Реферат: Согласия (совместно с Дж. Бьюкененом)

Гордон Таллок - Расчет согласия (совместно с Дж. Бьюкененом)


СОДЕРЖАНИЕ:


Предисловие к русскому изданию книги "Расчет согласия".


Предисловие.


Часть I. Предпосылки анализа


Глава 1. Вводный раздел.


Глава 2. Постулат индивидуализма.


Глава 3. Взаимосвязь политики и экономики


1. Экономическая теория и экономический человек


2. Экономический и политический обмен


3. Объяснение парадокса


4. Экономическая мотивация и политическая власть


5. Демократия по Медисону и экономический подход


6. Экономическая мотивация и экономический детерминизм


7. Позитивная защита


^ Глава 4. Индивидуальная рациональность в общественном выборе


1. Индивидуальная и коллективная рациональность


2. Рациональность индивида в процессе выбора на рынке


3. Рациональность индивида и коллективный выбор


4. Факторы, ограничивающие индивидуальную рациональность


Часть II. Сфера общественного выбора


^ Глава 5. Организация человеческой деятельности


1. Коллективные действия в ракурсе "издержек"


2. Минимальный уровень коллективной деятельности: определение прав человека и прав собственности


3. Сфера добровольной организации


4. Концептуальная классификация


5. Выводы


^ Глава 6. Общая экономическая теория конституций


1. Функция внешних издержек


2. функция издержек принятия решений


3. Выбор оптимального правила принятия решений


4. Виды коллективной деятельности


5. Институциональные переменные и правила принятия решений


6. Некоторые условия


7. Выводы


^ Глава 7. Правило единогласия


1. Подход со стороны выгод


2. Минимизация издержек и правило единогласия


3. Роль компенсаций


4. Сравнение с новой экономической теорией благосостояния


5. Консенсус как норма


^ Глава 8. Издержки принятия решений


1. Индивидуальные и коллективные решения


2. Границы сделок


3. Простая модель заключения сделки двумя индивидами


4. Процесс заключения сделки и конкурентные рынки


5. Процесс заключения сделки и "эффективные" решения


6. Процесс заключения многосторонней сделки


7. Процесс заключения многосторонней сделки в группе фиксированного размера


8. Издержки процесса заключения сделки, правила принятия решений и выявление предпочтений


9. Размер группы и издержки принятия решений


10. Оптимальный размер государственной деятельности


11. Децентрализация и альтернативы для выбора


12. Издержки принятия решений, внешние издержки и согласие о ценностях


Часть III. Анализ правил принятия решений


^ Глава 9. Структура моделей


1. Прямая демократия и представительное правительство


2. Временная последовательность коллективных решений


3. Совершенные и несовершенные рынки


4. Интенсивность индивидуальных предпочтений


5. Равная интенсивность и правило большинства


6. Равная интенсивность и случайные отклонения в предпочтениях


^ Глава 11. Голосование простым большинством и теория игр


1. Игра с тремя индивидами и постоянной суммой


2. Игра с пятью индивидами и постоянной суммой


3. Ограничение на компенсации


4. Использование компенсаций


5. Простой логроллинг и теория игр


6. Сложный логроллинг


7. Условие "рациональности индивидов"


8. Границы "общественного" убытка


9. Модель "всеобщие выгоды - особое налогообложение"


10. Модель "всеобщее налогообложение - всеобщие выгоды"


11. Выводы


^ Глава 14. Сфера и масштаб коллективных действий


1. Голосование по правилу большинства и внешние издержки


2. Критерий точки отсчета


3. Масштаб и размер коллективных действий


4. Коллективные действия и правила принятия решений


5. Институциональные переменные как аналог правил принятия решений


6. Компенсационные платежи и размер общественного сектора


7. Выбор правил


Часть IV. Экономика и этика демократии


^ Глава 20. Политика идеального общества


1. Логическая модель


2. Практическая модель


3. Несовершенный идеал


4. Политика идеального общества

^ ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ КНИГИ "РАСЧЕТ СОГЛАСИЯ"


В каком-то смысле термин "расчет согласия" сам по себе "переводной". Как я сейчас вспоминаю, в процессе написания этой книги мы пытались "перевести" фундаментальные идеи Джеймса Медисона, отца Конституции Соединенных Штатов, на язык современной политической экономии. Добавив подзаголовок "Логические основы конституционной демократии" мы заявили, что предполагаем использовать для объяснения и понимания истоков основной институциональной структуры американской политической системы модели рационального выбора. В то время ни Гордон Таллок, ни я не осознавали, что мы пишем первую книгу, посвященную тому, что впоследствии станет называться "конституционной экономической теорией" или "конституционной политической экономией" и что эта книга станет одной из немногих, которая получит статус "основополагающей" во все еще развивающейся поддис-циплине "общественный выбор".


Поскольку наши усилия были связаны с применением моделей рационального выбора к политическим структурам и поскольку мы проводили наше исследование с позиций экономистов и использовали методологию экономической науки, то книга не была каким-либо особым образом привязана к американской системе институтов, как того можно было бы ожидать, если бы мы более буквально использовали идеи Медисона в качестве нашей путеводной звезды. В своей основе аналитические конструкции этой книги в достаточной степени абстрактны и допускают такую степень обобщения, когда становится уже неважен американский контекст. В каком-то смысле аргументация книги использовалась для критики доминирующего тогда и все еще превалирующего мажоритарного видения демократического процесса. В нашем исследовании мы пытались рассмотреть правило большинства голосов в контексте более общей конституционной структуры, легитимность которой определяется критерием консенсуса. Для политэконома главный вклад нашего исследования состоит в применении и распространении критерия единогласия Викселля не только на область политики, осуществляемой в рамках конституции, но и на область собственно конституционного выбора.


Я очень рад, что у российских читателей появилась возможность ознакомиться с этой книгой. Возможно, ее перевод позволит российскому читателю почувствовать, хотя и на некотором удалении, действительно волнующую человеческие чувства американскую политическую мечту. К несчастью, мечты никогда не сбываются полностью и мудрость медисоновской конституции по большей части теперь утрачена. Но для тех, кто как в России, так и в других постреволюционных сообществах стоит на пороге политических реформ, по крайней мере столь же впечатляющих, как и те, которые инициировали Медисон и его соотечественники в Филадельфии в 1787 году, идеи, содержащиеся в "Расчете согласия", могут оказать некоторую помощь при разработке самого конституционного устройства и обеспечении ее функционирования.


Джеймс М. Бьюкенен

Февраль 1997, Фэрфакс, Вирджиния, США


*   *   *


Все американцы, где бы они не учились, должны прослушать курс, который обычно называется "Американское государство", в котором изучается наш особый вариант демократии. В большинстве из этих курсов отдается должное Медисону и другим отцам-основателям. Но на самом деле та концепция государство, которая в них воспроизводится, явно не медисонская. В каком то смысле "Расчет согласия" возвращает нас к нашим истокам.


В то же время "Расчет согласия" - это и настоящая революция в нашем образе мыслей о политике. Со времен Медисона и его коллег экономисты и социологи изучили очень много из того, что было неизвестно авторам американской конституции. В результате новая концепция государства во многих отношениях отличается от их представлений. Тот факт, что мы восхищаемся их трудом, вовсе не означает, будто мы считаем, что он не может быть улучшен.


Действительно, я и сам думаю, что швейцарская конституция, вступившая в действие в 1848 году и являющаяся усовершенствованной версией американской конституции, на самом деле лучше нашей, а теперь мы могли бы написать конституцию еще лучше. Я надеюсь, что новые демократии, развивающиеся в Восточной Европе, и в особенности наиболее важная из них - российская демократия, не будут просто копиями предшествующих образцов, но улучшат их.


В частности, мне кажется, что в настоящее время американское государство слишком централизовано. Я написал работу "Новый федералист", которая была первоначально задумана как своего рода руководство для Югославии, но теперь, надеюсь, и для России. В ней рассматриваются перспективы создания децентрализованного демократического государства.


В общем виде эта проблема рассматривается и в "Расчете согласия", но в большей степени мы думали о реальной структуре индивидуального демократического государства, чем об отношениях между различными Уровнями управления. Осознание того, что децентрализация федеральной системы желательна, широко распространено среди ученых современной школы общественного выбора, и оно особенно важно для стран бывшего Советского Союза.


Чтобы создать новую лучшую конституцию необходимо сначала глубоко проанализировать тот первый опыт. И мне кажется, что в "Расчете согласия" благодаря использованию методологических приемов. не доступных Медисону, фундаментальные основы конституционной демократии объясняются гораздо лучше, даже чем в подлинных документах федералистов. Я надеюсь, что Россия сможет создать лучшее государство, чем то, которое было основано в Филадельфии много лет назад. Я также надеюсь, что "Расчет согласия" поможет создать лучшую конституцию.


Гордон Таллок

Март 1997, Университет штата Аризона, США

ПРЕДИСЛОВИЕ


Эта книга о политической организации общества свободных людей. Но используемые в ней методология, концептуальный аппарат, аналитические приемы, по существу, те же, что и применяемые в рамках дисциплины, предмет которой - экономическая организация такого общества. Студенты и ученые, занимающиеся политологией, разделят с нами интерес к центральной проблеме книги, а их коллеги, изучающие экономическую теорию, - интерес к системе аргументов. Настоящая работа находится непосредственно на мифическом и мистическом стыке этих двух блудных отпрысков политической экономии.

Из-за этого наша работа над книгой очень напоминала пропашку борозды на краю поля. Почти каждому фермеру известно, что попытка пропахать борозду вдоль ограды связана как с выгодами, так и с издержками. С одной стороны, почва на краю поля из-за самого своего местоположения, вероятно, более плодородна и даст больший урожай при соответствующей обработке, чем та, которая расположена в удобном центре поля. С другой стороны, это потенциальное преимущество сводится на нет из-за увеличения вероятности возникновения ошибок и нежелательных инцидентов на границе ортодоксии.


Плуг обязательно натолкнется на множество пней и валунов, а полнейшая неизвестность территории делает практически неизбежными непреднамеренные и неосознанные отклонения. К этим двум соображениям мы должны добавить третье, высказанное Робертом Фростом, которое убедит даже тех, кто ничего не понял в нашей сельскохозяйственной метафоре: "Хорошая ограда и соседей делает хорошими". Добрососедские отношения могут быть испорчены, когда кто-то из них пытается вспахать землю слишком близко от межи. Ученые традиционной направленности, как политологи, так и экономисты, вероятно, посоветуют нам придерживаться установленного в настоящее время порядка в общественных науках. Мы можем только надеяться, что первое из этих трех соображений "перевесит" два последних.


С междисциплинарной природой книги связаны проблемы восприятия ее содержания. Поскольку мы надеемся увидеть среди наших читателей специалистов двух взаимосвязанных, но разных сфер научного знания, то некоторые части анализа покажутся чрезмерно упрощенными и скучными для каждой из этих групп. Политологи сочтут нашу трактовку целого ряда традиционных тем наивной и простодушной. Экономисты отметят, что в нашем элементарном обзоре теории благосостояния игнорируются некоторые сложные вопросы. Мы просим лишь о простой терпимости, той, которая способствует здравому отбору интересных элементов анализа.


Какова цель нашей книги? Возможно, сразу же ответив на этот вопрос, мы сможем помочь одним читателям лучше понять наш анализ и предвосхитим неоправданную критику других. Мы не пытаемся создать "идеальную" политическую конституцию общества. Поэтому читатель найдет в этой книге нечто большее, чем простое попутное упоминание многих проблем, которые рассматриваются в качестве наиболее важных в современной политологии. Мы не анализируем непосредственно такие проблемы, как разделение властей, политические партии, судебный контроль за исполнительной и законодательной властью или право вето президента. Напротив, мы пытаемся анализировать расчет рационального индивида, когда перед ним стоит проблема конституционного выбора. Наша главная цель - отнюдь не детальное исследование самого процесса выбора при решении всех возможных конституционных вопросов, которые могут быть поставлены на голосование. Мы подробно анализируем процесс выбора правил принятия решений. Кроме того, одна глава посвящена анализу проблемы представительства интересов и одна - двухпалатной системе законодательной власти. Их нужно рассматривать как иллюстрацию общего подхода, цель которой - показать, что многие более специфические проблемы теории конституции могут стать предметом анализа, подобного приведенному в нашей работе.


Такой анализ, вероятно, можно обозначить термином "методологический индивидуализм". Люди рассматриваются здесь как единственные субъекты, принимающие окончательные решения по поводу как коллективных, так и индивидуальных действий. Экономисты подробно исследовали процесс индивидуального принятия решений в той сфере, которая несколько ошибочно именуется "рыночным сектором". Современные социологи, напротив, стремились абстрагироваться от процесса принятия решений индивидом, который имеет место при формировании групповых действий в "общественном секторе". Отказавшись использовать договорную (контрактную) теорию государств для объяснения как истоков, так и основы политически организованного общества (в чем-то, возможно, и правомерно), теоретики проглядели те элементы договорной традиции, которые действительно служат "мостом" между индивидуальным расчетом и групповыми решениями.


Термин "методологический индивидуализм" не следует смешивать с "индивидуализмом" как нормой организации общества. Анализ с позиций "методологического индивидуализма" представляет собой попытку свести все проблемы политической организации к проблеме выбора индивида между различными альтернативами. Его "логика выбора" становится предметом анализа, и нет необходимости рассматривать конечные цели индивида или критерии, которыми он руководствуется. Напротив, "индивидуализм" как норма организации предполагает явное принятие определенных ценностных критериев. Наша работа "индивидуалистична" только в первом, методологическом значении этого термина. Мы надеемся, что нам удалось сделать это достаточно wertfrei во втором, нормативном его значении.


Как уже упоминалось, на протяжении большей части этой книги мы будем анализировать "конституцию". Под этим термином мы понимаем набор заранее согласованных правил, по которым осуществляются последующие действия. В широком смысле слова настоящее предисловие является конституцией нашей совместно написанной книги. Мы должны прийти к согласию, прежде чем каждый пойдет дальше своей дорогой, и предисловие именно то место, где следует настолько полно, насколько это возможно, определить вклад каждого автора в конечный продукт. Если мы сами встанем на позиции, которые бы занял репрезентативный (типичный)? человек из нашей книги, то нужно признать, что каждый из нас, окажись он в определенных обстоятельствах, будет испытывать сильное искушение принять на свой счет похвалу за все стоящие идеи книги, а вину за все ошибки, пробелы и грубые просчеты переложить на голову партнера. Чтобы расставить все точки над "i", мы и написали это краткое и одобренное каждым из нас "конституционное" предисловие.


Вся книга действительно является совместным продуктом в самом глубоком смысле слова. Главы написаны совместно, а не индивидуально каждым. Мы верим, что наша аргументация в отдельных частях книги скоординирована и непротиворечива. Надеемся, что читатели согласятся с этим. До некоторой степени эта координация является следствием счастливой совместимости идей, которые разрабатывались нами самостоятельно, по крайней мере на ранних предварительных этапах. Оба автора долгое время интересовались главной проблемой, анализируемой в данной книге, и, используя разные подходы, независимо друг от друга сделали первоначальный вклад в ее решение. Бьюкенен в своих двух статьях 1954 года[1] попытался установить аналогию между выбором индивида на рынке и в процессе голосования. Несколько позднее, в 1959 году[2], он попытался применить идеи современной экономической теории благосостояния к политической организации общества. В свою очередь, Таллок вначале интересовался проблемой построения общей теории политической организации на мотивационных предпосылках, аналогичных тем, которые используются экономистами. В своей предшествующей работе, которая была завершена в черновом варианте в 1958 году,[3] он делал акцент преимущественно на проблемах бюрократической организации.


В 1958-1959 учебном году Таллок был награжден исследовательской стипендией Центра исследований в области политической экономии имени Томаса Джефферсона при университете штата Вирджиния, с которым сотрудничал и продолжает сотрудничать Бьюкенен. Хотя никаких планов написать данную книгу тогда еще не возникало, истоки многих конкретных разделов этой работы в ее настоящем виде лежат именно в проводившихся тогда дискуссиях и спорах. В течение второй половины 1958-1959 учебного года Таллок завершил предварительный анализ процессов логроллингаю в демократическом государстве, итоги которого были предложены для публикации в июне 1959 года и опубликованы в декабре того же года.[4] Эта черновая версия будущей десятой главы стала первой составной частью конечного продукта. Две следующие черновые рукописи были завершены летом того же года, хотя никаких планов выступить в качестве соавторов этой книги все еще не возникало. Таллок подготовил и распространил мимеографический оттиск исследовательской работы под заголовком "Предварительное исследование теории конституций", которая содержала первые наметки шестой главы. Бьюкенен написал доклад "Экономическая политика, свободные институты и демократический процесс", который он представил на ежегодном собрании общества им. М. Перелина в Оксфорде, проходившее в сентябре 1959 года. В этом докладе в пробной и черновой форме были сформулированы многие совместно обсуждавшиеся идеи.[5]

Окончательное решение работать над совместным проектом было принято в сентябре того же года, и большая часть книги была действительно написана в течение 1959-1960 учебного года. Как говорилось выше, Таллок первоначально развивал теоретические идеи десятой главы. Ему также принадлежит главная заслуга в создании основной модели шестой главы. В той степени, в какой можно различать два компонента конституционного расчета, Бьюкенену, вероятно, принадлежит заслуга в акцентировании внимания на уникальности правила единогласия в теории демократии (чему посвящена седьмая глава), в то время как Таллок несет ответственность за идею об использовании количественных оценок издержек процесса принятия решений (восьмая глава). Бьюкенен разработал первоначальный вариант аналитической схемы, изложенной в пятой главе, ему также принадлежит идея об использовании теории игр и теории экономики благосостояния, что было сделано в главах 11, 12 и 13. Исследование двухпалатной законодательной системы в шестнадцатой главе проведено преимущественно Таллоком. Идеи остальных глав из II и III частей книги разрабатывались совместно. В той степени, в какой изложение материала в книге стилистически последовательно, мы обязаны тому, что на определенной стадии все материалы прошли через пишущую машинку Бьюкенена.


Два приложения написаны и подписаны нами по отдельности. Хотя в них аргументы книги соотносятся с научной литературой по различным дисциплинам, проницательному читателю, возможно, удастся обнаружить небольшие различия в акцентах, которые расставляют два автора книги. То, что отличия присутствуют и должны быть признаны, вполне естественно.


Нас беспокоили, а иногда огорчали, но все же стимулировали к дальнейшей работе комментарии многочисленных критиков этой книги, когда она еще состояла из разрозненных частей, а также впоследствии, когда она уже стала единым целым. Практически во всех случаях комментарии были полезны. Мы не в силах перечислить всех, но особого упоминания заслуживают Отто Дэвис, Бруно Леони, Джон Моэс и Винсент Тарсби. Они посвятили много времени и усилий детальному критическому анализу рукописи, и во всех случаях их замечания были конструктивными.


Необходимо также признать заслуги научных организаций. Центр исследований в области политической экономии имени Томаса Джефферсона при университете штата Вирджиния предоставил Таллоку исследовательский грант, благодаря чему и появилась возможность начать эту совместную работу.


Центр также взял на себя большую часть технической работы по подготовке книги к публикации. Особого упоминания в этой связи заслуживает миссис Глэдис Бэтсон. Бьюкенен смог уделять больше своего времени этому проекту в 1959-1960 учебном году благодаря исследовательской стипендии Фонда Форда. Летом 1961 года исследовательский грант Института исследований по общественным наукам Уилсона Ги позволил ему довести эту работу до конца. Частичную финансовую поддержку исследованиям Таллока в 1960-1961 учебном году оказал Фонд Рокфеллера, что позволило ему посвятить больше времени этой книге.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] См.: "Social Choice, Democracy, and Free Markets". Journal of Political Economy, LXII, 1954, pp.114-23; "Individual Choice in Voting and the Market". Journal of Political Economy, LXII, 1954, pp.334-43. Оба эти очерка перепечатаны в сб.: Fiscal Theory and Political Economy: Selected Essays. Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1960, pp.75-104.

[2] См.: "Positive Economics, Welfare Economics, and Political Economy". Journal of Law and Economics, II, 1959, 124-38. Перепечатано в сб.: Fiscal Theory and Political Economy: Selected Essays, pp. 105-24.

[3] См.: A General Theory of Politics. University of Virginia, 1958, распростанялась частным образом.

[4] См.: "Some Problems of Majority Voting". Journal of Political Economy, LXVII, 1959, pp.571- 79.

[5] Эта работа напечатана в журнале университета г. Павия (Италия): Il Politico, xxv, No. 2, 1960, рр.265-93.

^ ЧАСТЬ I. ПРЕДПОСЫЛКИ АНАЛИЗА


ГЛАВА 1. ВВОДНЫЙ РАЗДЕЛ


Теоретики, изучающие политику, задаются вопросом: что есть государство?


Политические философы ставят его шире: каким должно быть государство?


Представители политической "науки" вопрошают: как организовано государство?


Здесь не будет дан ответ ни на один из этих вопросов. Мы не интересуемся непосредственно тем, что в действительности представляет собой именно это государство или государство вообще. Наша цель - определить вполне конкретно, хотя и кратко, каким с нашей точки зрения государство вообще должно быть. Мы не собираемся отстаивать нашу позицию перед теми, кто не согласен с нами, как не собираемся мы анализировать существующую или какую-либо иную идеальную систему организации деятельности государства.


Исходя из сформулированной гипотезы о целях коллективных действий, мы хотим построить теорию коллективного выбора, хотя, вероятно, весьма незавершенную и в чем-то наивную. Для этого нам надо пройти несколько стадий. Коллективное действие представляет из себя, в соответствии с нашим постулатом, совокупность индивидуальных действий. Следовательно, первый наш шаг - сделать некоторые допущения относительно мотивов поведения индивидов как участников общественной, в отличие от частной, индивидуальной деятельности. Таким образом, мы начинаем наше исследование с анализа поведения индивида, действующего и принимающего решения в качестве участника процессов, посредством которых происходит коллективный выбор. Поскольку поведение индивида находится в центре нашей модели, то развиваемая нами "теория" может быть наилучшим образом ассифицирована как методологический индивидуализм.


Наш анализ логически обоснован вне зависимости от того, какими мотивами руководствуется индивид в своем поведении в процессе общественного выбора, узко гедонистическими или эгоистическими. Это утверждение мы будем повторять вновь и вновь на протяжении всей книги. Репрезентативный (типичный) индивид в наших моделях может быть эгоистом, альтруистом или в любой пропорции сочетать в себе эти качества. Наша теория является "экономической" лишь постольку, поскольку в ней предполагается, что люди - всего лишь люди, и они, вероятно, преследуют различные цели и решают различные задачи, участвуя в коллективных действиях. Другими словами мы предполагаем, что интересы людей будут различаться по многим причинам, а не из-за простого неведения. Как будет показано, более строгие допущения необходимы только тогда, когда основная теория используется для разработки конкретных операционных гипотез о результатах коллективного выбора.


В любой теории коллективного выбора необходимо попытаться объяснить противоречие интересов и дать описание средств их согласования. В глубоком смысле, экономическая теория - это и теория коллективного выбора, с ее помощью можно объяснить, как происходит согласование отдельных индивидуальных интересов через механизм торговли, или обмена. Действительно, когда предполагается, что индивидуальные интересы идентичны, то исчезает сам предмет экономической теории. Если бы все люди имели одинаковые интересы и способности, врожденные или приобретенные, не было бы никакой организованной экономической деятельности, подлежащей анализу. Каждый человек был бы Робинзоном. Экономическая теория как раз дает объяснение тому, почему люди сотрудничают, используя механизм обмена: они делают это, поскольку отличаются друг от друга.


Напротив, политологи, кажется, так до конца и не рассматривали роль индивидуальных различий при принятии политических решений. Обычно процесс выбора считался средством достижения какого-либо варианта "истины", некоего рационалистического абсолюта, который как только будет открыт, логическим ли путем, или через "откровение", так сразу найдет поддержку у всех людей. Концепции рационалистической демократии основывались на допущении, что конфликты между индивидами исчезнут, как только электорат будет обеспечен полной информацией. Мы не отрицаем применимость к некоторым случаям концепции, в которой правила политического выбора рассматриваются как средство приближения к некоему "истинному решению". Однако мы ставим под сомнение ее применимость в качестве универсальной, или хотя бы верной для большинства случаев, концепции политического процесса. Наш подход к процессу принятия коллективных решений аналогичен тому, который Т. Д. Уэлдон обозначил термином "индивидуалистическая демократия". Наши исходные предположения во многом те же, что и у него,[1] но Уэлдон делал акцент на теоретической неопределенности, обусловливаемой такими предположениями. Наша задача - найти теоретическую определенность, которую Уэлдон считал утраченной, очертить ту "сферу человеческой жизни, над которой демократическое государство... может осуществлять контроль", даже основываясь на постулате чистого индивидуализма.[2]

Что мы подразумеваем здесь под теоретической определенностью? В экономической теории не содержится настолько полного объяснения организации процессов принятия решений индивидами, чтобы на их основе профессиональный экономист мог предсказать точный состав национального продукта, обменную пропорцию между любыми двумя товарами или услугами или цену любого блага в денежном выражении. Для таких предсказаний необходимо всеведение, а не наука, поскольку мы должны рассматривать индивидов в качестве актеров, а не атомов. Ученые, исследующие человеческий выбор, должны ставить перед собой разумные цели. В лучшем случае наука может помочь умелому практику предсказывать структурные характеристики организованной человеческой деятельности, а также последствия изменений точно определенных переменных. Экономическая теория может помочь нам предсказать, что рынки придут в равновесие, что однородные единицы продукции будут иметь одинаковую цену на открытых рынках, что спрос будет увеличиваться по мере снижения цен, - всегда, конечно, при условии "ceteris paribus".


Теория политического выбора, которую мы надеемся создать, сможет и того меньше. Она более сложна из-за глубинной взаимозависимости индивидуальных действий в процессе общественного выбора. Такая взаимозависимость отсутствует, по крайней мере на первом этапе анализа, при рыночной организации экономической деятельности. В лучшем случае, теория коллективного выбора может позволить нам сделать несколько самых элементарных предсказаний, касающихся структурных характеристик групповых решений.


Где следует провести линию между коллективными и частными действиями - вот главный выбор, который должна волей-неволей сделать группа. Какова сфера коллективного выбора, и какова - частного, или индивидуального? Теория не предназначена Для проведения четкого разграничения. В теории создается только аналитическая модель, объясняющая процесс принятия индивидами группы этого важного во всех отношениях решения. Более того, при построении этой модели мы должны дать описание, в общих словах, некоторых характерных особенностей "решения".

Выбор правила принятия решений - это выбор группы. Невозможно позитивно анализировать основной процесс принятия решений в социальной группе, если точно не определены его правила. Мы сталкиваемся здесь с проблемой бесконечной регрессии. Индивиды не могут компетентно осуществить выбор между коллективными и частными действиями в конкретной сфере до тех пор, пока анализируются результаты альтернативных выборов. Частные действия в своей простейшей форме не вызывают больших сложностей; предполагается, что субъектом, принимающим окончательное решение, является сам действующий индивид. Однако коллективные действия кардинально отличаются от частных. Прежде чем они могут быть рассмотрены в качестве альтернативы частному выбору, должно быть определено, кто наделяется полномочиями принимать окончательные решения от имени коллектива. Должно ли господствовать простое большинство? Или коллективные решения следует принимать только по правилу полного единогласия? Или существует едино-мыслящий правящий класс или группа? На оценку индивидом результатов коллективного выбора будет принципиально влиять то, какое правило принятия решений он признает. Однако даже если эта трудность преодолена на предварительной стадии, мы можем анализировать лишь выбор одним индивидом его собственного "конституционного" решения. Когда мы понимаем, что сами "конституционные" решения, которые обязательно являются коллективными, могут также приниматься в соответствии с любым из нескольких имеющихся правил, то вновь сталкиваемся с той же самой проблемой. Иначе говоря, при определении правила принятия конституционных решений перед нами возникает та же проблема: как выбираются сами правила?[3]

Одним из способов избежать того, что на поверку оказывается безнадежной методологической дилеммой, является принятие на первичной конституционной стадии правила единогласия. Оставив в стороне вопросы о его применимости к политической реальности, можно утверждать, что оно представляет собой критерий, с помощью которого можно анализировать решения индивидов по конституционным вопросам. Для того, чтобы оценить возможность "совершенствования" правил осуществления выбора, необходимо проанализировать расчет отдельного индивида в процессе выбора, который осознает, что все прочие люди в группе должны прийти к согласию, прежде чем могут быть предприняты коллективные действия. При каких условиях желателен перенос одного или нескольких видов человеческой деятельности из сферы частного в сферу общественного выбора, или наоборот? Неявно наш анализ строится на допущении, что критерий правильности ответа на этот вопрос - концептуальное единогласие между всеми участниками политической группы. Согласие между членами группы относительно конкретного варианта выбора становится единственным реальным показателем того, является ли изменение "улучшением".[4]

Однако достижение согласия - дорогостоящий процесс, и признание этого факта обусловливает непосредственное обращение к "экономической" теории конституций. Индивид сочтет для себя предпочтительным заранее согласиться с некоторыми правилами (о которых ему известно, что иногда они могут сработать и не в его пользу), если он ожидает, что выгоды превысят издержки. В "экономической" теории, которая может быть построена в результате анализа индивидуального выбора, дается объяснение возникновения политической конституции из переговорного процесса между свободными людьми, пытающимися сформулировать приемлемые для всех правила с учетом собственных долгосрочных интересов. Следует подчеркнуть, что в этих конституционных переговорах ожидаемую полезность индивидуального участника нужно понимать более широко, чем в процессе коллективного выбора, который проходит в рамках определенных правил.[5] Наша теория конституционного выбора имеет нормативное применение только в той мере, в какой признается принципиальное значение правил единогласия.

Если, строя теорию конституции, мы хотим выйти за рамки абстрактных схем, то необходимо попытаться проанализировать отдельные правила принятия решений. Издержки и выгоды от коллективного действия для индивида, осуществляющего выбор, могут быть оценены только в ходе анализа различных вариантов этого процесса. Центральная часть данной книги посвящена анализу одного из самых важных правил коллективного выбора - правила простого большинства голосов. Решение вопроса о том, какие области человеческой деятельности благоразумный индивид решит отнести к сфере коллективного выбора, зависит в большой степени от его ожиданий относительно функционирования механизма выбора. Более того, поскольку правило большинства занимает такое господствующее положение в теории и практике современной демократии, любая концепция конституции была бы пустой "скорлупой" без достаточно подробного анализа этого правила.


Создание любой теории процессов частного или коллективного принятия решений должно начинаться с построения простых моделей, в которых четко определяются границы действий индивидуального "актера". Анализ на предварительной стадии требует упрощений и абстракций. Мы должны абстрагироваться от всех, кроме наиболее существенных, институциональных ограничений человеческого поведения. Как было отмечено, в основной части этой книги анализируются действия индивидов, участвующих в процессе принятия групповых решений, когда нет иных ограничений, кроме правила простого большинства. Существующие политические институты редко, если вообще когда-нибудь, оказываются т