Реферат: И часто используется в научной литературе, однако в современном глобализованном и, так сказать, «глокализованном» мире данное понятие еще недостаточно прояснено

Юрген Штрауб,

заведующий кафедрой

социальной теории и социальной психологии

факультета социальных наук

Университета г. Рур,

Профессор

(Германия)


МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ –

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

Введение
Термин «межкультурная компетенция» широко известен, популярен и часто используется в научной литературе, однако в современном глобализованном и, так сказать, «глокализованном» мире данное понятие еще недостаточно прояснено. При анализе межкультурной компетенции я рассматриваю ее с точки зрения культуры в самом широком смысле слова. Изучая это понятие, я опираюсь на научные исследования, особенно в области психологии, сделанные учеными Европы и северной Америки. Что касается исследователей из других частей мира в этой области, то они, в основном, поддерживают теории так называемой современной западной психологии. Конечно, межкультурная компетенция – очень общее понятие, созданное и призванное для анализа и лучшего понимания практических глобальных проблем в многонациональном обществе и при межкультурном обмене по всему миру. Кроме того, межкультурная компетенция может оказать существенную помощь при проблемах, возникающих вследствие культурных различий, (иными словами, при проблемах общения представителей разных культур). Соответственно, многие аспекты понятия межкультурной компетенции играют ценную и значительную роль в различных научных дебатах, политических и общественных взаимоотношениях. Очень часто межкультурная компетенция считается одним из самых важных и ключевых понятий в 21 веке (см. работы Bertelsman Stiftung 2008). Совершенно очевидно, что умение конструктивно применять знания о культурных различиях в общении становится все более необходимым в современной жизни. Но, не смотря на все это, структура и значение такой сложной личностной компетенции как межкультурная компетенция все еще остаются мало и плохо изученными.

В данной работе представлен концептуальный анализ, обсуждаются некоторые теоретические положения, даются определения и модели межкультурной компетенции в первую очередь, с точки зрения психологии. С помощью прагмасемантического анализа многие современные неясные и спорные вопросы обретают очевидные ответы. В то же время результаты работы могут помочь определить плодотворные и инновационные перспективы изучения и развития рассматриваемой компетенции в межкультурном диалоге.
^ Важность культурных различий
Если какие-либо социальные группы или индивиды считают себя непохожими на других, четко разграничивают и отделяют себя или свою группу от прочих, это значит, что у них существует ясное представление о различиях, включая психосоциальное значение зафиксированных тем или иным путем различий (Tajfel 1981). В настоящее время такие группы также утверждают, что обладают культурными отличиями, ссылаются на необходимость учитывать это в многонациональном обществе и считают применение знаний об отличиях основным условием межличностного и межгруппового общения, сосуществования и сотрудничества, а незнание культурных особенностей или нарушение культурных обычаев может привести к тяжелым последствиям для плодотворного общения. Высказанная мысль давно уже стала общим местом: те, кто не признают, игнорируют, неправильно интерпретируют такие отличия, скорее всего, потерпят неудачу при общении, или попадут в неловкую ситуацию. И уже с самого начала успешное общение, сосуществование или сотрудничество не состоится. Не принимая во внимание или не пользуясь элементарными практическими приложениями культурных отличий между разными группами и сообществами, мы рискуем столкнуться с неразрешимыми по своей сути проблемами и конфликтами. Не признавая право на существование культурного многообразия с когнитивной, эмоциональной или практической точки зрения, можно оказаться в ситуации взаимонепонимания или отторжения, таким образом, цели и задачи общения не будут достигнуты. Культурные отличия представляют собой проблемы особого рода – в науке, в том числе, и не только в контексте практического межкультурного общения, но и в тех случаях, когда различные группы заявляют о том, что только они обладают знанием истины, и это требует научной проверки. (Для изучения этого вопроса с точки зрения психологии см. Chakkarath 2005, 2007; Misra/Gergen/Glurece 1996; Misra/Mohanty 2002; Misra/Srivastava 2007). Правильно интерпретировать и оценить культурные особенности поможет понятие межкультурной компетенции, которая потенциально настроена на восприятие соответствующих отличий.

Однако, не всегда ясно, что именно подразумевает данное понятие. Тем не менее, существует множество гипотез и предположений. Многие области науки занимались этим вопросом, среди тех, что особенно скрупулезно и тщательно старались изучить эту проблему, можно назвать лингвистику и межкультурную коммуникацию, особенно социолингвистику, а также психологию (более подробно информацию можно найти в работах: Lustig/Koester 2003; Straub/Weidemann 2007; Straub 2007b; по проблематике межкультурной компетенции см. Thomas 2003b; вводную лекцию Bolten 2001 или Lusebrink 2005). Но прежде чем начать рассмотрение важных аспектов исследуемого понятия, необходимо определить значение термина «культура».
^ Культура как форма жизни: к вопросу о развитии понятия
Понятие культуры рассматривается в данной работе отнюдь не с точки зрения культур наций или еще более крупных образований во времени и пространстве (таких как западная, европейская, или христианская, арабская или исламская культуры, и прочие современные цивилизации). Напротив, к таким глобальным представлениям о культуре надо относится скептично, особенно принимая во внимание факт культурной дифференциации и многогранности современных сообществ и постоянно меняющихся в пространстве границ. В последнее время подобное мнение высказывается все чаще.

На современное понимание концепции культуры существенное влияние оказал Иоганн Готфрид Гердер (1744–1803), однако его взгляды часто подвергаются резкой (хотя зачастую необоснованной и несправедливой) критике, поскольку его точка зрения упрощает и старается свести к общему знаменателю вышеупомянутые развитые цивилизации и национальные культуры. Помимо всего прочего, Гердеру ставят в вину, что он рассматривал и описывал культуры как статичные образования, как будто культуры такие же неизменные существующие явления, что и предметы или объекты. Однако же, мы можем привести множество примеров, когда культуры создаются и распадаются, восстанавливаются и утверждаются, противопоставляя себя прочим альтернативным, конкурентным «образованиям»; находятся в постоянном процессе общения, испытывая иногда мелкие конфликты и неурядицы и изменяясь иногда совсем незаметно. Кроме того, в современном мире часто подвергается нападкам концепция, рассматривающая культуру как, с одной стороны, латентную и закрытую форму, своего рода остров или архипелаг, закрытый от внешнего мира; а с другой стороны, считает культуру неизменной субстанцией, исключает ее из течения времени, не рассматривает культуру с исторической точки зрения, как будто бы характерные черты какой-либо культуры даны навечно и нерушимо, и являются невосприимчивыми к любым внешним влияниям, практически постоянными. Это очень спорная позиция, особенно в тех случаях, когда культурная принадлежность расценивается как этническое происхождение и рассматривается с «биологической, природной» точки зрения. (Welsch 1999).

Все эти возражения принято считать справедливыми и правомочными, и благодаря им несколько десятилетий назад мы пришли к более гибкой концепции культуры, адекватно отвечающей условиям современной жизни в глобализованном мире (Eagleton 2001; Hannerz 1992; Straub 2007a). Согласно этой новой концепции культура есть открытая, подверженная историческим изменениям, динамичная система, обеспечивающая своим представителям ряд определенных практических способов когнитивной ориентации, культура помогает своим представителям консолидироваться, образовывать структуры, организовываться, управляет мышлением, эмоциями и желаниями, дает опыт и способы действия. Таким образом, действия и поступки тех, кто имеет одинаковое мировосприятие, ведет схожую духовную жизнь, кто представляет единую культуру, а, соответственно, и единое языковое пространство, — действия и поступки эти становятся взаимно скоординированными и взаимосвязанными. От представителей одной культуры можно ожидать заранее предсказуемые действия и реакции, и их действия будут основаны на их культурных «ожиданиях, исходя из жизненного опыта». Это способствует надежности, доверию, и дает возможность предугадать поведение, не начинать каждый раз заново коммуникативный анализ. Культура избавляет нас от неприятной необходимости постоянно сопоставлять и сравнивать образцы поведения. Культура направляет наши действия в знакомое русло привычных поступков, о которых мы можем рассказать друг другу, достичь единых совместных целей и задач (применяя для этого культурно-значимые средства), культура дает нам свод правил, применяемых в повседневной жизни или в определенной сфере деятельности. Очень часто мы должны применять эти правила, чтобы избежать неприятных и неприемлемых последствий, например наказания. Культура создает более или менее устойчивую реальность, но в то же время открывает новые возможности для применения воображения и фантазии, а также инициативы и сообразительности. Но культура и ограничивает наш выбор, в той же мере, что и предоставляет возможность его сделать. Культура разделяет достижимое и невозможное, она определяет наше чувство действительного и возможного.

Обычно это происходит едва заметно для сознания, очень часто только на подсознательном уровне. Знания, которые представители определенной культуры получают в результате роста, развития и жизненного опыта, обучения и общения с другими представителями той же культуры, зачастую остаются неосознанными и не воспринимаются непосредственно. Только частично эти знания можно считать осознанными, эксплицитными, дискурсивными. В основном, это бессознательные, имплицитные, практические, не выраженные словами знания. Мы ощущаем эти знания скорее физически, чем как рациональные средства, с помощью которых мы размышляем, обдумываем и планируем наши действия. Они скорее помогают нам ответить на вопрос «как?», чем на вопрос «что?». Эти знания дают нам возможность совместной деятельности, сотрудничества, способность принимать участие в совместных видах деятельности, языкового общения без особых раздумий над тем, как и почему они действуют тем или иным образом. Основывая модели нашего поведения на знании культурных особенностей, мы говорим и действуем естественно, не задумываясь над этим, не оценивая наше поведение на сознательном уровне восприятия, мы просто оставляет все рассуждения на невысказанном, подсознательном уровне. Очень часто мы воспринимаем эти знания осознанно только при общении с представителями совершенно иной культуры, не похожей на нашу, кажущуюся нам странной и чужой. Только что-то непонятное и непривычное заставляет нас осознать свое, родное, знакомое. Именно это противопоставление помогает нам увидеть, чем, собственно, мы являемся, как мы обычно мыслим, чувствуем и действуем, каков культурный отпечаток (импринтинг), определяющий наше поведение.

Совершенно очевидно, что представления, побуждения, практика и деятельность, жизненный опыт людей естественным образом определяемы культурой. Именно поэтому они и отличаются от представлений, деятельности и опыта представителей других групп. Это замечание верно как для культуры в значении крупного территориального образования, так и небольшого, локального или регионального, быстро меняющегося или исчезающего во времени образования (субкультура или альтернативная культура). Под этим подразумевается, что любой человек на протяжении всей своей жизни или в определенный момент может одновременно принадлежать к нескольким различным культурам. Культурная принадлежность — это плюралистический вопрос. Она существует только в форме множественной принадлежности.

Мы сравниваем культуры для того, чтобы выделить и рассмотреть существенные различия, практически значимые. В этом наша позиция существенно отличается от сторонников традиционной, уже отвергнутой нами нормативной концепции культуры, особенно с учётом следующего положения: культуры могут быть различны между собой, но это не означает, что одна из культур может быть более или менее значима по сравнению с другой. Мы, современные люди, стали отвергать или скептически относиться к нормативной концепции, выражающей нетерпимость, считающей собственную культуру лучшей, более продвинутой и развитой, обладающей превосходством, разнообразием, одновременно с этим полагающей прочие культуры примитивными, неразвитыми и низшими.

Концепция культуры, которая стала популярной в последние десятилетия в различных областях науки, а также при обсуждении этой проблемы в обществе, — это концепция дистинктивная, а не нормативная. Дистинктивная концепция культуры дает возможность сравнивать культурные формы жизни, языковое общение, способы и стратегии выбора поведения, не оценивая эти культуры с предустановленной, иррациональной точки зрения, превозносящей собственную культуру. Ни в коей мере это не означает, что нельзя обсуждать особенности культурной жизни и мировосприятия, напротив, такие обсуждения должны иметь место. Более того, в этой области могут неизбежно существовать и споры и конфликты. Но они касаются только некоторых определенных аспектов культурной жизни: например, отношение мужчины к женщине, роль женщин в обществе, отношение к детям, окружающей среде, обращение с животными и т.д., но это споры не о культуре в целом. Подобные элементы и аспекты культурной жизни вызывают многочисленные дебаты и могут служить причиной межкультурного непонимания и отчуждения. Здесь нет места соглашательству. Те, кто избегают дискуссий о существенных, главных культурных вопросах, имеющих практическое применение — этических, моральных, эстетических — и хотят всё свести к единообразному для всех отношению, проявляют, по меньшей мере, безразличие по отношению к представителям другой культуры, к признанию другой культуры важной и имеющей право на существование. Такие люди просто не воспринимают всерьез другую культуру. Никакие серьезные изучения культуры невозможны там, где есть укоренившиеся предрассудки и лелеется опасное чувство собственного превосходства, нарциссизм, эгоизм, также как и там, где успокаивают себя «политкорректными» лозунгами, и, безусловно, признают правильными и необходимыми абсолютно все существующие культурные системы убеждения, действий, мировосприятия, манеры поведения. Диалог и взаимное общение возможны только там, где участники, общаясь друг с другом, обоюдно обсуждают свои убеждения, намерения, действия и культурное знание. Это совсем не означает (и психологически гораздо труднее и требует большего напряжения) соглашаться и без колебаний отвечать «да» всем и на все. Не следует путать высокомерную снисходительность и подлинную толерантность. (Straub 199b).

Очевидно, что развитие гибкой и нейтральной концепции культуры может послужить хорошим уроком истории западного мира или Европы, ее довольно нелестного прошлого. Вот как пишет об этом Клиффорд Герц:

«Когда-то не так давно, когда у Запада было значительно больше самоуверенности, когда он совершенно точно знал, что в чем его сильные стороны, и чем он является на самом деле, понятие культуры было фиксированным и имело строго очерченные границы. Во-первых, оно проводило разделительную линию (в пространстве и истории) между Западом – рациональным, прогрессивным, истинным, исторически развитым и не-Западом – полным предрассудков, архаичным, отсталым, неразвивающимся, иррациональным. Позже, когда оказалось, что такое представления слишком невежественное и глупое, слишком явно противоречит многим этическим, политическим и научным принципам и убеждениям, возникла необходимость более сбалансированного и разумного представления об остальном мире, поэтому произошел сдвиг в концепции культуры, и ее стали понимать так, как это происходит сегодня: способ жизни какого-либо народа. Острова, племена, сообщества, нации, цивилизации ‹…›, к конце концов, даже социальные классы, области, этнические группы, меньшинства, молодежные слои имеют свои культуры: то есть, способы и манеры действия и поведения, совершенно ясно и четко различимые, и каждый отдельный индивид имеет свою собственную культуру». (См. Geertz 1993, с. 53).

Ясно, что эта концепция тоже не была принята сразу, ее критиковали, пересматривали, вносили изменения. Но эти детали здесь будут опущены. Для наших целей достаточно будет рассмотреть концепцию смыслоориентированной культуры, которая в определенном смысле, способствует анализу и разграничению различных культурных картинах мира и образов жизни, способах языкового общения, манеры поведения крупных сообществ людей. В этой концепции невозможно автоматически сравнивать и едва ли обдуманно ставить культуры в один ряд, а также оценивать их с точки зрения наличия позитивного самоопределения их социума. Данная смыслоориентированная концепция культуры может показаться довольно абстрактной. Такой ее определяю приведенные ниже примеры и выдержки, данные здесь в целях подтверждения этого положения:

«Культура есть понятие универсальное, однако, для нации, общества, организации или группы это особая конкретная система поведения. Она составлена их определенных символов, принятых в соответствующем сообществе, группе и т.п. Она влияет на восприятие, мышление, выстраивание категорий и образ действия всех ее представителей, таким образом, определяет их принадлежность к определенному сообществу. Культура как система моделей поведения является особым полем деятельности индивидуумов, которые считают себя представителями определенного сообщества, следовательно, она создает предпосылку для развития автономной системы слияния со средой.» (Thomas 1993a, с. 380, немецкий перевод Straub, J.).

«Культура есть поле деятельности, в которое входят как материальные, созданные людьми объекты, так и различные социальные образования, а также мысли и убеждения. Будучи полем деятельности, культура предоставляет возможности, и тем же манером обеспечивает условия для деятельности, она предписывает и очерчивает цели, которые возможно достичь определенными средствами, но также она устанавливает границы для истинных, возможных и неверных действий. Отношения между различными материальными и идеалистическими составляющими культурного поля деятельности описываются некоей системой, таким образом, изменения в одной ее части неизбежно влекут изменения в другой. Как поле деятельности, культура не только побуждает к деятельности и контролирует ее, но также может постоянно изменяться в результате деятельности, культура это не только структура, но и процесс» (Boesch 1991, с. 29).

«Иногда совершенно явно, но чаще едва заметно, неосознанно, культура предоставляет многим людям модели поведения и образа мысли для эмоциональной и умственной идентификации, оценки и структурирования происходящих в мире событий, а также предоставляет принципы и парадигмы для выбора способа деятельности и образа жизни ‹…› Культура есть прагматико-деятельностная, межличностная система знаний, знаков и символов. Она состоит из следующих аспектов:

общие цели, которые индивидуумы определяют в конкретных понятиях, относительно к особенностям ситуации, и исполнителями которых они могут являться

культурно-обусловленные правила поведения, особенно конкретные социальные нормы (требования, способы оценки поведения, а также культурные ценности)

культурно-обусловленная совокупность тем, посредством которых полноправный представитель культуры осознает, создает и распространяет знания о своей уникальности и особенности, общем и индивидуальном понимании себя и мира.

Эти цели, правила, нормы и ценности, а также темы, составляющие содержание культуры и определяющие деятельность, не обязательно имеют лингвистическое выражение или дискурсивное проявление. Очень часто они проявляют себя в поступках, обнаруживают себя, самое большее, в форме намеков и подсказок к действию. Они могут быть выражены нелингвистическими символами. Кроме того, они могут служить в качестве руководства к пониманию культурной области традиций, обычаев, их значений и происхождения. Когда действия интерпретируются, объясняются и анализируются с научной точки зрения, в их основе предполагается существование данных образов мышления, с помощью которых преодолевается индивидуальный уровень деятельности в создании „культурного контекста“ и соотнесении последнего с конкретной деятельностью» (Straub 1999a, c. 166-185).

Проанализировав вышеупомянутую концепцию культуры, мы можем теперь рассмотреть, как она соотносится с межкультурной компетенцией, о которой так часть и много говорят. Что можно и должно представлять себе под этим? Межкультурная компетенция многими считается ключевым понятием 21 века. Наряду со способностью лидерства и работы в команде, способность физическая и психическая противостоять стрессу, организационные навыки или компьютерные навыки, межкультурная компетенция принадлежит к так называемым гибким навыкам, являющимися предметно-обусловленными профессиональными знаниями человека. Ее растущая важность в многочисленных профессиональных сферах очевидна. Достаточно вспомнить межнациональный состав персонала в крупных организациях (я имею в виду не только область экономики и предпринимательства), многонациональные коллективы сотрудников, международные деловые связи и маркетинг, культурно-обусловленное общение в научно-технической сфере или в научных исследованиях, сфере туризма или развития, необходимость знаний иностранной культуры в учебном процессе или при учебном международном студенческом обмене, в таких областях политики, как интеграционная политика, в религиозных миссиях, при особой образовательной политике, предусматривающей последующее повышение квалификации и участие в обучающих программах в других странах, когда ежедневно сталкиваешься с культурными отличиями, пир общении в различными государственными департаментами и бюро (например, бюро регистрации иностранных граждан), где тоже необходимо знание культурных особенностей, в законодательной системе, включающей юридическую практику в судах, в международных военных и полицейских взаимоотношениях, в различных здравоохранительных организациях (лечебных, психиатрических, психологической помощи и т.п.) (для детального обсуждения см. Straub/Weidemann/Weidemann 2007).

В повседневной жизни общение с представителями других стран и культур, а также знание культурных отличий давно уже стало привычным из-за постоянного процесса миграции, все увеличивающейся мобильности граждан и благодаря новым технологиям общения. В этом отношении, каждодневное, непрофессиональное общение бесчисленного множества людей различных культур между собой и потенциал, заложенный в этом, совершенно очевиден. Обладание межкультурной компетенцией просто необходимо, для того, чтобы избежать слишком явного и частого взаимонепонимания в области межкультурного общения и сотрудничества, или чтобы конструктивно преодолеть его, в случае если его невозможно предотвратить. Культурные отличия в образе мышления, восприятия, намерения, действия обязательно приводят к кризису общения и конфликтам. Хотя и не существует универсального механизма, неизбежно приводящего к борьбе цивилизаций (например, религиозно-обусловленной). (“Clash of civilisations”, Hantington, 1993 — «Конфликт цивилизаций», Хантингтон, 1993). Тем не менее, межкультурные различия в поведении людей обладают значительным конфликтным потенциалом, который следует принимать во внимание. Именно эту цель и преследует данная работа, где проводится попытка теоретически объяснить межкультурную компетенцию, и найти пути ее практического приложения. Именно поэтому межкультурная компетенция считается, безусловно, необходимым, нормативным (этически, морально и политически), практически значимым аспектом потенциала человеческого общения. Иногда даже говорят о ее самоценности, о том, что она является идеалом для современного человека. О ней уместно упомянуть, когда межкультурная компетенция рассматривается в контексте многочисленных конфликтующих традициях западного и не-западного образа жизни (см. далее). Вообще, межкультурной компетенции уделяется особое внимание, как самой важной среди постоянно упоминающихся и проводимых в жизнь образовательных целей.

Легко заметить, что в культурной семантике этого понятия происходит постепенный сдвиг, благодаря непрекращающимся дебатам о нем. Понятие межкультурной компетенции становится все более ценносто-обусловленной нормативной концепцией, которая относится не столько к идеальной цели, сколько к действительному знанию и общению, к реально достижимым способностям и возможностям обычного человека. Очевидно, «идеальная цель», (или идеальный тип) служит своеобразным эталоном, посредством которого можно измерить уровень знаний культурных различий и основанное на них взаимодействие конкретного индивидуума. Это становится ясным, особенно в свете попыток сознать действенные диагностические тесты для определения уровня межкультурной компетенции, такие попытки неоднократно проводились в психологии (Deller/Albrecht 2007). При определении составляющих межкультурной компетенции их результаты играют важную роль, поскольку до сих пор не существует удовлетворительного объяснения, что представляет собой межкультурная компетенция. Тому есть несколько причин.
^ Межкультурная компетенция – к вопросу об истории развития понятия, определения и моделей
Выражения «компетенция» и «компетентный», дословно переведенные с латыни, употребляются в литературе не так давно (по этому вопросу см. Straub 2007b). Впервые они были введены в 18 веке в немецком языке, и с тех пор эти термины настойчиво циркулируют в разных работах. Вначале, они появились в юридических документах, а позднее и в других областях. Однако, понятие компетенции с самого начала остается тесно связанным с двумя основными концепциями, а именно: «ответственность, полномочия», с одной стороны, и «потенциал, способность, умение» с другой. Интересно заметить, что рассматриваемое понятие с самого начала использовалось для определения самых различных потенциалов, способностей, умений. В их список входил и действенный потенциал, берущий свое начало в специальном научном аналитическом знании, также как и в разнообразных практических приложениях и опыте, основанном на знании. Довольно скоро, термин «компетенция» стал употребляться для обозначения всех возможных потенциалов, способностей, умений людей, которые в том или ином случае могли правильно оценить и определить требования ситуации, и думать, чувствовать, ощущать, размышлять, принимать решения и действовать соответственно.

Кроме того, интересно заметить, что в статьях многих немецкоязычных справочников по вопросу «компетенции, компетентности» (нем. kompetent, Kompetenz) вводится также устаревшее слово «конкуренция, соревнование»: der Kompetent. Это отражает элемент соревнования, который все еще прослеживается в понятии компетенции, и выводит на передний план соперничество между людьми, которое является очень важным (хотя и часто игнорируемым) для семантического поля понятия «межкультурная компетенция», так как для получения высшего профессионального положения и должности соперники должны доказать высший уровень компетенции. Следует иметь в виду, что уровень межкультурной компетенции используется сегодня как критерий отбора: те, кто желают получить определенные должности или выполнить задания, должны превзойти своих конкурентов по уровню межкультурной компетенции и доказать это. С точки зрения коллективов, культур, культурного обмена, исследователь, межкультурный диалог рассматривается как деятельность, основанная на соперничестве, в которой группы конкурируют друг с другом, и где благодаря постоянному получению новых знаний, различные культуры стараются получить свою часть выгоды, иногда и посредством силового превосходства над другими (Cancik 2009). В противовес общению отдельных людей, основная цель культур в таких «относительно безобидных» межкультурных диалогах может быть сформулирована как «быть лучшим и превзойти остальных» – древнегреческий принцип жизни и деятельности, перенятый римлянами и существующий по сей день в самых неожиданных проявлениях (уж конечно, этот принцип не был изобретен и применен только на Западе!).

Грубо говоря, «межкультурная компетенция» подразумевает, что человек намеренно ставит себя в ситуации проявления культурных различий, общения с представителями иной культуры, непохожей на его собственную, принимает и способен разумно оценить эти отличия. Человек не реагирует агрессивно или испуганно на эти отличия и не пытается оградить себя и свое культурное «Я» от посягательств, не старается заключить себя в строго и четко прописанные рамки своей собственной культуры. Человек рассматривает общение с другой культурой как ситуацию, где ему не требуется защита от чужаков. Открытость такого «идеального человека», которая связана с уверенностью в своих силах и в устойчивости своего «эго», дает возможность принимать опыт общения позитивно, как открывающий возможности для дальнейшего роста и развития своей личности, положительных изменений, расширений границ своей индивидуальности, перехода к иным качествам. Эта открытость проявляется не в результате принуждения или насилия, а в результате свободного волеизъявления, независимых личностных мотивов человека. Но все это может успешно действовать только до определенного момента. Но даже в ограниченных условиях, вышеупомянутая открытость, которая, по сути, есть главный фундаментальный аспект межкультурной компетенции, может рассматриваться как данность, как показывают исследования по вопросу моделирования межкультурной компетенции (Weidemann 2004, 2007, в обзоре которого включены известные модели, созданные Джоном Берри - John Berry, Мильтоном Беннетом - Milton Bennet и др.).

Согласно исследованиям Томаса (Thomas 2000), главными и зачастую единственными реакциями, проявленными людьми, столкнувшимися с незнакомыми образцами поведения в так называемых ситуациях межкультурного взаимодействия, оказались следующие:

на эмоциональном уровне: чувства раздражения, неприятия, отсутствия защищенности, отчужденность, отвращение, антипатия, ужас, страх;

на когнитивном уровне: особенно проявлялись такие личностные качества, как усиленное проявление стереотипов, устойчивых предрассудков, индивидуального отторжения, и другие (негативные) представления о непохожести.

На практическом уровне: попытки избегнуть, устраниться, изолироваться, отгородиться, а также гнев и агрессия и прочие модели поведения, которые отвергают взаимные отношения и сотрудничество, не принимают мирные формы долгосрочного сосуществования, и в крайних случаях ведут в постепенной эскалации насилия.

Такие негативные последствия появляются в результате постоянно растущего взаимодействия, основанного на проблемах и конфликтах, которое значительно затрудняет последующее общение, и вызывает нежелательный рост столкновений. Но в случае, когда участники общения обладают межкультурной компетенцией, все происходит по-другому. Почему это так? Какие компоненты входят в это понятие и как его можно точно определить? Одно совершенно ясно: если субъектно-обоснованные профессиональные умения и навыки определяются в результате деятельности и наличия формальных свидетельств и сертификатов, то такое общее ключевое понятие как «межкультурная компетенция» совмещает в себе гораздо больше, чем профессиональные знания и субъектно-обоснованная деятельность. Это не только вопрос потенциала и возможностей, которые помогут привести к успешному завершению общения для рационально действующих индивидуумов в строго ограниченной, более или менее профессиональной среде.

Если мы взглянем на известные определения, концепция «межкультурной компетенции» может показаться довольно абстрактным понятием, как например «эффективное соответствующее взаимодействие между людьми, которые принадлежат к определенным физическим и духовным средам». (Chen/Starosta 1996, c. 358). Выдвигая подобное определение, авторы понимают общие правила межличностной коммуникативной компетенции и просто применяют эти правила в особом контексте, то есть, в ситуации межкультурного общения. Тем не менее, процитированное выше определение важно в той мере, в какой оно подчеркивает два основных критерия успешного общения, достигшего своей цели, основанного на межкультурной компетенции, а именно эффективность и адекватность:

Под термином «адекватность, соответствие» понимается следующее: «действия людей, вовлеченных в общение, соответствуют требованиям и чаяниям данной ситуации. Соответствующее общение означает, что люди используют символы, которые ожидалось использовать в данном контексте». (Lustig/Koester 2003, c. 64);

С другой стороны, «эффективность» можно рассматривать следующим образом: возможно ли вообще и насколько возможно достичь «установленные личные цели»: «Удовлетворение от общения или достижение особой поставленной задачи есть образец той цели, которую люди желают достичь посредством общения с другими» (там же).

Оба эти критерия можно найти во многих определениях, явно или нет. Однако, мы не далеко продвинулись в осуществлении своей первоначальной цели, пусть даже теперь мы знаем, что те, кто ведет общение на основе межкультурной компетенции в вышеуказанном смысле, могут действовать адекватно и эффективно. Каким образом определить их далее? Вот какое определение дает Александер Томас (Alexander Thomas):

«Межкультурная компетенция есть выражение способности понимать, уважать, ценить и продуктивно использовать условия и факторы восприятия, суждения, осознания и действия в отношении себя и других людей в условиях взаимной адаптации, границы которой могут варьироваться от проявлений толерантности к несовместимым понятиям до развития форм общения и сотрудничества, основанных на совместных действиях, и до создания жизнеспособной модели ориентации в мире, восприятия и строения мира» (Thomas 2003a, § 39; 2003b, c. 7).

Это определение довольно сжато, но трудно для понимания. Определения подобные этому могут быть лучше поняты, если рассматривать каждую из его составляющих в отдельности и систематически анализировать их, некоторые из составляющих потребуют детального объяснения и тщательной проработки с примерами. Именно это проводится при так называемом компонентном, или составляющем анализе моделей межкультурной компетенции. Эти модели выделяют главные аспекты, очевидно, очень сложной теоретической конструкции в рамках различных системных положений, таким образом можно получить более конкретное и разветвленное представление об исследуемой концепции, что лежит в ее основе, каковы ее составляющие части, изучаемые этими «волшебными формулами» компонентного анализа. Таблицы 1 и 2 представляют два типичных примера таких моделей. Как видно из таблиц, они сочетают компоненты согласно разным принципам. Не только сами компоненты, но и их количество варьируется, а также категории, к которым компоненты относятся. Благодаря подобным моделям становится очевидно, что теоретические конструкции «межкультурной компетенции» сочетают и аккумулируют в себе огромное множество качеств, умений и навыков. Таким образом, можно сделать вывод, что данная компетенция состоит из многочисленных областей знания, физических склонностей и потенциалов действия, и таким образом, ее нельзя описать вкратце.

^ Таблица 1. Компонентная модель межкультурной компетенции (Chen 1987: 46)
категории

компоненты

личностные качества

самораскрытие, осозн