Реферат: Источниковедение в век компьютера (вместо предисловия)




Государственный комитет Российской Федерации
по высшему образованию
Алтайский государственный университет
Научно-исследовательский институт гуманитарных исследований
Ассоциация "История и компьютер"

Источник. Метод. Компьютер


Источниковедение в век компьютера (вместо предисловия)

Традиционное источниковедение

И.Н. Данилевский. Cимволика дат и название Повести временных лет

С.В. Цыб. Методика историко-хронологического исследования

И.А. Якимова. Опубликованные источники по истории крестьянской общины в Алтайском горном округе

Ю.М. Гончаров. Документы делопроизводства городских магистратур как источник по истории сибирской купеческой семьи конца XIX - начала XX в.

^ А.В. Старцев. Статистика русско-монгольской торговли второй половины XIX - начала XX в как исторический источник

В.А. Ильиных. Перспективные планы сибирских земельных органов середины 1920-х годов

Компьютерное источниковедение

^ Л.И. Бородкин. Стохастические модели в изучении социальных перемещений русского крестьянства в XIX веке

И.М. Гарскова. От просопографии к статистике: Методика анализа баз данных по источникам, содержащим динамическую информацию

А.И. Тихонов. Иностранное предпринимательство в Российской империи на рубеже веков. Информационная модель и анализ данных

С.Ф. Гребениченко. Технология агрегированной репрезентации текстовой информации

Д.Х. Ибрагимова. Отношение политической элиты к аграрному развитию при переходе к НЭПу

Н.В. Пиотух. Хозяйственная деятельность крестьянства XVII-XVIII веков с точки зрения пространственного статистического анализа

В.Н. Владимиров, Д.В. Колдаков, И.Г. Силина. К созданию компьютерного атласа истории России начала XX в

Список сокращений

Сведения об авторах




 



Ответственные редакторы:
к.и.н. В.Н.Владимиров, к.и.н.С.В.Цыб

Редакционная коллегия:
д.и.н. Л.И.Бородкин, д.и.н. Ю.Ф.Кирюшин, Д.В.Колдаков, к.и.н. А.Б.Шамшин

ББК 63.211с51в661+32.973
И-91
Статьи сборника посвящены актуальным проблемам источниковедения, рассматриваемым с точки зрения двух подходов - традиционного и компьютерного. Анализируются самые разнообразные виды источников в хрогологическом диапазоне от киевской Руси до современности. авторы статей - ученые Москвы, Новосибирска и Барнаула.

ISBN 5-230-29806-5



^ Источниковедение в век компьютера
(вместо предисловия)
В последнее десятилетие отечественная историческая наука переживает новое качественное состояние. Вероятно, когда-нибудь историографы последующих поколений будут говорить об особом этапе развития нашей истории, начавшемся в середине 80-х гг. нашего столетия и характеризовавшемся небывалым общественным интересом к историческим знаниям. Это проявляется и в обилии научных и научно-популярных изданий, и в активизации работы по поиску и публикации новых источников, и в переиздании старых полузабытых сочинений, и в значительном расширении проблематики исторических исследований, и в пересмотре многих устоявшихся точек зрения на прошедшие события.

Это явление имеет, однако, и оборотную сторону. Массовое потребление исторического знания породило множество спекуляций или даже откровенных подделок, рассчитанных на сенсационность и привлечение читательского интереса. Видимая доступность и простота исторической информации привлекает к ней журналистов, писателей, политических деятелей и других людей, не имеющих специальных навыков исследовательской работы. Непрофессионализм стал отличительной чертой многих современных писаний на исторические темы, а соображения престижа и конъюнктуры порождают поверхностный подход и дилетантство, нередко отодвигающие на второй план истинную научность.

Что же отличает историка-профессионала от историка-любителя? Вероятно, не объем исторических фактов, удерживаемый индивидуальной человеческой памятью, а также не обладание возможностью доступа к неопубликованным материалам. Сама по себе находка любого документа не является еще научным открытием, как и знание фактов не представляет ценности без постижения пути их установления и умения отличать факты от догадок, гипотез и предположений. Другими словами, историк- специалист должен отличаться не только и не столько способностями к поиску информации, сколько талантом определения достоверной информации, той, которая и создает настоящее научное знание о событиях прошлого. Источниковедческая подготовленность историка становится одним из главных критериев в оценке его профессионализма и гарантией верности его научных выводов.

Наше сложное в экономическом и политическом отношении время совпало с процессом "информационной революции", который характеризуется широким внедрением во все сферы общественной и научной жизни передовых компьютерных технологий. Для исторической, как и для других гуманитарных сфер, революционным рубежом было появление персональных машин, поскольку до этого, в эпоху больших компьютеров, при постоянной нехватке машинного времени, асы ЭВМ смотрели на историков с их подчас тривиальными задачами как на пользователей второго сорта. Быстрая смена поколений "персоналок", как и не менее быстрое развитие периферийного оборудования позволили обрабатывать не только числовые массивы и тексты, но и изображения, и звук; появился доступ к технологиям "мультимедиа" и глобальным информационным сетям. В результате гуманитарии как бы лишились некоего "комплекса неполноценности", который возник у них в эпоху ЭВМ, нацеленных в основном на работу с числами.

Сегодня уже никого не удивляет, что историки уверенно работают с компьютером, хотя все еще можно услышать, что история и компьютер - это понятия несовместимые, а попытки ввести компьютерные методы, да и просто элементы компьютерной культуры в сферы исторического исследования и образования суть не что иное, как паллиатив, профанация древней и уважаемой науки. Если еще вчера с этим приходилось спорить, выдвигая аргументы в пользу компьютеризации гуманитарной науки и образования, то сегодня главным оппонентом противников "информатизации" истории выступает сама жизнь. В то же время история как была, так и остается гуманитарной наукой, где компьютер предоставляет новые средства, но не может кардинально изменить суть исторического исследования, потому что истории, как и другим гуманитарным наукам, вообще не нужно становиться полностью компьютеризованными. И, по крайней мере, в ближайшее время, вряд ли исчезнут гуманитарии, не знающие, с какой стороны подходить к компьютеру. И это нормально.

Отечественная школа источниковедения, берущая свое начало в идеях А.-Л.Шлецера (конец XVIII - начало XIX в.), за прошедшие столетия достигла больших успехов. Ее поступательное развитие было прервано, правда, в XX в. искусственным внедрением в исторические исследования социологических схем, которые часто заменяли собой кропотливую и вдумчивую работу по оценке достоверности информации источников. Но именно сейчас, когда произошел отказ от априорных методологических схем, разработка методических основ источниковедения может определить магистральный путь поиска новых теоретических обобщений исторической науки [1]. Как раз этому и посвящен предлагаемый сборник статей, который является логическим продолжением изданных Алтайским государственным университетом и Институтом гуманитарных исследований при АГУ под эгидой Ассоциации "История и компьютер" трудов ученых России, ближнего и дальнего зарубежья [2].

Практика издания подобных тематических источниковедческих сборников показала себя действенной и своевременной. Здесь могут излагаться различные источниковедческие проблемы, связанные с анализом самых разнообразных видов исторических источников [3], а также проблемы соотнесения источниковедения с другими отраслями исторической науки (историография, вспомогательные дисциплины и т. д.) [4]. Хронологический диапазон рассматриваемых в настоящем издании источников велик - от эпохи Киевской Руси до советского времени, разнообразен и их видовой состав - летописи, законодательные документы, статистические материалы и пр. Различна глубина исследования - от элементарной

группировки и обобщенной характеристики отдельных групп до ювелирного семантического анализа. Разнообразен и авторский состав - ученые Москвы, Новосибирска и Барнаула. Однако все статьи сборника объединяет авторское стремление к поиску критериев определения достоверной исторической информации и к разработке источниковедческой методики, т. е. настоящий профессиональный подход к решению научно-исторических задач.

Структурно сборник состоит из двух разделов. Первый из них условно назван "Традиционным источниковедением", что подразумевает использование хорошо известных и давно употребляемых учеными методов критической оценки источников, т. е. методов сравнительно- текстологического анализа, перекрестной проверки и пр., разработанных такими "столпами" источниковедения XVIII-XIX вв., как А.-Л. Шлецер, К.Н. Бестужев-Рюмин, А.С. Лаппо-Данилевский, А.А. Шахматов и др. Приверженность "традиционным" формам критики источника не означает, однако, того, что в статьях этой части сборника читатель не отыщет элементов новизны. "Старые" методы, перенесенные на новые, не изученные еще группы письменных памятников, или же приспособленные под конкретные особенности отдельных разновидностей источников, позволяют прийти к принципиально новым источниковедческим выводам и даже к появлению новых взглядов на содержание и сущность "традиционной" методики.

Статьи второй части сборника посвящены проблемам, отражающим различные аспекты развития исследований в области исторической информатики. Это математическое моделирование исторических процессов (Л.И. Бородкин); вопросы, связанные с созданием баз и банков исторических данных (И.М. Гарскова; А.Н. Тихонов); компьютерная обработка текстовой информации (С.Ф. Гребениченко; Д.Х. Ибрагимова); различные аспекты "пространственной" истории и компьютерного исторического картографирования (Н.В. Пиотух; В.Н. Владимиров, Д.В. Колдаков, И.Г. Силина).

Естественно, что, употребляя термины "традиционное" и "компьютерное источниковедение", мы берем на себя некоторые обязательства, поскольку терминология здесь пока еще не устоялась, и существует разное ее понимание [5]. Сразу отметим, что "компьютерным источниковедением" мы в данном случае называем как содержательные, так и внешние атрибуты источниковедческой работы, включающей создание и обработку машиночитаемых источников; совокупность связанных с этим процедур, которые выполняются на компьютере. Иными словами, "компьютерное источниковедение" - это источниковедческая работа (и ее результаты), ориентированная на определенный набор компьютерных технологий. Но поскольку этап критики источников является обязательным атрибутом любого исторического исследования, проводится он (за редким исключением) непосредственно историком, являющимся субъектом данного исследования, разумеется, не ограничивающимся чисто источниковедческими проблемами, а логически продолжающим работу вплоть до содержательных исторических выводов. Поэтому и в настоящем сборнике "аналитическая компонента" [6] преобладает или хорошо заметна в абсолютном большинстве статей.

Традиционное и компьютерное источниковедение, постепенно сближаясь, все-таки пока существуют как самостоятельные направления. Следуя этой традиции, мы решили "механически" соединить статьи разных направлений в одном сборнике. Хотя и здесь все относительно: некоторые работы из второй части поднимают общие проблемы источниковедения; в то же время многие статьи из первой части подготовлены их авторами с использованием компьютера. Получилось ли это соединение хотя бы немного органическим или осталось чисто механическим - судить читателю.

Редколлегия сборника выражает глубокую благодарность спонсору настоящего издания - Алтайскому филиалу КДП КРИЦ "Биотехнология" и его директору С.В. Неверову, а также всем коллегам, принявшим участие в подготовке сборника.

^ В.Н. Владимиров, С.В. Цыб

Барнаул, февраль 1996 г.


Примечания
1. Медушевская О.М. Источниковедение и сравнительный метод в гуманитарном знании: Проблемы методологии. Доклад на пленарном заседании конференции "Источниковедение и компаративный метод в гуманитарном знании". Москва, историко-архивный институт РГГУ, 29 января 1996 г.

2. Компьютер и историческое знание / Отв. ред. Л.И. Бородкин и В.Н. Владимиров. Барнаул, 1994; История. Статистика. Информатика. / Отв. ред. Л.И. Бородкин и В.Н. Владимиров. Барнаул, 1995.

3. См., например: Археологические, этнографические и исторические источники по истории Сибири: Межведомственный сборник научных трудов. Омск: Изд-во Омского ун-та, 1986.

4. См., например: Мир источниковедения: Сборник в честь С.О. Шмидта. М.: Изд-во РГГУ. Пенза, 1994.

5. Различные аспекты дискуссий (носящих пока, главным бразом, постановочный характер) по проблемам определения и содержания терминов "историческая информатика", "компьютерное источниковедение" и т. п. можно найти в целом ряде статей, опубликованных в следующих изданиях: История и компьютер: новые информационные технологии в исторических исследованиях и образовании / Отв. ред. Л.И. Бородкин и В. Леверманн. St. Katharinen, 1993; Компьютер и историческое знание / Отв. ред. Л.И. Бородкин и В.Н. Владимиров. Барнаул, 1994; Круг идей: развитие исторической информатики / Отв. ред. Л.И. Бородкин и В.С. Тяжельникова. М., 1995, а также практически во всех выпусках информационного бюллетеня Ассоциации "История и компьютер".

6. См.: Бородкин Л.И. Методологические проблемы исторической информатики // Информационный бюллетень Ассоциации "История и компьютер". 1995. N 14. С. 9.


^ И.Н. Данилевский
(Москва) ^ Cимволика дат и название
Повести временных лет
Изучение времяисчислительных систем начального русского летописания является одной из наиболее актуальных задач отечественной исторической хронологии. Однако результаты, полученные в этом направлении за последние десятилетия, явно не соответствуют значимости решаемых вопросов [1]. Дело, видимо, не только (и даже не столько) в "неблагодарности" такой работы и ее преимущественно "черновом" характере. Гораздо более серьезным препятствием, на наш взгляд, является ряд принципиальных расхождений в восприятии времени и единиц его измерения современными учеными и древнерусскими летописцами.

Работа историка всегда начинается с чтения текста. Обычно это бывает чтение в буквальном (узком) смысле слова - когда историк изучает письменный источник. Но может быть и чтение в широком, культурологическом смысле. Тогда в качестве текста выступает любое явление, которое рассматривается как информационное сообщение.

Однако и в том, и в другом случаях перед исследователем встает незаметная - и тем более сложная - проблема адекватности понимания передающихся источником сведений о прошлом. Суть ее кроется в психологии восприятия. Историк усваивает считываемую информацию сквозь призму своего собственного понятийно- категориального аппарата. Вся система понятий и категорий, которыми он при этом пользуется, - результат сложного процесса развития как философских, теоретических и методологических концепций, так и языка, а также ценностных ориентаций личности.

Уже в силу своей историчности эта система заведомо не может совпадать с системой мировосприятия автора источника. Тем не менее, история до сих пор изучается преимущественно с позиций ассоцианизма - теории давно оставленной психологами в силу ее "наивности" и ненаучности [2].

Впрочем, специально разработкой положений ассоцианизма, кажется, никто не занимался. Основные его постулаты (в частности, совпадение в принципе мышления и мировоззрения людей во все времена), да и само условное название - плод творчества его критиков. Что же касается "адептов" и "сочувствующих", то они, видимо, даже не подозревают, что руководствуются в своей работе априорными установками. Причем, в неосознанности, интуитивности этих психологических установок кроется их огромная сила и действенность.

Сказанное относится и к хронологическому материалу. Для нас любая летописная запись (в том числе и дата - годовая, календарная, геортологическая) представляет интерес, прежде всего, как "достоверный" рассказ о том, что, когда и как происходило. Предварительные текстологические и источниковедческие изыскания должны при этом застраховать ученого от использования недоброкачественной информации об интересующем событии, попавшей в изучаемый текст из недостоверных или непроверенных источников. Решение вопросов, "когда, как и почему сложилась данная запись", "определение первоначального вида записи и изучение ее последующих изменений в летописной традиции" [3], казалось бы, надежно очищали исходный текст от позднейших наслоений, как фактических, так и идеологических. В руках историка (в идеале) таким образом оказывалась "протокольно" точная информация. Из этого-то корпуса сведений историк с чистым сердцем "произвольно выбирает: нужные ему записи, как бы из нарочно для него заготовленного фонда" [4], против чего, собственно, и были направлены все процедуры предварительной критики текста.

Между тем, как уже неоднократно отмечалось, представление о достоверности для человека Древней Руси было прежде всего связано с коллективным опытом, социальными традициями. Именно они становились в летописи основным фильтром для отбора материала, его оценки и формой, в которой он фиксировался летописцем.

Не были исключением в этом отношении и прямые временные указания, сопровождавшие изложение [5]. На то, что прямые даты в летописи могли иметь, подобно любому иному фрагменту текста, помимо буквального еще и символический смысл, исследователи уже обращали внимание [6]. Подобные замечания, однако, касались преимущественно календарной части дат и носили спорадический характер.

К сожалению, чаще всего символика даты игнорируется учеными. Показателен в этом отношении спор о том, можно ли во фрагменте "Слова о полку Игореве":

"Спала князю умь похоти, и жалость ему знамение заступи искусити Дону великаго. "Хощу бо, - рече, - копие приломити конець поля Половецкаго с вами, русици; хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону" видеть парафраз пророчества Иеремии ("И ныне для чего тебе путь в Египет, чтобы пить воду из Нила? и для чего тебе путь в Ассирию, чтоб пить воду из реки ея?" - Иер.2. 18).

Ни Г.М. Барац, отметивший эту параллель, ни В.Н. Перетц, ее оспаривавший [7], не обратили внимания на то, что в "Слове" этот текст связан с упоминанием наблюдения войском Игоря солнечного затмения. Как известно, оно было 1 мая 1185 г. Для человека XX в. это - пустая дата, она лишена самостоятельного смысла. Для древнерусского же читателя это - день св. пророка Иеремии. Представляется, что такое совпадение - дополнительный аргумент в пользу правоты Бараца. Тем более, что последующий текст пророчества Иеремии содержит, можно сказать, "сценарий", по которому развивались дальнейшие события похода Игоря.

О том, что практически любая календарная дата рассматривалась в контексте ее реального или символического наполнения, можно судить даже по частоте тех или иных календарных упоминаний. Так, в Повести временных лет понедельник и вторник упомянуты всего по одному разу, среда - дважды, четверг - трижды, пятница - 5 раз, суббота - 9, а воскресение ("неделя") - целых 17! [8]. Вопреки теории вероятности неравномерно распределены события и по отношению к месяцам, и по отношению к отдельным числам. Скажем, в Псковской 1 летописи есть календарные даты (05.01; 02.02; 20.07; 01.08; 18.08; 01.09; 01.10;26.10), на которые приходится от 6 до 8 событий на всем протяжении летописного текста. В то же время целый ряд дат вообще не упоминается составителем свода (03.01; 08.01; 19.01; 25.01; 01.02; 08.02; 14.02 и др.). Все подобные случаи могут иметь достаточно обоснованные объяснения с точки зрения их событийной наполненности, либо ценностным отношением к календарной части даты [9]. Что же касается хронографических (годовых) указаний, то они, с позиций здравого смысла, вообще не могут иметь иной смысловой нагрузки, помимо "внешнего" обозначения номера года совершения события.

Насколько справедливо такое впечатление, показывает, на наш взгляд, анализ хронологического расчета, помещенного в Повести временных лет под 6360 годом, в частности, его начало - перечень "от Адама" до правления византийского императора Михаила III:

"Тем же отселе почнем и числа положим, яко от Адама до потопа лет 2242; а от потопа до Оврама лет 1000 и 82, а от Аврама до исхоженья Моисеева лет 430; а от исхожениа Моисеова до Давида лет 600 и 1; а от Давида и от начала царства Соломоня до плененья Иерусалимля лет 448; а от плененья до Олександра лет 318; а от Олексанъдра до Рождества Христова лет 333: Но мы на прежнее возъвратимся и скажем, што ся здея в лета си, яко преже почали бяхом первое лето Михаилом, а по ряду положим числа" [10].

Интерес исследователей к данному расчету не угасает на протяжении многих десятилетий. Показательно, что одна из первых статей А.А. Шахматова по древнерусскому летописанию была посвящена анализу именно этого фрагмента текста [11]. Основное внимание сосредоточилось на выявлении источника, которым пользовался летописец при расчете лет "от Адама". Им оказался текст, близкий славянскому переводу "Летописца вскоре" константинопольского патриарха Никифора, известному на Руси с начала XII в. [12]. Сравнительно-текстологический анализ сохранившихся списков "Летописца вскоре" не позволил, однако, выявить оригинал, которым непосредственно пользовался летописец [13]. В то же время, исследователи неоднократно подчеркивали, что при составлении хронологического перечня в Повести временных лет при расчете периодов был допущен ряд ошибок [14].

Они сводились к искажению цифровой части первоначального текста в результате многократного "механического переписывания" [15] либо неверного прочтения оригинала [16]. Их появление и накопление неизбежно вело к искажению суммарного числа лет. В списках, дошедших до нашего времени, от Сотворения Мира до Рождества Христова оно составляет 5434 или, "за устранением ошибок", 5453 года [17]. Следовательно, данный перечень явно не мог использоваться летописцем для расчета исходной даты Повести временных лет. Во всяком случае, начальная его часть - до Рождества Христова - в этом отношении уже в момент включения ее в летопись оказывалась совершенно бесполезной [18].

В связи с этим неизбежно встает вопрос: зачем понадобилось летописцу включать в свое произведение хронологический расчет "от Адама"? Вопрос тем более правомерный, что упомянутые ошибки присутствуют во всех известных списках Повести временных лет. Следовательно, расчет лет до Рождества Христова ни одним летописцем не проверялся, либо намеренно не исправлялся. Кроме того, судя по всему, текст расчета имеет вставной характер. На это указывает и завершающая его фраза ("но мы на прежнее возъвратимся"), а также "обрамляющая" его повторяющаяся фраза ("отселе почнем и числа положим яко: яко же преже почали бяхом первое лето Михаилом, а по ряду положим числа") [19]. Вставка расчета может быть отнесена ко времени 1-й или 2-й редакции Повести временных лет [20] и, следовательно, на полвека отстает от разбивки летописного рассказа на погодные статьи, а значит, и появления даты воцарения Михаила III - 6360 года [21].

Все это с неизбежность подводило исследователей к выводу, что "само привлечение расчета лет от Адама" выглядит "нелогичным" [22]. На наш взгляд, алогичность появления хронологического расчета под 6360 годом "снимается" при изменении точки зрения на его содержание.

В христианском мире, начиная с раннего средневековья, существовала традиция периодизации истории человечества по "возрастам", соответственно шести дням творения: от сотворения Адама до потопа, от потопа до Авраама, от Авраама до Давида, от Давида до вавилонского пленения, от вавилонского пленения до Рождества Христова и, наконец, от Рождества до Страшного суда [23]. Поскольку все ключевые моменты такой периодизации присутствуют в расчете 6360 года, есть основания рассматривать его как своеобразную символическую программу Повести. То, что количественные показатели носят в данном тексте вспомогательный характер (хотя не лишены смысла!), подтверждается, в частности, упоминанием этих же периодов (но без указания лет) в Толковой Палее [24], Повести о житии и о храбрости благовернаго и великаго князя Александра [25] и в других источниках.

Группировка сроков, приведенных в этом хронологическом перечне, по указанным периодам дает последовательность в пять промежутков времени приблизительно по 1000 лет каждый (первый период - сдвоенный). Такой результат представляется вполне удовлетворительным, поскольку тысячелетние периоды в христианской традиции часто приравнивались к одному божественному дню (ср.: "У Господа один день, как тысяча лет" - Псал. 89.5; 2 Пет. 3.8-9 и др.) или к одному "веку" (Кирик Новгородец). Имеющиеся отклонения от тысячелетнего срока пока не вполне ясны, но, видимо, тоже не лишены смысла. Во всяком случае, есть все основания полагать, что расчет лет под 6360 годом в том виде, как выглядит в Повести временных лет, выводит читателя на событие, которое должно завершить повествование, как, впрочем, и земную историю вообще - второе пришествие Спасителя.

На то, что предлагаемая интерпретация первой части хронологического расчета 6360 года имеет право на существование, указывает, на наш взгляд, и сопровождающая его фраза: "Темже отселе почнем и числа положим:, а по ряду положим числа". Традиционно она воспринимается как "обещание" летописца вести дальнейшее изложение в строгом хронологическом порядке. Но для средневекового читателя она могла нести и дополнительную смысловую нагрузку. Дело в том, что слово "число" кроме обычных для современного человека значений, в древнерусском языке также понималось как "мера, предел" [26]. Слово же "ряд" определяется как ряд, порядок ("по ряду" - одно за другим, последовательно, непрерывно), благоустройство, а также, распоряжение, завещание, суд, договор (в частности, "положити ряд" - заключить договор) [27]. Следовательно, выражение "положити числа по ряду" могло значить и "расположить даты по порядку", и "установить предел по завету", и "установить меру (времени) до Суда". Другими словами, этот фрагмент статьи 6360 года может восприниматься как текст, построенный по принципу многоярусной семантики и содержащий определенную игру слов, которая наполняла его новыми, непривычными для нас смыслами. Как отметил Ю.М. Лотман, подобные тексты, заставляющие читателя колебаться в выборе дешифрующего кода, имеют повышенную информативность [28].

Судя по всему, вставка хронологического расчета в летопись была произведена одновременно с изменением ее названия и, возможно, как- то связана с ним. По мнению А.А. Шахматова, опиравшегося в данном случае на текст Новгородской I летописи, Начальный свод конца XI в. открывался словами: "Временник, иже нарицаеться Летописание Русьскых кънязь и земля Русьскыя, и како избьра Бог страну нашю на последьнее время, и гради почаша бывати по местом:" [29]. Теперь они были заменены фразой: "Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть" [30]. Не исключено, что такая замена могла быть связана не только по времени, но и семантически с появлением в летописи символического расчета 6360 года. Традиционный перевод названия Повести временных лет, как будто, опровергает такое предположение. Мало того, гораздо более близкий предлагаемому нами пониманию смысла расчета текст (ср.: "И како избра Бог страну нашю на последнее время") заменяется нейтральным (во всяком случае, на первый взгляд) "временные лета".

"Новое" название Повести, однако, не столь однозначно, как кажется. Словосочетание "времяньных лет" обычно переводится как "о прошедших годах", "минувших лет", "преходящих лет". По этому поводу Д.С. Лихачев писал: "Определение "времяньных" относится не к слову "повести", а к слову "лет". "Времяньных" значит "минувших", "прошедших". Именно в таком значении упоминается и в переводе Хроники Георгия Амартола: Так же точно понял слова "временьных" в XVI в. составитель так называемого Тверского сборника, переведший название "Повести временных лет" следующим образом: "Повести древних лет" [31].

Как видим, слово "временьныи" понимается здесь как "временный, непостоянный, преходящий" [32]. Последнее из приведенных значений, видимо, ближе всего к тому смыслу или, точнее, смыслам, которые заключены в трех первых строках Лаврентьевской летописи. Ведь данное прилагательное означало также "не всегда, не вечно существующее", "все земное, не вечное" [33], а во множественном числе - противопоставляемое небесному "земное" [34]. Все эти сосуществующие значения придавали обороту, избранному летописцем для наименования своего труда, определенный сакральный характер.

Предлагаемое нами прочтение названия Повести временных лет подтверждается и прямой фразеологической параллелью, обнаруженной в Коломенском списке Толковой Палеи. Здесь в цитате из Деяний апостолов читаем:

":Како убо взможемь преступльше испытати, еже Творець своею областию положи, якоже и Сам отвеща Своим учеником, егда въпрошахуть Его: "Господи, аще в лето се устрояеши царство Израилево?" К ним же отвеща Иисус: "Несть вам разумети временных лет, яже Отець Своею властию положи [разрядка моя. - И.Д.]" [35].

Принимая во внимание все вышесказанное, вряд ли можно эту параллель считать случайною. Скорее, мы имеем дело с устойчивым оборотом, имеющим не только буквальное значение, но еще и выполняющим фразеологическую функцию. Тогда речь здесь идет не только о прошедших и переходящих годах, но и о конечной цели повествования, которое должно быть доведено до "царства славы", когда наступит последний день мира сего (временного) перед концом света и Страшным судом.

При таком понимании названия Повести временных лет, первые его слова могут быть прочтены так: "Се по вести времяньных лет:" [36]. Другими словами, летописец в заголовке задавал хронологические рамки своего труда: от зарождения Русской земли - до Страшного суда. Это, однако, - особая тема, выходящая за рамки данной статьи.

Подведем итоги. Название Повести временных лет, видимо, находилось в непосредственной связи с хронологической выкладкой, вставленной во втором десятилетии XII в. в статью 6360 г. Это еще раз убеждает нас в том, что при анализе прямых временных данных, как в календарной, так и в хронографической их части, необходимо обязательно учитывать их смысловую наполненность, иногда значительно превосходящую, а то и противоречащую буквальному значению.
Примечания
1. Подробнее см.: Свердлов М.Б. Изучение древнерусской хронологии в русской и советской историографии // ВИД. V. 1973. С. 61-71; Данилевский И.Н. Нерешенные вопросы хронологии русского летописания // ВИД. XV. 1983. С. 62-71 и др.

2. Выготский Л.С. Примитивный человек и его поведение // Выготский Л.С., Лурия А.Р. Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок. М., 1993. С. 69-71 и др.

3. Приселков М.Д. История русского летописания XI-XIV вв. Л., 1940. С.6.

4. Там же.

5. Ср.: Романов В.Н. Историческое развитие культуры: Проблемы типологии. М., 1991. С. 61.

6. Борисов Н.С. К изучению датированных летописных известий XIV-XV веков // История СССР. 1983. © 4. С. 124-131; Юрганов А.Л. Отражение политической борьбы в памятнике архитектуры: Борисоглебский собор в Старице // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы идеологии и культуры: Межвуз. сб. к 80-летию В.В. Мавродина. Л., 1987. С. 87-94 и др.

7. Подробнее см.: Перетц В.Н. К изучению "Слова о полку Игореве": II. "Слово" и "Библия" // Известия Отделения русск. языка и словесн. АН СССР. 1925. Т. 29. С. 23-55.

8. Творогов О.В. Лексический состав "Повести временных лет": Словоуказатели и частотный словник. Л., 1984. С. 40, 89, 110, 123, 138, 141, 159.

9. Ср.: "Сказание о Чихире звезде, како стоит", "О злых днях лунных", "О лунном течении", "Ино правило и сказание о том же", "Книга Рафли" и др. // Перетц В.Н. Материалы к истории апокрифа и легенды: II. К истории Лунника. СПб., 1901. С. 24-25, 29, 31, 92-93, 97-98 и др.; Турилов А.А., Чернецов А.В. Отреченная книга Рафли // ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 40. С. 321-322.

10. Повесть временных лет. Ч.1: Текст и перевод. М.; Л., 1950. С. 17. 11. Шахматов А.А. Исходная точка летосчисления "Повести временных лет" // ЖМНП. Ч. 310 (март), © 3. 1897. С. 217-222.

11. Там же. С. 219 и сл.; Шахматов А.А. "Повесть временных лет" и ее источники // ТОДРЛ. Л., 1940. Т. 4. С. 64-65. Ср.: Лихачев Д.С. "Повесть временных лет": Историко-литературный очерк // Повесть временных лет. Ч.2: Комментарии. М.; Л., 1950. С. 50.

12. Дубенский Д.Н. О некоторых годах Несторовой летописи // Временник Московск. об-ва истории и древностей российских. Кн. 21. 1855. С. 1-16; Кузьмин А.Г. Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977. С. 258. Следует отметить, что в специальной литературе высказывались и другие точки зрения по поводу источника хронологического расчета 6360 г. (см., например: Срезневский И.И. Статьи о древних русских летописях. СПб., 1903. С. 20 и др.), но они не получили признания.

13. Шахматов А.А. Исходная точка: С. 219-222; Кузьмин А.Г. Указ. соч. С. 258-259; Пронштейн А.П. Источниковедение в России: Эпоха феодализма. Ростов-на-Дону, 1989. С. 22 и др.

14. Кузьмин А.Г. Указ. соч. С. 259.

15. Шахматов А.А. Исходная точка: С. 219-220.

16. Там же. С. 220, прим. 1; Кузьмин А.Г. Указ. соч. С. 258.

17. Шахматов А.А. Исходная точка: С.220.

18. Ср.: Кузьмин А.Г. Русские летописи как источник по истории Древней Руси. Рязань, 1969. С. 81.

19. Д.С. Лихачев связывает ее с именем Нестора и, следовательно, относит к 1113 г. (Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 110-111).

20. Напомним, что введение погодного принципа изложения обычно приписывают Никону, в 70-х гг. XI в. создавшему, по предположению А.А. Шахматова, так называемый первый Киево- Печерский свод (Шахматов А.А. Повесть временных лет. Т.1: Вводная часть, текст, примечания. Пг., 1916. С. 34; Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 84-96).

21. Кузьмин А.Г. Начальные этапы: С. 259.

22. Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С. 157.

23. Палея Толковая по списку, сделанному в г. Коломне в 1406 г.: Труд учеников Н.С. Тихонравова. Вып. 1. М., 1892. Л. 83-83 об. С. 165-166. Стб. 330-331.

24. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981. С. 436.

25. Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 3. СПб., 1903. Стб. 1526.

26. Там же. Стб. 231-235.

27. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М., 1970. С. 362.

28. Шахматов А.А. Повесть временных лет. С. 359.

29. Повесть временных лет. Ч. 1. С. 9.

30. Лихачев Д.С. Комментарии // Повесть временных лет. Ч. 2. С. 203-204.

31. Ср.: Словарь древнерусского языка XI-XIV вв. Т.1. М., 1988. С. 492.

32. Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 3. М., 1976. С. 107.

33. Словарь древнерусского языка: С. 492.

34. Палея Толковая: Л. 35-35 об. С. 69. Стб. 138-139. Ср.: "Посему они, сошедшись, спрашивали Его, говоря: не в се ли время, Господи, восстанавливаешь Ты царство Израилю? Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти" (Деян. 1.6-7).

35. Считаю прямым долгом выразить благодарность А.Н. Ужанкову, обратившему мое внимание на возможность такой разбивки текста на слова.


^ С.В. Цыб
(Барнаул) ^ Методика
историко-хронологического исследования
(на примере древнерусской хронологии)
Одной из главных задач исторической науки всегда считалось определение точного времени свершения прошедших событий, однако, утвердившийся в отечественной истории XX в. примат социологизма низвел эту задачу до положения второстепенной цели. Поиск социально-экономических закономерностей, превращавшийся, чаще всего, в подбор фактов, подтверждавших монументальные априорные схемы "исторического материализма", не нуждался в мелочном и кропотливом хронологическом исследовании. Взгляды историков советского поколения легко скользили вглубь времен, поверхностно фиксируя только основные "этапы" и "периоды" процессов, и лишь иногда задерживались на конкретных датах. Пренебрежение основной профессиональной обязанностью привело историков к весьма печальным результатам: развитие отеч
еще рефераты
Еще работы по разное