Реферат: Мифопоэтические воззрения бурят как истоки экологической этики

МИФОПОЭТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ БУРЯТ КАК ИСТОКИ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ЭТИКИ

Шантанова Т. В.


Всякое воспитание имеет своей целью взращение человека культурного. Истоки любой национальной культуры лежат в традициях, верованиях и обрядах этноса. Особый взгляд древних людей на природу наделил эжинов огромными возможностями. Они могли одарить и наказать, помочь ему или погубить его. Заслужившие милость хозяина щедро вознаграждались им, получали от него помощь и поддержку. У шаманистов был обычай посвящать бурхану, духам-покровителям животных - коня, барана, которые назывались онгон морин, онгон хуса и т.д. При этом их не закалывали, а лишь называли. Онгон морин - конь, посвященный почитаемому духу в качестве его принадлежности - сакральный конь.

Раньше члены родов обязаны были знать свою родовую и племенную генеалогию как по восходящей, так и по нисходящей линии; родовые и племенные легенды, рассказы о племенных и родовых вождях, о знатных людях, о жизни и деятельности знаменитых туухэшинов, имена племенных и родовых жертвоприношений, боевые кличи, тамги, меты. Знание всего перечисленного требовало от членов рода обоего пола хорошей памяти и постоянной тренировки. Поэтому у бурятского народа было в обычае прививать детям любовь у родной стороне, придавать им знания родословного дерева, связанные с ним легенды, предания, сказания.

До нас дошли многие архаичные сюжеты и мотивы, свидетельствующие об отношении далеких предков к животным. Так, сказочные, эпические герои, рожденные от брака животного и человека или воспитанные животными (сын лошади, коровы, медведя, волка и т.д.), обычно обладают огромной силой, что позволяет им вступать в единоборство с врагами, защищать и отстаивать интересы людей. В мифоэпической трактовке образа медведя проявляется традиция промыслового культа. Так, сородичем женщины, ставшей женой медведя, сопутствует удача на охоте; медведь, похитивший женщину, при погоне бросает людям ценные шкурки как откуп за невесту; медвежий сын выступает иногда как покровитель охотников, нередко уходит с ними, покидает таежный мир.

В архаичном фольклоре монголов определяющий мотив нескольких сюжетов - медведь в прошлом был человеком. Мотив обретения человеком облика животного или, наоборот, связанный с верой наших далеких предков в оборотничество, получил широкое распространение в сказочных сюжетах. В бурятской сказке человек оборачивается медведем, трижды обежав дерево (“Человек-медведь”). В тексте, записанном у монгольских бурят, охотник трижды перепрыгнув через пень становится медведем (“медведь в прошлом был охотником”). На охоте, если убивали медведя, над ним совершали обряд “баабгайн еhол”. Охотник, убивший медведя, подходил к нему, гладил по голове, приговаривая: “Хан хун hаншагыш эльбэнэм, хара hанахагуйшни тулоо (хан-человек, глажу виски твои, чтобы ты не злоумышлял)”.

Если охотники убивали семью медведя, находившуюся в берлоге, к убитым охотники не подходили. Сначала кто-то из них должен был “заглянуть” в берлогу, потрогать “вещи” медведей, как бы принося свои извинения за совершившееся. После этого подходили к медведю - главе “семьи”, гладили его по голове, пожимали лапу и приговаривали: “Дайгаар зорижо ерэhэн бэшэ, дайсанда гараба гээшэш, хадаhан халибаш, бооphоон бугдэрбэш.” (не противником, пришедшим с войной ты сражен, сорвался с горы ты, споткнулся с бугра). Данный обряд был, безусловно, основан на страхе перед грозной силой медведя и совершался с целью предупреждения мести с его стороны. Кроме того, древний человек стремился сохранить хорошие отношения со всем “родом” убитого медведя, чтобы обеспечить себе удачу на охоте. Совершая подобный обряд, охотник как бы оправдывался и извинялся перед убитым животным и вместе с тем старался успокоить свою совесть, убеждая себя в том, что он не совершал убийства, что медведь убитый им, послан ему “хозяином”. При этом “ охотника успокаивает воображаемая способность зверей, птиц и рыб превращаться в таковых при виде человека, в его присутствии, иными словами, уверенности в том, что внешний вид этих особей есть только “второй вид”, так сказать, маскировочная, охотничья одежда. В силу этого человек, убивший медведя, уничтожил не главную, а второстепенную суть его. Так воображение приходит человеку на помощь, спасая его от страха перед расплатой за многочисленные жертвы своего аппетита.

Медведь в отличие от волка никогда не был у бурят тотемным животным и его не связывали непосредственно с возникновением какого-то рода. Тем не менее, в мифологических сюжетах медведь окружен ореолом внимания и почитания. Ведь покровительство и уважение можно снискать лишь добрым отношением к хозяину тайги. Таким образом, возникают разного рода легенды о природе и законах тайги, вскрывающие определенные особенности животного мира, мифа, объясняющие причины того или иного явления.

К примеру, сохранилось множество легенд, преданий, характеризующих отношение человека к волку. Волк является тотемным животным у бурят. Поэтому широкое распространение получили мифологические предания о связях его с человеком, о происхождении рода шоно (волка). Волк у бурят считался в старину родоначальником у шоноевцев. Следовательно, как тотемное животное волк некогда пользовался почитанием, считался священным животным, неприкосновенным. Об этом можно судить по легендам, преданиям и поверьям, дошедшим до нас.

По некоторым преданиям, люди рода шоно произошли от вскормленного волком человека. В легенде “шоно яhанай уг узуур” (о происхождении рода шоно) говорится о том, что бездетная жена хана, желая иметь ребенка, принимала каждый день лекарство шара, которое доставалось и служанке. Случилось так, что ребенок родился не у ханши, а у служанки. Последняя подбросила сына волчице, которая вскормила его. Став взрослым, он ушел к людям. Однако мать-волчица не оставляет своего питомца, помогает ему в трудные минуты. Люди прозвали его сыном волка - Шаалы - Мэргэном. Затем он женился, и от этого брака пошли шоноевцы. Всякое нападение на волка, тем более убийство, считалось невозможным с точки зрения древних людей, уверенных в том, что почтительное отношение к тотему своего рода будет вызывать ответное доброжелательное отношение, покровительство. Недоброжелательное отношение, напротив, может озлобить тотема, который в состоянии наслать болезни или причинить другие неприятности. Поэтому люди старались не приносить вред тотемному животному, считая, что звери тоже могут мстить за недоброе отношение.

У М.Н. Хангалова имеется описание особого обряда охотников. Он отмечал, что во время облавы на волков унгинские буряты соблюдают странный обычай: когда убивают волка, то шкуру с него снимают вместе с головой, с дыхательным горлом, с сердцем и с легкими. Таким образом вырезанная часть называется по-бурятски “жулдэ”. В жулдэ находится душа, жизненная сила животного. А обряд называется - хуралха. Снятую в таком виде шкуру животного с такими придатками сушат и хранят до окончания облавы. Когда облавы прекратятся, голову жулдэ отделяют до окончания облавы, то убивать волков не удается; волки будут убегать от облавщиков.

Буряты называют волка тэнгэрин нохой (небесная собака), считая, что волк загрызает только по указанию тэнгэри скот, провинившийся в чем-то перед хозяевами. Поэтому нельзя полностью истреблять волков, так как они выполняли волю высшую. Здесь волк выступает посланником тэнгэрия, конкретно не указывается от каких тэнгэриев он произошел. Иногда говорится, что происходит он от восточных 44 тэнгэринов.

В народном творчестве бурят сохранились древние повествования не только о медведе и волке, но архаичные сказки, легенды о других животных, среди них, например о собаке. Когда у детей выпадет зуб, его заворачивают в хлебный катышек и отдают собаке съесть, приговаривая при этом: “Собака, собака, съешь мой плохой зуб и дай мне взамен хороший”. Считалось, что после совершения такого обряда новый зуб вырастает быстрее и служить будет дольше. Собачьей шерстью прижигали открытые раны, собаку просили зализывать старые раны. Собака считается вторым по уму и полезности животным после лошади.

В любой кибитке кочевника самым святым местом почитался очаг. Неотъемлемой ее частью был треножник для подвешивания котла. Символ треножника имел очень большое значение в духовной культуре наших предков. Одна нога треножника символизировала хозяина дома, другая - хозяйку, третья - овцу, как символ благополучия. Гадая на бараньей лопатке жертвенной овцы, наши предки очень точно предсказывали длительность предстоящей зимы, толщину снежного покрова. Видимо, организм животных более чутко реагировал на характерные изменения в атмосфере земли, которые влияли на общий сезонный характер погоды. Наблюдатели, которые исследовали полностью лопатку, обжигали на огне, а потом осторожно взяв в руки, смотрели на все, узнавая, что написано на ее ладони (плоской части).

На головке лопатки имеется чашечка - углубление. Эту чашечку называют “хозяйским котлом”. Если на дне “котла” имеется “накипь”, то хозяин, живет богато, часто варит сытную пищу. Если ладонь лопатки тонкая, просвечивает, то будущая зима будет холодной. Если вокруг лопатки много серой массы и кость плохо просвечивает, то зима будет обильно-снежной, более теплой, чем обычно. Так предсказывали погоду народные фенологи. Если ладонь лопатки широкая, то говорили, что двор у хозяина просторный. А в просторном дворе много овец может поместиться. У ладони лопатки есть возвышенная часть - ее гребень, называется верблюжьей дорогой. Говорили, что если она широкая, то верблюдов в этом году будет много. Если край возвышенной части выделяется вперед, то есть выступ, это признак того, что хозяин, угощающий гостя, человек гордый, уверенный в себе, может быть, даже, высокомерный. Если такого выступа нет, вершина как бы скошена, это характеризует хозяина с другой стороны. Если боковая часть лопатки толстая, то все копытные в этом году будут расти быстро. Потому то среди бурят большое распространение получила поговорка: “кто выращивает скот - у того губы всегда в масле”.

Змея также считается хранительницей пастбищ и семейного очага. Змея, вползшая в дом, считалась добрым предзнаменованием или предупреждением свыше. Поэтому ей оказывали почести - украшали голову, как почетному гостю цветной красивой материей, и ставилось перед ней угощение - "сагаан эдеэн" (молоко). Покровитель детей - заяц. В прежние времена к одежде ребенка, обычно к воротнику, пришивались обернутые в тряпицу трубчатые кости зайца в качестве оберега от болезней, завистливого глаза и недоброго черного языка. Корова почитаема всеми людьми, как мать, вскормившая молоком своим человечество. Белая пища - первая пища от Бога.

Так на почве охотничьей практики и непосредственных наблюдений за жизнью животных возникают реальные рассказы о подвигах и особенностях зверей, птиц, рыб. Зоркая наблюдательность народа вскрыла из множества явлений природы такой материал, который дает пищу для размышлений. Все это не только прививает людям любовь ко всему живому, но и учит их видеть всюду красивое, понимать единство природы и человека. Без любви к природе нет и не может быть человеколюбия, уважения к труду.

Следует отметить, что степень знания мифологии в известной мере определяла степень авторитета шаманов; вот почему многие из них, особенно имеющие высокий сан, прошедшие специальную школу посвящения, знали большое количество мифов, изумляли своих сородичей знаниями, слыли среди них мудрецами, толкователями. Влияние шаманов на народ было чрезвычайно велико, никто не мог не верить шаману, чего бы он ни говорил, ибо шаману приписывали могущество делать добро людям через общение с богом и духами. По мнению народа, шаманы владеют силою производить бурю, дожди, гром и молнию. Также ханы и простые миряне прибегали к ним, желая узнать свое будущее. Уверенность всех в сверхъестественном могуществе шамана так велика, что он непременно должен был вылечить больного. Если больной умирал, говорили, что чародей не захотел возвратить здоровье.

Не имея представления о древних воззрениях бурят нельзя понять мургели наадан - пантомиму, мифическое представление или драматизированный танец шамана. Например, баабгайн наадан (медвежья пляска), тэхын наадан (козлиный танец), шонын наадан (волчья пляска), хурын нааадан (тетеревиный ток), мори гургааша наадан (имитация обучения лошади), тамхинай наадан (игра, имитирующая курение табака) и др. При помощи этих драматизированных представлений шаманы стремились поднять у публики подавленное состояние, развеять отрицательные эмоции, вызванные трагическими минутами шаманского камлания.

Сейчас весь цивилизованный мир восхищается высокими достижениями культуры древних кочевников. Целые институты занимаются изучением культового и бытового значения сцен, изображенных на древних предметах. Человечество не вправе терять что-либо из своих достижений, одним из которых является экологическая этика, истоки которой восходят к глубокой древности.


Литература:


1. М.Н. Хангалов. Собрание сочинений. Улан-Удэ, 1958 – Т.1

2. С.С.Бардаханова. Система жанров бурятского фольклора. Новосибирск: Наука, 1992

3. С.П. Балдаев. Родовые предания и легенды бурят (булагаты и эхириты). Улан-Удэ, 1970

4. К. Эрендженов. Золотой родник. Элиста, 1990