Реферат: История с. Ряженое (Сведения взяты из электронной книги П. Д. Богомаза)

ИСТОРИЯ с. Ряженое

(Сведения взяты из электронной книги П.Д.Богомаза).

Богомаз Пётр Денисович родился 5 сентября 1927 года в селе Ряженое Матвеево-Курганского района Ростовской области, где прошло его детство и где познал он ужасы полуторагодичной фронтовой жизни. С 1944 года работал сварщиком в Паровозном депо станции Таганрог, затем окончил Таганрогский авиационный техникум и Московский авиационный институт, работал инженером, начальником конструкторской бригады на Таганрогском авиационном заводе. Имеет правительственные награды. Проживает в г. Таганроге. Женат, имеет двух сыновей, внука и трех правнуков. С родным селом никогда не порывал, а любовь к истории края нашла отражение в очерках, публиковавшихся в газетах.)


Ряженое, основанное в 1776 году военным комиссаром надворным советником (что соответствовало военному чину подполковника) Григорием Ивановичем Коваленским, занимало 34 десятины земли. По общей народной переписи в 1782 году в нём проживало 162 человека. А через сто лет Ряженое Милость-Куракинской (позже - Политотдельской) волости, вошедшее в Таганрогский округ, насчитывало уже 218 хозяйств и 1370 душ обоего пола. Из них грамотных было 290 человек. В Ряженом была построена деревянная Георгиевская церковь, прихожан было около 1500 человек. В этом селе было одноклассное училище, в котором преподавали священник Иаков Чайкин и учительница Варвара Белугина.

В списках 4-й ревизии упоминаются постоянные селения по Миусу. Так, в книге "Материалы для историко-статистического описания Екатериновской епархии", изданной в 1880 году, рассказывается, что "...Урочище Ряженое, на пространстве 3300 десятин околичной земли, около 1776 года, получил в ранговую дачу Кригс-комиссар Коваленский и осадил здесь село Ряженое...". А жил он в Таганроге и по берегу Азовского моря около города в 1781 году получил ещё 30 десятин земли.

В основном все сёла в Примиусье назывались по именам их основателей, т. е. по помещикам, которым принадлежали местные крестьяне. Однако Ряженое сохранило своё древнее название, которое не связано с его "основателем" Коваленским. Существует несколько версий происхождения этого названия. Две из них заслуживают особого внимания.

Согласно первой версии "Ряженое" происходит от слова "рядиться" - "наряжаться". Люди, поселившиеся издавна у впадения реки Каменка в Миус, занимались охотой, рыбной ловлей и разбоем на дальних дорогах. Легенда гласит, что они наряжались специально в устрашающие одежды (часто из шкур животных) и нападали на купеческие обозы, грабили их. Недалеко от Ряженого проходила (да и сейчас проходит) дорога из Бахмута к Азовскому морю.

Эту дорогу называли шляхом (как любую дорогу), но с уточнением "Воровской шлях", а людей, грабивших купцов, - "ряжеными". Так, якобы, и укоренилось название всего Миусского урочища "Ряженое", а затем - расположенного там села.

Вторая версия гласит, что люди, жившие в этом урочище, как-то обсуждая на своей сходке некий бытовой, но принципиальный вопрос, разделились во мнениях на две части. Долго они судились, рядились и пришли к выводу, что вместе им жить уже тесно. Тогда одна часть, получившая впоследствии название "суженая", ушла ближе к морю и обосновала там село "Суженое", существующее и поныне. Другая часть осталась на месте и стала называться "ряженая".

Так или иначе, но название Ряженое сохранилось навсегда и не менялось в зависимости от принадлежности помещикам. Кстати, вначале это село размещалось по обе стороны Миуса. Очевидно, зимы были тогда малоснежные, и полые воды не мешали ветхим хатам находиться на низких местах. Но позже, когда весенние воды стали затоплять целые улицы по правому берегу реки, жители начали переселяться на более высокие места. Так появился целый поселок, впоследствии названный Новоселовкой. В отличие от Ряженого, в названиях сёл и деревень на Миусе поныне встречаются фамилии Янова, Иловайского, Кутейникова, Миллера, Кульбакова, Грекова, Денисова.

Приазовский край вместе с Примиусьем – это край древних кочевников, воинственных племён амазонок, греческих и итальянских колонистов и аборигенов – наших предков славян – русичей.

Предание гласит, что и название реки Миус возникло, якобы, от слов запорожского казака, сказавшего, что "ця ричка вьется, як мий ус".

Можно только представить этого казака, въехавшего на взмыленном коне на крутой холм нынешней ряженской Михайловки, откуда перед его взором предстала широкая голубая лента, извивающаяся между густыми пойменными лесами. Он был очарован увиденным и, обращаясь к подъезжавшим товарищам, произнёс ставшие пророческими слова.

Предание – преданием, но это только легенда. Название реки известно давно и, очевидно, относится к монгольскому периоду. В слове «Миус» можно выделить два элемента: «ми» и «ус». «Ми» - близко по звучанию тюркскому «мин» - «тысяча», - в географических названиях обычно употребляется в смысле «много». Монгольское «ус» - «вода, река» - часто встречается в названиях рек Юга Сибири и на территории Приазовья. Таким образом, «ми-ус» - это «Большая Вода, или Река».

Донские казаки в Примиусье организовывали дозорные посты, некоторые из них позже превращались в постоянные крепости. Ещё в 1673 году на горе близ Матвеева Кургана была заложена мощная крепость, которая защищала земли донских казаков от набегов крымских татар. Через эту крепость казаки возвращались в Черкасск из дальних походов. Здесь же при впадении реки Крынки в Миус в 1674 году казаки разгромили сильное войско татарского хана.

Из соседних запорожских земель на Миус, на свободные земли, стекались беглые крестьяне, которые селились обособленно и стали впоследствии основой местного населения. Его украинское происхождение можно проследить по фамилиям, распространённым в Примиусье. В Ряженом, например, из восьми десятков нынешних фамилий более пятидесяти имеют в своём составе украинский формант - "-енко". Это фамилии Андриенко, Иващенко, Вахненко, Поляниченко, Горбатенко, Богданенко, Химченко и другие.

В 1869-71 годах через земли Примиусья С.С. Поляковым была проложена железная дорога, соединившая Харьков с Таганрогом и Ростовом. С этих пор начали более быстрыми темпами развиваться селения, попавшие в полосу, прилегающую к железной дороге: Матвеев Курган, Покровское, Успенская, Амвросиевская и другие. Шоссейная дорога, идущая от слободы Покровской, через реку Каменку, мимо слободы Ряженое на посёлок Матвеев Курган, и далее через реки Сухая и Мокрая Камышевахи в слободу Больше-Кирсанову, значившаяся ещё в 1834 году в военно-статистическом описании Войска Донского под номером 26, также не утратила своей важной роли и до сих пор сохраняет большое значение.

Конец XIX века стал временем, когда повсюду в сёлах Примиусья начинают появляться школы. В основном это были школы церковно-приходские. По переписи 1897 года в Ряженом на 220 дворов было грамотных 260 мужчин и 30 женщин.

Среди мужчин каждый третий был грамотным. Правда, грамотностью тогда называли умение лишь читать и писать, знать четыре действия арифметики. Указанный сравнительно высокий процент грамотности для крестьянской массы был явлением весьма прогрессивным. Это зачастую обуславливалось близостью Ряженого к городу и тем, что немалое количество студентов-вольнодумцев, отчисленных из столичных вузов с выдачей "волчьих билетов", запрещающих проживать в городах, оседали в пригородных сёлах и находили себе работу, нанимаясь к сельскому обществу в качестве учителей. Встречались в сёлах Примиусья среди учителей и люди постарше - бывшие преподаватели городских школ, оказавшиеся "неблагонадёжными". Летом они пасли скот, зимой учили детей.В Ноовсёловке №2 (посёлок Броневка) Ряженской сельхозуправы по найму сельского общества в 20-х годах учил детей возраста 8-10 лет Сергей Петрович (как раз из тех, кто селился по "волчьему билету") - человек очень интеллигентный, носивший подстриженную бородку, одевавшийся не богато, но подчёркнуто опрятно. Он сам составлял программу по языку и арифметике, рассказывал об устройстве мира, увлекал детей рисунками и всякими поделками. Были в посёлке и другие более остальных грамотные люди - из крестьян, самоучек. Их обычно называли "писарями", т. к. они часто оказывали односельчанам помощь в написании какой-либо бумаги, в прочтении письма или документа. Таким писарем был, например, дед Иван; его потомки получили уличное прозвище "писари". В разговоре обычно так и спрашивали: "А ты был у писаря?"

Из старшего поколения ряженцев, учившихся ещё до 1900 года, грамотностью отличались Мисиков Демьян Иванович, Богомаз Евстафий Сидорович, Сериков Магдарий, фельдшеры Рябуха Владимир Никитович и Красуля Федосей Павлович и другие.

За переходный период в истории страны (канун и время Гражданской войны) в Ряженом появилась целая плеяда грамотных людей из более молодого поколения (с датами рождения первого десятилетия нового века). Рябуха Павел Фёдорович и Богомаз Павел Евстафиевич получили высшее образование и стали горными инженерами; Лобода Дмитрий Иосифович стал бухгалтером. Были грамотными людьми и Красуля Евстафий Григорьевич, Мисиков Григорий Демьянович, братья Сергей и Василий Магдарьевичи Сериковы, Химченко Иван Денисович, Гордиенко Александр Петрович, Богомаз Владимир Денисович, Новак Игорь Иванович - все из "писарей".

С каждым годом число грамотных в Ряженом увеличивалось. В первые годы советской власти получили образование Поляниченко Александр Васильевич, Галицкий Александр Евпович, Богомаз Авксентий Денисович и другие. Но многие деревенские парни и девчата оставались недоученными. Суровое время, бедняцкая жизнь приводили к тому, что родители часто говорили своим детям: "Походил год - два в школу и хватит, надо в хозяйстве помогать".

Новое правительство учредило в уездах и волостях Чрезвычайные комиссии по ликвидации безграмотности (ЧКЛБ). Стало привлекать в порядке повинности грамотных людей к обучению неграмотных. В Милость-Куракинской волости, куда относилось и Ряженое, также была организована ЧКЛБ.

В эти же годы проходила реформа школы. Вместо деления на начальные школы, гимназии и реальные училища вводилась т. н. единая трудовая школа, которая делилась на две ступени: первая - для детей от 8 до 13 лет и вторая - для детей от 13 до 17 лет. При проведении реформы правительство подчёркивало, что всё положительное старой школы надо использовать в новых условиях.

В 1920 году в стране на 1000 человек населения приходилось уже 319 грамотных, в то время, как до 1917 года - только 223. Но материальные трудности в стране вызывали и трудности в школах. Известно, что в том же 1920 году государство выделило на полугодие для учащихся в среднем один карандаш на 60 учеников, одно перо на 22, одну ручку на 12, одну тетрадь на 2, одну чернильницу на 100 учеников.

Советское правительство вынуждено было временно разрешить приём в вузы без аттестатов о среднем образовании и без вступительных экзаменов, открыть при вузах подготовительные курсы, впоследствии превращённые в рабочие факультеты (рабфаки). Через эти рабфаки прошли многие ряженцы - будущие учителя, врачи, агрономы и зоотехники, инженеры, профессиональные военные, юристы. Таганрог, Новочеркасск и Ростов оказали огромное, решающее влияние на повышение уровня грамотности среди примиусского населения.

Первый рабфак в стране был открыт в августе 1921 года в Москве. Среди его организаторов был М. Н. Коваленский - возможно, потомок ряженских Коваленских. Затем подобные структуры стали возникать и в наших краях. В Голодаевке (ныне Куйбышево) учились в рабфаке многие ряженцы.

В начале 1921 года школа снова претерпела изменение. Было решено признать в качестве основного типа общеобразовательной школы 7-летнюю вместо 9-летней. Старшие классы второй ступени сливались с профтехническими школами, проводилось временное снижение возрастной нормы общего и политехнического образования с 17 до 15 лет. А в 1923 году было развёрнуто движение за ликвидацию неграмотности среди взрослого населения, было создано общество "Долой неграмотность". Уже в 1925 году в стране училось около 1,4 млн. взрослых.

К 1926 году сложилась система школьного образования следующей структуры: начальная 4-хлетняя школа (I ступень); 7-илетняя школа в городах; школа крестьянской молодёжи (ШКМ) в деревне; школа фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) на базе начальной школы; школа II ступени (5-9 классы) со второй профессионализацией (8-9 классы) в ряде школ. В Ряженом тоже была ШКМ, располагавшаяся в доме Шаронова; в ней учились многие ряженцы, уже упоминавшиеся выше. И всё же школа не справлялась с ликвидацией неграмотности. В 1927 году наша страна по уровню грамотности занимала 19-е место в Европе. Поэтому были предприняты новые шаги по исправлению положения: в 1928 году огромные отряды "культармейцев", как их тогда называли, были направлены из городов в сёла для обучения грамоте взрослых. С 1930-31 учебного года было введено в школах обязательное начальное обучение. Тогда же была проведена и мобилизация молодёжи, особенно комсомольцев, в педагогические вузы. Но жизнь показала, что к полнообъёмному педагогическому образованию молодёжь, особенно сельская, в своём большинстве не готова. И в 1934 году в стране были открыты двухгодичные учительские институты. На базе Таганрогского педагогического техникума в 1939 году был также открыт учительский институт.

С 1934/35 учебного года в СССР начали действовать 10-летки, в числе которых была и Матвеево-Курганская, где стали учиться и некоторые выпускники 7-летки (неполной средней школы - НСШ) из Ряженого. Но до самой Отечественной войны многие сельские мальчишки, а особенно девочки, оставляли школу очень рано. Так, в 1938 году в Новосёловской школе из третьего в четвёртый класс не пришло почти половина девочек, а из четвёртого в ряженский пятый класс пришли единицы. В старших классах отсев был ещё значительней.

В 1939/40 учебном году в Ряженской НСШ, которая вбирала в себя выпускников начальных школ всей территории сельсовета, было 4 пятых класса, в следующем году из них было сформировано уже только 3 шестых с общей численностью не более 100 учеников, а в сентябре 1941 года в седьмой класс пришло около 50 человек. Правда, возможно, сказалась начавшаяся война. Даже в Таганроге неграмотность среди взрослого населения была ликвидирована только к 1940 году.

Вспоминая о школе, взрослые с благодарностью говорят о своих учителях, о своих первых наставниках.

В Новосёловской начальной школе в 30-е годы заведующей была Екатерина Ивановна, а её помощницей и заместителем - Екатерина Андреевна. Позже ученики, вспоминая, говорили, что мы учились у Екатерины I и Екатерины II. Заведующая была постарше, слыла добродушной, даже ласковой старушкой. Она была уважаемым в селе человеком, обучала грамоте взрослых, часто бывала на колхозных собраниях, где выступала с добрыми и умными советами. Помогала местному колхозу им. Кирова в налаживании учёта, в подготовке грамотных кадров. Ученики любили её как маму или бабушку.

Её помощница - женщина помоложе. С чёрными коротко подстриженными волосами, строгая в своей одежде и в требованиях к ученикам, не дающая никому спуску, она вся отдавалась процессу обучения и воспитания учеников непосредственно своей начальной школы. Другие довоенные учителя Новосёловской школы были как-то менее заметны - часто менялись, плохо уживались в селе. Был даже один учитель Алексей Алексеевич - паренёк лет 15, окончивший 7 классов и ещё не успевший сам оставить детские привычки. На перемене он вместе с учениками иногда прятался в кусты сирени, которые изобиловали за зданием школы, и курил, боясь, чтоб не увидела Екатерина Ивановна. Он был добрый, хороший, ученикам нравился, но вскоре куда-то ушёл.

Четвёртый класс начальной школы был выпускным, поэтому в конце года проводились выпускные экзамены. Бывшие ученики до сих пор вспоминают, с каким трепетом они готовились к ним, первым в своей жизни экзаменам, а затем под диктовку писали заявления на имя директора Ряженской НСШ с просьбой принять в пятый класс вверенной ему школы. Особенно их интриговало не совсем понятное слово "вверенной".

Директором Ряженской НСШ до войны был Плотников Василий Иванович, подстать своей фамилии плотный человек среднего роста, почти совсем лысый, хотя он был ещё сравнительно молод. Ученики за твёрдость характера называли его "лысая бронь". В учебный процесс он вникал слабо, и им казалось, что он существует для их устрашения. Василий Иванович всё хлопотал по хозяйству. А хозяйство у него было обширным. Школа располагалась в трёх удалённых друг от друга корпусах. Главный корпус с дирекцией находился на улице, носящей теперь имя Есауленко, напротив нынешнего здания водного бассейна; второй корпус находился на улице им. Ленина (бывший дом Шаронова), а третий - на той же улице, но у самого моста, напротив мельницы (бывший поповский дом). Естественно, хозяйственных дел было невпроворот. А все ученические дела вершил завуч Моисей Моисеевич Кестнер - огромный рыжий немец с пышными усами, который всё и обо всех учениках всегда знал, видел каждого насквозь. Скрыть от него невыполнение домашнего задания было невозможно. Он буквально гипнотизировал учеников, и они сами во всём сознавались. Преподавал он свой родной немецкий язык и любил всякие немецкие и русские поговорки. Он был строгим, требовательным, но справедливым и уважающим достоинство учеников. Его боялись и любили одновременно. Моисей Моисеевич страшно не любил подхалимов и лгунов, но обожал шутя переводить на русский язык то, что ученики могли "сморозить", пытаясь по-немецки пересказать какой-либо текст. На его уроках было легко и весело. Но если он хмурился, то ученики замирали. Забияку, который обидел девочку, он мог стукнуть по затылку, и никто на него не обижался.

Ещё одним замечательным учителем была Зоя Николаевна Жмурина, преподававшая русский язык и литературу. С учениками и учителями она держалась вежливо и с достоинством. Уроки её были интересными: литературой она была увлечена настолько, что казалось, рассказывает о какой-нибудь книге своей подруге на вечеринке. Но Зоя Николаевна была и строга, легкомысленного отношения к предмету не прощала. Почти все её ученики любили литературу, хотя русский язык им - деревенским, говорящим дома на смешанном русско-украинском языке ("хохлачём"), давался не легко.

Запомнился и учитель биологии - высокий худой старик с зычным голосом (он же преподавал и пение) - Василий Герасимович Никитин. О растениях и животных он говорил с воодушевлением и прививал ученикам любовь к ним. На уроки пения он приходил со скрипкой, и ученики всегда с удовольствием слушали его игру.

Учителя химии Ивана Андреевича Шувалова, носившего широкие, светлые, всегда наглаженные брюки, любили не как учителя, а как человека, дававшего возможность заниматься опытами в химлаборатории.

Учитель географии - маленький подвижный армянин Давид Ашотович Согомоньян - увлекательно рассказывал об интересных странах, народах и загадочных явлениях.

Были учителя и уроженцы Ряженого: Мария Владимировна Тищенко, Андрей Демьянович Мисиков и другие. Все они свою жизнь посвятили нелёгкому, но благодарному делу воспитания подрастающего поколения. Их ряженцы помнят, чтят, вспоминают.

К 1915 году хуторяне и отрубники имели больше земли в расчёте на двор, чем общинники. Каждый хуторянин приобретал столько земли, сколько мог освоить (учитывая и труд наёмных работников). У хуторян сократились случаи негативных явлений мелкополосицы и дальноземелья. Они начали даже иногда сдавать излишек угодий в аренду общинникам. Так, на примере той же Примиусской земли можно видеть, как общинники слободы Ряженой имели мелкие полосы за 10-12 вёрст от своего подворья - за Воровским шляхом, у хутора Соколова, а у хуторян сведённые в одно место полосы составляли большой цельный массив, расположенный вокруг их хутора.

У крестьян, особенно за счёт хуторян, после реформы увеличилось количество инвентаря. Если до реформы оценочная стоимость инвентаря, приходившегося на средний двор, составляла 59 рублей, то после реформы - 83 рубля. Появились заграничные тракторы, не исключая и примиусских хуторян (в стране к 1913 году их было уже около 150 штук).

Наибольшее количество выделившихся из общины приходилось на первые годы реформы (1908 - 1909). Хутора и отруба в Примиусье составляли более четверти всех крестьянских хозяйств. К 1912 году (более чем через 100 лет после массового появления хуторов на Миусе) только в двух волостях - Милость-Куракинской и Матвеево-Курганской - было уже 82 хутора и подобных им поселений с общим населением 13500 человек и общей землёй в 23500 десятин. А таких волостей по Миусу было более трёх десятков.

Весной 1918 года вся земля была распределена, но оставались некоторые «культурные хозяйства», на базе которых создавались образцовые государственные хозяйства – совхозы. Так, на базе экономии Мазаева в Анастасиевской волости был создан совхоз «Ленинский», на базе земель помещицы Денисенко в Милость-Куракинской волости – Ряженский совхоз №4 и т.д.

В 1918 и 1919 годах в Примиусье бушевала Гражданская война. Народ разделился на два враждебных лагеря. Одни, отстаивая старые порядки, были за сохранение своих привилегий, другие – за их отмену. Правительство проводило неукоснительную политику ликвидации класса эксплуататоров. В Циркуляре Наркомзема №2857 от 28.11.1924 г. с грифом «Сов. секретно» «О выселении бывших помещиков и крупных землевладельцев из их бывших имений» указывается, что «бывшие помещики и крупные землевладельцы должны быть выселены из своих имений не позже осени 1925 года, причём помещики могут наделяться землёй только в тех губерниях Республики, в которых не имелось поместных владений, а землевладельцы-кулаки – за пределами своих губерний». Подчёркивалось, что «Выселение не должно касаться крестьян, приобретших в дореволюционное время землю через бывший Крестьянский Поземельный банк с рассрочкой платежа и по нормам Устава этого Банка, пользующихся в настоящее время землёй по трудовой норме.»

Весьма интересен пункт 8 данного Циркуляра. Приведём его полностью.

«В исключительных случаях, когда хозяйство бывшего помещика представляет из себя большую агрикультурную ценность и не превышает допустимых в данном районе размеров показательных трудовых хозяйств, а сам владелец совершенно порвал со своим прошлым и пользуется симпатией окружающих крестьян, он может быть оставлен, но каждый раз с особого распоряжения НАРКОМЗЕМА».

В Циркуляре №55 от 03.01.1925 г. разъясняется, что наряду с конфискацией земель бывших помещиков и крупных землевладельцев у них конфискуются также строения, живой и мёртвый инвентарь, кроме предметов домашнего обихода. В пункте 6 говорится: «В случае произведенного выселяемыми посева озимых хлебов на урожай 1924/1925 гг. им предоставляется [право] собрать таковые».

Более зажиточные крестьяне подались на хутора – это был период НЭПа – форма сожительства с мелкими землевладельцами. Помещики и крупные землевладельцы одни разъехались, принудительно оставив свои владения, другие разбежались добровольно. Бывший политкаторжанин дворянин В.А. Броневский всё передал в распоряжение Ряженского Ревкома, сам перебрался в Таганрог. Но многие не могли мириться с потерей своих богатств, сопротивлялись, саботировали указания новых властей, создавали группы по борьбе с продотрядами, изымавшими у крестьян «излишки» хлеба.

И вот что характерно. Засуха, неурожай приводили к усилению нажима на крестьян, т. к. снижение объёмов заготовок, как, например, в 1921 году, вызывало голод в городах. Как только урожай был лучше, как в 1922 году, хлеб начинал поступать в города, нажим ослабевал. В 1924 году – снова неурожай и снова - нажим на крестьян, усилилось раскулачивание. Была проведена денежная реформа, налог стали брать деньгами. Основной упор по налогам делался на зажиточных. Так, те, кто был отнесён к разряду кулаков, платили налог на душу населения в 8 раз больший, чем бедняки. 35 % всех налогов поступало в волостной бюджет, поэтому местная администрация была заинтересована в том, чтобы большее количество крестьян отнести к кулакам.

Первое крупное раскулачивание пришлось на период начала коллективизации (1926-29 гг.). Не все добровольно шли в создаваемые колхозы, некоторые сопротивлялись. Апрельский 1928 г. Пленум ЦК ВКП(б) объявил о первом серьёзном нажиме на кулаков, июльский того же года потребовал от местных органов власти ещё более усиленного нажима. 4 февраля 1930 года была разослана инструкция о порядке проведения раскулачивания. В ней указывалось, что кулаки не все одинаковы, и подход к ним должен быть различным. 1-я категория – это те, кто является инициаторами и исполнителями беспорядков или террористических актов, их надлежало выслать в лагеря. 2-я категория – это менее сопротивляющиеся колхозному движению, этих посылали на лесоразработки в Сибирь. 3-я категория – это остальные зажиточные, не хотевшие вступать в колхозы, им определяли землю за пределами колхозов.

В Примиусье организованных очагов сопротивления не было, поэтому раскулачивание касалось 2-й и 3-й категорий. Неурожай 1931 года снова привёл к усилению давления. 1932-33 годы – это годы повсеместного раскулачивания. И хотя в «Правде» уже была опубликована статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов», на местах продолжали выполнять инструкцию о раскулачивании. Её в ряде мест считали конъюнктурной. В Матвеево-Курганском районе (село Ряженое) в это время были высланы Кондрат Андреевич Снитко, Спиридон Ерохин, Павел Калинович и Ефим Калинович Алейниковы, Иван Андреевич Красуля и др. После появления статьи потерпевшие стали жаловаться, обращаться даже в Москву.

Первый председатель Ряженского колхоза «Ултиматум» Иван Григорьевич Андриенко, участник Гражданской войны, имевший звание «Красный Партизан», был освобождён от занимаемой должности в связи с его перегибами при проведении коллективизации. Кондрат Снитко был быстро возвращён из ссылки, Павел Калинович Алейников писал в Москву М.И. Калинину и был возвращён с дороги (из Батайска), вернулся Спиридон Ерохин и др. Ефим Калинович Алейников «заартачился», как говорит его дочь Мария Гавриленко, и не захотел возвращаться. Вся его семья была в ссылке в Могоченском леспромхозе в 60-ти километрах от реки Обь. Там же с ними были Митрофан Добрица, Пётр Тимошенко и др.

«Я никогда не прощу отца, - говорит Мария Ефимовна, - за то, что он показывал свой гонор и обрёк семью на прозябание в ссылке». Многие члены раскулаченных семей, чтобы самим спастись, вынуждены были публично отказываться от отцов, матерей, мужей, братьев. Газеты 1930-31 годов буквально пестрели объявлениями типа: «Мы, Возыка Иван и Тихон Антоновичи, отказываемся от отца своего Возыка Антона, проживающего в хут. Халыба-Адабашев Таганрогского района, как от кулака и порываем с ним всякую связь, будем работать как весь пролетариат»; или: «Я, Лебедев Пётр Иванович, отказываюсь от отца и матери своих, Лебедевых Ивана Захаровича и Акулины Порфировны, проживающих в селе Анастасиевка Матвеево-Курганского сельсовета, как от лишенцев и порываю с ними всякую связь, хочу жить своим трудом»; «Я, Горбатенко Клавдия Михайловна, отказываюсь от своего мужа Горбатенко Фёдора Кузьмича, как от кулака и порываю с ними всякую связь. Село Фёдоровка Таганрогского района». Газета «Таганрогская правда» от 17.01.1931 г. содержала 10 подобных объявлений, от 22.01.1931 г. – 3 объявления, от 26.01.1931 г. – 4 объявления, от 28.01.1931 г. – 3 объявления, от 29.01.1931 г. - 1 объявление, от 30.01.1931 г. - 3 объявления об отказе от родственников и т. д.

В 1935-36 гг. снова была засуха, снова неурожай, снова трудности с хлебом и снова колоссальный нажим на крестьян. Печально знаменитый 1937 год поверг многие семьи репрессиям. Отряд районных уполномоченных буквально издевался над колхозниками-механизаторами, особенно, бригадирами. За всякие с ними пререкания, за всякие несогласия и возмущения вызывали в органы и часто колхозники уже не возвращались домой.

Были сосланы ряженские бригадир тракторной бригады Фаддей Шаповалов, а также частично упоминавшиеся выше Митрофан Добрица, Пётр Тимошенко, братья Даниил и Иван Алексеевичи Андриенко, Иван Иванович Лобода и др. Снова был сослан Спиридон Ерохин. Некоторые из них погибли, другим удалось выжить. Это время люди вспоминают как кошмар. Помнится рассказ нашего квартиранта, жившего с семьёй в нашей кухне. Фамилия его было Руденко, имени не помню. А вот его детей – своих сверстников, запомнил хорошо: старший Николай и младшая Нюра. Отец их был высококлассным мастером, выложил камнем бочкообразный погреб, который потом многократно спасал нас во время прохождения здесь линии фронта 1941-43 годов. Так вот, Руденко и его жена рассказывали, как они убежали из Покровского, и их не выслали: «Сообщили нам соседи, что в исполкоме намечено нас отправить в ссылку, раскулачить. Решили мы бежать. Собрались ночью, никому ничего не сказали, почти ничего не взяли, перекрестились, простились с коровой, с собакой, взяли детей и пошли пешком. Пока рассвело, - были далеко от села, а потом на попутных подводах добрались в шахтёрские посёлки. Там и жили, пока не прослышали, что люди возвращаются. Соседи потом рассказывали, как они услышали днём, что ревёт корова, скулит собака, увидели, что двери у нас открыты настежь, везде бродят куры. Пришли и нас не обнаружили. Теперь мы возвращаемся, но дом наш занят колхозом». Это было в 1939 году.

А один из бывших бригадиров вспоминает, как однажды надоевшего уполномоченного трактористы решили проучить. Дело было накануне жатвы, бригадир выжидал ещё день-два для созревания хлеба, но «вредный» уполномоченный требовал: начинайте и всё! Тогда один тракторист залез в бытовой вагончик, разделся до гола, весь обмазался мятыми вишнями и, как только туда сунулся уполномоченный, заорал не своим голосом. Орал, бился на нарах, разбрасывая вишнёвый сок. Уполномоченный вылетел, как ошпаренный – «Там сумасшедший!» - и только видели его длинные полы шинели, дал дёру через бугор. Не возвращался он недели две. Жатва проходила более спокойно.

Земля и хлеб крестьянам давались и не легко. Но что делать? Так было всегда, всегда за землю приходилось бороться.

Старожилы села Ряженого помнят красивый кирпичный дом на берегу Миуса, недалеко от моста, на нынешней улице Ленина. Этот дом принадлежал Шаронову. Он был покрыт железом; огромные с полудужьями окна смотрели прямо на каменную, с высокими шпилями, церковь. Двор церкви, обнесённый изящной оградой, занимал почти всю площадь в центре села, рядом с ним очень эффектно смотрелись ворота с лепной аркой дома Шаронова. Около дома находился флигель, где размещались прислуга и семья управляющего экономией. Усадьба с многочисленными постройками и садом, спускавшимся прямо к Миусу, занимала большое пространство.

Ещё большую территорию охватывали земельные угодья Шаронова, раскинувшиеся по одну и другую сторонам Миуса. На его землях было, кроме центральной усадьбы в селе, два хутора, называвшиеся именем владельца: один - между Колесниковым и Ряженым, у самой реки, а второй - в 8 - 10 километрах от Миуса, рядом с хутором Чёрный.

На первом из этих хуторов содержался, в основном, молочный скот, целая ферма. Ежедневно молоко, произведенное этой фермой, для отправки в город грузилось на поезд, останавливавшийся у "Шароновской площадки", специально устроенной по ходатайству Шаронова. Эта площадка существовала до 1930-х годов, известная как бывший старый "блочок" у хутора Гаевка. Работники фермы жили по преимуществу в этом хуторе, но некоторые приходили и из самого Ряженого.

У железной дороги, где сейчас остановочная площадка "Миусский", также были шароновские постройки для рабочего скота. Заведовал этим поголовьем Лободенко.

Второй хутор находился в центре пахотных земель. В 1912 году к нему отходило 340 десятин земли. Здесь был сосредоточен весь сельхозинвентарь: молотилка с паровым двигателем, косилки, телеги, плуги и т. д. Работники этого хутора трудились с утра до позднего вечера на огромных полях, куда периодически наведывался сам хозяин - Шаронов Евгений Иванович - на своих выездных рысаках, запряжённых в дрожки. Его типичную для крестьянина фигуру в картузе, простых брюках и пиджаке, в высоких кожаных сапогах работники узнавали издали. Он хорошо разбирался в сельском хозяйстве, хотя по образованию был адвокатом; сын таганрогского купца, Шаронов сам часто давал ценные указания работникам и управляющему. Он пользовался всеобщими любовью и уважением не только со стороны работавших у него крестьян, но и соседей по имению в Ряженом. Добрый и справедливый по натуре Евгений Иванович редко повышал голос, умел спокойно заставить любого прислушаться к нему.

Жена Шаронова слыла настоящей "барыней", - во всяком случае, таковой ей хотелось быть. С прислугой она держалась высокомерно, часто покрикивала. Носила дорогую широкую, свободного покроя, кофту, шляпу и ботики на высоких каблуках. Когда она сердилась, а это бывало часто, то со стороны выглядела как распушившаяся наседка возле непослушных цыплят. В Ряженом так и говорили при случае: - "Что ты распушилась как Шарониха?".

Отец Евгения Ивановича, богатый купец, жил в Таганроге и был уважаемым человеком: в 1882 году его избрали попечителем начального училища. Умер он в 1903 году. На Старом кладбище в Таганроге до сих пор стоит огромный красивый памятник из шлифованного чёрного мрамора.

Управляющим в Ряженской усадьбе Шароновых был Андрей Тимофеевич Снитко. Он вместе со своей семьёй был привезен из Драбовского уезда Полтавской губернии крупным землевладельцем Бальва, поселившимся затем с сыновьями в Таганроге на Александровской (ныне Чехова) улице. Андрей Тимофеевич не был крепостным потому, что, как он любил вспоминать, родился через месяц после отмены крепостного права. У него было два сына: Кондрат (1882 г. рождения) и Спиридон (1885 г. р.), а также дочь Дора, в замужестве Поляниченко.

Шаронов взял к себе Снитко по рекомендации Бальвы. Когда подрос Кондрат, хозяин послал его в Москву учиться на механика, осваивать машины. Машин у Шаронова было много, в том числе и автомобиль. Вернувшись из Москвы, Кондрат удивлял ряженцев своим уменьем управлять, лихо восседая на автомобиле. "Однажды, - рассказывает его племянница Лидия Спиридоновна Снитко-Зак, проживающая в Таганроге, - Кондрат уговорил покататься на машине свою мать, которая при большой тряске испуганно кричала: "Останови! Останови!"

Со временем Спиридон Андреевич уехал в Таганрог, а Кондрат Андреевич заменил отца и стал управляющим усадьбой Шароновых.

Дочь Шаронова Мария была не на много старше дочери Кондрата Снитко Нади, и они обе учились в Таганроге: Мария - в Мариинской женской гимназии, а Надя - в прогимназии, открытой спустя 20 лет после гимназии для девочек из тех семей, которым плата за обучение в гимназии была слишком высокой. Гимназия была 8-миклассной, прогимназия же - только 4-хклассной. Размещались они в разных местах Таганрога, и Кондрат Андреевич возил на "своём" автомобиле на учёбу в город обеих девочек. Мария, как дочь хозяина, настоящая гимназистка и старшая по возрасту, помогала подруге Наде и всячески её опекала. Когда Мария повзрослела, и отец задумался о её будущем, он, как весьма состоятельный человек, построил для дочери в 1910 году великолепный дом в престижном месте Таганрога, на Николаевской (ныне - им. Фрунзе) улице, автором проекта которого был знаменитый архитектор Ф. О. Шехтель - близкий друг А. П. Чехова.

Уходят из жизни люди, но их дела и творения остаются.

Сын ряженского крестьянина Галицкий Кузьма Никитович, родившийся в 1897 году, был кадровым военным, в отставку вышел в звании Генерала Армии. О нем – отдельный очерк.

В старом Ряженом, как и в других деревнях, были фамильные кузнецы. Можно было часами любоваться, как работают братья Поляниченко Архип и Василий Владимировичи. Огромный мех с коромыслом тяжко вздыхает, дует в кузнечный горн. Архип ворочает в пылающих углях кусок железа, ждет, пока он не засияет белым светом, затем резко бросает его клещами на наковальню. “Стук, стук!” - раздаются глухие удары молотка по раскаленному железу, “стук, стук!” - летят зво