Реферат: Философский журнал 1997 1

ФИЛОСОФСКИЙ ЖУРНАЛ

1997


1


 Бытие и небытие

 Логика соответствий и антисоответствий

между категориями

 Начала содержательной логики

 Мировоззрение Аристотеля:

силлогизм как модель реальности

 Учение И. Канта о категориях


КАТЕГОРИИ


ФИЛОСОФСКИЙ ЖУРНАЛ


1 9 9 7


1


МОСКВА






ЖУРНАЛ ИЗДАЕТСЯ ПРИ СОДЕЙСТВИИ

^ РОССИЙСКОГО ФИЛОСОФСКОГО ОБЩЕСТВА


Редактор: Лев Евдокимович БАЛАШОВ


Периодичность выпуска — 4-6 номеров в год.

Объем одного номера журнала — 7-10 п.л.


Цели журнала:

- исследование фундаментальных проблем философии;

- исследование категорий и исследование при помощи категорий, продолжение дела двух великих категориологов — Аристотеля и Гегеля;

- собирание и объединение категориологов;

- оформление указанного направления исследований  в особую дисциплину — категориологию.


Категории — структурные элементы мысли, которые фигу­рируют в философской литературе под именем философских категорий-понятий. В реальном мире им, как правило, соответствуют формы бытия, определения мира — материя, движение, пространство, время, качество, количество, конечное, беско­нечное, действи­тельность, возможность и т.д. и т.п.


Рукописи и письма читателей направлять по адресу:

Россия, 121002 Москва Г-2, Cмоленский бульвар, 20, редактору журнала КАТЕГОРИИ.

Телефон: 397-77-91.

Объем статей не более 1 п.л. Желательно представлять кроме отпечатанного текста электронный вариант: редактор Word for Windows 6.0 (в крайнем случае — любой редактор), размер шрифта 11, одинарный интервал, сноски внизу страницы.


Рукописи не возвращаются и не рецензируются.

Мнения, выраженные авторами публикаций, не обязательно совпадают с точкой зрения редактора.

Перепечатка только с разрешения журнала КАТЕГОРИИ.

@ КАТЕГОРИИ, 1997 г.

Компьютерный макет изготовлен при содействии Философского благотворительного фонда (Москва, ул. Вучетича, 18; тел.: 211-33-71, 140-52-10).

Объем 8 п.л. Тираж 300 экз.

С О Д Е Р Ж А Н И Е


^ От редактора ..........................................................

3

                        

Новые идеи





В.Б. Кучевский

Бытие и небытие ......................................................


7

Л.Е. Балашов

Логика соответствий и антисоответствий между категориями



28

^ Н.М. ПЕТРОВ

Начала содержательной логики ................................



64

Историко-философские ИССледования





И.П. Меркулов

Мировосприятие Аристотеля: силлогизм как модель реальности .............................................................



81

Ю.Я. Дмитриев

Учение И. Канта о категориях .................................



106

^ Философская жизнь





О Первом Российском философском конгрессе ..........


129

^ Рецензии, отзывы, библиография





Новые книги, статьи, диссертации по тематике журнала

131



^ ОТ РЕДАКТОРА


Перед вами новый философский журнал. Как видно из названия и обозначенных целей — это не вообще философский, а специализированный журнал. Он будет поддерживать и развивать прежде всего категориологические исследования, относящиеся к числу фундаментальных философских исследований.

Приходится с сожалением констатировать, что в современной отечественной философии мало внимания уделяется основаниям философии. Многие философы, увязшие в частных и периферийных философских проблемах, стали путать, с одной стороны, методологические проблемы разных наук с философскими, а с другой, философию с богословием и так называемой эзотерикой. В итоге размываются границы между собственно философским и нефилософским мышлением. Теряется специфика философии, философского сознания, мышления. Страницы философских книг и статей часто напоминают какую-то хаотичную смесь-мозаику собственно философствования, общенаучных подходов-методов и частнонаучных подходов-методов. Настоящее вавилонское смешение языков! Язык философии — очень разный, но все же он отличается от языка других отраслей деятельности (науки, политики, экономики, искусства, религии). Cовершенно ясно, что должна выдерживаться его чистота.

В нашей стране философия длительное время была (и пока остается) сильно привязанной к государству и науке. Философские исследования проводятся в значительной мере в рамках или под эгидой Российской Академии наук. Неотдифференцированность философии от науки приводит ее к неоправданному онаучиванию, своеобразному философскому сциентизму. Наукообразный язык в философских книгах и статьях — весьма распространенное явление. В результате от философских исследований-размышлений ждут того же, что от научных исследований. Оборотной стороной такого подхода, т.е. стремления “онаучить” философию является ожидание от нее каких-то конкретных научных результатов, готовых ответов на поставленные жизнью вопросы. Поскольку это ожидание не оправдывается, наступает разочарование философией.

Наука занимается познанием; философия же ничего не познает. Она лишь осмысляет ход и результаты познания (и не только познания, а и практики, искусства, вообще всего человеческого опыта). Науке — науково, а философии — философиево! Наука производит знания. Философия же вырабатывает и разрабатывает идеи. Не более того. Философские идеи — это идеи идей — научных, художественных, практических и т.д. Соответственно и философствование не прямо служит познанию, практике, искусству, а весьма опосредованно.

Как независимое издание журнал будет способствовать тому, чтобы философия в нашей стране обрела свое лицо и освободилась, наконец, от внешних пут. Никто, ни научные авторитеты, ни государственные, ни религиозные деятели не должны вмешиваться в дела философии.

В категориологии остается много белых пятен.

Плохо представлена на русском языке иноязычная литература. Сочинения Аристотеля переведены неудовлетворительно (слишком осовременены тексты и терминология). До сих пор отсутствуют переводы сочинений Чарльза Пирса, Эдуарда Гартмана (“Kategorienlehre”), Вильгельма Виндельбанда (“Vom System der Kategorien”), Николая Гартмана (“Der Aufbau der realen Welt. Grundris der allgemeinen Kategorienlehre”), Мартина Хайдеггера (“Sein und Zeit”). Указаны только некоторые наиболее значимые работы.

Мы в России практически ничего не знаем о таком направлении философских исследований на Западе как категориальный анализ.

Постепенно уходят в небытие интересные исследования, проведенные и частично опубликованные в бывшем СССР. Утрата может быть невосполнимой, если мы должным образом не позаботимся о них.

Журнал будет способствовать ликвидации этих белых пятен.


Работающие в области категориологии философы разобщены, почти ничего не знают друг о друге, их исследования порой дублируют друг друга, нет информационного взаимодействия между ними. Журнал по возможности будет решать задачу собирания и объединения категориологов, создания предпосылок для единого информационного поля в указанной предметной области.

Критерием отбора статей для журнала будет не принадлежность к тому или иному философскому направлению (“изму”), а объявленная тематическая направленность.


^ Возможные темы статей:

Фундаментальные проблемы философии.

Что такое категории?

Категории и понятия.

Категории и язык. Выражение категорий в языке.

Различные типы категориальных определений (философские категории, категории мышления, категориальные определения мира). Их соотношение.

Исследование (содержательный анализ) отдельных категорий.

Проблемы категориальной логики, взаимоотношений категорий.

Категориальный или категориально-логический анализ философских проблем.


Со временем при благоприятном ходе дел и помощи со стороны спонсоров предполагается учредить премии за лучшие статьи и книги по категориологии, проводить конкурсы на избранные темы, поощрять исследования, издавать книги или оказывать помощь в издании книг по категориологии.


Приглашаются к сотрудничеству философы и представители других профессий, исследующие названную предметную область. Приглашаются и профессионалы, и начинающие — аспиранты, студенты.


Второй и третий номера журнала выйдут в сентябре и декабре с.г.





В.Б. Кучевский


Б Ы Т И Е И Н Е Б Ы Т И Е


1. Понятие бытия

В обыденной речи слово "бытие" означает жизнь, существование. "Летят за днями дни, и каждый час уносит Частичку бытия" (А.С. Пушкин). В Библии первая книга Моисеева называется "Бытие”, где речь идет о сотворении Богом неба, земли и человека, о жизни Адама и Евы в Едемском раю и их изгнании из последнего, о жизни их многочисленных потомков. Бытие здесь понимается как весь созданный Богом мир и жизнь людей в этом мире. При этом остается открытым вопрос о том, входит ли Бог в состав бытия, поскольку Он, будучи Творцом мира, находится за пределами бытия, которое вместе с тем является как бы Его предметным воплощением. Парадокс здесь в том, что несоизмеримый с миром Бог оказывается каким-то образом сопричастным бытию и вроде бы живет среди нас. Однако как это возможно, если Его духовная природа абсолютно несовместима с пред­метными реалиями тварного мира?

В философии понятию бытия придается максимально обобщенный и универ­сальный характер. Вместо этого понятия философы нередко используют понятие Универсума, под которым разумеют единствен­ное самодостаточное целое, не оставляющее ничего вне себя. Когда гово­рят о бытии (Универсуме), то разумеют все, что имеется в мире как реа­льность, как наличная данность. Философа интересует вся совокупность существующего. Это и вещи с их свойствами и отношениями, и многочисленные явления сознания, разума, духа. При этом все общие и необщие свойства и характеристики конкретных явлений материальной и духовной реальности как бы выносятся за скобки их рассмотрения. О любой вещи, о любом процессе, о любом свойстве и отношении, о любой мысли и пережи­вании можно сказать, что оно (он, она) существует.

На уровне предельно абстрактного понятия бытия противоположность материального и духовного не выделяется, т.к. мысль, дух, идеальное берутся в единстве с материальными вещами на том основании, что то и другое имеются в наличии, существуют. И в этом отношении сознание, идеи не менее реальны, чем вещи. Достоверность, например, зубной боли как реальности та же, что и достоверность самого больного зуба.

Понятие бытия — самое абстрактное и поэтому самое бедное по содержанию, но по объему — самое богатое, т.к. под него подпадает все, что существует во Вселенной, в том числе и сама Вселенная как отдельно взятое сущее. Бытие является не каждой из имеющихся вещей, а только тем, что в каждой вещи универсально и потому выступает лишь одной стороной любой вещи. Используя понятие бытия, человек как бы фиксирует наличие того, что есть в бытии как целокупности.

Хотя такого рода фиксация и констатация необходимы, они сами по себе не являются конечной целью познания. Наблюдая наличие какого-либо явления, мы делаем его для себя известным. Однако "то, что известно, — писал Гегель, — еще не есть поэтому познанное"1. Когда-то человек не знал, что в состав бытия надо включать электро­магнитное поле, "черные дыры" (коллапсары), кварки и т.д. Когда факт их наличия был (не без труда) установлен, приступили к главному — изучению их природы В этой связи философский анализ бытия не может быть сведен к описанию разных типов наличной реальности — будь то неживая природа от микромира до мегамира, живая при­рода от живой клетки до биосферы, общество в системе всех его составных элементов, человек и ноосфера, человеческое познание во всех его формах проявления. Задача описания разных видов реальности и признания их в качестве определенного наличного бытия может быть решена лишь в рамках отдельно взятых наук и возникающих на их основе разных научных картин мира. В центре же философского анализа бытия находится раскрытие внутренней природы последнего и универсальных связей всех его элементов. Первым вопросом здесь выступает вопрос о самом понятии бытия как одной из всеобщих абстракций человеческого разума.

С момента зарождения философской мысли идея бытия служила логическим средством представления мира как целостного образования. С ее помощью первые философы древности абстрагировались от всего бесконечного многообразия вещей и процессов, фиксируя то их сходство, что всем им присущ статус суще­ствующего, реальности. Тем самым утверждалась идея единства мира, раз все элементы мира тождественны по признаку существования, наличной данности. Быть — это всеобщая характеристика мира, присущая всему, что входит в его состав. Что бы ни происходило в мире, он был, есть и будет существовать, поскольку нет и не может быть таких сил, которые смогли бы прекратить его бытие. Он как бы обречен на бесконечное присутствие и вечное наличие.

Это общее представление о бытии каждым философом интерпретирова­лось по-своему. Античные натурфилософы отождествляли бытие с ма­териальным, неразрушимым и совершенным космосом. Парменид, который одним из первых стал использовать понятие бытия в его общем значении, образно представлял бытие в виде единого, неподвижного и плотного шара, за пределами которого ничего не может быть. Платон противопоставил чувственное бытие вещей истинному бытию чистых и совершенных идей. Схоласты средневековья выделяли ис­тинное божественное бытие и неистинное, сотворенное бытие, бытие ак­туальное и потенциальное, сущность и существование. В Новое время бытие отождествлялось с миром природных, естественных тел, мир же духовных явлений не включался в состав бытия. Вместе с тем было выдвинуто представление о бытии, согласно которому подлинным бытием признавалась свободная, чистая деятельность абсолютного "Я". Бытие же мате­риальных вещей рассматривалось в этой связи как продукт осознания и самосознания "Я". В XX в. одни философы стали считать проблему бытия псевдопроблемой, не имеющей смысла, другие — в качестве приоритетного и изначального бытия стали признавать совокупность эмоционально-душевных актов и свободный выбор возможностей, в котором наиболее полно выражается специфика человеческого существования.

Итак, нетрудно видеть, что в историческом развитии философской мысли было не только стремление удержать и закрепить самое общее пред­ставление о бытии, но существовала тенденция к конкретной дифференциа­ции этого представления прежде всего по линии различения вещей и идей, материального и духовного, природного и человеческого мира. Это вообще-то противоречило самому мировоззренческому статусу идеи бытия. Будучи одним из логических средств воспроизведе­ния единства мира, она в то же время стала использоваться так, что мир вновь начал представать в мышлении в форме многообразных реально­стей, порой никак не связанных между собой.

Начнем анализ понятия бытия с раскрытия разных аспектов содержания этого понятия. Как нам представляется, таких аспектов два: пред­метный и динамический; они легко обнаруживаются уже в смысловых от­тенках слова "есть" Когда говорят "роза есть растение”, то под этим понимают, с одной стороны, тот факт, что роза является растением, т.е. представляет собой некую предметную реальность, а с другой — то, что роза существует, т.е. длится во времени. Первый смысловой оттенок слова "есть" выражает предметный аспект бытия, второй — динамический.

В предметном аспекте понятия бытия отражается наличная данность качественной определенности всего, что существует. Об этом хорошо сказал Фейербах: "Бытие составляет единство с той вещью, которая существует. У кого ты отнимешь бытие, того ты лишаешь всего"1. Вещи и их бытие нера­сторжимо связаны. Существовать может лишь "что-то". Мир предме­тен, поэтому всякое бытие предметно. Только в абстракции можно представить беспредметное бытие.

Далее, в указанном аспекте бытие как таковое реализуется посредством отношения к самому себе (бытие в себе), а также посредством отношения к другому (бытие в другом). В первом случае бытие предстает в качестве предметной реальности, тождественной самой себе, замкнутой на са­мое себя и не имеющей каких-либо отношений с другими реальностями. Такое состояние бытия обусловлено самим определением его как единственного самодостаточного целого, не оставляющего ничего вне себя. Бытие в этом плане не может ни к чему относиться, кроме как к самому себе в силу того, что вне его ничего нет и не может быть. Оно ведь единственно. Находясь же в отношении к самому себе, оно приобретает вместе с тем статус единого целого. Благодаря этому мы как раз имеем возможность рассматривать бытие в качестве определенного предмета мышления.

Вопрос же об отношении бытия к чему-то другому, находящемуся за его пределами, есть вопрос об отношении бытия к небытию. Но такого рода отношение (бытия к небытию) имело бы смысл, если бы небытие обладало тем же предметным статусом, что и бытие, т.е. являлось бы наравне с бытием еще одной предметной реальностью. Однако в этом случае небытие предстало бы в статусе бытия и его отношение к бытию как таковому оказалось бы отношением последнего к самому себе. Из этого вроде бы следует, что у бытия не может быть никаких отношений к чему-то другому, ибо все другое есть оно же само. Поскольку анализ природы небытия будет дан ниже, вопрос об отношении бытия как такового к чему-то другому оста­вим пока открытым.

Понятия "бытие в себе" и "бытие в другом" используются не только при рассмотрении бытия как такового, но и при осмыслении внутренней природы конечных существований. Бытие любой конкретной вещи есть ча­стный случай предметной реализации бытия как такового. Именно поэтому каждая вещь в предметном плане находится одновременно и в отношении к самой себе ("вещь в себе") и в отношении к другим вещам, в бытии которых она приобретает свое инобытие, т.е. проявляется и тем самым существует через их существование. Непосредственно или опосредованно все существует во всем, так что каждая вещь в своем существовании заключает в снятом виде мир в целом. В этом содержится исходная предпосылка образования бытия как такового в виде единого целого.

Всеобщими формами предметной реализации бытия являются вещи, свой­ства и отношения. Вещь есть любой обладающий устойчивой целостностью и качеством фрагмент непосредственного бытия, реализующийся в соотно­шении с собой и другими частями внешнего мира. Всякая вещь имеет свои границы, которые определяются ее соотношением с другими вещами. Поэтому не может быть бесконечных вещей. Конечное как один из аспектов бытия наиболее ярко находит свое предметное воплощение в существовании вещей. В понятии вещи отражается дифференцированность, прерывность и многообразие бытия.

Свойство есть собственное определение вещи, выявляющееся в процес­се развертывания отношений последней с другими вещами. Вещь обладает свойствами, но лишь постольку, поскольку включена в отношения с внешним ей существованием. Свойства не есть нечто среднее между находящимися в отношении вещами, а представляют собой выражение определенности вещей в условиях развертывания отношений между ними. В свойствах вещь отличается от других и вместе с тем в чем-то тождественна им.

Отношение есть опосредованное бытие вещей, их существование через другое. Начиная с Аристотеля философская традиция использовала кате­горию отношения для осмысления природы движения и сущности вещей. Ве­щи могут находиться в отношении друг с другом лишь в том случае, если включены в некий общий процесс. При отсутствии последнего не сущест­вует и отношения между ними. В отношении выражается единство и непре­рывность бытия. Вещи, находящиеся в отношении друг к другу, реализуются друг через друга, образуя цепь зависимостей.

Вещь, свойство, отношение как всеобщие формы предметной реализации бытия не существуют самостоятельно, т.е. отдельно друг от друга. Они представляют собой находящиеся в органическом единстве моменты предметного содержания бытия. Когда мы говорим о внешней действительности то высказываемся либо о вещах, либо о свойствах, либо об отношениях. И ни о чем другом.

Cледует отметить, что существование вещей как всеобщих форм предметной реализации бытия происходит в процессе их взаимодействия. В это связи любая данная вещь, испытывая на себе непосредственное или опосредованное воздействие других вещей, нередко приобретает такое состояние, в котором ее бытие перестает соответствовать ее сущности. Так возникает и утверждается неподлинное бытие вещей.

Существование же вещей, в котором их сущность находит адекватное выражение, следует называть их подлинным бытием. Поскольку сущность вещей отражается в такой форме мышления, как понятие, постольку вполне правомерно говорить, что бытие вещей подлинно тогда, когда их существование соответствует их понятию. Когда же такого рода соответствие отсутствует, то говорят о неподлинном бытии вещей.

В античной философии подлинным бытием принято было называть исходные сущности, т.е. сверхчувственные первоначала и первопричины всего сущего, постижение которых возможно лишь путем умозрения, а неподлинным бытием — все бесконечное многообразие единичных телесно-чувственных вещей, в основании которых находятся такого рода сущности. Тогда считалось, что подлинное бытие неизменно, вечно, постоянно, устойчиво, абсолютно и для своей реализации обладает внутри себя всем необходимым. Неподлинное же бытие характеризовалось как преходящее, относительное, несамодостаточное и поэтому для человека предстающее в качестве того, что кажется и “мнится”.

Такое понимание подлинного и неподлинного бытия послужило основой для признания существования двух самостоятельных миров — потустороннего и посюстороннего (мир идей и мир вещей в философии Платона). Тем самым бытие было искусственно расколото на две несовместимые и исключающие друг друга части. Это привело к коренным сдвигам не только в мировоззрении, но и во всей духовной жизни общества. В частности, без признания существования потустороннего и посюстороннего мира христианство не имело бы соответствующего теоретического обоснования.

Как нам представляется, о подлинном и неподлинном бытии правомерно вести речь лишь в ходе рассмотрения предметной реализации бытия, когда возникает необходимость постижения соотношения сущности и существования вещей. Бытие же как таковое всегда тождественно своей сущности и поэтому едино и единственно. В этой связи не имеет смысла даже ставить вопрос о его подлинности или неподлинности. Оно есть то, что есть еще до выделения в нем сущности и явления.

Бытие, взятое в его предметном выражении, следует называть сущим, т.е. определенным нечто. Слова "бытие" и "сущее" чаще всего использу­ются как синонимы. Однако в философии они обычно различаются. На это обратил внимание великий русский мыслитель В.С. Соловьев. Он писал: "Сущее — есть являющееся, а бытие есть явление"1. Иными словами, бытие, согласно В.С. Соловьеву, — это воплощение, проявление, способ существо­вания сущего, но не само по себе сущее. Сущее безусловно, устойчиво и постоянно, бытие относительно, изменчиво, преходяще, временно. Сущее, таким образом, представляет собой предметный носитель бытия.

Такое же понимание сущего и бытия встречается в философии Хайдеггера. С его точки зрения сущее — это нечто, обладающее присутствием в качестве единства целого и могущее быть предметом мышления. При этом сущее в философии, констатирует он, истолковывалось по-разному: либо как дух, представление, воля, либо как материя, сила, энергия, либо как становление, жизнь, либо как субстанция, субъект.

Далее, согласно Хайдеггеру, сущее есть Другое по отношению к ничто. Именно поэтому последнее является условием возможности раскрытия сущего как такового для чело­веческого бытия и познания. Выступание за пределы сущего Хайдеггер называет трансценденцией, посредством которой сущее как таковое ста­новится предметом научного исследования. Причем, "выход за пределы сущего совершается в самой основе нашего бытия"2 и является необ­ходимой предпосылкой для зарождения и утверждения метафизики (философии), в центре внимания которой находятся вопросы: что есть сущее как таковое и в чем его источник? Почему вообще есть сущее, а не, наоборот, ничто?3. Философское мировоззрение в этой связи предстает не чем иным, как теоретическим осмыслением принципиального отношения человека к сущему.

Бытие же, согласно Хайдеггеру, есть реализация, само существование сущего4. Называя бытие человека экзистенцией, он признает последнюю видом бытия сущего. Человек есть сущее, существующее способом экзистенции. "Бытие, — пишет Хайдеггер, — никогда не бытийствует без сущего и сущее никогда не существует без бытия"1. В бытии изнача­льно достигается исполнение всякой судьбы сущего, поэтому бытие не следует рассматривать в качестве некоего порождения мысли.

Поскольку бытийствовать для сущего означает иметь возможность ста­новиться другим относительно самого себя, постольку сущность бытия заключена в ничто. Бытие есть то, что в себе скрывает ничто. Отсюда бытие у Хайдеггера предстает посредствующим звеном между сущим и ни­что и именно потому, что в нем осуществляется реализация судьбы су­щего. Таким образом, и у Хайдеггера сущее — это то, что является предметным выражением всякой реальности (присутствия), а бытие — это то, что заключает в себе динамический аспект последней.

Динамический аспект бытия заключается в том, что всякое бытие — это не только какой-то налично данный предмет ("нечто”, "сущее"), но и существование этого предмета как процесс смены его состояний и его реализация. Эту сторону бытия И. Кант считал определяющей. Согласно ему бытие "есть только полагание вещи или известных определений само по себе"2. Для Канта бытие не явля­ется неким свойством вещи, которое необходимо учитывать при раскрытии содержания ее понятия. Когда мы говорим о самом факте существования вещи, то этим к своему представлению о ней ничего не добавляем, иначе говоря, никакого уточнения и обогащения данного представления при этом не происходит, поскольку существование не есть свойство вещи. Более того, бытие, взятое само по себе, не обладает никакими свойст­вами; оно не может быть теплым или холодным, красным или зеленым, тяжелым или легким. В понятии бытия отражаются не свойства вещи, а ее полагание само по себе, т.е. ее реализация, развертывание, утверждение, конституирование, длительность во времени.

Быть — это значит длиться, находиться во временной последователь­ности смены своих состояний, реализовываться, иначе говоря, изменяться. То, что ни в каком отношении не изменяется, не может существовать. Отсюда следует, что бытие как полагание само по себе не может не включать в себя момент отрицания, ибо смена состояний невозможна без отрицания одного состояния (прошлого) другим (настоящим). Вот почему время есть истина и смысл бытия. Бытие и время — однопорядковые понятия. Если у какой-то вещи кончилось ее время, то это значит кончилось ее бытие. Иметь бытие — значит длиться во времени, т.е. иметь время.

Последнее является самой общей формой полагания движения, всякого изменения. Во времени выражается само непрерывное беспокойство любого процесса. До или после движения время существовать не может. Действительность времени всецело коренится в движении. Не движение происходит во времени, а само время есть движение, взятое в аспекте заключенного в его природе отрицания как смены предыдущего последующим. Поскольку такого рода отрицание повторяется с каждым актом полагания новых состояний бытия, постольку в полном и целостном выражении своего содержания время оказывается не чем иным, как процессом отрицания отрицания. Сущность времени заключается в бесконечном ряде самоуничтожений и самовозникновений. Оно может существовать только в ходе своего исчезновения и до тех пор, пока исчезает.

Бытие, взятое в динамическом аспекте, выступает в качестве самоотрицания определенной наличной предметной данности ("сущего”, "нечто"), иначе говоря, в качестве ничто. Понятие бытия, таким образом, противоречиво по своему содержанию, ибо заключает в себе единство сущего (нечто) и ничто, налично данной предметности и процесса ее отрицания в форме смены состояний сущего.

Рассматриваемое противоречие было глубоко и своеобразно осмыслено Гегелем в аспекте соотношения прежде всего категорий "чистое бытие" и "ничто”, "наличное бытие" (реальность) и "oтpицaниe”. Чистое бытие — это бытие вообще, бескачественное, недоступное созерцанию и свободное от всякой определенности; это то, что разумеют под словом "есть”. По сути дела, в категории чистого бытия Гегель воспроизводит кантовское понимание бытия как полагания самого по себе. Его чистое бытие выра­жает сам факт существования при полном абстрагировании от какого-либо предметного содержания. Но раз с чистым бытием не связывается никакая определенность, то оно есть ничто. О чистом бытии точно так же ничего сказать нельзя, как и о ничто, поэтому то и другое суть одно и то же. Но это их тождество, как и их различие, обнаруживается лишь в процессе их взаимоперехода, в котором они исчезают друг в друге и в то же вре­мя остаются противоположными моментами этого процесса.

Гегель с помощью категории "чистое бытие" на уровне абстрактной мысли фиксирует динамический аспект реального бытия. Предметный же аспект он обозначает категорией наличного бытия, которое в отличие от неопределенного чистого бытия есть определенное бытие, непосредст­венное нечто, налично сущее, качество. При этом наличное бытие, по Гегелю, включает в себя чистое бытие и ничто, иначе говоря, в катего­рии наличного бытия содержится как предметный аспект действительного бытия (реальность, наличная данность), так и динамический аспект, выражающий момент отрицания, полагания, смены состояний.

Подводя итог сказанному о понятии бытия, следует подчеркнуть, что это понятие на уровне теоретического мировоззрения обладает статусом всеобщей абстракции, отражающей в своем содержании факт наличной дан­ности всего того, что входит в состав реального мира то ли в качестве бесконечного множества материальны вещей с их свойствами и отноше­ниями, то ли в качестве многообразных духовных явлений и процессов. В развитии философского постижения мира идея бытия служила логическим средством рассмотрения его как Универсума, как единого и целостного образова­ния, вне которого ничего нет. Анализ показал, что эта идея заключает в своем содержании противоречие предметного и динамического моментов бытия, реальности и отрицания.

Отрицание — внутренний момент самого бытия. Но поскольку в нем выявляются границы бытия, постольку оно противоположно бытию, т.е. как бы выходит за его пределы. Чтобы глубже и полнее понять природу бытия, его надо соотнести с собственной противоположностью, а именно — с отрицанием. Этим будет продолжено философское рассмотрение понятия бытия, но под другим углом — с целью раскрытия еще одного измерения его содержания. В связи с тем что бытие имеет предметный и ди­намический аспект, осмысление отрицания бытия предстает, с одной стороны, в виде проблемы соотношения бытия (нечто) и ничто, с другой в виде проблемы соотношения бытия и небытия.


^ 2. Ничто и небытие — два вида отрицания бытия

Понятия "ничто" и "небытие" в истории философии нередко отождест­влялись и рассматривались как абстракции, обозначающие отсутствие бытия вообще. Такое их понимание кажется ясным, очевидным и само собой разумеющимся до такой степени, что у большинства людей не воз­никает никакого желания уточнять, что значит словосочетание "отсутствие бытия" Когда же спрашивают об этом, то в ответ либо выражают недоумение по поводу самой возможности непонимания того, что и так ясно, либо обходятся шутливой тавтологией: отсутствие бытия — это абсолют­ное отсутствие всякого присутствия, то состояние, когда ничего нет.

Мы можем представить отсутствие какого-либо частного бытия. Однако никто из нас не может представить полное отсутствие бытия вообще. Ведь в этом случае необходимо представить то, что не является реальностью вообще. А может ли наша мысль выйти за пределы реальности как таковой? Если бы ей удалось это сделать, она лишилась бы своего предметного содержания и тем самым прекратила бы свое существование. Когда нам что-то не дано, нам и в голову не придет размышлять об этом. Беспредметных мыслей нет и не может быть. Уже античные софисты это хорошо осознали и даже использовали в построении следующего софизма: "Лгать — говорить о том, чего нет. Но о том, чего нет, ничего сказать нельзя. Следовательно, никто не может лгать”. В этом парадоксальном умозаключении ложь неверно рассматривается в качестве не имеющего предметного содержания высказывания. Но верно то, что всякое беспредметное суждение в принципе невозможно, ибо не может быть беспредметного мышления

Ничто и небытие — понятия, обозначающие то, что находится за пределами бытия. Они как бы располагаются "по ту сторону" последнего. И с этим трудно не согласиться. Однако, если бытие представляет собой мир, взятый во всей его безусловной совокупности, то ничто и небытие либо должны выпадать из состава мира и тем самым в принципе не могут обладать каким-либо присутствием (действительностью), либо должны входить в его состав и тем самым являться неким видом реальности.

Ставя вопрос "что такое ничто и небытие?” мы тем самым вынуждены невольно и как бы подспудно признавать их наличие в составе бытия, и мышление, задающееся такого рода вопросом, не может быть беспредмет­ным. Ведь оно и в этом случае говорит о чем-то. Если же ничто и небытие не могут быть предметом мысли, то вопрос о том, что они представляют собой сами по себе, в принципе невозможен.

Таким образом, нелепость рассматриваемого вопроса заключается в том, что у него изначально не может быть никакого содержания, но раз этот вопрос ставится, то какое-то содержание у него все-таки должно быть. Но как только последнее признается, сразу же выясняется, что в этом вопросе имеется в виду не ничто и небытие, а некое бытие. А раз это так, то вопрос о ничто и небытии должен быть снят, поскольку в нем на самом деле речь идет о бытии.

И все же вопрос "что такое ничто и небытие?" человеческой мыслью испокон веку ставился и не перестает ставиться, которая тем са­мым упорно не хочет признавать их отсу
^ ЛОГИКА СООТВЕТСТВИЙ И

АНТИСООТВЕТСТВИЙ МЕЖДУ КАТЕГОРИЯМИ


          ... в каждом роде сущего есть

нечто соответствующее чему-то

Аристотель (Метафизика 1093b)


^ КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ СТРОЙ МЫШЛЕНИЯ


Люди мыслят в той степени, в какой они пользуются категориями. Для этого они выработали целый комплекс вопросов: что? кто? чей? когда? где? куда? откуда? как? какой? каким образом? в какой мере? сколько? почему? отчего? зачем? для чего? ради чего? как возможно? что делать? и т.д. В этих вопросах отчетливо проглядывают категориальные формы мышления. (Философы, кстати, являются своего рода повивальными бабками, помогающими рождению, т. е. осознанию людьми категорий мышления — под видом философских категорий и понятий.)

Категории функционируют, работают, действуют в нашем мышлении, хотим мы этого или нет, более того, они формируют, организуют, упорядочивают мышление. В самой природе мышления заключен определенный категориальный строй, порядок.

Если мы бессознательно пользуемся стихийно сложившейся категориальной логикой мышления, то спрашивается, зачем нужно еще открывать ее, строить адекватную систему философских категорий? Дело в том, что настоящая "отдача" категорий мышления как идеальных орудий деятельности возможна лишь при условии осознания их в системе. Стихийное, полуосознанное использование категорий чрева