Реферат: Как уйбуй Калоша невесту нашел

Как уйбуй Калоша невесту нашел


Вот уже вторую неделю уйбуй Калоша ходил сам не свой, виски пил мало, грабежами не занимался, в Форте не появлялся. И вот в тот редкий случай, когда он был замечен в «Средстве от перхоти», поглядеть на пропадающего неизвестно где командира, сбежалась вся десятка. Хотя денег у бойцов, как известно, не водилось, а если и водилась, то сущая мелочь, по такому случаю, они все-таки умудрились раздобыть немного у богатой и процветающей нынче десятки. Как будут отдавать, даже не думали. Да и не до того им сейчас было. Главное это вернуть в строй командира, иначе пропадут все почем зря. Это, может быть, для всех остальных, что уйбуй, что простой боец, значения не имеет, а для своих уйбуй, как отец родной: он тебя напоит, накормит, еще раз напоит, после оденет, а, может, разденет, да это уже не суть важно! Однако, видя лирическо-трагическое состояние своего командира, приближаться к нему никто, кроме проверенного в боях на отнятие чужой собственности Десятки, не решался. Имя последнему, кстати, и было дано потому, что тот стоил целой десятки испытанных бойцов, а, между тем, представлял собою лишь одну, хоть и буйно-отчаянную, головушку.

- Нет, ну ты понимаешь, она мне, мля, поухаживать за собой предложила! – жаловался уже порядком захмелевший уйбуй.

- Ну так поухаживай, тебя, че, убудет, командир? – отозвался Десятка.

- Да я ж, мля, с удовольствием, кто бы мне только сказал, что это такое!

- Вот у нее бы и поинтересовался!

- Так поинтересовался же, мля!

- И че?

- А вот че! – уйбуй вытащил из кармана сложенный пополам листок, - третий день, мля, изучаю, а въехать никак не могу.

Положив листок на стол, он аккуратно его развернул, расправил уголки и прижал их стоящими на столе стаканами. Однако его собеседник отнюдь не считал, что с листком подобает обращаться так, словно с бутылкой виски, поэтому не менее бережно отставил стаканы в сторону, по пути уничтожив один, схватил листок и сфокусировал взгляд на его содержимом.

- Цветы, - неожиданно внятно прочитал он и затих. Уйбуй с не безразличием уставился на соплеменника, в который раз осознавая всю хрупкость и непонятность сложившейся ситуации.

Десятка почесал затылок, выпил еще, вздохнул, еще раз выпил и решительно замямлил:

- Ну… эта…

В этот самый момент, к величайшему облегчению последнего, к ним подкатили представители одной из старейших семей Красных Шапок (как доказано было несколькими исследователями, имена которых, правда, никто никогда не слышал, что, впрочем, не отменяло их существования на нашей бренной Земле, ведущими свой род напрямую из Западных лесов). Четыре брата-богатыря, а богатырями они считались исключительно за их огромный рост, могущий сравниться со среднестатистическим челом, Отвертка, Подкова, Сверло и Гвоздик. К слову сказать, точной и, главное, достоверной информации об этой самой гипотетической семье ни у кого нигде нет (и, подозреваем, не было), однако сами бойцы к своей родословной относились очень ревниво и за каждое сомнительное слово в их адрес отвечали более весомыми аргументами, нежели простые подтрунивания. За умение отстаивать свою честь в трудных ситуациях они и получили добрую толику красношапочного уважения, а вместе с тем и всеобщую готовность всегда любезно разделить с братьями бутылку виски (что, видимо, и сподвигло их в тот вечер присоединиться к страдающему Уйбую, озадаченному Десятке и приунывшим от непонимания ситуации, несмотря на изрядное количество выпитого, бойцам).
- Ну че, мля? - Отвертка, старший из братьев, дружески хлопнул по плечу Калошу. Тот, вопреки обыкновению, ответил вялым кивком в сторону пришедших, чем их несказанно удивил.
- Че, мля? – в голосе старшего проснулись вопросительные нотки.

Уйбуй махнул рукой в сторону Десятки и ввернул:

- Во, мля…

Четыре бравые головы дружно повернулись в указанном направлении. Десятка от такого внимания поежился и, дабы избежать различных непоняток, выставил изрядно потрепанный листок вперед на манер щита.

- Во, мля, - подтвердил тот и неожиданно сообразил, что просто-таки сам Спящий послал к нему, тонущему в зыбком океане чужих забот и проблем, братьев в качестве спасательного круга! От таких неординарных религиозных мыслей он икнул, выпил и с пылом принялся рассказывать о предмете тяжких дум командира.
По мере сбивчивого и сумбурного рассказа из угла раздавались такие междометия, как «Мля», «Мля-а-а-а-…», «Мля!», «Во мля…» и прочие, с разной эмоциональной окраской. Уйбуй тем временем запивал свое горе виски, периодически морщась, вздыхая и прикладывая руку к щеке, словно у него вдруг на ровном месте образовался очень нудный болезненный флюс, а рассматривание перспективы похода к эрлийцу вгоняло его в глубочайшую тоску-матушку.

По окончанию рьяного спича Десятки наступила тишина, изредка прерываемая признаками воплощения в реальность душевной боли непутевого жениха (проще говоря, звоном стаканов).

- Ну, мля… - наконец уважительно протянул Подкова, средненький.

- Ну и что, мля? - уныло воззвал Калоша. – Чего мне теперь делать, а?

- Ну дык, - неуверенно начал Отвертка. - Отметить надо.

- Мля, че мне с цветами-то делать? – взревел крайне отчаявшийся влюбленный.
Под духовным натиском уйбуя Отвертка подался назад.

- Ну дык это, мля... - старший, сам того не зная, в точности повторил недавние жесты

Десятки: почесал репу, вздохнул и, наконец, выпил.

- Ну че, мля? – надрывался тем временем уйбуй. – Че мне эти цветы, мля? Курить, че ли?
- Эта можно! – оживился Сверло.

- Нельзя! – рявкнул в конец измученный Калоша.

Разразилась бурная полемика. В заведении стало шумно.

- Да ничего вы не понимаете в тонкой женской душе! – выкрикнул уйбуй, и от неожиданной поэтичности (и оттого неуместности) высказывания все разом замолчали и, хмуря лбы, с садистским интересом юнната, нашедшего ранее не виданный экземпляр бабочки-людоедки, принялись его рассматривать.

- Ой, мля, типа это и вправду все были цветочки, - самый младшенький из братьев, Гвоздик, ни на йоту не осознавая героичность сего поступка, разрядил сложную ситуацию, находившуюся на грани впадения в тонкую философскую организацию. – Вы только поглядите, че она дальше желает. Какие-то рестораны, дома, серенады и звезды, мля! – Он сам еще только начинал путь покорения женских сердец и потому был несказанно удивлен теми требованиями, которые та, столь желанная им половина, могла предъявить.

- Хы, а прынца на белом коне там, мля, нет? А то неполный набор получается, – последнее замечание Десятки явно было призвано всех развеселить, и, как только оно продралось в замутненные виски головы, дикий ржач десятка подвыпивших голосов не заставил себя ждать.

- Тихо! Всем тихо, мля! – со злости Калоша маханул кулаком по столу, отчего тот опасно накренился, причем опасность прежде всего угрожала бутылкам, собиравшимся там со скоростью и дикостью толпы, разбуженной колоколом в три часа ночи.

- Вы, мля, ржете, а у меня, мля, любовь!

- У тебя, командир, каждую неделю любовь, - подал голос самый смелый боец десятки.

- И каждую неделю новая, - вставил кто-то, кого Калоша не разглядел.

- Кто? - взревел он. - Кто, мля, посмел?

Вся десятка, не исключая и вполне разговорчивого до этого момента Десятки, а также невольно присоединившихся к ним братьев, немедленно затаилась, и в «Средстве от перхоти» установилась неслыханная дотоле тишина, лишь изредка прерываемая смачным посапыванием известного завсегдатая, которого, кажется, никто никогда не видел не только за пределами этого заведения, но и в трезво-бодрствующем состоянии. Бойцы знали, причем из самых что ни на есть достоверных источников, каковыми на их взгляд могли являться лишь их же собственные шкуры, что в такие моменты тяжелой душевной организации командира, которые до этого случались исключительно на почве нехватки катализирующего усиленную мозговую деятельность купажированного неведомо откуда состава, благодаря чему он всегда приобретал специфический запах, которым и славилась вся семейка, трогать его нежелательно.

- И че, мля, любовь?- заискивающе, прямо-таки просяще раздался тоненький голос. - Красивая?

О, владелец этого голоса даже и не предполагал, сколь действенным окажется этот на первый взгляд банальный вопрос! Калоша мгновенно забыл о нелегком будущем обидчика, которое он сам же и хотел устроить немедля в очень жестокой манере, внутренне подобрался, очи его слегка затуманились, сам он чуточку подался вперед и с мечтательными нотками в голосе выдохнул:

- Ну, мля…

Замешательство напало на сочувствующую сторону, словно мор на средневековый город. Было отчего впасть в ступор: замечания насчет постоянства любовных увлечений уйбуя было, к слову сказать, недалеким от горькой (хотя, кому и сладкой) истины действительности. Основные представители этой (с вашего позволения будет сказано) национальности считали себя истинными бойцами, а им, как известно, виски пить, кулаками махать да по столу время от времени колотить, для утверждения собственной репутации и поддержки уровня заоблачной самооценки. Разительную перемену, произошедшую с их командиром, не мог не заметить даже самый невнимательный из десятки, ибо в крови красношапочной, обильно разбавленной вечной эссенцией виски, было заложено одно из правил выживания: коли в поведении главного найдешь ты несоответствие с реальностью – жди беды.

Вот Шапки и ждали, затаив дыхание и даже (что совсем по меркам Тайного Города ну никак не вписывалось в общую колею событий!) на время забыв о своем горячительном напитке.

А уйбуя уже несло…

- Ну дык, мля, она вся такая…Такая, мля… Не…ро…Нейродинарная…

- Неординарная, - исправил кто-то.

- С косичками, мля. – Уйбуй, похоже, сам подивился последнему открытию, и с воодушевлением продолжил: - У нас с Поленом, мля, пари было… Виски я ему должен был… Ну дык я ему это виски об голову, что б неповадно было…А она-ить не побоялась, мля… Полено ей типа брат, мля… Заступилась… Вот… подошла, а походка, мля, как у Всеславы! - на этом месте кто-то не выдержал и хихикнул, но, на его счастье, уйбуй был слишком захвачен воспоминаниями. - Да не, мля, че Всеслава: ни рожи, ни… - тут, вовремя вспомнив, к какому из Домов Шапки относятся (хотя, признаться, вспоминать об этом они ой как не любили и всячески этого дела избегали), Калоша лихо развернул рассказ в другом направлении: - Ну вот, мля, и познакомились…

- А че Полено? - заинтересованно спросили с задних рядов (судьба виски народ интересовала, видимо, несколько больше, чем новая пассия командира).

Калоша рыкнул. Ряды замолчали.

- Она такая, мля…вся такая…Эх! - ввиду некоторой малочисленности своего словарного запаса уйбуй тяжко вздохнул, осушил бутылку, с грохотом обрушил на стол и неожиданно тихо признался: - Влюбился, мля… А она меня знать не знает… Вот! - листок в мгновение ока оказался в руках у безвозвратно влюбленного уйбуя; тот помахал им для пущей действенности и с остервенением вперился в написанное. - Цветы, мля…Звезды, мля…Серенады…Че это такое? - командир поднял голову: десятка вкупе с четверкой богатырей ответила дружным недоуменным пожиманием плеч. - Ну и вот, мля…- совсем уж убито закончил Калоша.

- Может, мля, ну ее? - осторожно осведомился Подкова. (В скобках отметить, этот славился не только своей сомнительной героической родословной, но и невероятной легкостью в завоевании женских сердец и прочих атрибутов настоящего ловеласа, из-за чего был даже когда-то кем-то робко уличен в концевских корнях.) - Других таких, мля – тьма-тьмущая… А то зазналась, прынцев жалует, не по-нашенски это…

Уйбуй, вопреки ожиданиям десятки, не разразился проклятиями, а наоборот, как-то притих и еще раз вздохнул:

- Так, мля, этим и взяла.. этой…

- Неприступностью, - с готовностью отозвался тот, кто поумней.

- Во…ей самой…- согласился уйбуй.

- Так а че, бутылку Полену отдал? - не унималась галерка.

- Да с этими кралями вечные проблемы, - тихо рассказывали там же. - Слышал, вчера…

- Че мне теперь делать? - в пустоту мямлил Калоша, сводя тем самым более менее связный разговор между ним и остальными на нет.

- Выпьем? - предложил Отвертка, словно не этим они занимались дни и ночи напролет в «Средстве от перхоти».

Бойцы выпили и замолчали.

- Принцем, мля, становиться, - тихо сказал Гвоздик.

- Че-о-о-о, мля?!

Гвоздик вздрогнул, но от идеала настоящей любви мужественно не отказался.

- Ну че…Эта…Нужен ей принц, мля - дык стань…

- Как? - с болью вопрошал уйбуй.

- Короче, мля, - уверенно встряли в разговор.- Можно у Птиция, мля, спросить…он в этих делах, - в голосе послышалось плохо скрываемое уважение, - мастер, мля…

Вопрос был сплошной большой ошибкой, хотя и не лишен некоторой резонности.

- Че, мля, он меня лучше че ли, мля? Да у меня, мля, столько баб было, сколько вам и виски за всю жизнь не выпить! Оборзели вконец, - зло рявкнул Калоша.

Беседа зашла в свой большой логический тупик. Смелых более не находилось, признаться самому себе о своей же слабости в неумении ухаживать за девушками уйбую было слишком сложным и трудноисполнимым заданием, виски заканчивалось, усталость мрачным облаком витала в баре и регулярно терроризировала находящихся там Шапок.

- Полено?..- слабо предположили сзади.

- Может, мля, выпьем?

- Как звать хоть? - попытались сгладить ситуацию.

К несчастью, именно последняя фраза задела уйбуя за живое.

- А тебе зачем? Увести хочешь?

Доброволец заткнулся. Вспыльчивость командира уже ни для кого не была новостью, в сей трудный час ее размах приобретал совсем уж невероятные размеры, и самое мудрое решение, которое можно в таком случае предпринять - это переждать грозу молча и смиренно.

- Ладно, мля. Че-нить конкретное предложить можете? - сдался Калоша.

Секундная пауза - и порядком подвыпившие бойцы, не сговариваясь, принялись одновременно высказывать вслух все, что они об этом думают.

Вновь стало шумно.

- Молча-а-а-а-ать! - заорал уйбуй. - Говорить по очереди! - и ткнул пальцем в несчастного Десятку.

- Ну эта…Компилменты ей скажи…

- Комплименты, - подправил уже небезызвестный нам эрудит.

- Ну да…Типа, уста сахарные, очи горят, аки звезды, стан, словно березка белая…

Слышать такое из уст недалекого Десятки было чудом диковинным еще большим, чем видеть влюбленного и мучимого страстью командира.

- Ты че, мля, мелешь, - повысив скорее для порядка голос, заинтересованно спросил Калоша.

- Ну дык…В сказках, мля, написано…

- Тащи, - потребовал Калоша.

- Сказку? - растерялся тот.

- Нет, мля, бутылку!

Десятка охнул и скрылся за спинами. Уйбуй взял карандаш, почесал им за ухом, покусал, выпил и старательно вывел на листочке: «1. устья сахорные»

- Че еще? - не поднимая головы, потребовал Калоша.

- Звезды, - подсказал кто-то.

- Звезды у тебя перед глазами будут, когда я тебя об стенку долбану, - лениво парировал уйбуй. - Компилменты давай.

- Комплименты, - ввернул самый умный.

Уйбуй сломал карандаш. Братия затихла и тоскливо принялась рассматривать окрестности заведения.

- Да дай ты ей, мля, ящик виски - пусть пьет…она, думаешь, откажется? да ни в жисть!

Выдержка уйбуя затрещала по швам.

- Ты мне ее че, купить предлагаешь?

- Н-нет…

- Ну дак, мля, и заглохни! Она не такая, ясно?

- Все они такие, - неожиданно устало ввернул Отвертка.

Под натиском уйбуевого удара стол треснул.

-Ты, мля, мне поговори! Все мне тут поговорите! - доведенный до исступления Калоша благополучно сбросил стаканы на пол и грозным зверем пошел на бойцов.

О, случилось же именно в этом момент, наивному и в какой-то степени невиновному Десятке, которого судьба в тот ясный погожий день уже наградила по полной вниманием со стороны свирепого командира, появиться на поле всеобщей брани! Очень, очень не вовремя бутылка виски была робко показана командиру! Калоша, отняв бутылку, отправил неудачливого сказочника за пределы стоящего красношапочного круга, чем очень не порадовал боевой дух пока еще дееспособной десятки (то есть уже, к нашему величайшему сожалению, девятки). Все воодушевленно принялись переговариваться и плавно, незаметно подвигались в сторону двери.

- Она, мля, единственная такая и непутаримая!

- Неповторимая…

- Виски, что с виски-то стало? Отдал?

- Мля, двигать отсель надово, покуда он тут нас всех не повбивал…

- Да я люблю ее, мля!

- Да они все, бабы, стервы…

- Слыш, а че там, войны часом нету?

- Прикинь, а он - в окно! Голый, мля! а там, мля, колючки!

- Она, мля, самая лучшая, ясно?

- Сам, мля, дурак…

Листок затерялся где-то в недрах родного питейного заведения, однако пропажи обнаружено не было, ибо бойцы были заняты одновременным обсуждением вечной проблемы любви, выяснением отношений, продвижением в сторону спасательного выхода и уворачиванием от размахивающим бутылкой уйбуя.

- Ну дак а жена любовника знать - не знает, к мужу прилипла, сама на иголках, тот на колючках…

- Повезло, мля, Полену…

- Я не понял, мы че, пить больше не будем?

- Да я ж грю, все они - стервы.

- Не наговаривай, мля, на мою девушку!

- Она, мля, не твоя…

- Убью! Зарежу!

- Все, мля, сваливаем…

Пасторальная картина, обычно царящая в «Средстве от перхоти», в данный момент больше напоминала «Последние дни Помпеи». Большое просторное помещение, еще недавно уставленное столами и усиженное изрядным количеством Красных Шапок, которые, не сговариваясь, занимались самым привычным для них в этой жизни занятием - превращением покупного бутылочного товара в обычную стеклотару, теперь стало еще свободнее за счет постепенного, но какого-то стихийно-торопливого продвижения к выходу последних. Вот если бы все только и ограничилось этим счетом, не стал бы тогда молодой шас, сосланный в «Средство от перхоти» за какие-то мелкие прегрешения, набирать номер Биджара Хамзи и испуганным голосом сообщать, что мир летит в тартарары, если посреди белого дня бойцы, вопреки своей природе, толпами покидают уготованное им судьбой помещение; не стал бы в свою очередь Биджар разыскивать Сантьягу и заявлять, что в Форте случилась неслыханная диверсия, в результате которой все Красные Шапки, находившиеся там, оказались контужены, и теперь повсюду твердят о взятом ими курсе в трезвую жизнь; не стал бы тогда Сантьяга убеждать шаса, что дикари пребывают не в юрисдикции Темного Двора, и подавно не осмелился бы директор Торговой Гильдии, рискуя (во всяком случае, нам очень хотелось бы так думать) своим местом, угрожать Комиссару, что он разорен и, чтобы не умереть с голоду, с завтрашнего дня перестает платить налоги; и, смирившийся и (надо думать) слегка напуганный такой перспективой Комиссар не отправился бы к лас-вегасам выяснять, что же все-таки приключилось у Красных Шапок, и как лучшая в Тайном городе команда предсказателя-аналитика пропустила такое событие… Много, много еще чего могло не случиться, а, может быть, и не случилось (как знать?), нам лишь доподлинно известно одно: буквально через десять минут помещение такого популярного и не пустующего в любое время дня и ночи заведения, как «Средство от перхоти», внезапно обезлюдело, вернее сказать обезшапило, оставив в своих недрах лишь одного одинокого несчастного уйбуя, который то и дело повторял:

- Она самая лучшая… самая красивая… самая любимая… - иногда спохватываясь и вставляя емкое, но столь важное для него здесь и сейчас «мля».

Хотя нет, погодите, уйбуй остался здесь не один. Как бы не стремились мы побыстрее завершить эту уже довольно-таки затянувшуюся историю, но забыть того невольного свидетеля, который вполне мог бы участвовать по своей принадлежности к Красным Шапкам в нашем рассказе, но, который по нашему же капризу все происходившее дотоле благополучно проспал, мы не имеем права.

Так вот в тот момент, когда последний, видимо, самый нерасторопный, ну или любопытный боец все-таки покинул заведение, установилась гнетущая тишина, помнится, за этот безумный день уже в третий раз. И именно четко и внятно, хотя и не без грусти, уже, казалось бы вдогонку уплывающей мечте, произнесенное уйбуем «мля», подобно острому клинку или рассекающему пространство и время заклинанию, резануло по воздуху, что-то такое вероятно в нем поколебав, что тот завсегдатай, на которого мы лишь скромно обратили вначале наше внимание, внезапно проснулся.

- Калоша? Это ты? Ты зачем меня разбудил?

Непонимающий, что творится вокруг него, уйбуй сделал слабую попытку осознать, чего же от него хотят, и кто с ним вообще разговаривает, но то ли из-за огромного, даже по меркам Красных Шапок, количества выпитого виски, то ли из-за любовного дурмана, овладевшего им уже окончательно, все, что он понял, так это то, что произошло что-то настолько невероятное, что от этого проснулся тот, кто до этого спал.


Продолжение следует.