Реферат: Мировой кризис приведет ли глобальный кризис к глобальным изменениям?

МИРОВОЙ КРИЗИС

ПРИВЕДЕТ ЛИ ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС
К ГЛОБАЛЬНЫМ ИЗМЕНЕНИЯМ?

Л. Е. Гринин

В статье рассматриваются глобальные причины современного кризиса и возможности устранения наиболее острых проблем, его вызвавших; анализируется как негативная роль мировых финансовых потоков, так и их важные позитивные функции, включая «страхование» социальных денег в мировом масштабе; в связи с последствиями кризиса анализируются условия возможных трансформаций мировой системы и вероятность различных глобальных сценариев ее ближайшего будущего; дается характеристика грядущей «эпохи новых коалиций»; делаются некоторые футурологические прогнозы.

^ ГЛОБАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ КРИЗИСА И НЕОБХОДИМОСТЬ ПЕРЕМЕН

Глобальный кризис, на время отрезвивший тех, кто уверовал в возможность бескризисного развития, как будто затихает (хотя опасность еще одного серьезного падения индексов полностью не миновала). Мировая экономика в целом из фазы рецессии/спада перешла в фазу депрессии, и как будто намечаются признаки перехода к фазе оживления. Значит, на причины, а также ближайшие и отдаленные последствия самого сильного за последние 75 лет экономического кризиса уже можно взглянуть иначе, чем годом ранее.

История экономических кризисов показывает, что каждый из них был связан с характером отношений в мировой системе (далее – Мир-Система1). Но некоторые наиболее сильные кризисы существенно меняли контуры и главные линии связей в ней. По-видимому, и современный глобальный финансово-экономический кризис будет способствовать началу процесса крупных изменений в структуре и функционировании «Мир-Системы», а также в принципах международных отношений в ближайшие десятилетия. Анализу возможных трансформаций в связи с кризисом, а также оценке вероятности осуществления тех или иных сценариев развития мировой системы в ближайшие десятилетия и посвящена основная часть настоящей статьи.

^ 1. Глобальные причины глобального кризиса

Рост и углубление финансово-экономической глобализации были причиной беспрецедентного процветания большого числа государств и целых регионов в последнее десятилетие, но они же стали причиной кризисных явлений. Поэтому в целом можно считать, что кризис – это оборотная сторона глобализации.

Естественно, что причины и характер кризиса еще долго будут предметом самого пристального изучения. Но очевидно, что главные причины, породившие кризис, не устранены, а многие проблемы только временно притушены беспрецедентной накачкой денег, оправданной только как экстраординарная мера, а в будущем способной усугубить ситуацию. Вот почему вполне можно ждать в достаточно скором времени (в течение ближайших 3–5 лет) новой вспышки кризиса. При этом есть значительная вероятность, что более сильные проявления кризиса в следующий раз будут ощущаться в быстро растущих экономиках стран Азии, которые сегодня пострадали сравнительно умеренно. Похожие ситуации с некоторой асинхронностью протекания наиболее сильных кризисов наблюдались между Европой и Америкой в конце XIX – начале XX в.

Одной из важнейших причин кризиса стали большие изменения в глобальном разделении труда между странами2. Самым заметным тут стало то, что страны мир-системного центра, то есть развитые/западные страны (особенно Великобритания и США), более активно развивают у себя финансовый сектор3, в то время как периферийные страны более активно развивают реальную экономику.
В результате в западных экономиках доля ВВП, создаваемая финансовыми услугами, достигает от одной четверти до одной трети всего ВВП, и она уже превзошла долю промышленности. И в целом в мировой экономике благодаря возможности Запада аккумулировать мировые капиталы и возникновению новых финансовых технологий финансовая сфера развивалась в последние десятилетия быстрее всех остальных. Вследствие этого она превратилась из сектора, обслуживающего экономику, в сектор, задающий главный вектор ее развития, и именно здесь создается огромная доля добавочной стоимости. Такое разделение труда имеет целый ряд важнейших следствий. Западные страны становятся не только центром мировых капиталов, но и их нетто-импортерами. В них происходит такое явление, как деиндустриализация. Напротив, в периферийных странах быстро растет промышленность. Отсюда темпы роста в таких растущих экономиках, как страны БРИК и многие другие, длительное время остаются существенно выше, чем на Западе. В итоге в периферийных странах особенно быстро растут экспортные отрасли, в то время как США и ряд западных стран все более становятся потребляющим центром, спрос в котором, по сути, определяет благополучие периферийных экономик. Таким образом, в целом наблюдается ослабление роли Запада как промышленно-экономического центра Мир-Системы, но в то же время увеличивается его значимость как импортера товаров и капиталов; соответственно налицо увеличение экономической роли периферии в целом и некоторых периферийных центров в особенности, однако их экономика все сильнее зависит от возможностей потребления на Западе. Экономика потребления стала теперь уже не западным, а мир-системным императивом.

Анархичное и чрезвычайно быстрое развитие новых финансовых центров, финансовых потоков и технологий во всем мире, которое обеспечило стремительный рост финансового сектора, в исключительной степени способствовало также возникновению глобального финансово-экономического кризиса. Их негативная роль была усилена, как указывают финансисты, непрозрачностью многих финансовых инструментов и деятельности финансовых институтов, что привело к фактической маскировке рисков и в целом к их глобальной недооценке.

К месту будет заметить, что на стремление к риску, обычно характеризуемое как положительное и специфическое для психологии бизнесмена качество, в условиях глобализации необходимо взглянуть уже под иным углом. Если финансисты, а за ними и остальные бизнесмены рассматривают в качестве сферы приложения капитала весь мир, а риски касаются капиталов в триллионы долларов, рисковать или не рисковать – перестает быть только личным выбором бизнесменов и отдельных фирм. Авантюрная склонность к риску, последствия которого могут оказать фатальное влияние на всю мировую экономику, становится опасной чертой,
а действия таких бизнесменов необходимо регулировать.

^ 2. Почему проявились классические черты экономического кризиса?

Глобальные причины современного кризиса, на мой взгляд, привели к такому неожиданному эффекту, в результате которого проявились некоторые классические черты кризисов старого времени, от которых уже, казалось, успели избавиться. Кризисы в своем классическом виде – неожиданного и даже необъяснимого коллапса экономики, возникающего на фоне невиданного процветания, роста прибылей и цен, – были характерны для XIX – первой половины XX в. Позже, во второй половине XX в., в связи с активным вмешательством государства в протекание бизнес-циклов циклические кризисы стали менее тяжелыми и выраженными.

Напомню, что экономические среднесрочные циклы деловой активности длительностью 7–11 лет, проходящие сначала фазу подъема, переходящего в перегрев экономики, а затем заканчивающиеся кризисом (обвалом, спадом) и депрессией, получили также название циклов Жюгляра4. Характерными для таких экономических циклов были быстрый, иногда просто взрывной, подъем (бум), требующий огромного напряжения экономики, и затем еще более быстрый крах.

Период подъема, затем бума и перегрева экономики сопровождался: а) сильным и неадекватным ростом цен на сырье и недвижимость; б) чрезмерным спросом на кредиты и расширением инвестиций выше всяких разумных пределов;
в) разгулом спекуляций с товарными и фондовыми ценностями; г) огромным увеличением рискованных операций. Все эти явления неоднократно описаны в литературе самых разных школ. И все они имели место в современном кризисе.

Резкость переходов от бума к краху была связана со стихийным, ничем, кроме рынка, не регулируемым развитием, поскольку государство недостаточно вмешивалось в экономическое развитие. Анархичность развития на уровне капиталистической экономики при стремлении каждого хозяйствующего субъекта к расширению предложения, как известно, еще К. Маркс считал важнейшей причиной кризисов.

В результате Великой депрессии роль государства в регулировании экономики изменилась. Благодаря различным способам прямого и косвенного макроэкономического воздействия в рамках развития национальной экономики удалось минимизировать эти драматические перекосы взлетов и падений. Кризисы в результате стали менее сильными, чем раньше.

Глобальные причины современного кризиса, однако, сделали эти кейнсианско-монетарные методы регуляции экономики, эффективные в рамках отдельной страны, малоэффективными в мировом масштабе. Мировое хозяйство превращается в единую систему, но технологий влияния на экономические циклы в мир-системном масштабе еще не выработано. Между национальными государствами идет напряженное соревнование в том, у кого темпы роста будут выше (и пока даже не ставится вопрос о каких-либо международных договоренностях о допустимых пределах темпов роста). Соответственно в отсутствии нужного уровня контроля в экономике Мир-Системы все заметнее проступают черты анархичности и аритмичности развития нерегулируемой рыночной экономики.

Отсюда определенное системное сходство между функционированием нерегулируемой национальной и современной глобальной экономики. Это сходство, на мой взгляд, объясняет современный рецидив некоторых черт циклических кризисов прежнего времени5.

Отметим, что в современной экономике не только появились новые финансовые технологии, но и сама современная экономика стала во многом производить ценности именно в финансовой сфере (финансовых услугах). Таким образом, резко выросла финансовая составляющая кризиса в отличие от предыдущих десятилетий, где основной рост шел в материальной сфере.

^ 3. Финансовые спекуляции: есть ли плюсы?

Финансовых посредников ругали во все времена. И всегда было за что ругать. Но они существуют, и без них не обойтись, поскольку рыночная экономика очень сильно зависит от финансовых посредников, которые превращают сбережения общества в продуктивные инвестиции6.

Деятельность современных финансовых корпораций и фондов, приводящую к неконтролируемому росту финансовых активов и анархии в их перемещении, абсолютно справедливо подвергают критике (см. ниже)7. Однако было бы крайне неправильно представлять, что новейшие финансовые технологии вредны в самой своей основе, что они приводят мировую экономику только к различным бедам и выгодны лишь паразитирующим финансистам и спекулянтам. Напротив, как возникновение, так и современное состояние финансового сектора было призвано решать очень важные задачи, причем именно в глобальном плане.

Словом, современную финансовую глобализацию можно не только ругать, она имеет и действительно позитивные моменты. Суммируя достижения того, что называют финансовой революцией8, я выделил и в собственной редакции сформулировал несколько важнейших направлений развития частного финансового инжиниринга (помимо компьютеризации этой области бизнеса), а далее попытался показать, какое положительное влияние они оказывают. Эти направления можно описать следующим образом:

1. Мощное расширение номенклатуры финансовых инструментов и продуктов, что ведет к расширению возможности выбора и подбора наиболее удобного финансового инструмента.

2. Стандартизация финансовых инструментов и продуктов. Появляется возможность рассчитывать абстрактную (то есть усредненную, объединенную, взятую от стандартного пакета акций и других бумаг) базу, а не конкретную цену по конкретным бумагам. Это экономит очень много времени у тех, кто использует эти финансовые объекты, позволяет совершать покупки, не вдаваясь в детальный анализ каждой бумаги, а значит, на порядок расширить число участников.

3. Институционализация способов уменьшения индивидуальных рисков. Помимо уже указанного расширения номенклатуры и подбора финансовых продуктов, особенно важно отметить появление специальных учреждений – особых расчетных и клиринговых палат – с внутренним регламентом (что избавляет от обращения в суд); специальных правил и компьютерных программ, различных технологий и форм страхования (хеджирования) рисков. Все это позволяет уменьшить как индивидуальный риск невыполнения сделок и разорений, так и риск в рамках определенных бирж9.

4. Расширение числа участников и площадок. Современные финансовые технологии позволили включиться в игру множеству людей через специальные программы, особых посредников и структуры10. Это позволяет широко распространять эти технологии среди владельцев капиталов самого разного объема (подобно тому, как развитие акционерных технологий позволило аккумулировать
огромные капиталы). Произошло также значительное увеличение числа финансовых центров и их специализация, усилилась связанность национальных и мировых финансовых центров. Крайне важно, что на порядок увеличилось число эмитентов различных финансовых производных, которые ранее не имели выхода на глобальные рынки.

В чем же важность этих изменений в финансовом секторе в глобальном масштабе?

Происходит аккумуляция и вовлечение в оборот огромных капиталов, новых игроков, рынков.

Появляется возможность использовать ранее совершенно непригодные для извлечения прибыли операции за счет того, что объемы операций возросли колоссально. Так, фирма может получать 3 цента с одной акции, но продавать в день многие миллионы акций, причем покупать и продавать одни и те же акции десятки раз за один день11. Напрашивается сравнение с промышленной технологией обогащения бедных руд, которые до этого были невыгодны для переработки.

Рост разнообразия финансовых продуктов, развитие специализации в оказании финансовых услуг и рост номенклатуры этих услуг позволяют диверсифицировать колебания спроса и увеличить общий объем продаж (как помогает это делать рост номенклатуры товаров в любой другой отрасли).

Финансовые потоки и финансовые центры начинают по-новому структурировать мировую экономику. Рыночная экономика всегда структурируется вокруг определенных коммуникаций. Вспомним, как строительство железных дорог изменило не просто доставку товаров, но и всю организацию экономической жизни. В современной информационной экономике финансовые потоки начинают играть роль таких системообразующих коммуникаций. Там, где проходят наиболее важные финансовые потоки, интенсивнее всего идет экономическая жизнь. Мелкие и мельчайшие ручейки финансов (как раньше мелкие и мельчайшие потоки грузов к железным дорогам) создают новую экономическую сеть.

Новая структура позволяет периферии активно включиться в мировую экономику. Разумеется, стихийное движение ведет к обвалам и глобальным кризисам, но так же происходило в XIX в., когда мощнейшее железнодорожное строительство (сопровождаемое невиданными спекуляциями) вело сначала к огромному подъему, а затем – к краху. Задача, следовательно, заключается в том, чтобы поставить под контроль наиболее опасные и непредсказуемые действия.

^ 4. Финансовые потоки как мировой пенсионный фонд?

Мои исследования позволили мне увидеть и такие глобальные функции мирового финансового сектора, которые вовсе не попали в поле зрения аналитиков. Эти функции возникли в условиях не обеспеченных золотом денег и связаны с необходимостью сохранения накоплений в условиях инфляции от потерь и рисков в течение длительного срока хранения. Возникли они как непреднамеренный результат в процессе очень сильных изменений в природе мировых финансов, который начался в 1970-х гг. Напомню, что тогда в результате двойной девальвации доллара и краха Бреттон-Вудской валютной системы произошел окончательный отказ от золотого стандарта денег. Цена золота больше не привязывалась к доллару даже номинально, она стала свободной, а курс валют – плавающим.

Однако в результате отказа от золотого стандарта обеспечение сохранности накоплений окончательно перешло от «независимого» гаранта (то есть драгоценных металлов) к государству12. Но при этом не осталось ни одного государства, на которое в плане твердости гарантий обладатели капиталов могли бы положиться. К этому надо добавить рост инфляции, особенно беспокоившей Запад в 1970–1980-е гг. Отметим, что именно в это время, в 1960–1970-е гг., в связи с активным социальным законодательством, ростом качества жизни и демографическими процессами (подросло многочисленное послевоенное поколение) выросли объемы социального капитала в самом прямом смысле слова (пенсионные, социальные и страховые фонды, включая и медицинские). Помимо этого источника роста капиталов в 1970–1980-е гг. были и очень важные другие. Общий объем капиталов вырос за счет нефтедолларов, увеличения эмиссии ценных бумаг, роста ссудного капитала (в том числе и суверенных долгов многих стран). В целом с указанного времени начинается процесс резкого увеличения объемов свободных капиталов, которые необходимо было как-то инвестировать.

При инфляции вопрос о том, куда вкладывать капиталы и деньги, не обеспеченные золотом или твердой валютой, становится ведущим. Тем более для капиталов, подобных пенсионным фондам, назначение которых – быть востребованными через десятки лет сохраненными и преумноженными. Нужно было найти новые способы гарантий сохранения и увеличения капиталов.

Фактически отказ от привязки к золотому стандарту (и к постоянным ценностям) изменил не только мировую валютную систему, но едва ли не в большей степени всю финансовую экономику, всю финансовую технологию. Резкое увеличение объема капиталов, необходимость сохранить их от инфляции и найти выгодное приложение объективно подтолкнули к поиску новых форм финансовой деятельности. В результате начался процесс быстрого роста объемов финансовых операций, числа финансовых активов, объектов, инструментов и продуктов. Часть из новых инструментов уже была готова, и их удалось быстро «раскрутить»13. Этому способствовала и информационно-компьютерная революция, которая совпала с финансовой революцией и дала ей мощнейшую материальную базу.

Итак, в отличие от драгоценных металлов, которые даже без движения сами по себе сохраняли собственную ценность, современные капиталы не имеют такого якоря. Поэтому если они будут просто лежать, как золото, то постепенно превратятся в пыль. Каковы же источники их сохранения и роста, каковы возможности выполнения финансовых (а значит, и социальных) обязательств?

Первое – это система очень мобильного перемещения капитала, непрерывной смены его форм, вовлечения новых людей, капиталов, посредников и услуг, чтобы сохраняться и приумножаться. Чем быстрее происходят движение и метаморфозы денежных объектов, чем активнее вовлекаются новые активы, тем лучше сохраняется капитал.

Второе – распределение рисков в глобальном масштабе. Растут возможности разложить риск на возможно большее число участников и стран, трансформировать исходные финансовые объекты в возможно большее число финансовых продуктов. Необходима максимальная диверсификация, позволяющая выбирать удобные формы финансовых продуктов и оперативно менять их. Вот почему так называемые производные финансовые инструменты становятся все более и более производными, приобретая все более превращенную и отдаленную от первичных денег форму14.

Третье – рост специализации, в том числе в самых разных формах на страховании вложений. Специализация обеспечивает диверсификацию и возможность расширения.

Дополнительная важность функций мировых финансов в плане сохранения и приумножения накоплений пенсионных, страховых и социальных фондов с каждым годом усиливается важнейшим и в целом глобальным обстоятельством: завершением второй фазы демографического перехода в Европе, Японии и США. Это создало, как известно, демографическую ситуацию, при которой едва обеспечивается простое воспроизводство населения, а в ряде развитых стран фактически началась депопуляция; в целом численность будущих поколений сокращается, а численность стареющих когорт населения и процент пенсионеров в общем составе населения в развитых странах растет. И прогнозы обещают только усиление этого процесса. Если к 2010 г. в развитых странах в среднем на одного пенсионера приходится четверо работающих, то в 2025 г. их будет только три или меньше15. Кто же будет пополнять в дальнейшем пенсионные фонды, кто будет выполнять социальные обязательства перед сотнями миллионов пожилых избирателей? Причем идет не только рост числа пенсионеров и социально застрахованных, но одновременно и увеличение объема, сложности и стоимости обязательств, в частности медицинских услуг.

Действительно, в таких обстоятельствах и при замедлении темпов экономического развития на Западе, а также с учетом крайне тревожащего роста государственного долга во многих странах гарантии выплат пенсий и других социальных страховых обязательств отнюдь не выглядят абсолютно надежными.

Здесь надо учитывать, что большинство пенсионных денег сосредоточено не в государственных, а в тысячах частных (негосударственных) пенсионных фондов, которые весьма активны в поисках наиболее надежных и выгодных вложений. Объемы денег в пенсионных фондах очень велики. По миру это десятки триллионов долларов. И ведь это не какие-то финансовые производные или «плохие» долги, а кровные денежки, отложенные за десятки лет. Так, по некоторым данным объемы американских пенсионных фондов к моменту кризиса составляли примерно 10 трлн долларов16. Кризис привел к существенным потерям и даже разорениям многих из них. Как сделать сохранение этих богатств надежным? Надежность, как легко увидеть, понятие весьма относительное. Ненадежными могут оказаться лучшие акции, недвижимость, даже государственные бумаги. Российский ПФ потерял в 2008 г. на них 10 млрд руб.17. Представляется, что в рамках отдельных развитых стран делать это все сложнее.

В то же время в развивающихся странах есть огромное число молодежи; обеспечить ее работой и дать ей образование является очень трудной задачей. Ее не решить без все более активной интеграции экономик периферийных стран в экономику Мир-Системы, без притока капиталов и технологий с Запада. А без развития мировой финансовой системы такой интеграции не достичь. В то же время пенсионеров в развивающихся странах пока немного, обязательства перед ними сравнительно невысокие, а сроки, когда бремя пенсионеров начнет давить, явно намного более отдаленные, чем на Западе.

И в этих условиях мировые деньги фактически уже начинают участвовать в решении указанной социальной задачи (естественно, что полностью они ее не могут решить). Выглядит это так, что перераспределение капиталов по всему миру, распределение рисков путем вложения в самые разные активы развивающихся стран через множество посредников и специализирующиеся фонды фактически создает для заемщиков, акционеров и реципиентов стран, где много молодежи, финансовые обязательства умножать капиталы в течение длительного времени.
И эти умноженные капиталы потенциально пойдут на выплату пенсий и социальных обязательств в страны-кредиторы. Развивающиеся страны заинтересованы в привлечении все новых капиталов, чтобы обеспечить работой новые когорты молодежи. Значительная часть капиталов, которые им нужны, формируется из денег пенсионных, страховых и социальных фондов развитых стран. Иными словами, в известной мере молодежь Индии, Индонезии, Бразилии или Китая косвенно станет работать на стариков Европы.

Итак, страны с богатыми демографическими ресурсами и обширными молодыми когортами населения, но бедные капиталами, через мощнейшую унификацию мировых финансовых потоков, их стандартизацию, возрастающую мобильность и анонимность все сильнее вовлекаются в крайне важный (хотя внешне и незаметный) процесс финансирования пожилых когорт населения западных стран.

Иными словами, глобальные финансы не просто интегрируют капиталы различных регионов мира, но позволяют фактически решать важнейшую социальную, причем исключительно внутреннюю, задачу, которую, однако, становится уже крайне сложно решать в рамках отдельных стран – обеспечение огромной части населения пожилого возраста. В этих условиях проглядывается ситуация, когда неудачи любой страны будут расцениваться как общая неудача. Фактически это опережает (и подготавливает) политическую и правовую глобализацию мира в некоторых очень важных вещах. Такое переплетение интересов, как только оно станет очевидным, заставит активнее идти в направлении институционализации некоторых финансовых и социальных отношений и более тщательного регулирования финансовых потоков и обеспечения безопасности финансовых технологий.

Иными словами, современные финансовые активы и потоки стали глобальными и интернациональными, фактически в них обращаются общие деньги (иное дело, что выгоды могут быть неравноценными). При этом очень важно понимать, что в них крутится большой процент социальных денег (пенсионных и страховых), потеря которых может в будущем обернуться трудно прогнозируемыми бедствиями.

Таким образом, более безопасное распоряжение мировым капиталом имеет помимо очевидных экономических и социальных еще и такой социальный вопрос, как безопасность будущего пенсионеров и социально незащищенных людей (которые, конечно, в рамках сделок и на национальном уровне как-то страхуются, но что могут значить страховки в условиях глобального обвала?). А значит, вопрос о каких-то институциональных условиях финансовой глобализации становится еще более важным. Однако сколько понадобится кризисов, чтобы он решился?

5. Ощущение необходимости изменений

Сегодня многие специалисты видят нынешние проблемы мировых фондовых рынков в несовершенстве системы их регулирования18, хотя очень многие (если не большинство специалистов, по крайней мере американских) по-прежнему полагают, что проблемы на фондовых и финансовых рынках возникли не столько в связи с отсутствием наднационального регулирования фондовых рынков, сколько в связи с недостатками и несовершенством национального регулирования. Надо отдать должное, в США из кризиса сделали некоторые выводы, в частности начинают обсуждать и/или принимать меры по более жесткому регулированию. Началась чистка «плохих» и «токсичных» долгов. Все это важно, особенно учитывая гигантское влияние американских финансовых институтов и инструментов на мир.

В последнее время много (и во многом правильно) высказываются по поводу того, в каком направлении необходимо регулировать финансовую деятельность. Можно привести и достаточно яркие цитаты из сегодняшней литературы по этому поводу. Например, У. Шефер пишет: «Особенно рискованные финансовые продукты должны быть запрещены. Сейчас если кто придумает новый финансовый инструмент, то может его уже на следующий день предлагать своим клиентам. Кто изобретет, например, новый дериват, не обязан его нигде регистрировать, ни в каком ведомстве, и может его просто продавать. Последователи свободного рынка полагают, что финансовые рынки сами все отрегулируют и отбракуют плохие продукты. На самом же деле этого не происходит. Банки и фонды триллионами выбрасывали на рынок “токсичные отходы” и при этом распространяли убеждение, что из большого количества сомнительных вложений можно с помощью
определенных конструкций создать по-настоящему ценные бумаги. Никто при этом не чувствовал себя ответственным за все это. Но если рынок не в состоянии взять на себя ответственность, то тогда это должно сделать государство. Нужно, чтобы финансовые концерны были обязаны предварительно регистрировать все финансовые продукты, которые они изобретают, – примерно так, как это обстоит
с лекарствами в фарминдустрии. Государственное ведомство должно предварительно проверять и тестировать все финансовые инструменты, прежде чем банки получат право их продавать. И если эти инструменты слишком опасны, ведомство должно их запрещать»19. «Ведомства по контролю над финансовыми рынками должны разделить рейтинговые агентства таким образом, чтобы одна часть занималась определением финансового рейтинга, а другая – консультированием банков. При этом рейтинговые агентства и их заказчики должны публиковать всю информацию, которая использовалась для определения рейтинга. Тогда любое другое рейтинговое агентство может проверить присвоенный рейтинг и в случае несогласия опубликовать собственную оценку»20.

«Бизнес налоговых оазисов (оффшоров. – Л. Г.) состоит собственно в том, чтобы высасывать деньги из промышленно развитых стран. “Оазисы” завлекают сверхнизкими налоговыми ставками. Они предлагают вкладчикам абсолютную тайну и освобождают финансовые концерны от каких-либо проверок. Поэтому индустриальные страны должны принудить “оазисы” отказаться от банковской тайны и заставить их сообщать иностранным налоговым ведомствам обо всех доходах с капитала. “Оазисы” должны поднять свои налоги до некоего международно приемлемого уровня. Добровольно они этого не сделают. Поэтому в случае необходимости их нужно принудить к этому с помощью экономических санкций»21.

Нетрудно заметить, что в данной выдержке в целом (за исключением последнего абзаца, довольно, впрочем, важного) призывы обращены к национальному правительству. Но хотя роль национального регулирования по-прежнему очень велика, сегодняшняя ситуация на финансовых рынках – в отличие от прежнего времени – уже такова, что в одиночку государствам не справиться. И раз финансы все заметнее становятся международными (и, как мы видели, они выполняют объективно важную роль, которую уже не решить в национальных масштабах), следовательно, нужны наднациональные решения.

О необходимости перехода от национального уровня регулирования к наднациональному отдельные ученые говорят довольно давно22. Л. Туроу, как и ряд других аналитиков, видит причину нестабильности мировых фондовых рынков в противоречии между международным характером операций на мировых фондовых рынках и национальной природой самих фондовых рынков. Однако он очень верно замечает, что хотя эпоха национального экономического регулирования кончается, эпоха глобального экономического регулирования еще не пришла23. Произойдут ли решительные перемены в этом направлении сегодня?

Современный глобальный кризис ярко, как никогда раньше, продемонстрировал необходимость крупных изменений в регулировании межнациональной экономической деятельности и движения мировых финансовых потоков, потребность в росте согласованности действий правительств и определенной унификации законодательства. Фактически нужна новая система финансово-экономического регулирования в мировом масштабе.

Осознание причин кризиса может дать толчок началу витка глобальных изменений, однако путь этот долог. Но даже переход только к самому начальному этапу новой системы наднационально-национального регулирования уже будет означать очень глубокие изменения, причем многие трансформации сегодня просто трудно предвидеть. То, что политический ландшафт и расстановка сил в мире изменятся в ближайшие десятилетия, ощущается все сильнее. «Международная система – в том виде, в каком она возникла после Второй мировой войны, – к 2025 г. изменится практически до неузнаваемости благодаря подъему новых держав, глобализации экономики, историческому переходу относительного богатства и экономического могущества с Запада на Восток и растущему богатству негосударственных субъектов», – считают американские аналитики24.

^ НЕСКОЛЬКО СООБРАЖЕНИЙ О ВОЗМОЖНОСТЯХ РАЗВИТИЯ
МИР-СИСТЕМЫ

1. Смена лидера или коренное изменение системы?

Сегодня вполне очевидно, что происходит ослабление экономической роли США как центра Мир-Системы и в более широком смысле – ослабление экономической роли развитых государств в целом25. Поэтому нет сомнения, что раньше или позже (а в целом относительно скоро) положение США как лидера Мир-Системы изменится, и их роль снизится. И этим очень обеспокоены многие в самих США. Сегодняшний кризис будет важным этапом в этом направлении ослабления нынешнего лидера. В целом, как я уже писал, прежние приоритеты и основы мирового экономического порядка, опирающиеся на выгодные для США
основания, рано или поздно начнут трансформироваться в новый порядок. Такая трансформация и составит в ближайшем будущем коллизии взаимоотношений между национальными интересами США, с одной стороны, и общемировыми интересами – с другой26.

Однако такая коллизия приведет к исключительно большим изменениям, которые, к сожалению, не учитываются. Обычно предполагается, что место США как лидера займет ЕС, Китай или кто-то еще (от Индии до России27). Но это глубокое заблуждение – моделировать изменения в Мир-Системе главным образом с позиции смены лидера в ней. Фактически сегодня мы имеем дело не просто с кризисом в Мир-Системе и даже не просто с кризисом центра Мир-Системы; мы имеем дело с кризисом устоявшейся и вполне понятной модели ее структуры во главе с лидером, который сосредоточивает у себя целый ряд аспектов лидерства: политического, военного, финансового, валютного, экономического, технологического. США также выступают как передовой отряд развитых стран в целом, приоритет которых в мире очевиден. Таким образом, имеется довольно сложная структура лидерства: США – ведущие страны Европы и Япония – тянущиеся к ним довольно высокоразвитые страны АТР и среднеразвитые страны Европы – есть также прилегающие к США страны (Мексика и др.).

Говоря о потере США статуса лидера, мы должны подразумевать не замену лидера Мир-Системы, а коренное изменение всей структуры мирового экономического и политического порядка. Проблематична же замена лидера Мир-Системы хотя бы потому, что место, подобное США, уже не может занять никто, поскольку никто не может сосредоточить сразу столько лидерских функций.
И лишь только поэтому (а есть и много других причин) потеря США роли лидера будет означать глубокую трансформацию самой Мир-Системы.

Прежде всего отметим, что позиции США как мирового лидера являются уникальными в истории. Причем соединение в одном центре – в США – экономического, финансового, военного, политического и научно-инновационного потенциала после Второй мировой войны, как мне представляется, было в целом положительным моментом (наличие альтернативного политического и военного центра в виде СССР в чем-то даже усиливало это положительное значение). Вспомним, что лидером Мир-Системы США стали после первой мировой войны. Но тогда они сосредоточили у себя только экономическое и финансовое могущество без политического, к которому США даже и не стремились. Следует подчеркнуть, что такая ситуация отсутствия признанного лидера Мир-Системы в существенной степени способствовала более тяжелому проявлению кризисов в экономике и политике Мир-Системы в межвоенные годы и возникновению Второй мировой войны.

В 1960-х гг. произошло сокращение экономической роли США, что привело к созданию трехцентровой модели экономического лидерства: США – Западная Европа – Япония. Однако важно отметить: эта система сформировалась под политическим и военным (признаваемым и желаемым) лидерством США. Эта структура показала свою жизнеспособность в течение почти четырех десятилетий. Она работает и сегодня, но если не удастся восстановить экономическую динамику западных стран, ее роль будет слабеть (а динамика явно ослабла во всех трех центрах).
К сожалению, сегодня эти центры уже гораздо меньше могут дать друг другу для лидерского импульса, так как у них во многом сходные проблемы. Их шанс усилиться заключается в объединении сил для закрепления определенных преимуществ развит