундаменталистами, но испыты­вающих по тем или иным причинам необузданную ненависть к федеральному правительству.

Здесь мы должны сделать одну существенную оговор­ку: в нашем введении мы, говоря о существующих террористических угрозах, используем в основном примеры по Соединенным Штатам Америки. Следует иметь в ввиду, что и эти угрозы, и уроки, полученные спецслужбами США от представителей "террористического интернационала", в равной степени относятся к спец­служ­бам всего мирового сообщества. Просто Америка сейчас у всех "на слуху", потому что именно она понесла совсем недавно самые круп­ные потери от международного терроризма, и именно она возглавила сегодня мировую антитеррористи­ческую коалицию, создание которой, кстати, было впервые предложено более года назад Россией, о чем прямо и недвусмысленно говорится в ежегодном докладе Государственного департамента США "Особенности глобального терроризма в 2000 году". Правда, российское предложение имело в виду более узкий фронт антитеррористических действий (в пределах Центральной и Южной Азии), но в качестве главного противника в нем был назван все тот же Усама бен Ладен. И, кто знает, прими Америка наше предложение год назад, может быть, “близнецы” ВТЦ стояли бы в Нью-Йорке и сегодня.

В наших следующих работах мы еще вернемся к угро­зам ядерного терроризма, терроризма с использованием других средств массового поражения, компьютерного и информационного терроризма, а сейчас перейдем к основной теме этой работы и посмотрим, какими правовыми основами располагает мировое сообщество для борьбы с террористами, кто нам противостоит и какие силы (спец­службы и части спецназа) мы можем использовать в борьбе с международным терроризмом.


^ Международно-правовые основы

борьбы с терроризмом


Прежде, чем начинать обсуждение проблемы международно-правовых основ борьбы с терроризмом, сразу оговоримся, что тактика действий в конкретных ситуациях, связанных с антитеррористическими акциями, международным правом никак не регламентируется, поскольку в подавляющем большинстве случаев это могло бы оказаться контрпродуктивным. Поэтому международные юридические документы не содержат, и не должны содержать готовых "рецептов" действий против террористов. Зато они содержат юридическое обоснование таких действий и определяют ситуации, в которых эти действия возможны или даже обязательны.

Что касается практических тактик и технологий по борьбе с терроризмом, то для каждой антитеррористической службы они - свои собственные, наработанные в течение многих лет практической деятельности и, как правило, не разглашаемые. Хотя общие принципы, скажем, в спецслужбах США, Израиля, Франции, ФРГ и некоторых других стран таковы:

- упреждение; блокирование терроризма на начальной стадии и недопущение его становления и развития структур;

- недопущение идеологического оправдания террора под знаменами "защиты прав нации", "защиты веры" и т.п.; развенчание терроризма всеми силами СМИ;

- передача всего управления антитеррористической деятельностью наиболее надежным спецслужбам при невмешательстве в их работу любых иных органов управления;

- использование переговоров с террористами только этими спецслужбами и только для прикрытия подготовки акции по полному уничтожению террористов;

- никаких уступок террористам, ни одного безнаказанного терракта, даже если это стоит крови заложников и случайных людей - потому что практика показывает, что любой успех террористов провоцирует дальнейший рост террора и количества жертв;

- специальные психологические операции СМИ, подающие подавление терракта как трагическую необходимость и противопоставляющие "черноту" террора чистоте тех, кто с ним борется; восхищение террористами в СМИ и призывы "войти в положение" абсолютно недопустимы, поскольку преступны.

Как видим, общие принципы антитеррористической борьбы достаточно жестки и, следовательно, они обязательно должны иметь адекватную юридическую поддержку.

В разработке правовых основ борьбы с терроризмом международное сообщество всегда испытывало и в настоящее время испытывает значительные трудности. Достаточно сказать, что до сих пор не выработано единое определение самого понятия терроризма. Каждая страна пользуется своим собственным определением, поэтому при обсуждении многих проблем в Организации Объединенных Наций возникали конфликтные ситуации, которые не позволяли прийти к единому мнению и принять тот или иной документ, регламентирующий борьбу с международным терроризмом.

Тем не менее, в этой сфере сделано достаточно многое.

Первые попытки формирования международно-правовой основы антитеррористического взаимодействия предпринимались еще до второй миро­вой войны. В 1937 году под эгидой Лиги наций были разработаны Конвенция о предупреждении терроризма и наказания за него и Конвенция о создании международного уголовного суда. И хотя оба этих документа в силу так и не вступили, они сыграли определенную роль в становлении международно-правовых принципов и норм борьбы с терроризмом.

Современная система многостороннего сотрудничества в борьбе с терроризмом сложилась в основном за последние четыре десятилетия. На глобальном уровне она функционирует под эгидой ООН и ее спецучреждений, прежде всего ИМО, ИКАО и МАГАТЭ, на основе двенадцати универсальных конвенций и протоколов о борьбе с различными проявлениями терроризма на суше, на море и в воздухе.

Именно эти конвенции и протоколы представляют на сегодняшний день единственные международные юридические инструменты, которые мир вправе использовать в борьбе с терроризмом:

1. Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, подписанная в Токио 14 сентября 1963 года. Разработана ИКАО; стран-участниц - 171.

2. Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, подписанная в Гааге 16 декабря 1970 года. Разработана ИКАО; стран-участниц - 174.

3. Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, подписанная в Монреале 23 сентября 1971 года. Разработана ИКАО; стран-участниц - 175.

4. Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, Нью-Йорк, 14 декабря 1973 года. Принята Генеральной Ассамблеей; стран-участниц - 107.

5. Международная конвенция о борьбе с захватом заложников, подписанная в Нью-Йорке 18 декабря 1979 года. Принята Генеральной Ассамблеей; стран-участниц - 96.

6. Конвенция о физической защите ядерных материалов, подписан­ная в Нью-Йорке и Вене 3 марта 1980 года. Разработана МАГАТЭ; стран-участниц - 68.

7. Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию. Подписан в Монреа­ле 24 февраля 1988 года; стран-участниц - 107.

8. Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства. Подписана в Риме 10 марта 1988 года. Разработана ИМО; стран-участниц - 52.

9. Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континенталь­ном шельфе. Подписан в Риме 10 марта 1988 года. Стран-участниц - 48.

10. Конвенция о маркировке пластических взрывчатых веществ в целях их обнаружения. Подписана в Монреале 1 марта 1991 года. Разработана ИКАО; стран-участниц - 67.

11. Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом, принятая Генеральной Ассамблеей 15 декабря 1997 года; стран-участниц - 26.

12. Международная конвенция о борьбе с финансированием террориз­ма, принятая в Нью-Йорке 9 декабря 1999 года.

Кроме того, Генеральная Ассамблея приняла Декларацию о Мерах по Ликвидации Международного Терроризма (1994) и Декларацию, дополняю­щую Декларацию о мерах по ликвидации международного терроризма 1994 года (1996).

Антитеррористические конвенции содержат положения, определяющие общие правовые рамки, необходимые для организации действенного международного отпора терроризму. Например, Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 года обязывает государств-участников:

а) принять все меры для освобождения заложников, если они находятся на их территории;

б) принять все необходимые меры по предотвращению подготовки к совершению этих преступлений, включая принятие мер для запрещения на их территории незаконной деятельности лиц, групп и организаций, которые поощряют, подстрекают, организуют или участвуют в совершении актов захвата заложников;

в) установить свою уголовную юрисдикцию в отношении преступления, связанного с захватом заложников, если это преступление было совершено:

- на его территории или на борту морского судна, зарегистрированного в этом государстве;

- любым из его граждан или, если указанное государство считает это целесообразным, апатридами (лицами без гражданства), которые обычно проживают на его территории;

- для того чтобы заставить это государство совершить какой-либо акт или воздержаться от его совершения;

- в отношении заложника, который является гражданином указанного государства, если это государство считает это целесообразным.

Запрещение актов террористического характера во время вооруженных конфликтов предусматривается нормами международного гуманитарного права, в частности положениями Дополнительных протоколов 1977 года к Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 года.

Конечно же в связи с последними событиями, остро чувствуется, что существующая международно-правовая база все еще не совершенна, что многие вопросы все еще ждут своего решения. Но сделано главное - международным сообществом утвержден основополагающий принцип - принцип всеобщего осуждения и признания противоправности терроризма. Первый важнейший шаг в становлении этого принципа был сделан 9 декабря 1985 года, когда Генеральная Ассамблея ООН приняла без голосования резолюцию 40/61, в которой она "безоговорочно осуждает как преступные все акты, методы и практику терроризма, где бы и кем бы они ни совершались, и в том числе те, которые ставят под угрозу дружественные отношения между государствами и их безопасность".

Это положение затем получило и договорно-правовое закрепление, в частности в преамбуле Римской конвенции 1988 года.

За прошедшее десятилетие принцип противоправности терроризма был развит и конкретизирован в целом ряде документов ООН. Пожалуй, в наиболее концентрированной форме он отражен в Декларации о мерах по ликвидации международного терроризма, принятой 49-й сессией Генеральной Ассамблеи в 1994 году. Чрезвычайно важными, особенно в свете чеченских событий, представляются положения декларации о том, что "преступные акты, направ­лен­ные или рассчитанные на создание обстановки террора среди широкой общественности, не могут быть оправданы, какими бы ни были соображения политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или любого другого характера, которые могут приводиться в их оправдание".

Декларация обязывает государства воздержаться от организации террористической деятельности, подстрекательства к ней, содействия ее осуществлению и финансирования, то есть от спонсорства терроризма; обеспе­чивать задержание, судебное преследование или выдачу лиц, совершивших террористические акты; сотрудничать друг с другом в борьбе с терроризмом и т.д. Государствам предлагается также стать участниками всех универсальных международных антитеррористических договоров.

Хотя еще не все из указанных положений стали общепризнанными нормами международного права, их морально-политическая обязательность для государств - членов ООН очевидна.

По всей видимости, перевод этих принципов в конвенционную плос­кость - следующий этап в развитии международного антитеррористического сотрудничества.

Есть ли, в свете вышеизложенного, основания утверждать, что сформирован общий антитеррористический фронт государств?

Видимо, такое утверждение было бы преждевременным.

К сожалению, серьезное негативное влияние на эффективность многостороннего антитеррористического взаимодействия государств, прежде всего под эгидой ООН, до сих пор оказывают наслоения многих лет политико-идеологического противостояния. В свое время в наиболее концентрированной форме это проявилось в работе Специального комитета Генеральной Ассамблеи по международному терроризму. Учрежденный в 1973 году, этот орган успел провести всего три сессии, последняя из которых состоялась в 1979 году. С тех пор он не собирался ни разу.

Причина заключается в том, что Спецкомитет стал заложником политики. Для одних его членов оказались неприемлемы теории, приравнивающие деятельность национально-освободительных движений к терроризму, а для других - концепция государственного терроризма, то есть предпринимаемых на государственном уровне действий с целью подрыва суверенитета и независимости других государств. Приходит время - уходят в прошлое политические режимы, появляются новые лидеры. Но соблазн активизировать запал конфронтационности по-прежнему сохраняется. Он продолжает отрицательно сказываться на дискуссиях по проблемам терроризма в VI (юридическом) Комитете ГА ООН, на других международных форумах.

Не способствуют взаимопониманию и попытки причислить те или иные государства к поддержке терроризма. Скажем, США считают, что к спонсорам терроризма относятся Иран, Ирак, Судан, Ливия, Сирия, Куба и Северная Корея. Так решил Государственный департамент. А на каком основании? Разве для этого уже существуют какие-то международно-правовые критерии?

Полагаем, что в нашем отягощенном политическими, идеологическими, религиозными предрассудками мире было бы важно обеспечить беспристраст­ное международное, желательно, судебное разбирательство дел, связанных с государственной поддержкой терроризма. На наш взгляд, наиболее адекватно эту функцию мог бы выполнять Международный уголовный суд, если, конечно он не будет создан по образу и подобию Международного трибунала, рассматривающего дела о военных преступлениях на территории бывшей Югославии.

В целом, все последние годы задача состояла в том, чтобы перевести международное сотрудничество в борьбе с терроризмом под эгидой ООН из плоскости политико-идеологического противостояния в плоскость практических дел.

Россия вместе с другими государствами СНГ уже немало для этого сделала. Достаточно упомянуть, к примеру, совместные предложения стран СНГ, выдвинутые на 48-й сессии ГА ООН, о сотрудничестве в борьбе с международным терроризмом. Предложения эти конкретны и ориентированы на практические дела.

В части, касающейся укрепления юридических основ антитеррористического взаимодействия государств, среди этих предложений имеет смысл особо выделить идею выработки международно-правовых инструментов, направленных на предупреждение, пресечение и ликвидацию последствий актов терроризма с использованием ядерного оружия или ядерного материала, а также международного документа, который регулировал бы меры по физической защите, в том числе от террористических посягательств, химического и биологического материала.

Для расширения глобального сотрудничества в борьбе с терроризмом большая работа проведена на региональном уровне.

В этом плане наиболее внушительный политико-правовой потенциал накоплен на Европейском континенте. Под эгидой Совета Европы действует Европейская конвенция о пресечении терроризма 1977 года. Функционирует механизм совместных действий в сфере антитерроризма стран Евросоюза (в частности, в рамках так называемой "Группы Треви"). Вопросы борьбы с терроризмом включены в сферу компетенции европейского полицейского агентства ("Европол"). Проблематика антитеррористического взаимодействия регламентируется соответствующими положениями итоговых документов совещаний ОБСЕ в Хельсинки, Мадриде, Вене.

Что касается других регионов, то конвенционное закрепление сотрудничества в борьбе с терроризмом получило в рамках Шанхайского форума (Киргизия, Казахстан, Таджикистан, Россия и Китай), Южно-азиатской ассоциации регионального сотрудничества (СААРК) и Организации американских государств (ОАГ).

Новый, весьма важный и обнадеживающий момент в борьбе с терроризмом - выработка параметров конкретных совместных действий в данной сфере стран "большой восьмерки". Разумеется, эти государства в силу их политического, экономического и иного влияния обладают немалыми возможностями для искоренения террористической угрозы на нашей планете.

На форумах "группы семи" проблематика антитерроризма обсуждается уже ночти два десятилетия, однако лишь встреча в верхах в Галифаксе (июнь 1995 года), в которой участвовала и Россия, приняла решение о налаживании практического многостороннего взаимодействия в борьбе с этим злом в рамках всей группы. По решению галифакского саммита в Оттаве 12 декабря 1995 года состоялось совещание руководителей внешнеполитических и правоохранительных ведомств восьми стран по вопросам терроризма. Принятая на нем итоговая декларация определяет политические обязательства "восьмерки" по приоритетным направлениям их антитеррористического взаимодействия.

Разумеется, сотрудничество в борьбе с терроризмом развивается и на двустороннем уровне. Это важнейшая составляющая глобальных усилий государств в данной сфере. Здесь наиболее высок уровень доверия между партнерами, соответственно, возрастает и практическая отдача от их взаимодействия. Россия имеет, к примеру, двусторонний межправительственный Меморандум о взаимопонимании с США о сотрудничестве в области гражданской авиации. Им предусматривается модель российско-американского оперативного взаимодействия в кризисных ситуациях, вызванных акциями террористов на гражданских авиалиниях между двумя странами. Двусторонние соглашения, в том числе и на межведомственном уровне, заключены между Италией и Турцией, Францией и Испанией, Францией и Венесуэлой, США и Италией и между многими другими странами.

Организация Объединенных Наций достаточно активно отреагировала террористические акты 11 сентября. Уже на следующий день Генеральная Ассамблея решительно осудила (резолюция 56/1) ужасные акты терроризма, и призвала к немедленным действиям по усилению международного сотрудничества с целью предотвращения и искоренения актов терроризма.

Совет Безопасности ООН 28 сентября 2001 года принял резолюцию 1373 (2001), подтверждающую свое безоговорочное осуждение террористических актов в США. Будучи главным органом международного сообщества в борьбе за мир и всеобщую безопасность, Совбез всегда остро реагировал на вылазки представителей международного терроризма. Так, в резолюции 1368 (2001), Совет Безопасности призвал все государства действовать совместно для скорого наказания преступников. В резолюции 1333 (2000) Совбез потребовал от "Талибана" Афганистана быстрых действий по закрытию всех лагерей подготовки террористов. В резолюции 1269 (1999), Совет безоговорочно осудил все акты терроризма как преступные и ничем не оправдываемые, и призвал государства-члены принять конкретные меры. В резолюции 1267 (1999), Совет потребовал от "Талибана" выдачи Усамы бен Ладена соответствующим властям для предания суду.

И все же, несмотря на нынешнюю активность международных организаций, международное право, к сожалению, не всегда поспевает за новыми вызовами, которые бросает терроризм человечеству. Вне сферы универсального договорного регулирования до сих пор остаются вопросы, связанные с намеренным применением оружия против гражданского населения, - наиболее часто использующимся в последнее время террористами методом.

Серьезно ослабляет эффективность глобальной системы антитеррористического взаимодействия и то обстоятельство, что в конвенциях участвуют далеко не все государства. Наконец, явно не адекватны механизмы контроля за их выполнением.

Впрочем, надо надеяться, что в нынешней обстановке прямого вооруженного воздействия на представителей международного терроризма все (или почти все) пробелы в международном антитеррористическом законодательстве будут ликвидированы.

А пока, как уже упоминалось, в каждой стране есть свое определение террористической деятельности, и, следовательно, свои критерии, по которым определяется принадлежность той ил^ Система спецслужб США
В американской системе безопасности достаточно спецслужб, в зону ответственности которых входит борьба с терроризмом (как внутренним, так и международным).

На сегодняшний день расклад сил в системе спецслужб США выглядит так:

Совет по национальной безопасности (National Security Council) - специальный помощник президента по нацбезопасности Кондолиза Райс;

- Главный директор по разведывательным программам (Senior Director for Intelligence Programs);

- Национальный координат