Реферат: О, закрой свои бледные ноги

Валерий Яковлевич Брюсов

(1 декабря 1873, Москва – 9 октября 1924, Москва)

23 стих.


* * *

О, закрой свои бледные ноги. [Ан3ж]

3 декабря 1894


Творчество [Х4жм]

Тень несозданных созданий

Колыхается во сне,

словно лопасти латаний

на эмалевой стене.

Фиолетовые руки

на эмалевой стене

полусонно чертят звуки

в звонко-звучной тишине.

И прозрачные киоски

в звонко-звучной тишине

вырастают, словно блёстки,

при лазоревой луне.

Всходит месяц обнажённый

при лазоревой луне…

Звуки реют полусонно,

звуки ластятся ко мне.

Тайны созданных созданий

с лаской ластятся ко мне,

и трепещет тень латаний

на эмалевой стене.

1 марта 1895


Сонет к форме [Я5жм, сонет]

Есть тонкие властительные связи

Меж контуром и запахом цветка.

Так бриллиант невидим нам, пока

Под гранями не оживёт в алмазе.

Так образы изменчивых фантазий,

Бегущие, как в небе облака,

Окаменев, живут потом века

В отточенной и завершённой фразе.

И я хочу, чтоб все мои мечты,

Дошедшие до слова и до света,

Нашли себе желанные черты.

Пускай мой друг, разрезав том поэта,

Упьётся в нем и стройностью сонета,

И буквами спокойной красоты!

6 июня 1895


* * * [Д3мж]

Чёткие линии гор;

бледно-неверное море...

Гаснет восторженный взор,

тонет в безбрежном просторе.

Создал я в тайных мечтах

мир идеальной природы, –

что перед ним этот прах:

степи, и скалы, и воды!

июнь 1896, Ореанда


Юному поэту [Д4ж]

Юноша бледный со взором горящим,

ныне даю я тебе три завета.

Первый прими: не живи настоящим,

только грядущее – область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,

сам же себя полюби беспредельно.

Третий храни: поклоняйся искусству,

только ему, безраздумно, бесцельно.

Юноша бледный со взором смущённым!

Если ты примешь мои три завета,

молча паду я бойцом побеждённым,

зная, что в мире оставлю поэта.

15 июля 1896


Ассаргадон [Я6мж, сонет]

ассирийская надпись

Я, вождь земных царей и царь – Ассаргадон.

Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.

Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон,

Элам читал судьбу в моём едином взоре,

я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.

Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Кто превзойдёт меня? кто будет равен мне?

Деянья всех людей – как тень в безумном сне,

мечта о подвигах – как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава!

И вот стою один, величьем упоён,

я, вождь земных царей и царь – Ассаргадон.

17 декабря 1897


* * * [>Ан~Аф3мд; Д4м]

Я люблю большие дома

И узкие улицы города, –

В дни, когда не настала зима,

А осень повеяла холодом.

Пространства люблю площадей,

Стенами кругом ограждённые, —

В час, когда ещё нет фонарей,

А затеплились звёзды смущённые.

Город и камни люблю,

Грохот его и шумы певучие, –

В миг, когда песню глубоко таю,

Но в восторге слышу созвучия.

29 августа 1898


Мыши [Х5ж/Х3м]

В нашем доме мыши поселились

и живут, живут!

К нам привыкли, ходят, расхрабрились,

видны там и тут.

То клубком катаются пред нами,

то сидят, глядят;

возятся безжалостно ночами,

по углам пищат.

Утром выйдешь в зал, – свечу объели,

масло в кладовой,

что поменьше, утащили в щели...

Караул! разбой!

Свалят банку, след оставят в тесте,

их проказ не счесть...

Но так мило знать, что с нами вместе

жизнь другая есть.

8 января 1899


Я [Я6жм]

Мой дух не изнемог во мгле противоречий,

не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Я все мечты люблю, мне дороги все речи,

и всем богам я посвящаю стих.

Я возносил мольбы Астарте и Гекате,

как жрец, стотельчих жертв сам проливал я кровь,

и после подходил к подножиям распятий

и славил сильную, как смерть, любовь.

Я посещал сады Ликеев, Академий,

на воске отмечал реченья мудрецов;

как верный ученик, я был ласкаем всеми,

но сам любил лишь сочетанья слов.

На острове Мечты, где статуи, где песни,

я исследил пути в огнях и без огней,

то поклонялся тем, что ярче, что телесней,

то трепетал в предчувствии теней.

И странно полюбил я мглу противоречий

и жадно стал искать сплетений роковых.

Мне сладки все мечты, мне дороги все речи,

и всем богам я посвящаю стих…

24 декабря 1899


Каменщик [Д4ж/Д3м]

– Каменщик, каменщик в фартуке белом,

что ты там строишь? кому?

– Эй, не мешай нам, мы заняты делом,

строим мы, строим тюрьму.

– Каменщик, каменщик с верной лопатой,

кто же в ней будет рыдать?

– Верно, не ты и не твой брат, богатый.

Незачем вам воровать.

– Каменщик, каменщик, долгие ночи

кто ж проведёт в ней без сна?

– Может быть, сын мой, такой же рабочий.

Тем наша доля полна.

– Каменщик, каменщик, вспомнит, пожалуй,

тех он, кто нёс кирпичи!

– Эй, берегись! под лесами не балуй…

Знаем всё сами, молчи!

16 июля 1901


З. Н. Гиппиус [Я3дм]

Неколебимой истине

не верю я давно,

и все моря, все пристани

люблю, люблю равно.

Хочу, чтоб всюду плавала

свободная ладья,

и Господа, и Дьявола

хочу прославить я.

Когда же в белом саване

усну, пускай во сне

все бездны и все гавани

чредою снятся мне.
декабрь 1901

Знойный день [Х4жм]

Белый день, прозрачно белый,

золотой, как кружева...

Сосен пламенное тело,

зноем пьяная трава.

Пробегающие тучи,

но не смеющие пасть...

Где-то в сердце, с силой жгучей,

затаившаяся страсть.

Не гляди так, не зови так,

ласк ненужных не желай.

Пусть пылающий напиток

перельётся через край.

Ближе вечер... Солнце клонит

возрастающую тень...

Пусть же в памяти потонет

золотой и белый день.

1902, Верея


В Дамаск [Д3д/Я2м]

Губы мои приближаются

к твоим губам,

таинства снова свершаются,

и мир как храм.

Мы, как священнослужители,

творим обряд.

Строго в великой обители

слова звучат.

Ангелы, ниц преклонённые,

поют тропарь.

Звёзды – лампады зажжённые,

и ночь – алтарь.

Что нас влечёт с неизбежностью,

как сталь магнит?

Дышим мы страстью и нежностью,

но взор закрыт.

Водоворотом мы схвачены

последних ласк.

Вот он, от века назначенный,

наш путь в Дамаск!

1903


Кинжал [Я6мжм/Я4м]

Иль никогда на голос мщенья

Из золотых ножон не вырвешь свой клинок...

^ М. Лермонто