Реферат: Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center

ПРАВОЗАЩИТНЫЙ ЦЕНТР "МЕМОРИАЛ"

MEMORIAL HUMAN RIGHTS CENTER

127051, Россия, Москва, Малый Каретный пер., д. 12
Тел. +7 (495) 225-3118

Факс +7 (495) 624-2025

E-mail: memhrc@memo.ru
Web-site: http://www.memo.ru/






Кабардино-Балкария: На пути к катастрофе Предпосылки вооружённого выступления в Нальчике 13-14 октября 2005 года


Москва
2008


Автор-составитель Александр Жуков


Издание осуществлено при поддержке Глобального Фонда прдотвращения конфликтов (Великобритания)


Общую поддержку МОО "Правозащитный центр "Мемориал" осуществляют:


Европейская Комиссия

Институт Открытое общество "Фонд содействия"(США)

Национальный фонд поддержки демократии (США)

Норвежский Хельсинкский Комитет

Посольство Королевства Нидерландов

УВКБ ООН

Фонд Маккартуров

Фонд Мотта

^ IKV PAX CHRISTI

Фонд Рибок

Фонд Форда

Шведское агентство международного сотрудничества


Мнение редакции может не совпадать с официальной точкой зрения благотворителей.


(с) Правозащитный центр "Мемориал", 2008

Автор выражает благодарность людям, без которых написание этого доклада было бы невозможно. Дмитрий Грушкин, Олег Орлов участвовали в полевой работе. Они же, - вместе с Татьяной Касаткиной, Виталием Пономаревым, Еленой Рябининой, Александром Черкасовым и Шамилем Межиевым, - неоднократно обсуждали собранные материалы, тем самым, превратив их в доклад, представляемый теперь читателю.

А.Жуков


Оглавление

Кабардино-Балкария: На пути к катастрофе 1

Предпосылки вооружённого выступления в Нальчике 1

13-14 октября 2005 года 1

Оглавление 4

Предисловие 5

Вступление 7

1. О джамаатах в целом и Джамаате в частности 8

1.1. Структура: Так что же такое Кабардино-Балкарский Джамаат? 9

1.2. Членство: Кого можно было считать членом
Кабардино-Балкарского Джамаата? 12

1.3. «Власть» амира и идейные основы Джамаата КБР 15

1.4. Салафизм (салафийя/салафитское течение в исламе) 18

1.5. Споры вокруг религиозных обрядов: члены Джамаата vs. сторонники ДУМ / члены Джамаата vs. «этнические мусульмане» 25

1.5.1. Что же не устраивало членов Джамаата в народных обычаях
и традициях более позднего времени? 26

1.5.2. Что именно вызывало споры и разногласия? 27

2. ДУМ и Джамаат КБР: начало противостояния 30

2.1. Скандал вокруг пожертвований на строительство Соборной мечети в Нальчике. Дальнейшее обострение взаимоотношений ДУМ и Джамаата 35

2.2. История одного джамаата 37

3. Политика органов власти в КБР в отношении общественных мусульманских организаций. Нарушения представителями власти прав членов местных мусульманских общин 44

3.1. 2002-2004 годы. Углубление противоречий между ДУМ КБР и членами местных мусульманских общин под влиянием политики республиканских властей 46

3.1.1. 2002 - начало 2004 года. Смена руководства ДУМ КБР. Рост недовольства членов Джамаата действиями ДУМ 46

3.1.2. Апрель 2004 года. Принятие изменений в уставе ДУМ и последствия этих изменений 47

3.2. «Противодействие экстремизму»: борьба с распространением материалов, предположительно содержащих признаки религиозного (исламского) экстремизма 51

3.3. Нарушения представителями государственной власти прав членов Кабардино-Балкарского Джамаата 58

3.3.1. Прелюдия к «антиваххабитской кампании» (1998 -лето 2003 года) 58

3.3.2. Воспрепятствование работе светских и духовных просветительских центров, занимавшихся преподаванием арабского языка и основ ислама (весна-лето 2003 года) 62

3.3.3. Новая волна насилия против «молящихся мусульман» (2003-2004 годы) 63

4. Становление вооруженного подполья в среде мусульман Кабардино-Балкарии. Противоправная деятельность вооруженного подполья 70

4.1. Влияние чеченской войны на формирование вооруженного и террористического подполья Кабардино-Балкарии.
Взрыв на Нальчикском автовокзале 28 июня 1996 года 70

4.2. Вооруженные группы, действовавшие на территории КБР с 1998 по 2005 гг. 71

4.2.1. Группа Анзора Атабиева (1997 – август 1998 года) 71

4.2.2. Обстрел здания МВД КБР в Нальчике (16 августа 1998 года) 72

4.2.3. Группа братьев Беккаевых (середина 2000 – март 2001 года) 73

4.2.4. Группа Муслима Атаева («джамаат “Ярмук”»). Май 2003 – январь 2005 года 74

4.2.5. Группа Зауркана Шогенова. Лето 2000 – сентябрь 2003 года 78

4.3. Внутренние предпосылки к радикализации членов Джамаата КБР и усиления среди них подпольных тенденций 80

4.3.1. «Конфликтный потенциал» Джамаата как следствие внутренних факторов: особенностей организации этой общины и политики ее руководителей 80

4.3.2. «Заявление инициативной группы мусульман КБР» 84

4.3.3. Внутренние предпосылки к радикализации части Джамаата 85

4.3.4. «Шариатский суд» 87

4.3.5. Воззвание «амира Мусы» к мусульманам КБР
(не позднее весны 2005 года) 89

5. Выводы 90

Список сокращений 92

Приложение 1 93

Приложение 2 96

Приложение 3 98

Приложение 4 99

Приложение 5 105

Приложение 6 108

Приложение 7 117

Приложение 8 118

Приложение 9 119

Приложение 10 128

Приложение 11* 129

Приложение 12 130

Приложение 13 131

Приложение 14 132

Предисловие

На первый взгляд, эта книга умалчивает о главном, поскольку оборвана в самом важном и интересном месте.

Здесь нет почти ни слова ни о событиях в Нальчике 13-14 октября 2005 года, ни о дальнейшей судьбе участников тех событий. Действительно, ход боёв в столице Кабардино-Балкарии, гибель одних участников вооружённого выступления, ход следствия и суда над другими, - то, что составляет едва ли не основной поток сообщений из этой республики, - лежит за рамками нашего доклада. Мы сосредоточились на предыстории, предпосылках и причинах тех событий.

Действительно, к осени 2005 года Кабардино-Балкария казалась исключением из печального правила, характерного для большинства кавказских республик. В самом деле: второе десятилетие продолжалось «усмирение» мятежной Чечни1, откуда пламя войны уже перекинулось в соседнюю Ингушетию2 и Северную Осетию. Чудовищный террористический акт в Беслане3 поставил на грань срыва урегулирование давнего конфликта в Пригородном районе4. Сама же «вторая чеченская» начиналась не только из Дагестана5, но и из Карачаево-Черкессии.6

На этом фоне Кабардино-Балкария могла показаться «островком стабильности»7. Для внешнего наблюдателя совершенно неожиданным стало вооружённое выступление в Нальчике - самое масштабное в регионе за последние несколько лет.

Конечно, для наблюдателя внимательного ничего неожиданного в этом не было. Ведь ещё летом 2003 года расследуя взрывы в Моздоке и в Москве, «по горячему следу» российские спецслужбы, пришли в Кабардино-Балкарию - и там упустили Шамиля Басаева. А нападение в декабре 2004 года на арсенал Госнаркоконтроля в Нальчике определенно предвещало масштабную операцию вооруженного подполья.

Но откуда возникло это подполье?

В представленном читателю докладе мы попытались найти ответы на этот вопрос.


Вступление


Для меня, как и для всех

моих знакомых, жизнь разделилась

на «до» и «после 13 октября 2005 года».

(жительница Кабардино-Балкарии,

пожелавшая не называть своего имени.

Никто из ее близких в ходе событий

13-14 октября 2005 года

не пострадал)


Дата 13 октября 2005 года для многих в Кабардино-Балкарии навсегда разделила жизнь на «до» и «после».

Тогда, утром 13 октября, около двухсот боевиков атаковали отделения милиции, ФСБ, воинскую часть, другие силовые структуры Кабардино-Балкарии.

По официальным данным, в ходе боев 13–14 октября погибли: 97 боевиков, 35 сотрудников правоохранительных органов и 14 мирных граждан8. Впоследствии по подозрению в причастности к нападению были задержаны около двух тысяч человек, 71 из которых было предъявлено обвинение в участии в нападении. Более двадцати жителей КБР объявлены в розыск по обвинению в организации той октябрьской атаки9. В настоящее время следствие завершено, на скамье подсудимых находятся 58 человек10.

Эти цифры не дают представления ни о масштабах трагедии, ни о том, что в республике, где традиционно сильны родственные связи, сотни людей, связанных между собой кровными узами, в одночасье оказались «по разные стороны баррикад». Многие были поставлены перед выбором: уезжать из родной земли или жить с клеймом «матери (отца, брата, жены) террориста, пошедшего против собственного народа». Еще больше людей продолжают жить в республике, ощущая себя «неблагонадежным элементов из ваххабитской среды». Вражда разделила семьи, роды, соседские общины...

С того времени в Нальчике прошло уже три года, однако боль тех дней до сих пор не изжита. Во многом это связано с тем, что тела предполагаемых участников нападения, убитых в те дни, так и не были выданы родственникам для захоронения. С тем, что в отношении предполагаемых боевиков, погибших в ходе боев 13-14 октября, не вынесено и, судя по всему, не будет вынесено решение суда, которое установило бы степень их вины. Не утихает боль для родных и близких этих людей, продолжающих считать своих «мальчиков» невиновными.

До сих пор события 13–14 октября 2005 года, их предыстория и последствия недостаточно осмыслены обществом, и их анализ остаётся актуальной задачей. Вниманию читателя представлена работа, в которой речь пойдет о Кабардино-Балкарском Джамаате - феномене общественной жизни КБР рубежа прошлого и нынешнего веков - той самой религиозной организации, из которой и вышло подавляющее большинство участников нападения 13–14 октября.

Джамаат КБР продолжает оставаться одним из самых неоднозначных, спорных и загадочных явлений в общественной жизни этой республики последних десятилетий, продолжает подчас вызывать волну яростной критики и обвинений в религиозном экстремизме. Правомочность этих обвинений может установить только суд. Мы, со своей стороны, постараемся донести свой взгляд на важнейшие вопросы, связанные с феноменом Джамаата КБР и предысторией событий 13–14 октября.

Для понимания предыстории вооруженного выступления 13 октября 2005 года, выявления причин конфликта, который вылился, в конечном счете, в те трагические события, необходимо исследовать Кабардино-Балкарский Джамаат как явление общественной и религиозной жизни.

О Джамаате КБР написано немало. Однако до сего дня нет комплексного исследования историко-социологического, этнографического, религиоведческого и иных аспектов этого явления, хотя необходимость подобных исследований назрела, на наш взгляд, давно.

Это вынуждает нас ставить вопросы, которые очевидным образом выходят за рамки «правозащитного» исследования. При этом наша работа вовсе не претендует на то, чтобы называться фундаментальным исследованием феномена Кабардино-Балкарского Джамаата, – это дело историков, социологов, религиоведов и т. д. Здесь же представлено наше, если угодно, видение того, что представлял собой Джамаат. Оно основано на интервью с участниками событий (как с бывшими членами Джамаата, так и с представителями органов государственной власти, и т.д.), и, в немалой степени, на обобщении и анализе имеющихся печатных источников (материалы СМИ, научно-исследовательские работы и т. д.). Рассмотрен и собственно правовой аспект событий 1998–2005 годов вокруг и внутри Кабардино-Балкарского Джамаата, способствовавших, на наш взгляд, эскалации насилия в этой республике.

В этой связи предметом изучения данной работы было следующее:

Политика органов государственной власти в КБР в отношении общественных мусульманских организаций с 2000 по 2005 год, в т.ч. опыт противодействия распространению литературы об исламе, объявленной экстремистской МВД и Прокуратурой Кабардино-Балкарии.

Нарушения представителями государственной власти прав членов Кабардино-Балкарского Джамаата, в т.ч. массовые незаконные задержания и избиения членов Джамаата КБР. Похищения и убийства членов Джамаата.

Процессы формирования на территории КБР вооруженного подполья по образцу вооруженного подполья в Чеченской Республике.

Процессы радикализации Джамаата КБР; противоправные действия руководства и членов Джамаата КБР.

Однако начнем мы с характеристики Джамаата КБР как явления, попытаемся рассмотреть факторы, которые потенциально могли способствовать разрастанию конфликта внутри и вокруг Джамаата. Каковы были внутриобщинные отношения, принятые в Джамаате? Каких религиозных взглядов придерживались его члены? Каким было отношение членов Джамаата к другим, не входящим в Джамаат, мусульманам КБР, а также остальным группам населения Кабардино-Балкарии?


1. О джамаатах в целом и Джамаате в частности

Вследствие многозначности этого термина нередко происходит путаница. В публикациях прессы и работах исследователей современного ислама в регионах Северного Кавказа слово «джамаат» одновременно служит для обозначения различных общественных явлений.

Во-первых, джамааты как общины мусульман отдельно взятого района (квартала). При этом джамаат как неформальную общину нередко путают с религиозной организацией – формальным (официально зарегистрированным) объединением верующих мусульман в пределах данного района (квартала). Религиозную организацию тоже зачастую называют джамаатом, хотя, как будет сказано ниже, это явления разного порядка.

Во-вторых, словом «джамаат» называют неформальное объединение (сообщество) верующих мусульман, проживающих на территории нескольких районов (кварталов), а в некоторых случаях и на территории целого региона (например, «Джамаат Кабардино-Балкарии»). Как правило, подобное объединение верующих имеет одного общепризнанного (неформального) лидера.

В-третьих, «джамаатами» нередко именуют себя подпольные (как правило, вооруженные) группы. Примером может служить действовавший в КБР «джамаат “Ярмук”». Известно, что эта и подобные ей группы структурно не входили в Джамаат КБР (что, впрочем, не исключает возможности тесных связей между группировкой «Ярмук» и отдельными членами или даже целыми группами внутри Кабардино-Балкарского Джамаата). Участники подобных групп, как правило, увязывают необходимость ведения вооруженной борьбы против того или иного государства с требованиями исламской идеологии (иными словами, заявляют об «исламском» характере своих объединений). Члены подобных «джамаатов» зачастую не ограничиваются призывами к насильственным действиям против «врагов ислама» в лице государства и его служащих, но и осуществляют их на практике.

Нет ничего удивительного в том, что различные по своему характеру группы именуют себя джамаатами: слово «джамаат» (в переводе с арабского: «общество, «коллектив», «община») очень многозначно и имеет широкую сферу употребления. По сути, за понятием «джамаат» может скрываться любое сообщество мусульман, независимо от своего характера и преследуемых целей.

Тем не менее, мы считаем необходимым (прежде всего для удобства читателя и во избежание путаницы) с самого начала оговорить правила употребления слова «джамаат» в данной работе, а также указать все те значения, которые оно может здесь передавать.

Итак:

«Джамаат» (с прописной буквы) соответствует второму из приведенных значений этого слова (в нашем случае это неформальное сообщество в пределах целого региона);

джамаат (со строчной буквы) – первому приведенному значению (местная община верующих). Ниже в этом разделе мы четко укажем различия между джамаатом и официальной религиозной организацией и в дальнейшем будем строго придерживаться этого разграничения. Иногда, для удобства, мы будем оперировать понятиями «большой» Джамаат и «малые» джамааты, хотя сами живущие в Кабардино-Балкарии мусульмане такими определениями не пользуются.

Что же касается использования слова «джамаат» для обозначения вооруженных подпольных групп, наподобие группы «Ярмук» Муслима Атаева, то, с одной стороны, это создает определенные неудобства (в частности, вынуждает нас напоминать читателю: «этот» джамаат – нечто совсем иное, чем «те», «малые» джамааты, входящие в «большой» Кабардино-Балкарский Джамаат), с другой – мы не можем не учитывать местных традиций. Если говорить точнее, решающее значение имело для нас то, как определяли ту или иную группу сами мусульмане КБР.

Если, к примеру, группа «Ярмук» Атаева была известна среди мусульман Кабардино-Балкарии именно как «джамаат “Ярмук”», то и мы будем говорить о ней как о «джамаате». Напротив, если по отношению к группам братьев Беккаевых, Шогеновых и др. не было принято говорить «джамаат», то здесь мы, следуя местной традиции, даем этим группам иные определения.
^ 1.1. Структура: Так что же такое Кабардино-Балкарский Джамаат?
Под Джамаатом КБР, или Кабардино-Балкарским Джамаатом, мы понимаем существовавшее в КБР с 1998 по 2005 год сообщество неформальных мусульманских групп (джамаатов), в основу которого был положен принцип единоличного управления каждой из групп в отдельности и всем сообществом в целом. Осуществлялось это управление т.н. «амирами» – т.е. религиозными руководителями различного ранга, представленными на каждом из уровней, составлявших Джамаат КБР.

Строго говоря, Джамаат Кабардино-Балкарии имел трехуровневую структуру:

1. амир Джамаата КБР во главе совета амиров городов/сел

2. амир города/села как руководитель амиров джамаатов

3. «малый», или местный джамаат, во главе с амиром джамаата (местным амиром).

Как следует из этой схемы, Джамаат состоял из трех уровней, на каждом их которых был свой «амир», руководящий действиями амира нижестоящего и/или подчиняющийся амиру вышестоящего уровня.

Всего в Джамаате КБР насчитывалось около сорока «малых» джамаатов. Об этом, в частности, пишет Анзор Астемиров (мусульманское имя «Сейфуллах») бывший помощник амира Джамаата КБР, некогда второе лицо в Кабардино-Балкарском Джамаате:

«В то время [на момент создания Джамаата КБР – прим. авт.] в “общину КБР” входило 14 групп, позже их число увеличилось втрое»11.

Во многих селах Кабардино-Балкарии, не говоря уже о городах республики, было более одного джамаата (часто «свой» джамаат был в верхней и нижней части того или иного населенного пункта). В столице КБР городе Нальчик было не менее семи джамаатов. Конечно, главным критерием здесь было наличие своей мечети (которые официально именовались не мечетями, а «молельными комнатами» и «молельными домами»). Как правило, группа мусульман только тогда могла стать джамаатом, когда у этой группы было отдельное помещение для молитв (мечеть/молельный дом/молельная комната). Группа мусульман (например, жители одного района), не имевшая своей мечети, в большинстве случаев структурно входила в джамаат соседнего района. Однако были и исключения. Так, в микрорайоне «Горный» Нальчика был джамаат, у которого не было своего помещения для молитв. Однако до закрытия мечетей в Кабардино-Балкарии (о чем мы поговорим позже) подобные случаи были редкостью.

Что касается общей численности Джамаата КБР, на этот счет нет единого мнения. Мы склонны больше доверять оценке, данной самим бывшим руководителем Джамаата – амиром Мукожевым, который утверждал, что «к осени 2005 года численность Джамаата достигала нескольких тысяч человек»12.

Амиры, стоявшие во главе местных джамаатов города Нальчика («городских джамаатов»), выбирали одного из себя амиром Нальчика. Последний, наряду с амирами других городов и сел Кабардино-Балкарии, входил в Совет амиров (арабск. «маджлис шура»13) КБР, подчинявшийся непосредственно амиру Джамаата КБР Мусе Мукожеву и проходивший под председательством последнего14.

Совет амиров в том виде, в котором он существовал на городском (в Нальчике), а также на региональном уровне (совет амиров городов и сел КБР), был постоянно действующим органом, с помощью которого осуществлялось управление общиной. Как пишет Анзор Астемиров, «Маджлис Шура» (Совет амиров) Кабардино-Балкарии собирался один раз в месяц. На нем «обсуждалась ситуация в республике и принимались решения. При Маджлисе был создан общий Фонд, в который члены общины собирали взносы и пожертвования»15.

Местом проведения собраний до лета 2004 года была Вольноаульская мечеть города Нальчика, проповеди (араб. «хутба») в которой читал сам амир Джамаата КБР Муса Мукожев.

Отдельного внимания заслуживают слова Анзора Астемирова, некогда бывшего второго человека в Джамаате КБР о том, что «этот Маджлис мог переизбрать амира»16. Выборы амира Джамаата КБР за все время существования Джамаата проводились лишь однажды – осенью 1998 года, когда Джамаата как такового, по сути, не было. На том совете, избиравшем Мусу Мукожева главой Джамаата КБР, присутствовали не амиры городов и сел (как должно было быть, если бы эти выборы состоялись в Джамаате КБР более позднего, «зрелого» периода), а амиры 14 местных общин, решивших объединиться в «большой» Джамаат. Наши собеседники из числа бывших членов Джамаата также признавали, что формально у Маджлис Шуры Кабардино-Балкарии были полномочия переизбрать амира Джамаата КБР, однако фактически вопрос об избрании другого амира вместо Мусы Мукожева никогда не выносился на заседания Совета амиров.

Может возникнуть впечатление, что власть амира была чуть ли не абсолютной, а действия могли быть чуть ли не произвольными, - если не учитывать очевидные для членов общины ограничения. Амир был ограничен рамками религиозного догмата, как и его возможные оппоненты, которые могли с ним спорить о трактовках догмата17.

Согласно общему мнению, озвученному, в частности, многими нашими собеседниками, Совет амиров городов и сел республики не обладал реальной «властью» – на деле все решения принимали амир Джамаата КБР Мукожев и его окружение. Необходимо отметить, что, в отличие от «бессменного» амира Джамаата КБР, амир Нальчика за время существования Джамаата КБР переизбирался несколько раз18.

Как говорили нам люди, близкие к Джамаату КБР либо входившие в его состав, в некоторых других (помимо Нальчика) городах и селах Кабардино-Балкарии, в которых насчитывалось более одного джамаата (например, в городе Баксан, селении Дугулубгей и т.д.), местные амиры также выбирали одного из себя амиром города/села. Вот только как это происходило на практике, а также существовал ли за пределами Нальчика институт Совета местных амиров, точно сказать мы не можем, поскольку информация на этот счет противоречива. Что же касается амира Нальчика, известно, что мусульманин, занимающий эту неформальную «должность», не мог одновременно возглавлять местный джамаат. На это обстоятельство указал нам в личной беседе бывший член джамаата «Северный», приведя пример бывшего амира джамаата «Северный» Марата Гулиева, который, пробыв лидером своей общины около двух месяцев, добровольно сложил с себя эти полномочия сразу после того, как был избран амиром Нальчика.

Второй уровень в структуре Джамаата КБР (городская/сельская община, состоявшая из местных джамаатов данного города/села) был промежуточным и носил, по всей видимости, условный характер. За амирами этого звена (например, амир Нальчика или амир поселка Залукокоаже Зольского района), в отличие от амиров «малых» джамаатов и «большого» Джамаата, не стояло по-настоящему единой, сплоченной организации. Входившие в Джамаат КБР мусульмане того или иного населенного пункта четко сознавали свою принадлежность как к местной общине (например, к джамаату «Северный» одноименного микрорайона Нальчика), так и к единому Джамаату Кабардино-Балкарии. Однако под «джамаатом города» или «джамаатом села» сами входившие в него мусульмане понимали скорее условное объединение «малых» джамаатов по территориальному принципу, нежели некий единый организм.

Что касается иногда встречающегося в материалах СМИ смешения понятий «джамаат» и официальная «религиозная организация», то все различие между ними становится очевидным, если иметь в виду следующие два обстоятельства.

Во-первых, джамааты, подчинявшиеся амиру Мукожеву, были именно неформальными объединениями, в противоположность формальным (т.е. официально зарегистрированным) мусульманским организациям, которые, в свою очередь, подчинялись централизованной религиозной организации мусульман Кабардино-Балкарии – ДУМ КБР19. Джамааты и официальные религиозные организации имели под собой одно и то же основание – сообщество (в широком смысле)20 мусульман того или иного района /квартала. Тем не менее, джамаат и официальная религиозная организация – явления совершенно разного порядка: первое было «живой», подвижной структурой и характеризовалось минимумом формализма, второе существовало по большей части лишь на бумаге. Именно поэтому членство в местном джамаате не мешало многим кабардино-балкарским мусульманам числиться в религиозной организации по месту проживания. Члены Джамаата КБР нередко составляли большинство в соответствующей официальной религиозной организации. Однако это ни в коем случае не дает нам право говорить, что данная (официально зарегистрированная) религиозная организация структурно входила в Кабардино-Балкарский Джамаат.

Во-вторых, для любого члена местного джамаата вхождение или невхождение в религиозную организацию данного района (квартала) не имело большого значения. По нашим наблюдениям, далеко не все члены местных джамаатов в Нальчике знали о том, что в их районе (квартале) зарегистрирована мусульманская организация, к которой, к тому же, формально принадлежат многие из членов их джамаата. В городе Нальчике (не считая пригородов – поселков Кенже, Белая речка, Хасанья) действовали как минимум семь джамаатов и были зарегистрированы не менее девяти мусульманских организаций (за вычетом также имеющих статус «религиозных организаций» ДУМ КБР и Кабардино-Балкарского Исламского Института).
^ 1.2. Членство: Кого можно было считать членом
Кабардино-Балкарского Джамаата?
Основываясь не только на анализе литературы, но и на личных беседах с членами Джамаата, мы выделили общие требования, которым в равной степени должны были соответствовать все члены Джамаата Кабардино-Балкарии. Мусульманин, входящий в это сообщество, должен был:

1. Признавать правомочность21 (с точки зрения шариата) наличия амира (т.е. единоличного руководителя), и в своем местном джамаате, и в Джамаате КБР в целом, и вообще в любом сообществе мусульман.

2. Признавать «руководящую роль» амира на каждом из уровней, составлявших Джамаат КБР, соблюдать субординацию по отношению к своему амиру и, следовательно, подчиняться любому22выносимому амиром решению. Для рядового члена джамаата амиром был амир местной общины, для того – амир города (села). Возглавлял эту своеобразную иерархию амир Джамаата КБР, или амир КБР.

3. Непременно входить в один из местных («малых») джамаатов и «активно участвовать» в религиозной (совместные молитвы, празднования и т.д.), а также общественной жизни джамаата (собрания джамаата, взаимовыручка, совместные благотворительные, просветительские и иные инициативы).

4. Подчиняясь амиру местного джамаата как своему непосредственному руководителю, признавать в то же время главенство власти амира Джамаата КБР (амира амиров, начальника всех руководителей джамаатов) по отношению к власти местного амира. Это условие служило залогом единства Кабардино-Балкарского Джамаата и сплоченности его членов.


^ Первое требование – необходимость единоличного лидера – сами бывшие члены Кабардино-Балкарского Джамаата объясняли нам следующим образом: в джамаате должен быть один амир точно так же, как в доме должен быть один хозяин. Это правило действовало как в отношении «малых» джамаатов, так и для Джамаата КБР.

Сами бывшие члены Джамаата в беседе с автором нередко обосновывали данное требование следующим хадисом Пророка23:

«Если соберутся два мусульманина, то один из них должен быть амиром, иначе амиром будет у них третий [имеется в виду шайтан – прим. авт.]»24.

Более известен (и к тому же более достоверен) другой хадис Пророка, близкий по смыслу предыдущему:

«Недозволено троим находиться на каком-либо клочке земли и не выбрать из самих себя амира»25.

Вопрос о признании лидера Джамаата КБР амиром мусульман Кабардино-Балкарии был принципиальным вопросом. Непризнание сторонниками ДУМ КБР правомочности «малого амирства» было камнем преткновения в отношениях их с членами Джамаата, порождало враждебность и взаимное недоверие. Об этом пишет и бывший помощник амира КБР:

«Те, кто не признавал амира общины своим лидером и лидером всех мусульман республики, считался достойным порицания. Поэтому отношение к мусульманам, не входившим в ”общину”, было, мягко говоря, не братским»26.

Второе требование – беспрекословное подчинение амиру, по сути, логически вытекает из первого. Признавать «амирство» само по себе означало соблюдать субординацию и подчиняться любому27 решению своего амира. Вот что пишет Анзор Астемиров о полномочиях амира джамаата:

«Амир решал, объявлять Джихад или не объявлять, кому можно делать Джихад, а кому нет, о чем можно говорить на маджлисах [собраниях членов джамаата - прим. авт.], о чем нельзя. За неподчинение изгоняли из джамаата»28.

Обосновывая обязанность каждого входящего в Джамаат мусульманина подчиняться своему местному амиру и в особенности амиру Джамаата КБР, наши собеседники из числа бывших членов Джамаата приводили следующий хадис, восходящий к праведному халифу Умару:

«Нет Ислама без джама’ата, джама’ата без амира и амира без подчинения»29.

Не будет преувеличением сказать, что амиры управляли местными джамаатами в авторитарном стиле. Во взаимоотношениях руководителей джамаатов и рядовых членов общины можно выделить элементы демократии (последнюю можно назвать «исламской демократией»)30, но в то же время налицо были и элементы авторитаризма. Приведем пример, касающийся одного из важнейших институтов, действовавших в джамаатах Кабардино-Балкарии, маджлиса.

С одной стороны, на собрании действовал принцип свободы слова: каждый член джамаата имел право поднять вопрос, который сам он считал достойным внимания. Как подчеркивали в беседе с нами бывшие члены Джамаата КБР, основное правило маджлиса – «один говорит, все слушают» (т. е. каждый член джамаата имел право быть выслушанным).

С другой стороны, амиры джамаатов нередко ограничивали это право своих «подчиненных». Известно, к примеру, что весной 2005 г. Муса Мукожев и Анзор Астемиров запретили своим сторонникам распространять в среде Джамаата открытое письмо студента египетского университета Аль-Азхар Султана Назранова, содержащее критику в адрес амиров. Впрочем, в ряде случаев, ограничивая свободу слова в Джамаате, амиры действовали во имя мира, оберегая своих сторонников от вредного влияния извне, что мы со своей стороны можем только приветствовать. Так, говоря о спорах, развернувшихся в общине вокруг конфликта в Чечне (нужно ли поддерживать тех, кто ведет вооруженную борьбу с федеральными силами в Чечне?), Астемиров отмечает следующее:

«Руководители общины начали публично заявлять о своей непричастности к моджахедам [имеется в виду участникам вооруженного сопротивления федеральным силам – прим. авт.] и Джихаду и запретили поднимать эту тему на маджлисах в джамаатах».31

Немаловажно и то, что один из бывших лидеров Джамаата КБР Анзор Астемиров также заявляет об авторитарной природе Джамаата. Возможно, несколько «перегибая палку» в плане критики организации, в которой сам он долгое время был вторым лицом, Астемиров пишет:

«Община, которая с момента своего образования была организацией на добровольной основе [имеется в виду Джамаат КБР – прим. авт.], со временем приобрела форму авторитарной секты»32.

Третье требование – необходимость принадлежать к одной из общин и участвовать в ее жизни – показывает, что в основе Джамаата КБР как структуры лежал территориальный принцип. Иными словами, тот или иной мусульманин являлся членом Кабардино-Балкарского Джамаата лишь постольку, поскольку принадлежал к одному из «малых» джамаатов, составлявших единый Джамаат КБР. Нам не приходилось слышать, чтобы тот или иной мусульманин, входивший в Джамаат КБР, относился бы к нему «напрямую», минуя «промежуточное звено» в лице местной мусульманской общины. На прямой наш вопрос о возможности подобной ситуации в Джамаате КБР собеседники автора либо затруднялись ответить, либо отвечали отрицательно.

Для того чтобы быть членом джамаата, недостаточно было участвовать в религиозных обрядах вместе с другими членами джамаата (т.е. читать намаз в мечети джамаата, слушать пятничную хутбу (проповедь), участвовать в совместном праздновании основных мусульманских праздников и т.д.). Обязательным условием было также участие в общественной жизни джамаата, в первую очередь посещение маджлиса.

О последствиях несоблюдения членом джамаата этого требования ясно дает понять Анзор Астемиров, утверждающий, что «за непосещение собраний изгоняли из джамаата»33.

^ Четвертое требование – приоритет власти амира КБР перед местным амиром – означало, что амир местного джамаата был единоличным лидером своей общины до тех пор, пока местный амир подчинялся амиру КБР и во всем следовал его политике.

Требуя от рядовых членов джамаата подчинения, амир местной общины должен был также, в свою очередь, повиноваться своему руководителю – лидеру Джамаата КБР. В глазах самих членов местного джамаата амир КБР стоял, безусловно, выше, чем амир их джамаата.

О единстве всех местных джамаатов, входящих в Джамаат КБР, говорит и бывший помощник амира Кабардино-Балкарии:

«Осенью 1998 г. лидеры (амиры) этих групп [местных джамаатов – прим. авт.] собрались в одной из мечетей г. Нальчика и приняли решение о создании единой общины (Джамаата). Был избран амир и принята единая для всех программа».34.

Важно отметить: был, по крайней мере, один случай, когда амир местного джамаата открыто критиковал амира Джамаата КБР. Речь идет о лидере джамаата поселка Хасанья (пригород Нальчика) имаме хасаньинской мечети Хызыре Отарове, который (по словам бывших членов Джамаата, с которыми беседовал автор) неоднократно выступал в присутствии рядовых членов Джамаата с резкой критикой действий амира КБР (в чем именно состояла критика – нам неизвестно). Необходимо оговорить: глава хасаньинского джамаата не покушался на устои Джамаата КБР (т.е. не ставил под сомнение руководящее положение амира КБР в Джамаате и не отказывался повиноваться ему). Насколько нам известно, подобная «оппозиционность» имама Отарова была скорее исключением из общего правила. Тем не менее, нужно констатировать следующее: в Джамаате КБР уживались черты как авторитаризма, так и демократии (в первую очередь, наличие оппозиции). Эта внутренняя демократия определялась тем, что в основе общины лежал шариат, и на общем признании того, что «сунна выше амира». При этом Джамаат во все время своего существования был жестко централизованной структурой.
^ 1.3. «Власть» амира и идейные основы Джамаата КБР
Мы не случайно оперируем выше такими понятиями, как «власть амира», «единоличное управление» и т.п. В светском государстве, где церковь отделена от власти, подобные определения в контексте религиозной общины могут показаться читателю странными. Однако нужно иметь в виду, что речь здесь, естественно, не идет о политической власти, но о власти сугубо неформальной, «делегированной» власти, которой члены Джамаата, по сути, добровольно наделили своего амира. Власть амира в Кабардино-Балкарском Джамаате простиралась далеко за пределы мечети. По признанию самих бывших членов Джамаата, амир – это «тот, кто отвечает за общину и за каждого из братьев в отдельности».

Такая ответственность предполагает достаточно жесткий контроль со стороны амира за поведением рядовых членов общины, поддержание среди них дисциплины и принятие мер воздействия в отношении тех, чье поведение, по мнению амира, не укладывается в рамки исламской морали. Н