Реферат: Ть­ся постановкой субъектом самого себя на место нуждающегося в помощи и пред­восхищением улучшения его положения в результате оказания этой помощи Krebs, 1975


Сопереживание

Поскольку нормы наряду с приписыванием причин и намерений при различных перспективах оценивания могут мотивировать оказание и принятие помощи, воз­никает вопрос, не может ли акт помощи более прямо и непосредственно побуждать­ся постановкой субъектом самого себя на место нуждающегося в помощи и пред­восхищением улучшения его положения в результате оказания этой помощи (Krebs, 1975; Stotland, 1969). В отличие от простых симпатии* и жалости вчувство-вание (эмпатия) субъекта а порождаемое им самим позитивное изменение в эмо­циональном состоянии нуждающегося в помощи создает своеобразное предвосхи­щающее замещающее подкрепление, которое могло бы мотивировать деятельность по оказанию помощи. Чем больше человек способен и склонен к такого рода сопе­реживанию, тем выше его готовность к помощи в конкретном случае (Coke, Batson, McDavis, 1978). Такое объяснение привлекает другие Мотивационные принципы для объяснения альтруистического деяния помимо внешнего и внутреннего под­крепления: замещающее подкрепление через сопереживание (Аронфрид), преодо­ление сопереживаемого бедственного состояния (Хофман) и, наконец, сопережи­ваемую эмоцию, которая должна непосредственно побуждать к действию по ока­занию помощи (Бэтсон).

Но что было положено в основу этих теоретических понятий? Прежде всего существуют косвенные свидетельства общей действенности сопереживания (эм-патии). Сопереживание другому предполагает, что субъект не слишком поглощен собой и своими стремлениями. Как отмечает Берковиц (Aderman, Berkowitz, 1983; Berkowitz, 1970), в том случае, когда человек в своих переживаниях чрезмерно со­средоточен на себе, его готовность к оказанию помощи на самом деле уменьшает­ся. Вместе с тем радостное настроение, вызванное, например, переживанием успе­ха («теплой аурой успеха») (Isen, 1970; Isen, Clark, Schwartz, 1976) или внушенным состоянием приподнятости (Aderman, 1972; Cunningham, Steinberg, Grev, 1980), повышает готовность к оказанию помощи.

В исследовании Дарли и Бэгсона (Darley, Batson, 1973) ставился вопрос о том, что же могло удержать от оказания помощи священника и левита из притчи о доб­ром самаритянине. Авторы предположили, что оба они, в отличие от самаритянина,

были весьма занятыми людьми и, пребывая в постоянной спешке, должны были поспевать сразу во много мест. Преследование своих целей в условиях дефицита времени является одной из форм сосредоточенности на себе, препятствующей акту оказания помощи. Затем авторы предположили, что священник и левит были глу­боко погружены в религиозные размышления, и это опять-таки не могло вести к повышению готовности к помощи (авторы, очевидно, не приписывают нормам мотивирующей роли). Дарли и Бэтсон не ограничились этой интерпретацией и для проверки своей гипотезы провели эксперимент, построенный по образцу рассмат­риваемой притчи. Студенты-теологи получали (каждый отдельно) задание быст­ро подготовить 3-5-минутный доклад, который будет записываться на магнитофон в соседнем здании. Для одной половины испытуемых темой доклада была притча о добром самаритянине, для второй — возможности профессиональной деятельно­сти священнослужителя, не связанные с выполнением функций духовника. При подготовке доклада испытуемые в разной степени ставились в ситуацию дефици­та времени (он мог быть сильным, умеренным или вовсе отсутствовать). По доро­ге к соседнему зданию испытуемые проходили мимо лежащего на земле человека в разодранной одежде, физическое состояние которого было явно плачевным.

Результаты эксперимента представлены в табл. 9.2. Как и ожидалось, по мере ужесточения дефицита времени действия по оказанию помощи становились все более редкими. Но, вопреки ожиданиям авторов, поглощенность размышлениями на тему помощи оказалась по сравнению с размышлениями на нейтральную тему более благоприятной для осуществления действий по оказанию помощи (см. об этом: Greenwald, 1975a).

^ Таблица 9.2

Средние показатели оказания помощи при мысленной сосредоточенности

на теме помощи и нейтральной теме в условиях дефицита времени

(Darley, Batson, 1973, p. 105)

Сосредоточенность на:




Дефицит времени




Среднее значение




отсутствует

умеренный

сильный




теме помощи нейтральной теме среднее значение

3,80 1,67 3,00

2,00 1,67 1,82

1,00 0,50

0,70

2.26 1,33

^ Сопереживание в свете теории научения

С целью прямого доказательства гипотезы эмпатийного подкрепления Аронфрид (Aronfreed, 1970) разработал теоретическую концепцию, согласно которой в осно­ве альтруистического поведения лежит предрасположенность к сопереживанию эмоционального состояния другого человека. Если это так, то можно говорить о подкреплении через сопереживание и представление себя на месте другого. Чело­век обучается делать то, что служит только благополучию другого человека. Одна­ко действующий субъект сопереживает тем эмоциональным последствиям для другого человека, к которым привело его альтруистическое действие.

Аронфрид и Паскаль (Aronfreed, Paskal, 1965; см. также: Aronfreed, 1970) попы­тались доказать существование эмпатийного подкрепления в экспериментах с деть­ми. Эксперимент проводился в два этапа. На первом, построенном по схеме клас­сического обусловливания, экспрессивные признаки изменения эмоционального состояния другого человека, появляющиеся вслед за определенным стимулом, свя­зывались с направленным в ту же сторону изменением эмоционального состояния ребенка. На втором этапе, построенном по схеме инструментального обусловлива­ния, происходило научение действию, вызывавшему в другом человеке признаки позитивного эмоционального сдвига.

Один из опытов происходил следующим образом, Ребенок вместе с эксперимен­татором сидел перед ящиком с двумя рычагами. При нажатии на один рычаг из ящика выпадала конфета, при нажатии на другой — на 3 с вспыхивал красный свет. Экспериментатор реагировал выражением радости лишь на нажатие ребенком на второй рычаг (улыбаясь, он неотрывно смотрел на красный свет и говорил: «Вот он, красный свет»). Затем, не отводя взгляда от источника красного света, он лас­ково обнимал ребенка. На втором этапе экспериментатор сидел за ящиком, в кото­ром можно было видеть только красный свет. Ребенок мог выбирать между красным светом (приносившим радость экспериментатору) и конфетой для себя. По срав­нению с испытуемыми двух контрольных групп, которые на первом этапе опыта сталкивались либо только с радостными эмоциями экспериментатора, либо с его ласковым объятием, дети, одновременно испытавшие то и другое, были склонны выбирать красный свет, причем они выбирали его чаще, чем конфеты. Как пока­зало более позднее исследование Мидларского и Брайана (Midlarsky, Bryan, 1967), описанный эффект наблюдается и при обратном порядке следования выраже­ния эмоции (улыбка) и эмоционально положительного воздействия на субъекта (объятие).

Таким образом, при созвучности сопереживания эмоциональному настрою дру­гого человека дети отказывались от материального вознаграждения, чтобы доста­вить другому радость. Причем они быстро научались не только тем действиям, которые подкреплялись альтруистическим воздействием радости другого челове­ка, но также и тем (вначале эти действия демонстрировал экспериментатор), кото­рые подкреплялись облегчением страданий другого (Aronfreed, 1970).

Сопереживание в психоэволюционном аспекте

Хоффман (Hoffman, 1975, 1978, 1981) в своей эволюционной, физиологической и онтогенетической теории эмпатии положил в основу действия по оказанию помо­щи переживание «эмпатического сострадания (empathic distress) в качестве моти­вирующей силы. Эмпатическое сострадание состоит из двух компонентов — ком­понента эмоционального возбуждения и социально-когнитивного компонента. Компонент эмоционального возбуждения можно наблюдать уже у очень малень­ких детей. Он еще не предполагает способности различать свои и чужие пережива­ния. Эмоциональное возбуждение может основываться на различных процессах: на заражении эмоцией посредством моторного подражания, как это предполагал еще Липе (Lipps, 1906), на классических условных рефлексах или на представле­нии о том, как сам человек чувствовал бы себя на месте нуждающегося в помощи.

Социально-когнитивный компонент эмпатического сострадания постепенно изменяется в ходе развития, причем его развитие в основном соответствует тому, что мы знаем о развитии принятия ролей. После того как ребенок — примерно в конце первого года жизни — научается различать себя и других людей, он прохо­дит, согласно Хоффману, различные стадии способности к эмпатии, на каждой из которых его возможности понимания другого человека становятся все более адек­ватными. В ходе этого развития ребенок становится все более способным испыты­вать сочувствие к горю другого человека (sympathetic distress).

По мнению Хоффмана, предпосылками способности ставить себя на место че­ловека, находящегося в бедственном положении, и вмешиваться в ситуацию, бес­корыстно оказывая помощь, являются развитие устойчивости личности, принятия ролей (в том числе принятие позиции субъекта морального суждения) (см.: Kohlberg, 1969; Rubin, Schneider, 1973; Hogan, 1973), а также личная идентичность. Под влия­нием индивидуального опыта на этом фундаменте в качестве личностной диспо­зиции строится самостоятельный альтруистический мотив (мотив помощи).

Если эмпатическое сострадание, как это предполагает Хоффман (Hoffman, 1981), мотивирует деятельность помощи, то оно должно, во-первых, предшество­вать действиям по оказанию помощи и стимулировать их, а во-вторых, становить­ся все менее интенсивным по мере успешного оказания помощи. Хоффман приво­дит результаты различных исследований, свидетельствующие, во-первых, о том, что эмпатическое возбуждение предшествует помощи (Geer, Jarmecky, 1973), во-вторых, о том, что чем более сильными были проявления страдания жертвы, тем выше было и эмпатическое возбуждение (Gaertner, Dovidio, 1977), в-третьих, о том, что интенсивность эмпатического возбуждения систематически взаимосвязана с последующими действиями по оказанию помощи (Weiss, Boyer, Lombardo, Stich, 1973), и, в-четвертых, о том, что эмпатически возникшая эмоция теряет интенсив­ность после оказания помощи (Darley, Latane, 1968).

Если эмпатическое сострадание возрастает с увеличением потребности в помо­щи и уменьшается при ее снижении, то можно усомниться в альтруистическом ха­рактере мотивации помощи, поскольку редукцию эмпатического сострадания как негативного возбуждения можно рассматривать аналогично редукции своего соб­ственного страдания, как вполне эгоистическую побудительную силу, что и было сделано Бэтсоном (Batson, 1984). Предоставим здесь слово самому Хоффману:

«Похоже, что эмпатия удивительно подходит для преодоления разрыва между эго­измом и альтруизмом, поскольку она обладает способностью преобразовывать несча­стье другого человека в ощущение своего собственного страдания. Таким образом, эмпатия сочетает в себе элементы и эгоизма и альтруизма. Она эгоистична, посколь­ку является негативным состоянием, которое в упоминавшемся выше оптимальном диапазоне интенсивности может быть лучше всего устранено путем оказания помо­щи жертве. Исходя из этого, некоторые авторы рассматривают эмпатию в качестве эгоистического мотива (напр.: Gaertner, Dovidio, 1977; Piliavin et al, 1969). Однако эти авторы упускают из виду различие между целью действия и его последствиями. Чувство удовлетворения человека после совершения действия вовсе не обязательно означает, что он или она действовали ради того,чтобы испытать это чувство» (Hoffman, 1981, р. 133).

Поскольку чувство удовлетворения может возникать после осуществления любого намерения, направлено ли оно на достижение блага для себя или для дру­гих, не имеет смысла рассматривать это чувство в качестве критерия определен­ной, а именно эгоистической, мотивации. Разумеется, облегчение, эмпатически испытываемое помогающим после успешного оказания помощи, может нести с собой самоподкрепление в смысле удовлетворенности собой. Однако и в этом слу­чае действие по оказанию помощи было бы эгоистичным лишь при условии, если бы возникающее в конце самоподкрепление с самого начала выступало в качестве желаемого последствия действия, к которому стремился помогающий.

Эмпатическая эмоция в свете психологии мотивации

К настоящему времени объяснение роли сопереживания при оказании помощи наиболее детально разработано Коком, Бзтсоном и Мак-Дэвисом (Coke, Batson, McDavis, 1978). Они предложили двухступенчатую модель, согласно которой при­нятие на себя роли нуждающегося в помощи (постановка себя на его место) сначала порождает эмоцию сопереживания, которая, в свою очередь, ведет к осуществлению действия по оказанию помощи. Как таковая постановка себя на место другого, если она не сопровождается опосредующей эмоцией сопереживания, оказанию помощи не способствует. Эту каузальную зависимость авторы подтвердили с помощью весь­ма остроумных экспериментов. Для обоснования ключевой роли эмоции сопережи­вания в действии по оказанию помощи эта эмоция в результате спровоцированной экспериментатором ложной атрибуции в первом из экспериментов отделялась от своего источника, а во втором благодаря фальсифицированной обратной связи, ука­зывавшей на вегетативное возбуждение (см. в гл. 4: эффект Валинса), создавалась и усиливалась искусственно. В обоих исследованиях испытуемые-женщины получа­ли информацию о студентке, нуждающейся в помощи.

В первом эксперименте они должны были либо поставить себя на место этой студентки, испытывающей тяжелые удары судьбы (побуждение к принятию роли), либо обратить внимание на некоторые технические детали. В предшествующем этому маскирующем эксперименте испытуемые под каким-либопредлогом прини­мали лекарство (плацебо), которое в одном случае должно было, согласно инструк­ции, нести К расслаблению, а в другом — к возбуждению. В соответствии с рассмат­риваемой гипотезой эмоциональное сопереживание студентке, возникавшее под влиянием указания поставить себя на ее место, должно было в случае медикамен­тозного «возбуждения» атрибутироваться ошибочно и не способствовать оказанию помощи. В случае медикаментозного «расслабления» должен был наблюдаться обратный эффект.

Результаты полностью подтвердили ожидания. Само по себе принятие роли оказалось недостаточным (см. обзор: Kurdek, 1978), необходимо было также при­сутствие эмоции сопереживания. Если же эта эмоция не возникала (в описанном случае это достигалось спровоцированной ложной атрибуцией возбуждения), то готовность к помощи оставалась столь же незначительной, как и в случае получе­ния инструкции, направляющей внимание на технические детали. Активизация поведения по оказанию помощи наблюдается только в том случае, когда постанов­ка себя на место другого вызывает эмоциональное возбуждение, которое припи-

сывается сопереживанию бедственного положения нуждающегося в помощи (близ­кого в теоретическом отношении подхода к объяснению морального действия при­держиваются: Dienstbier, Hilbnan, Lehnhoff, Hillman, Valkenaar, 1975).

Второе исследование было направлено прежде всего на выяснение того, какие именно эмоции способствуют оказанию помощи. Идет ли речь о тех же эмоциях, которые испытывает другой человек, т. е. субъект стремится оказать помощь, как бы исходя из собственного (сопережитого) несчастья (из такого представления следует понимание мотивации помощи как альтруистической), либо здесь задей­ствованы неприятные личные переживания, от которых субъект хотел бы освобо­диться, помогая другому? На подготовительной стадии опыта были отобраны на­звания эмоций, соответствующие переживаниям первой и второй групп. На этот раз потребность в помощи, о которой узнавали испытуемые, была вполне зауряд­ной (одна студентка, будучи стеснена в средствах, искала бесплатных испытуе­мых). С помощью фальсифицированной обратной связи о показателях вегетатив­ного возбуждения одной половине испытуемых внушили, что они очень взволнова­ны, а второй — что их эта информация не затронула. Прежде чем испытуемые могли предложить студентке свои услуги, они должны были в списке эмоций отметить те, которые пережили, воспринимая информацию о ее потребности в помощи. Ожида­лось, что испытуемые с внушенным высоким возбуждением будут переживать бо­лее сильные эмоции сопереживания и выкажут большую готовность к помощи по сравнению с теми, кому внушили, что они не испытывают возбуждения.

Выдвинутые гипотезы опять-таки вполне подтвердились. Внушенное возбуж­дение благоприятствовало оказанию помощи, однако лишь в той мере, в какой оно приводило к эмоциям сопереживания, а не к замкнутому на самом субъекте нега­тивному эмоциональному состоянию. Это каузальное опосредование удалось под­твердить оценкой, основанной на анализе пути. Таким образом, решающим момен­том является то, что в центре переживаемых эмоций стоит нуждающийся в помощи человек (см.: Krebs, 1975).

Мы уже отмечали, что Бэтсон пытался подразделять просоциальные действия в зависимости от того, мотивируются ли они в конечном счете эгоистически или аль­труистически. Так, говоря о двух «путях», он выделяет две группы побуждающих к оказанию помощи стимулов, которые делают мотивацию помощи эгоистической (см.; Batson, 1984; Batson, Coke, Pych, 1983). Первую группу он называет «поиском вознаграждения или избежанием наказания», вторую — «снижением возбуждения». К первой группе принадлежат столь различные движущие силы (или стимулы), как поиск социального признания (Baumann et al., 1981), избежание порицания (Reis, Gruzen, 1976), соответствие социальным нормам (Berkowitz, 1972), приверженность своим личным нормам (Schwartz, 1973, 1977) или восприятие себя как хорошего человека (Weyout, 1978). Стимулы, входящие во вторую группу, связанную со снижением возбуждения, характеризуются точкой зрения Пилиавина и его коллег (Piliavin, Dovidio, Gaertner, Clark, 1981), согласно которой эмпатия является мягким замещающим возбуждением, а дискомфорт — более сильной формой возбуждения. К снижающей возбуждение группе эгоистических побуждений Бэтсон причисляет даже «эмпатическое сострадание» Хоффмана (Hoffman, 1978), поскольку он счита­ет, что истинное намерение помогающего состоит в редукции неприятного возбуж­денного состояния эмпатического расстройства.

В более позднем исследовании Бэтсон пришел к убеждению, что действие по оказанию помощи может, в конечном счете предприниматься и ради благополучия нуждающегося в помощи человека. Он сформулировал теорию, основывающуюся на четырех допущениях (Batson, 1984). Они заключаются в следующем. 1) Сле­дует различать две эмоциональные реакции, связанные с восприятием нуждающе­гося в помощи человека, — свой собственный дискомфорт и сопереживание (эм-патию). 2) Эмоция сопереживания возникает в том случае, когда наблюдатель принимает перспективу человека, находящегося в бедственном положении. Сила эмпатической эмоции есть мультипликативная функция от воспринимаемой тя­жести бедственного положения и силы привязанности наблюдателя к терпящему бедствие (привязанность включает в себя любовь к этому человеку и заботу о нем). 3) Эмпатическая эмоция вызывает альтруистическую мотивацию облегчить поло­жение нуждающегося в помощи, причем сила этой мотивации пропорциональна силе эмпатической эмоции. 4) Эмпатическая эмоция опосредует влияние приня­тия перспективы страдающего индивида (Shotland et al., 1979) и привязанности к нему на альтруистическую мотивацию.

Существенными в этой теории являются первое и третье допущения. Их мож­но объединить в постулат о том, что эмпатическое сострадание вызывает альтру­истическую мотивацию облегчить несчастье другого человека (Batson, Duncan, Ackerman, Buckley, Birch, 1981). Принципиально важным является не то, что стрем­ление облегчить бедственное положение другого есть единственная движущая сила помощи, но то, что это стремление оказывается главной, решающей побудитель­ной силой. Конечно, помогающий может ожидать, еще и последствий, благоприят­ных для него самого, однако до тех пор, пока эти последствия воспринимаются в качестве дополнительных, они не меняют альтруистический характер помощи на эгоистический. Это верно и в том случае, когда в результате анализа затрат уста­навливается, что польза в виде облегчения несчастья другого неизбежно связана с затратами, которые ничем не компенсируются (как это было в третьем эксперимен­те Бэтсона и его коллег (Batson et al., 1983), когда помогающий ожидал, что сам получит болезненный удар током).

Бэтсон попытался в ряде исследований подтвердить оба своих принципиальных допущения (первое и третье). Для различения собственной нужды субъекта и его эмпатических эмоций он, помимо факторного анализа сообщаемых субъектом пе­реживаний по поводу попавшего в бедственное положение человека (напр.: Batson et al., 1981, 1983), индуцировал оба эти аффективные состояния отдельно друг от друга с помощью методики ложной атрибуции. Испытуемые наблюдали, как моло­дая женщина подвергалась болезненному удару электротока. Перед этим они при­нимали мнимое лекарство (в действительности это было плацебо), вызывающее оп­ределенное эмоциональное состояние, которое в одном случае должно приводить к переживанию своего собственного дискомфорта, в другом — к переживанию эмпа­тической эмоции. Поскольку одна из этих двух составляющих индуцированного эмо­ционального состояния приписывалась медикаментозному вмешательству, то, когда оба эти состояния возбуждались при виде чужого страдания, второе (не вызываемое мнимым лекарством) должно было переживаться в чистом виде. Самоотчеты испы­туемых и в самом деле соответствовали этим ожиданиям.

Для доказательства третьего предположения Бэтсон и его коллеги провели це­лый ряд специальных экспериментов (Batson et al., 1981, 1983; Toi, Batson, 1982). Основная идея всех этих экспериментов заключалась в следующем. Если свой соб­ственный дискомфорт при виде страдающего человека сильнее, чем эмпатические переживания, то при наличии другого выхода из ситуации (не предполагающий оказания помощи) человек должен им воспользоваться, чтобы устранить свой эмо­циональный дискомфорт; если же такой выход из ситуации труднодоступен, чело­век вынужден оказывать помощь. Напротив, если эмпатические эмоции сильнее, чем собственный дискомфорт, то человек будет оказывать помощь независимо от возможности выхода из ситуации, поскольку на первом месте для него стоит об­легчение положения страдающего. Эта основная идея нашла достаточно убеди­тельное подтверждение во всех исследованиях. Примером может служить экспе­римент Той и Бэтсона (Toi, Batson, 1982). В нем испытуемые вступали в переписку с человеком, ставшим жертвой несчастного случая и передвигавшимся в инвалид­ном кресле, который просил их помочь ему освоить материал пропущенного семи­нара. В варианте трудного выхода из ситуации дата первой встречи жестко фикси­ровалась, в варианте легкого выхода — оставалась неопределенной. Оба эмоциональ­ных состояния создавались путем выбора различных перспектив при сообщении информации о беспомощной жертве несчастного случая — либо сухом и чисто фактическом, либо эмоционально-сочувственном.

Впрочем, Бэтсон так окончательно и не достиг своей цели — экспериментально подтвердить альтруистичность помощи, основывающейся на эмпатической эмо­ции, путем манипуляции легкостью и трудностью возможного выхода из ситуации. Ибо манипулирование выходом хотя и охватывает стимулы второй группы, а имен­но негативное возбуждение в случае своего собственного дискомфорта, но не за­трагивает стимулов первой группы типа вознаграждения и наказания. Ведь ожи­дание награды или мучительных упреков совести может быть столь сильным, что человек не захочет воспользоваться даже весьма легким возможным выходом из ситуации, требующей оказания помощи.
еще рефераты
Еще работы по разное