Реферат: Слинкин М. Ф. Проблема урегулирования положения вокруг Афганистана

Слинкин М.Ф.

Проблема урегулирования положения вокруг Афганистана

(историко-политический аспект)


Афганский внутренний социально – экономический и политический кризис, корни которого уходят к середине XX в., с приходом в Кабуле в 1978 году к власти левых радикалов приобрел совершенно новое измерение. Запад расценил это событие как опасный прецедент «коммунистического» проникновения в страны Востока, а весьма могущественные, прежде всего арабские, консервативные мусульманские режимы – как угрозу ценностям и безраздельному влиянию ислама на обширном азиатском пространстве. Под флагом борьбы с «красной» опасностью и защиты ислама началась невиданная доселе эскалация вмешательства извне во внутриафганские дела. Афганистан был ввергнут в пучину длительной, кровопролитной гражданской войны. Положение еще больше осложнилось после ввода в эту страну советских войск. В мировой политике появился так называемый «афганский вопрос».


Афганский вопрос накануне Женевы


К разрешению указанного вопроса незамедлительно подключились и мировое сообщество [1], и силы, которые прямо или косвенно были еще до этого завязаны в афганском конфликте. В число последних, кроме афганской вооруженной оппозиции, входили США, Саудовская Аравия и почти все монархические арабские режимы зоны Персидского залива, Египет, Иран, Пакистан, Китай, страны Евросоюза, Япония и др. Правда, их подходы к урегулированию ситуации внутри и вокруг Афганистана далеко не совпадали: первое (мировое сообщество), осудив почти единодушно советскую военную акцию, потребовало безоговорочного вывода советских войск из страны, другие же, преследуя свои корыстные геополитические и идеологические цели, полагались исключительно на силовое (военное) решение афганской проблемы.

Поначалу и высшее советское политическое руководство также придерживалось силового варианта решения данной проблемы. Однако вскоре оно, встретив резкое осуждение в мире своей военной акции а Афганистане и столкнувшись с усиливавшимся день ото дня сопротивлением моджахедов и нараставшей военной, финансовой и материальной помощью им со стороны Запада и консервативных режимов региона, пришло к осознанию бесперспективности всех своих усилий добиться мира в этой стране военным путем. Как свидетельствовал Г.М. Корниенко, известный советский дипломат, занимавший в 70-80-х годах последовательно посты первого заместителя министра иностранных дел СССР и первого заместителя заведующего Международным отделом ЦК КПСС, уже «осенью 1981 года политбюро ЦК КПСС одобрило предложение, подготовленное по инициативе МИДа и поддержанное Ю.В. Андроповым, … об организации дипломатического процесса, нацеленного на такое урегулирование ситуации вокруг Афганистана, которое позволило бы вывести советские войска из этой страны» [2]. При этом следует иметь в виду, что в Москве в тот момент пока еще полагали решать вопрос о судьбе советского военного присутствия в Афганистане исключительно на основе двусторонних советско-афганских договоренностей и не ставили задачу делать из него предмет обсуждений и торга на международном уровне. В конце 1982 г. советский лидер Ю.В. Андропов заявил о намерении уйти из Афганистана при условии прекращения Пакистаном поддержки афганской вооруженной оппозиции.

Нужно признать, что Москва и ее протеже Кабул, наряду с использованием военной силы, никогда не отказывалась и от поисков мирных путей и средств, нацеленных на урегулирование ситуации вокруг Афганистана. Вслед за вводом советских войск в эту страну и приведением к власти Б. Кармаля они заметно активизировали дипломатическую деятельность на международной арене по афганскому вопросу. Так, новый афганский лидер (безусловно, с подачи Москвы) уже в первых своих заявлениях в декабре 1979 г. обратился к правительствам Пакистана и Ирана с предложением решить все существующие межгосударственные разногласия и недоразумения путем встреч и мирных переговоров, на основе «общности их исторических судеб» [3]. 14 января 1980 г. он направил личное послание духовному главе Ирана аятолле Р. Хомейни, в котором заявил о готовности Афганистана «иметь с Исламской Республикой Иран самые дружественные отношения, основанные на исламском братстве», и предложил встретиться с иранским лидером, чтобы «устранить существующие недоразумения между двумя странами» [4]. Афганский лидер, выступая 19 марта 1980 г. по кабульскому радио и телевидению в связи с наступлением Нового года (по мусульманскому календарю), снова вернулся к вопросу о нормализации отношений со своими восточным и западным соседями и заявил, что глубокие исторические, культурные и религиозные узы, связывающие народы Афганистана, Пакистана и Ирана, просто «обязывают их жить в атмосфере взаимопонимания, мира, братства и согласия» [5].

В середине апреля 1980 г. руководство Демократической Республики Афганистан выступило с программным документом «Тезисы Центрального Комитета Народно-демократической партии Афганистана ко второй годовщине Саурской революции», в котором призвало правительство Пакистана «провести необходимые переговоры на двусторонней основе и принять совместные меры к смягчению и устранению напряженности в афгано-пакистанских отношениях, преднамеренно нагнетаемой империалистическими и реакционными силами в своих собственных корыстных интересах». В этом же документе Кабул, обращаясь к правительству Исламской Республики Иран, подтвердил «свою неизменную готовность к развитию традиционных отношений дружбы и сотрудничества с братским мусульманским народом Ирана» [6].

Новое обращение кабульских властей к своим соседям прозвучало в докладе Б. Кармаля на торжественном заседании 26 апреля 1980 года, посвященном 2-й годовщине Апрельской революции. «Мы верим, - сказал он, - что между Афганистаном и соседними странами не существует каких-либо разногласий, которые бы не могли быть урегулированными мирным путем в интересах их народов, на основе доброй воли и желания их государственных лидеров». Одновременно афганский руководитель сообщил, что его правительство уже «приступило к подготовке серии новых мирных инициатив, направленных на урегулирование международной ситуации в регионе и создание атмосферы доверия и доброй воли, необходимых для устранения разногласий через спокойные и плодотворные переговоры» [7].

Обширная программа политических мер из семи пунктов по нормализации обстановки в регионе, в центре которой оказался афганский вопрос, была выдвинута правительством ДРА в Заявлении от 14 мая 1980 г. [8]. Изложенные в этом документе мирные инициативы кабульского правительства включали следующее:

- начать афгано-иранские переговоры для выработки на двусторонней основе соглашения о развитии дружественных отношений и всестороннего сотрудничества между обеими странами. Было подчеркнуто, что правительство ДРА также предлагает провести афгано-пакистанские переговоры с целью заключения двустороннего соглашения о нормализации отношений на основе взаимного уважения суверенитета, добрососедства и невмешательства во внутренние дела друг друга, включая и принятие на себя конкретных обязательств по недопущению вооруженной и любой другой деятельности со своей территории против другой стороны;

- правительство ДРА еще раз призывает всех афганцев, временно, в силу тех или иных причин оказавшихся на территории Пакистана и других соседних стран, возвратиться на свою родину. Всем репатриантам, в соответствии со всеобщей амнистией, объявленной в правительственном заявлении от 1 января 1980 г., гарантируется полная свобода и неприкосновенность, выбор местожительства и рода занятий и предоставление необходимых льгот и помощи. Афганское правительство просит власти Пакистана и других сопредельных стран оказать содействие афганским гражданам в их свободном возвращении в Афганистан;

- в случае нормализации отношений с соседними странами правительство ДРА готово рассмотреть и другие вопросы межгосударственных отношений, включая и те из них, которые длительное время составляют предмет разногласий между ними;

- предлагая начать двусторонние переговоры с соседними странами без каких-либо предварительных условий, правительство ДРА исходит из того, что их контакты между собой не должны сопровождаться продолжением враждебной деятельности против Афганистана. С самого начала политических переговоров должны быть приняты практические меры по прекращению вооруженных и любых других форм вмешательства в афганские дела;

- составными элементами урегулирования афгано-пакистанских и афгано-иранских отношений должны стать соответствующие политические гарантии со стороны ряда государств. По мнению ДРА, ими могли бы быть СССР и США. «Что касается США, - говорилось в цитируемом документе, - то их гарантии должны включать ясно выраженное обязательство не вести какой бы то ни было подрывной деятельности против Афганистана, включая и с территории третьих стран;

- правительство ДРА заявляет, что вопрос о выводе из Афганистана ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) может быть решен лишь в контексте политического урегулирования афганской проблемы, то есть в общей увязке с прекращением и гарантированным невозобновлением вооруженного и любых других форм вмешательства во внутренние дела ДРА;

- правительство ДРА считает, что в процессе политического урегулирования должны быть приняты во внимание сложившаяся обстановка в регионе Индийского океана и Персидского залива, а также военно-политическая деятельность государств, не принадлежащих к данному региону. ДРА поддерживает предложения о превращении этого района в зону мира, о ликвидации там иностранных военных баз и принятии других мер по снижению напряженности и укреплению безопасности.

В заключении рассматриваемого Заявления афганское правительство еще раз со всей определенностью подчеркнуло, что вопросы, затрагивающие интересы Афганистана, не могут обсуждаться и решаться без участия правительства ДРА или помимо его. Правительство Афганистана выразило надежду, что выдвинутая им конкретная программа политического урегулирования афганской проблемы встретит понимание и благоприятный отклик со стороны правительства Исламской Республики Иран и Пакистана и позволит начать конструктивные переговоры по урегулированию отмеченных в Заявлении проблем.

С мая 1980 по конец июля 1981 г. афганская сторона по крайней мере шесть раз обращалась на разных уровнях к Пакистану и Ирану с предложениями начать прямые двусторонние переговоры по вопросу о нормализации межгосударственных отношений [9]. Однако и Пакистан, и Иран остались глухими к мирным инициативам правительства ДРА, считая его нелигитимным, хотя, между прочим, и продолжали держать свои дипломатические представительства в афганской столице.

Новые предложения по мирному урегулированию афганской проблемы были изложены в Заявлении правительства ДРА от 24 августа 1981 г. [10]. В нем, наряду с подтверждением известных инициатив, сформулированных в Заявлении правительства ДРА от 14 мая 1980 г., выдвигался целый ряд новых идей. В частности, официальный Кабул, считая по-прежнему предпочтительным и наиболее обещающим проведение переговоров, как с Пакистаном, так и с Ираном на двусторонней основе, выразил готовность, если на то будет желание Пакистана и Ирана, провести трехсторонние переговоры. При этом было отмечено, что афганская сторона не возражает против участия в переговорах - будь то двусторонних или трехсторонних - генерального секретаря ООН или его представителя.

В указанном Заявлении было особо подчеркнуто, что неотъемлемой частью политического урегулирования афганской проблемы должны были стать надежные международные гарантии, предусматривающие прекращение и невозобновление вооруженного и иного вмешательства в дела Афганистана. Было отмечено, что страны-гаранты, в числе которых, по мнению правительства ДРА, могли бы быть СССР и США, а также и другие государства, приемлемые как для Афганистана, так и для его соседей, должны "принять соответствующий документ, в котором они взяли бы на себя обязательство уважать и соблюдать суверенитет, независимость и территориальную целостность Афганистана и его статус неприсоединившегося государства. Со своей стороны, ДРА подтвердила бы свою приверженность политике мира и неприсоединения, свое стремление развивать дружественные связи со всеми странами и в первую очередь с соседями".

Правительство ДРА, видя нежелание ее непосредственных соседей вести прямые переговоры с афганской стороной на официальном уровне, высказало мнение о том, что на первых порах обсуждение проблемы урегулирования «могло бы вестись в форме неофициальных многосторонних консультаций, а затем и на соответствующем международном уровне».

Касаясь проблемы советского военного присутствия в Афганистане, правительство ДРА снова подтвердило, что вопросы порядка и графика вывода ОКСВ из страны будут решаться по согласованию между афганской и советской сторонами в тесной увязке с политическим урегулированием, то есть в контексте прекращения и гарантированного невозобновления вмешательства извне во внутриафганские дела.

Заключая данное Заявление, правительство ДРА отметило, что "при любом варианте переговоров - двустороннем, трехстороннем или многостороннем - ... не подлежат обсуждению вопросы, касающиеся как существующего режима в Афганистане и состава его правительства, так и иных внутренних дел". При этом подчеркивалось, что "такого рода вопросы будут решаться в будущем только афганским народом и никем иным".

Нельзя сказать, что мирные инициативы Кабула не были услышаны в мире. В их поддержку выступили многочисленные друзья и сторонники СССР и левого кабульского режима в различных странах, ряд влиятельных международных правительственных и неправительственных организаций. Состоявшаяся в феврале 1981 года Конференция министров иностранных дел неприсоединившихся стран, фактически поддержала указанные выше предложения Кабула, призвала решать афганскую проблему "политическими средствами на основе вывода иностранных войск из страны и полного уважения независимости, суверенитета, территориальной целостности и статуса неприсоединения Афганистана". В такой формулировке данный призыв постоянно включался в политические декларации всех последующих конференций глав государств или правительств неприсоединившихся стран, которые созывались в 80-х годах XX в. [11].

Как и следовало ожидать, советская военная акция в Афганистане серьезно встревожила мировое сообщество. 9 января 1980 г. афганский вопрос был вынесен на обсуждение Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, а 14 января - и 6-й чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Последняя, осудив подавляющим большинством своих членов "вооруженное вторжение в Афганистан", потребовала "немедленного, без каких-либо условий и полного вывода иностранных войск из Афганистана". В последующем указанное требование слово в слово повторялось во всех резолюциях по Афганистану, которые Генеральная Ассамблея ООН принимала в 80-х годах на своих ежегодных очередных сессиях [12].

На советскую военную акцию в Афганистане весьма жестко отреагировала Организация Исламская Конференция (ОИК). В резолюции, принятой на чрезвычайной встрече министров иностранных дел ОИК, которая состоялась в Исламабаде с 25 по 28 января 1980 г., была решительно осуждена "советская военная агрессия против афганского народа" и выдвинуто требование о немедленном и безусловном выводе всех советских войск с афганской территории. Наряду с этим, было приостановлено членство Афганистана в ОИК, а странам-членам данной Организации предложено воздержаться от признания законным кабульский режим, разорвать с ним дипломатические отношения и прекратить предоставление любой помощи ДРА до тех пор, пока не будут выведены из страны советские войска [13].

Учитывая важность инициатив ОИК и усилий Движения неприсоединения (ДН), направленных на политическое решение афганской проблемы, 35-я сессия ГА ООН в резолюции 35/37 от 20 ноября 1980 г. предложила генеральному секретарю ООН К. Вальдхайму предпринять соответствующие шаги в этом направлении. В соответствии с данным поручением были установлены контакты с представителями Пакистана,

Ирана и Афганистана, некоторыми странами-членами ОИК и ДН. В апреле 1981 г. генеральный секретарь ООН назначил Переса де Куэльяра своим личным представителем по урегулированию афганской проблемы. В середине этого же месяца Перес де Куэльяр посетил Кабул и провел переговоры с высшим афганским руководством. Состоявшиеся встречи в Кабуле, ознакомление личного представителя генерального секретаря ООН с мирными инициативами правительства ДРА, а также выяснение позиций на сей счет руководящих верхов Пакистана и Ирана явились непосредственным прологом к переговорному дипломатическому процессу по всеобъемлющему урегулированию афганской проблемы.

Новый импульс этому процессу был дан решениями 36-й сессии ГА ООН. Ее резолюция 36/34 от 18 ноября 1981 г., потребовав снова "немедленного вывода иностранных войск из Афганистана", предписала генеральному секретарю ООН продолжать усилия по поиску политического решения афганского вопроса [14]. Потребовалось еще несколько месяцев для того, чтобы подготовить почву для начала переговорного процесса. В апреле 1982 г. генеральный секретарь ООН (1 января 1982 г. им стал Перес де Куэльяр) назначил Диего Кордовеса своим представителем по урегулированию положения вокруг Афганистана. Действуя в рамках своей миссии, Д. Кордовес во второй декаде апреля посетил Исламабад, Кабул, Тегеран и Москву, а также встретился с представителями американской администрации. Итогом этих встреч и визитов явилось согласие правительств Афганистана и Пакистана на ведение непрямых переговоров под эгидой ООН. Иран отказался от участия в переговорах, мотивируя это тем, что Кабул не согласился с его (Ирана) предложением включить в переговорный процесс представителей афганской вооруженной оппозиции.

Возникает вопрос: что же заставило пакистанский военный режим, вопреки советам его заокеанского и региональных друзей, пойти на эти переговоры? Безусловно, к этому его толкали как настойчивые призывы мирового сообщества к поискам мирного разрешения афганского конфликта, так и внутренняя ситуация, сложившаяся в то время в Пакистане: требования антиправительственной демократической оппозиции, обострение в стране социальных, национальных и религиозных противоречий и усиливавшаяся напряженность в пограничной полосе с Афганистаном, вызванная нахождением там многочисленных афганских вооруженных группировок и кровавыми разборками между ними, а также притоком в страну сотен тысяч афганских беженцев.[15] Хотя, и это следует особо выделить, переговоры с Кабулом шли вразрез с далеко идущими амбициозными планами пакистанского военного режима (см. об этом ниже) и его приверженцев из стана крайне правых религиозно-политических организаций Пакистана. Среди этих организаций самой воинственной была "Джамаат-и ислами". Напомним: именно она вместе с пакистанскими спецслужбами опекала афганскую вооруженную оппозицию и контролировала лагеря афганских беженцев, через нее поступала подавляющая часть помощи на нужды джихада от Саудовской Аравии, консервативных арабских режимов и разного рода исламских "благотворительных" фондов и организаций. Выражая волю и взгляды указанных спонсоров афганской антиправительственной вооруженной оппозиции, лидер "Джамаат-и ислами" Миан Туфаил Мухаммад в заявлении от 24 июня 1983 г. потребовал от правительства Пакистана не идти ни на какие уступки и компромиссы на женевских переговорах и, более того, отказаться от принятого формата переговоров. По его мнению, только моджахеды имеют право принимать решение о судьбе Афганистана и только они должны сесть за стол переговоров с другой воюющей стороной - Советским Союзом. [16]

Что касается США, покровителя пакистанской военщины, то и они были не особенно заинтересованы в быстрейшем решении афганского вопроса через проведение переговоров, поскольку продолжение войны в Афганистане наилучшим образам отвечало их (США) стратегии "крестового похода" против мирового коммунизма, стратегии изматывания и дальнейшей дискредитации своего идеологического противника. Вместе с тем, как им представлялось, и переговоры по Афганистану, параллельно с эскалацией военного давления на Советы, могли бы также принести ощутимые политические дивиденды. Кроме того, определенное влияние на позицию администрации США оказывала и мировая общественность, активно выступавшая за урегулирование положения в Афганистане и вокруг него политическими средствами. Именно данные обстоятельства и заставили Вашингтон дать свое согласие на участие Пакистана в переговорах по афганской проблеме.

Против мирного урегулирования афганской проблемы на условиях Кабула и Москвы решительно выступила афганская вооруженная оппозиция. Один из ее лидеров Г. Хекматьяр по этому поводу писал, что предложенный Кабулом и Москвой «план политического решения афганской проблемы есть ни что иное, как ловушка и обман, имеющие целью отвлечь внимание моджахедов от продолжения джихада», как стремление "одурачить афганский народ, чтобы под завесой ухода русских из Афганистана оставить у власти в стране своих агентов" [17]. Ему вторил другой лидер фундаменталистского крыла оппозиции Б. Раббани. Осудив визит Д.Кордовеса в Кабул и его переговоры по проблеме Афганистана с Б.Кармалем, Б.Раббани подчеркнул, что "моджахеды категорически отвергают такое политическое решение, при котором в стране окажется марионеточное правительство, угодное русским" [18].

По мнению Б.Раббани, высказанному в начале 80-х годов XX в., решение афганского вопроса могло состояться лишь при соблюдении следующих основных условий:

I) необходимо любой ценой привести к власти в Афганистане истинно исламское правительство. Без этого условия, подчеркнул он, «любое политическое решение будет лишенным всякого смысла и значения»;

2) абсолютно неприемлемо любое политическое решение афганской проблемы, которое будет предусматривать "официальное признание продажной клики Б. Кармаля";

3) не будет иметь никакого значения любое политическое решение по вопросу о выводе советских войск из страны, если моджахеды будут отстранены от переговорного процесса [19].

Таким образом, в начале 80-х годов по вопросу о нормализации обстановки внутри и вокруг Афганистана четко обозначились два противоположных подхода. Москва и Кабул выступали за достижение политических договоренностей относительно прекращения вооруженного вмешательства извне во внутриафганские дела, возвращения беженцев и гарантированного невмешательства в дела друг друга с увязкой этих процессов с последующим выводом советских войск из Афганистана. Запад же и их союзники в регионе видели решение афганской проблемы исключительно в безоговорочном выводе советских войск из Афганистана, отстранении от власти вооруженным путем левого кабульского режима, а афганская фундаменталистская оппозиция и Пакистан, кроме того, и в установлении в стране исламской формы правления и государственного устройства.

Наряду с этим, пакистанский военный режим во главе с генералом Зия-уль-Хаком неприкрыто лелеял мечту о создании некоей афгано-пакистанской конфедерации, при которой Афганистану отводилась бы роль государства-сателлита под управлением исключительно фундаменталистского крыла афганского сопротивления. "Новое правительство Афганистана, - утверждал Зия-уль-Хак, - будет истинно исламским". Впрочем, его мечты шли горазда дальше: "Быть может, - говорил он, - к нам присоединятся когда-нибудь Турция и Иран и - почему бы нет - Таджикистан и Узбекистан" [20].


Женевские переговоры по Афганистану


^ Первый раунд непрямых афгано-пакистанских переговоров через посредничество личного представителя генерального секретаря ООН Д. Кордовеса проходил с 16 по 24 июня 1982 г. в Женеве, в здании европейской штаб-квартиры ООН. Пакистанскую сторону представлял министр иностранных дел Якуб-хан (до ноября 1987 г,), а афганскую - министр иностранных дел ДРА Шах Мухаммад Дост и Абдул Вакиль (с декабря 1986 г.). За кулисами каждую из них усердно опекали представители внешнеполитических ведомств США и СССР. Советниками афганской делегации в разные годы были советские дипломаты Станислав Гаврилов, Василий Сафрончук и Николай Козырев. Переговоры проходили крайне трудно, так как участвовавшие в них стороны и стоявшие за ними иноземные дирижеры изначально преследовали, как уже говорилось выше, совершенно разные цели. В ходе первого раунда обсуждались лишь процедурные вопросы. Тем не менее, стороны сумели выразить свое мнение относительно повестки дня предстоящих переговоров, однако не пришли к какому-либо согласованному решению, чем подтвердили всю сложность начатого переговорного процесса.

С 21 января по 7 февраля 1983 г., накануне второго раунда женевских переговоров, Д. Кордовес вновь посетил Исламабад, Кабул и Тегеран и провел с их лидерами серию консультаций. Вслед за этим (с 11 по 22 апреля 1983 г.) состоялся первый этап второго раунда афгано-пакистанских переговоров. Пакистанская сторона снова, как это было на первом раунде переговоров, предложила обсудить четыре вопроса в качестве условия для урегулирования афганской проблемы, а именно: вывод советских войск из Афганистана; восстановление независимости Афганистана и его возвращение в ряды Движения неприсоединения; возвращение афганских беженцев на, родину с почетом и достоинством; предоставление народу Афганистана свободы выбора формы правления и его руководителя. Афганская делегация категорически отвергла большую часть этих предложений, как неприемлемых, ущемляющих национальный суверенитет Афганистана. В процессе жарких дискуссий стороны, в конце концов, согласились обсудить следующие вопросы: прекращение вмешательства во внутренние дела Афганистана; международные гарантии невмешательства; возвращение афганских беженцев на родину.

Обсуждение приведенных выше вопросов было продолжено в ходе второго этапа второго раунда переговоров, который состоялся в июне этого же года. Афганская делегация вновь поставила вопрос о проведении прямых переговоров, заметив, что непрямые переговоры (когда утром Д. Кордовес встречается с афганской стороной, а вечером - с пакистанской) создают много трудностей и недоразумений. Кроме того, было отмечено, что пакистанская сторона под давлением США нередко уходит от обсуждения вопросов уже согласованной повестки дня и выдвигает снова и снова неприемлемые, ранее отвергнутые предложения. Пакистанская делегация отказалась принять данное предложение, мотивируя свой шаг тем, что-де переход к прямым переговорам означал бы признание де-юре Демократической Республики Афганистан. В ответ афганская сторона резонно заявила, что в данном случае речь идет не о признании ДРА, а скорее всего Пакистана, его западной границы, без признания которой, понятие "государство" не может быть полным.

Выражая свое понимание вопроса о прекращении вмешательства в дела Афганистана, афганская делегация предложила в ходе его реализации закрыть на пакистанской территории базы и центры подготовки афганских боевиков, ликвидировать все афганские антиправительственные организации и их военные структуры и не допускать перехода в Афганистан через межгосударственную границу бандформирований и переброски их оружия. Было подчеркнуто, что позитивное решение этого вопроса немыслимо без его увязки с соответствующими международными гарантиями невмешательства. По мнению Кабула, такими гарантами могли бы быть СССР и США. Однако Исламабад не согласился с этим и предложил, чтобы указанную роль взяли на себя пять постоянных членов Совета Безопасности ООН. Делегация ДРА отклонила данное предложение, как неприемлемое, поскольку один из постоянных членов СБ - Китай, претендующий на значительную часть афганской территории (Бадахшан и Хазараджат), не может выступать в роли гаранта невмешательства и территориальной целостности Афганистана.

В ходе второго этапа второго раунда женевских переговоров оживленный обмен мнениями вызвал вопрос о возвращении на родину афганских беженцев. Прежде всего, это касалось определения понятия "беженцы". Пакистанская сторона относила к ним всех тех лиц, которые были зарегистрированы таковыми по линии Верховного комиссара ООН по делам беженцев и пакистанского Комиссариата по делам беженцев и получали соответствующее вспомоществование. По взглядам же афганской делегации, беженцами следовало считать лишь тех лиц, которые вынуждены были покинуть свою страну в результате преследований, военных действий или чрезвычайных обстоятельств. На основе данной посылки афганская делегация, в противовес Пакистану, отказалась включать в число беженцев сотни тысяч кочевников, сезонно мигрирующих из страны в страну, представителей пуштунских племен, проживающих по обе стороны "линии Дюранда" и занимающихся отхожим промыслом в Пакистане, а также членов контрреволюционных вооруженных группировок.

Кроме того, предметом дискуссии на данном этапе стал и вопрос о механизме возвращения беженцев в места их прежнего обитания. Пакистан высказался за то, чтобы эту обязанность взяли всецело на себя функционирующие в стране органы Верховного комиссара ООН и пакистанского Комиссариата по делам беженцев. Афганские партнеры по переговорам, однако, выразили серьезные сомнения в способностях указанных органов выполнить эту задачу, поскольку они не обладают реальной властью в лагерях, находящейся почти полностью в руках тех или иных группировок афганской вооруженной оппозиции и пакистанских экстремистских религиозно-политических организаций, типа "Джамаат-и ислами". Афганская сторона выступила на сей счет со своими предложениями: или заключить всеобъемлющий договор между соседними странами по вопросам возвращения беженцев на родину, или создать облеченную широкими полномочиями комиссию в составе представителей двух стран и ООН, или поручить решение проблемы возвращения беженцев неправительственным организациям двух стран (с афганской стороны ею мог бы быть, к примеру, Национальный Отечественный фронт), или же просто объявить, что каждый из афганских беженцев может добровольно, в любое время возвратиться на родину. При этом и Пакистан, и Иран должны взять на себя обязательство не чинить репатриантам никаких препятствий.

Необходимо отметить, что политическое руководство ДРА в тот период хорошо осознавало, что возвратиться домой пожелают далеко не все афганские мигранты, видимо, не более 80 %. Дело в том, что часть из них за многие годы пребывания на чужбине прочно обосновалась там, обретя и жилище, и надежное занятие, другие же не были уверены в том, что по возвращении на родину смогут обеспечить безопасность и средства к существованию для своих семей из-за продолжавшейся в стране гражданской войны, третьи, в основном пуштуны, найдя пристанище и работу в пограничной зоне Пакистана, вполне резонно считали, что живут на своей исконно пуштунской земле и им нет никакой необходимости возвращаться в Афганистан. [21]

В целом второй раунд женевских переговоров заметно продвинул вперед договаривавшиеся стороны в их поисках мирного урегулирования ситуации вокруг Афганистана. Ими был согласован ряд узловых положений будущих проектов афгано-пакистанских договоренностей, что, по-видимому, послужило основанием для Д. Кордовеса публично заявить, что проекты текстов соглашений уже "готовы на 95 процентов".[22] Стоит заметить, что оставшиеся 5 процентов, в их числе были, главным образом, условия вывода советских войск из Афганистана, оказались в то время основным камнем преткновения к достижению окончательных договоренностей между двумя странами.

С 3 по 15 апреля 1984 г. личный представитель генерального секретаря ООН вновь посетил регион и 8 апреля встретился в Кабуле с афганским лидером Б. Кармалем. Четыре с половиной месяца спустя, с 24 по 30 августа, был проведен третий раунд афгано-пакистанских переговоров. В соответствии с ранее достигнутым согласием сторон, они осуществлялись на близком расстоянии через посредничество Д. Кордовеса, то есть делегации двух стран одновременно располагались в соседних комнатах. Более чем годичный перерыв в переговорном процессе (с июня 1983 по август 1984 г.) был во многом вызван стремлением США затормозить развитие диалога в Женеве, еще более дестабилизировать кабульский режим и заставить русских "заплатить высокую цену за мир в Афганистане" [23]. Это нашло свое выражение в значительном увеличении американских ассигнований на нужды афганской вооруженной оппозиции и в массированных поставках ей оружия, в том числе и новейших образцов для борьбы с воздушными целями, и, как следствие этого, в дальнейшем ужесточении гражданской войны в Афганистане, к еще большему обострению советско-американских отношений.

В ходе обмена мнениями на данном (августовском) раунде ставились самые разные вопросы, однако в центре внимания сторон, тем не менее, оказались лишь два из них: во-первых, переход от непрямых к прямым переговорам и, во-вторых, прекращение вмешательства извне в дела Афганистана. Инициатором постановки обоих вопросов явилась афганская делегация, которая вполне оправданно заявила, что только прямые переговоры, будучи более продуктивными, могут ускорить поиск путей политического урегулирования обстановки вокруг Афганистана. При этом было подчеркнуто, что скорейшее мирное решение афганской проблемы окажет позитивное влияние на умы пакистанской и мировой общественности, оздоровление политического климата в регионе и будет, безусловно, отвечать не только афганским, но и долгосрочным социально-экономическим и политическим интересам Пакистана. Пакистанские переговорщики вновь, руководствуясь прежними соображениями, отклонили афганскую инициативу об изменении формы переговоров.

В рамках обсуждения второго вопроса - прекращения вмешательства извне в афганские дела - Пакистан выдвинул свое контрпредложение: обсудить в первоочередном порядке проблему присутствия в ДРА советских войск. При этом пакистанская сторона признала, что она вынуждена ставить этот вопрос под давлением своих союзников - США, Саудовской Аравии, Китая и Организации Исламская Конференция, с которыми Пакистан связан соответствующими обязательствами. В ответ афганской стороной было разъяснено, что вопрос о советском военном присутствии в Афганистане не может быть предметом межгосударственных афгано-пакистанских переговоров, так как он касается исключительно двусторонних советско-афганских отношений. Более того, было отмечено, что отсутствует и повод к постановке данного вопроса, поскольку советские войска не нарушали и не нарушают разграничительную линию между Афганистаном и Пакистаном.

На августовском (1984 г.) раунде женевских переговоров продолжался также обмен мнениями и по проблеме беженцев. Примечательным моментом этого раунда явилось то, что Пакистан перестал настаивать на обсуждении таких вопросов, как восстановление независимости Афганистана и его статуса неприсоединившегося государства и предоставление народу этой страны свободы выбора формы правления и ее руководителя.

Необходимо отметить, что, несмотря на сохранявшуюся несхожесть подходов сторон к вопросам политического урегулирования афганской проблемы и, главное, обструкцию переговорного процесса со стороны США, третий раунд женевского диалога позволил в известной мере уточнить позиции Афганистана и Пакистана. Хотя в целом этот раунд, по сравнению с другими, был менее результативным.

С 25 по 31 мая 1985 г. Д. Кордовес в очередной раз посетил Кабул и Исламабад и провел консультации с высшим руководством этих стран. Его планировавшаяся поездка в Тегеран была отменена по соображениям безопасности в связи с продолжавшейся ирано-иракской войно