Реферат: Нефёдов Андрей Сомнения по Шекспиру

Нефёдов Андрей


Сомнения по Шекспиру


Действующие лица:

ШУТ при дворе короля;

ПОЭТ, автор пьесы про Шекспира;

Персонажи его пьесы:

МЭННЕРС Роджер, 5-й граф Рэтленд,

РИЗЛИ Генри, 3-й граф Саутгемптон,

ЕЛИЗАВЕТА I, английская королева,

ДЖЕЙМС I, английский король,

БЭРБЕДЖ Ричард, директор труппы.

СЛАЙ Кристоффер, медник;

ЛОРД-КАМЕРГЕР;

НЕЗНАКОМЕЦ;

ХУДОЖНИК;

ГРАФИНЯ;

СЕКРЕТАРЬ Джеймса;

ДИРЕКТОР труппы;

ТРАКТИРЩИЦА

СТРАЖНИКИ.


Сцена 1.


(В королевском дворце идёт подготовка к спектаклю. Началась предпостановочная суета. Пока готовится спектакль, актёры повторяют роли. Лорд-Камергер раздаёт всем поручения. Вбегает директор труппы, подбегает к нему и сообщает о пропаже главного актёра, который должен исполнять роль Шекспира в пьесе.)


ДИРЕКТОР: Всё, катастрофа!

Наш Шекспир пропал.

Срывается спектакль!

Мы все на грани полного провала!


ЛОРД-КАМЕРГЕР: Да кто пропал, не тараторь.

Скажи нам всё спокойно.


ДИРЕКТОР: Исчез актёришка, играющий Шекспира.


ШУТ: Не понял я!?

Кого он должен был сыграть?


ДИРЕКТОР: Ты что не слышал, самого Шекспира!


ШУТ: А остальные все на месте?


ДИРЕКТОР: Они-то здесь!


ШУТ: И, слава богу!


ДИРЕКТОР: … Да что с них толку.

Шекспир - он всё-таки Шекспир!


ШУТ: Так может, заменить его быстрее,

… а лучше, эту роль совсем изъять.

Что - правда в той истории, что - лживо,

теперь уже, наверно, не узнать.


ДИРЕКТОР: Но, как ты обойдёшься без Шекспира!

Он – главный здесь, ведь пьеса про него!

… А вот актёришке, что нас сейчас подставил,

давно пора бы всыпать батогов.


… Как явится, немедля рассчитаю!..

Давно пора гнать в шею гордеца!

Он остро болен звёздною болезнью,

пора уж проучить бы наглеца.


ЛОРД-КАМЕРГЕР: Плевать на то,

что кто-то чем-то болен,

или исчез, иль что-нибудь ещё!

Ты подавай спектакль без выкрутасов,

сорвёшь его – заплатишь головой!


… Ты представляешь, что сейчас сказал,

даёшь отчёт, что может приключиться?!

Ты хочешь королю сорвать приём?

… Ты знаешь, как он может огорчиться?!


Иди сам к королю отрапортуй о том,

… посмотрим на тебя, как будешь награждён!


ДИРЕКТОР: Да я-то что?


ЛОРД-КАМЕРГЕР: (смотрит в зал)


… Всё - поздно. Полон зал гостей.

Король, весь двор, послы, все в сборе.

Уже все знают, пьеса - про Шекспира,

нас не поймут, когда объявим мы другое.


Нам не простят задержки представления,

сорвёшь приём, ставь крест на всей карьере.


Короче, делай всё: дублёров ставь,

меняй сюжет, актёров,

вот час тебе, … но чтобы - без суфлёров.


(Директор подавлен. Шут встревает в разговор.)


ШУТ: Как понял я, вся труппа в сборе,

из всех нет только одного?


ДИРЕКТОР: Да, все уже одеты, в гриме,

нет раздолбая одного!


ШУТ: А кто ещё из персонажей занят в пьесе?


ДИРЕКТОР: Королева Елизавета,

Король Джеймс, лорд-камергер,

Ричард Бэрбедж директор труппы,

где играл Шекспир,

ну и, естественно, два неразлучных лорда,

сэр Роджер Мэннерс граф Рэтленд,

и Генри Ризли граф Саутгенптон.

… Но кто они в сравнении с Шекспиром?!


ШУТ: На месте все, кто должен в пьесе быть.

Как раз все персонажи … то, что надо.


ДИРЕКТОР: Но как же можно

ставить пьесу про Шекспира

и обойтись при этом без него?!


ШУТ: Элементарно! Даже будет лучше.

Он лишний, мы сыграем без него.


ДИРЕКТОР: А кто ж тогда из них не лишний?


ШУТ: Как раз все те, кого сейчас назвал ты!

Они сыграли ключевые роли.

… Без них никак нельзя!


ДИРЕКТОР: Я понимаю, что без них нельзя,

но как же можно без Шекспира?

Он пьесе – главная фигура!


ШУТ: (Лорду-Камергеру)

Прошу простить, что я без спроса

вторгаюсь в этот разговор.

Но я могу спасти вам вечер,

а с ним и праздничный приём.


Скомпоновать другую пьесу

поскольку в этой некомплект.

В ней что-то будет про Шекспира,

прелюбопытнейший сюжет.


Хотели пьесу про Шекспира,

давайте сделаем её,

никто подмену не заметит,

как будто так всё и должно.


Я вижу, что актёры труппы

на вид большие мастера.

Слегка их роли подрихтуем,

и всё прокатит на ура.


Тем более, что все готовы,

в костюмах, в гриме, вжились в роли.

Пусть все сыграют свои роли,

… мы их легонько поднастроим.


ЛОРД-КАМЕРГЕР: (Шуту)

Тогда давай, ставь пьесу сам,

ставь пьесу так, как хочешь.

Учти, на сборы все, на всё про всё,

даю вам час, не больше!


ШУТ: Тогда на час дай мне карт-бланш,

чтоб я командовал парадом,

чтоб труппа вся мне в этот час

беспрекословно подчинялась.


ЛОРД-КАМЕРГЕР: Считай, его ты получил.


Здесь во дворце командуй каждым,

любому можешь дать приказ.

Но, чтобы всё – без выкрутасов!

… Давай дружок, не подкачай!


Все слушайте Указ!

Шут назначается директором спектакля.

Всем исполнять его приказы.

Прогон спектакля через час.

Все слышали?

До встречи через час!


(уходит)


ШУТ: (в сторону)

Один спектакль, не начавшись,

накрылся тазом невзначай.

Давай-ка Шут смелей включайся,

свой звёздный час не упускай!


ДИРЕКТОР: А репетировать когда?


ШУТ: Немедля и начнём.

А запропавшего Шекспира,

вполне заменит шут любой.

… Да не трясись! Всё будет в норме!

Сыграем пьесу без него.


ДИРЕКТОР: Тогда я умываю руки!


ШУТ: Ты можешь вымыть руки, ноги,

а если хочешь, смойся сам.


(Директор уходит.)


ШУТ (один): Да! Все актёры есть, все в сборе.

Все в сборе кроме одного,

того, из-за кого вся пьеса,

того из-за кого сыр-бор.


Как слов не выкинуть из песни,

так и Шекспира не изъять,

хоть он всего лишь был статистом,

но без него никак нельзя.


… Шекспир, наверно, всё же нужен,

актёра надо б подыскать.

Отрадно - роль не супер-пупер,

её любой бы смог сыграть.


… Кому-то ж надо быть Шекспиром

со сцены пару фраз сказать,

пусть даже роль – по ходу пьесы -

сидеть тихонько и молчать.


На эту роль актёр не нужен,

и где ж за час найдёшь его.

… Для этой роли всяк подходит,

любой сгодится для неё!


… Всё! Времени совсем немного.

Давай, судьба, сыграй! Изволь!

Кто сейчас мне первым подвернётся,

тому и вручим эту роль.


Эй, стража!


(стражник подбегает к Шуту)


ШУТ: Приказ простой,

бежать к ближайшему трактиру,

хватать любого и тащить его сюда!


Давай приятель по-быстрее,

а то получится скандал.


(стражники убегают)


ШУТ: Пока пойду, пораспишу всем роли,

потом раздам, чтоб ерунды не напороли.


(Шут уходит. Проходит время.)


Сцена 2.


(Шут раздаёт актёрам листки бумаги с текстом, те отходят и учат. В это время стража приносит пьяного Слая.)


ШУТ: (глядя на него)

Где ж вы добыли мне такого молодца?


СТРАЖНИК: Как вы сказали –

у ближайшего трактира.


ШУТ (тихо): … Ну, что ж!

Что есть, то - есть, попробуем его.


Помойте этот фрукт, как следует оденьте,

пусть полежит, проспится пусть пока.

Потом подумаем, состряпать что из фрукта,

что делать с ним - котярой из мешка.


(Шут уходит. Спящего Слая приводят в порядок, одевают в новые одежды и укладывают в кровать. Через некоторое время Шут подходит к кровати, подносит к носу Слая нашатырь, и тот просыпается.)


СЛАЙ: (оглядывается по сторонам)

Где я?… Какая красота?


ШУТ: Ты во дворце, в покоях Короля.


СЛАЙ: Ну и дела!

Лёг на крыльце – очнулся во дворце.

Наверно это сон?


ШУТ: Пусть это будет сон…

А, всё же, как тебя зовут?


СЛАЙ: Я медник Слай из Бертонгета.


ШУТ: (в сторону) Что ж Слай!

… Пусть будет Слай*.


============

(*Слай переводится - Пройдоха.

============


Так значит родом ты почти из Стратфорда, …

так, ты земляк Гильёма Шакспера?!

Вот совпадение!

Тогда судьба тебе сама велела

сыграть в спектакле роль Шекспира.


СЛАЙ: Конечно, я – профан в театрах,

хоть пьян слегка, но - не дурак,

вот выйду я сейчас на сцену

и сразу попаду впросак.


Могу, конечно, постараться,

порепетировав малёк,

сыграть там конюха, бродягу,

вот это - мой диапазон.


Я понимаю адекватно,

что никакой я не артист.

Кто ж меня выпустит на сцену?

Наверно, - только юморист.


Зачем меня на роль Шекспира -

кругом артистов полный двор?!


ШУТ: Как раз артиста мне не надо!

Артистов - полный перебор!

На эту роль артист не нужен,

мне нужен - типа … бутафор.


СЛАЙ: Ну, ладно.

Что же надо делать?


ШУТ: Да ничего, почти, - молчать.


Ты сильно так не напрягайся,

не дрейфь, нет проще ничего!

Из всех ролей, что написали,

нет проще роли, чем его.

Вот как ведёшь себя по жизни,

так и исполни эту роль.


Чем меньше будешь ты пижонить,

тем всё удачнее пройдёт,

играй себя - без закидонов

и всё получится тип-топ.


Ты делай просто то, что тебе скажут,

тем более, как видишь, это – сон,

да ты и сам сейчас сказал об этом

… когда разбудят, то забудешь обо всём.


СЛАЙ: Нет, так нельзя!


Как говорят у вас артистов,

мне надо вжиться в образ, вникнуть в роль,

текст подучить, подкраситься в гримёрке,

ведь то же Шекспир, а не простая моль!


ШУТ: Не надо ни во что тебе вживаться!

промямлишь пару фраз, в том будет эта роль.

Потом дружкам, приврав малёк, расскажешь,

как выступал в дворце пред королём.


Давай-ка ты не будешь фанфаронить

на сцену выйдешь вот таким, какой ты есть.

Ты о Шекспире сильно так не утруждайся,

и сам себе мозги не пудри впредь.


Зачем тебе ещё гримироваться

вот, как ты есть, - сыграешь эту роль,

Шекспиром был вполне обычный малый,

он был, как все, как ты, мужик простой.


Тогда он тоже кстати подвернулся,

от режиссёра роль Шекспира получил.

Тогда он тоже вовремя проснулся,

ну а теперь - известен, знаменит.


Он жил, как все, своей обычной жизнью,

и тоже несказанно повезло,

родился тоже вовремя, где надо,

и сходу получил … такую роль!


Сейчас тебе судьба сама вручила

и тоже дала шанс исполнить роль.

Не бойся, Слай, давай, смелей включайся,

давай начнём потрясную гастроль!


СЛАЙ: … Присниться может,

после пьянки что угодно,

но сон пока мне нравится такой.

Есть шанс часок побыть самим Шекспиром,

хотя бы час блистать пред королём!


Что ж я согласен! Попробуем! А что?!


… Да и зачем мне просыпаться,

пусть сон продолжится такой,

а то придётся повстречаться с Мериан Хеккет

и отдавать трактирщице мой долг.


15 пенсов за разбитые стаканы,

за эль так не охота возвращать.

… Эх, хорошо тогда мы гудели!

… Когда проснусь, придётся отдавать.


ШУТ: Ну, отдыхай пока.

Вздремни, поспи чуток.

Сцена 3

(Проходит час. Шут подготовил генеральную репетицию своего спектакля. Начинается последний прогон.)


ЛОРД-КАМЕРГЕР: Ну-с,

чем сегодня позабавишь?

Над кем мы будем хохотать?

Неужто, над самим Шекспиром?

Смотри же, не переиграй!


ШУТ: Над кем сегодня посмеёмся?

Да, как обычно, - над собой.

… Сыграем сценки из Шекспира,

елизаветинских времён.


Расскажем, как из подмастерья

легко состряпать мастака,

как можно провести любого,

за глупой маской, скрыв обман.


ЛОРД-КАМЕРГЕР: Давай без спеси, поконкретней.

О чём же будет твой сюжет?


ШУТ: Как поточнее бы ответить,

наверно, - всё-таки памфлет.

… Ещё точнее - про фанеру!

Она здесь ключевой момент.


… Но для начала, господа,

прошу вас всех за стол.

Ведь как-никак, а нынче праздник

и праздничный обед готов.


(Все садятся за стол, раскладывают тарелки. Шут, как повар обходит всех сидящих за столом и раскладывает в тарелки куски фанеры.)

ШУТ: Прошу откушать, наш обед,

отведать наше угощение.


… А что вы морщитесь, … невкусная еда,

с каких-то пор она вам стала не по вкусу.

Фанерою питались вы всегда,

… и втюхивали нам её втихую.


… Что, не понравился еда?

Не очень вкусно оказалось?

А, как же зрителю тогда,

когда его ей угощают.


ПОЭТ: Да что артисты, все кому не лень

нас днём и ночью потчуют фанерой.

Да ты в карман к любому загляни

увидишь там набор кусков фанеры.


Подумаешь, невелика беда,

попудрить публике мозги талантливой игрою,

тем более, ты знаешь, что она

желает быть обманутой тобою.


Сам посуди, как можно без вранья!

Нам врут везде: в дворце и в храме,

дома и на сцене.

Политики, чиновники, попы,

чуть что, так сразу переходят на фанеру.


В театре клоуны попотчуют тебя

своей игрой, но это - не отрава,

… а кренделя, что вытворяет шут,

на самом деле - безобидная забава.


ШУТ: Понятно каждому, актёру для игры,

когда на сцене он, необходима маска.

Талант артиста без неё не заблестит,

не заиграет всем богатством красок.


ПОЭТ: Артисты что! На каждого взгляни,

никто на людях не появится без маски.

В лицо любого повнимательней вглядись,

увидишь там картонную раскраску.


ШУТ: … И если вглубь, поглубже заглянуть,

актёр на сцене - это тоже чья-то маска?!


… На сцене он из кожи лезет вон,

и так, и сяк в потуге корчит рожи,

в такт песни складно раскрывает рот

чтоб зал подумал – это он поёт.


Все думают, что истинный талант,

кто на виду кривляется на сцене,

они не видят ниточек во рту,

и тех, кто нитки дёргает за сценой.


ПОЭТ: Не все, так думают,

не надо обо всех!


Кто наблюдателен, в два счёта разберётся,

поймёт, кто поднимает пену:

вот тот всего лишь разевает рот,

а этот сдуру выскочил на сцену.


Он понимает, что поёт не тот,

кто театрально открывает рот,

слегка прикрывшись безобидной маской,

он точно знает, что поёт другой,

… а главный здесь - кто двигает указкой.


И вообще!

Всё в жизни развивается тип топ,

пока умело раскрываешь рот,

но сбился с ритма - тут же освистают,

забросят в рот прогнивший помидор.


ШУТ: … Ну, хорошо, артист не может без игры,

ему никак нельзя без маски,

а вот нужна ли для поэта маска?


ПОЭТ: А как же! Ну, подумай сам,

как может быть поэт без маски?


Но между ними разница лишь в том,

артист снаружи носит маску,

поэт же сросся с ней нутром

… и не стереть её, как грим,

с лица её не смыть, как краску.


… Актёр на сцене носит маску,

пока играет свою роль.

Когда закончился спектакль,

усталый он бредёт в гримёрку,

смыть грим и маску зашвырнуть под стол.


Поэт всечасно в чьей-то маске,

играет в пьесе чью-то роль.


ШУТ: Так кто ж из них двоих главней?

Кто тут солист? Кто подпевала?

… Кого из них считать поэтом?


ПОЭТ: В тандеме том солистов нет,

они всегда поют дуэтом.


Им хорошо играть дуэтом,

где каждый знает свою роль,

когда друг другу подпевают,

бегут, дыша ноздря с ноздрёй.


ШУТ: А псевдоним, он что?

Он тоже, как бы – маска?


ПОЭТ: В какой-то мере – да,

хотя, быть может, это – имя его Музы.

Он для поэта – как его второе Я,

их держат вместе творческие узы.


ШУТ: … Вот псевдоним! Фантом, химера?

Рождён фантазией ума.

Зачем её питать талантом

и славу ей дарить сполна?


Зачем писать под псевдонимом,

то – … как мышиная возня.

Зачем свой дар дарить химере?

Зачем под ней скрывать себя?


Писали б просто под своими именами,

и не крутили бы в умишке вензеля.

Себе стяжали б лавры, славу

стихом восславили б себя.


Скажи? Что ж заставляет вас –

талантливых людей –

скрыть лик свой под личиной маски?


ПОЭТ: Что заставляет?


… Желанье спрятать свою суть,

укрыться от назойливой толпы,

найти защиту под покровом маски.


ШУТ: Мне кажется, что всё намного проще,

поэт личину надевает на себя,

чтоб скрыть под ней свой неприглядный облик,

чтоб своей рожей Муз не распугать.


Чем хорошо, писать под маской:

под нею можно блефовать!

Никто тебе не скажет слова,

когда захочешь смухлевать.


Блефуй под маской, как захочешь,

любая роль тебе к лицу.

Давай, поэт, играй по полной,

всё можно делать хитрецу!


ПОЭТ: Фу! Как ты груб!


Как можно так о маске!

Она поэту ближе, чем жена.

Он без неё не сочинит ни строчки.

… Что он состряпал без неё – туфта!


Как без неё проникнуть в подсознанье,

дать волю чувствам, пылу и страстям,

как проявиться без неё твоим талантам,

Как без неё тебе познать себя?!


… Но, главное, она позволит Музе,

проснуться в нём, … прорваться изнутри.


… И постепенно, тихо, шаг за шагом,

стирается невидимая грань

меж ним и ею, между ним и Музой.

… И это можно творчеством назвать.


ШУТ: А вот иной, как в раж войдёт,

ловя порывы, творчества мгновенья,

не замечает, как его сожрёт

игра ума, игра воображенья.


А дальше он перестаёт осознавать,

где он, как есть, а где играет в маске,

где - жизнь, как есть, а где – игра, мираж,

где стих его, а где - рождённый маской …


ПОЭТ: … и это значит, он поймал кураж.


… Так что поверь, поэта нет без маски,

без маски ты и вовсе не поэт!


ШУТ: Пожалуй, я с тобой согласен!


… Поэт без маски - плоский как фанера,

пустой сосуд, … как - свечка без огня.

Он без неё - простой рифмач, писака,

обычный, заурядный графоман.


Он сможет срифмовать столбцов телегу,

когда продрал его рифмованный понос,

но не познать ему мук поиска, горенья,

полёта мысли, творчества восторг.


… А, если суть в тисках, зажата прочно в панцирь

наростами из комплексов и страхов?


ПОЭТ: Так маска и нужна,

чтоб спрятать часть себя,

чтоб скрыть под ней и комплексы, и страхи.


… Одним она нужна, чтоб что-то скрыть,

другим, напротив, - чтоб раскрыться.


ШУТ: Понятно! Кто-то в жизни паинька,

а в маске – интриган;

другой в стихах тончайший небожитель,

на людях - хам и хулиган.


… Одну часть скрыть, другую часть раскрыть.

Раскрыть ту часть себя, где обитает Муза?


ПОЭТ: Раскрыть себя, снять с Музы кандалы,

и дать ей волю вырваться наружу.


ШУТ: … Но маска, что внутри,

врастает в плоть и в кровь

её так просто не смахнуть,

не зашвырнуть в чулан, подальше.


ПОЭТ: Ещё бы!

К примеру, вот возьмём тебя.

Как ты напялил свой колпак,

так в гроб в нём так и ляжешь.


Для творческого люда маска – всё,

без маски он - ни шагу, ни полшагу.

Ему её всю жизнь свою таскать,

терпеть её, скитаться с ней повсюду.


Поэт не в силах с ней расстаться ни на миг,

пока не вырвется из горла смертный крик.


ШУТ: Естественно, охотно в это верю,

я в чём-то тоже всё-таки поэт!

Сам чувствую на шее её хватку,

когда со мной танцует пируэт.


… Поэт её и холит, и лелеет,

как малой детке, потакает ей,

надеясь от неё иметь в награду

волшебный стих за то, что предан ей.


Когда ж она совсем на шею села,

вот тут он начинает понимать,

что без неё творить и жить не сможет,

ни написать ни строчки, ни столбца.


ПОЭТ: И пусть!


Любой поэт, он фантазёр, мечтатель,

обманщик в чём-то и мистификатор!

Стоит он перед зеркалом души,

из подсознанья вынимая маски,

попеременно примеряя их.


ШУТ: … Стоит в раздумьях,

что сейчас напялить,

с какой из них связать свою судьбу,

и маракует, тяжела ли ноша,

что волочить придётся на горбу.


ПОЭТ: … Причём, чем гениальней он,

тем гениальней его маска,

тем больше у неё характеров и лиц.


ШУТ: Не факт! И может быть наоборот,

бывает маска гениальней.

Давно замечено: стихи умней поэта,

способней и талантливей его.


Поэт - он может так себе,

бездарность, рифмоплёт,

а его маска – высочайший гений,

в сто крат умнее, утончённее его.


ПОЭТ: Наверно иногда и так бывает.


ШУТ: Когда ж ему таланта не хватает,

он с маской заключает договор.

Как Фауст с бесом сделку заключает,

чтоб воплотить в реальность всякий вздор.


ПОЭТ: Идти на сделку ради пары строчек?

Терять себя и жертвовать собой?


ШУТ: Зато, взамен, получит почести и деньги,

… а маска – оболочку и лицо.

И все довольны – каждый при своём.


… И маска тоже может быть не промах,

когда ей надо показать другим себя,

подыщет куклу, с ней заключит сделку

на лизинг тела, имени, лица.


Она талантлива и ей поэт не нужен,

она вполне творить способна без него,

от манекена маске нужно только тело,

чтоб красоваться им перед толпой.


… А, как считаешь ты,

была ли у Шекспира маска?


ПОЭТ: А как же! Маска непростая!

У ней десятки обликов и лиц,

здесь Гамлет и Офелия с Джульеттой,

неуловимо смотрят со страниц.


ШУТ: … Да, судя по всему,

она была феноменальной!


ПОЭТ: Шекспир! Вот самородок, феномен

всему обязанный своей природе,

дошедший до всего своим умом.

Не знал ни греческого, ни латыни,

окончил пару классов школы …

церковно-приходской.

Но написал такое!


Он сверхестественным чутьём

прорвался сквозь пространство, время,

постиг мир чувств плебеев и вельмож.


… Да, его маска супергениальна!


ШУТ: Похоже, его маска знала всё!


ПОЭТ: С Шекспиром многое неясно.


Вот жил на вид обычный парень,

особо не блистал ничем,

ни красноречьем, ни талантом,

короче, … тут не до поэм.


И вдруг случилось превращение –

талант нежданно осенил

и в величайшего поэта

его внезапно превратил.


… Представь себе, вот он пришёл

домой с богемной вечеринки,

с волненьем входит в кабинет,

… где рифмы льются без запинки.


Здесь всё пропитано талантом.

… Во мраке виден силуэт

его героев, здесь витают

Полоний, Макбет и Лаэрт!


Он вспоминает, как удачно

на встрече этой всё прошло,

с каким восторгом он был принят,

как всех сразил своим пером.


… Не спится, мыслей рой кружится.

Пора бы уже заняться тем,

к чему вся суть его стремиться

… ватаги рифм поймать рефрен.


Однако, надо же работать!

Окинул взглядом кабинет -

все стеллажи и полки в книгах …


ШУТ: … здесь с маской можно тет-а-тет.


ПОЭТ: Вот взгляд упал на том Бельфоре,

в раздумье он берёт его,

… Вот сел он в кожаное кресло

листок бумаги взял, перо …


ШУТ: … макнул в чернильницу перо,

вдохнул знакомый запах кресла,

в один момент преобразился,

… и маска ожила, воскресла.


В неё он тихо облачился,

потом снял с Музы кандалы,

открыл окно, где обитают

его волшебные миры.


А уж, как маску нацепил,

так мысли потекли потоком,

слагаясь в строфы и столбцы,

кружась лихим водоворотом.


… Проходит час, за часом время

И вот из «Гамлета» готова сцена*.


=======

)* Первоначально сюжет для «Гамлета», был взят из сочинения Бельфоре.

========


ПОЭТ: А что смеёшься, так и было!


Ведь кабинет его – та кухня,

где шлифовал свой дивный дар

там созревал нектар волшебный,

тот, что питал его талант.


На стеллажах всё сочинения,

новеллы, пьесы и поэмы.

Здесь итальянцы Чинтио, Фьорентино,

француз Бельфоре, …

Монтень, Рабле, Боккаччо,

а уж английских, тех не счесть,

старинные и современные ему писатели, поэты.


ШУТ: Ну, и естественно мы видим здесь труды

Гомера, Ливия и Плавта,

Овидия, Сенеки и Плутарха.


ПОЭТ: Естественно! А как же, как без них!

Куда ни глянь, шкафы и полки в книгах,

откуда черпал он сюжеты своих пьес.

Вся комната завалена томами,

которые скупал он много лет.


Здесь всё, что нужно для работы,

запустит творческий порыв.

Сам посуди, как, что напишешь,

не прочитав десятки книг?!


ШУТ: Да, уж! Всё книги, книги, книги!


ПОЭТ: Причём, он всё читал в оригинале.

Материалы, где он брал сюжеты пьес,

переведут потом, намного позже,

через года, десятки, сотни лет.


ШУТ: Так о каком Шекспире ты мне всё толкуешь?


ПОЭТ: Как о каком? Шекспир один!

Один за тыщу лет!


ШУТ: Уж, не о том ли, что родился в Стратфорде?


ПОЭТ: Естественно, а где ж ещё он мог родиться?!

Об этом знает каждый, знают все!


ШУТ: Ну, ну!


… Да, удивляюсь я, уму непостижимо,

как можно было, не учась почти нигде,

насочинять таких стихотворений,

что не по силам поэтической звезде.


Не прочитав за жизнь свою ни пары строчек,

другим о чём-то важном рассказать,

причём насоздавать произведений,

что и не снились институтским мудрецам.


Как мог он в пьесах написать о том,

о чём не знал, о чём он знать не мог!

Не побывав ни разу при дворе

знать мир дворцов, вельмож и королей.


Так, кто мне объяснит толково, внятно,

как смог он, не бывав в Европе

и практически нигде

(ни во Франции, в Италии, ни в Дании)

знать в совершенстве их обычаи и нравы

и в пьесах описать во всей красе.


Скажи, он что, уже в утробе

взахлёб читал Рабле, Монтеня?

Он что уже родился с этим

и знал всё это от рожденья?

Как будто это можно знать

и книг при этом не читать!

Как мог читать по-древнеримски,

когда не знал родной английский?


Кто сможет дать всем объясненье?

В чём тайна перевоплощенья?!


Ты согласись, что будто было

на самом деле два Шекспира:

один - безграмотный невежда,

другой писал стихи, как гений.


Так кто ж из них двоих поэт?!

Кто нам на это даст ответ?


Так кто из них двоих велик?

Известный стратфордский мужик,

кто с виду был, как ростовщик?

Или другой, кто был в тени,

кто был безлик … иль многолик.


Известный стратфордский субъект

не по заслугам был воспет.

Он по легенде был Шекспиром,

по сути - просто был гарниром,

был ширмой, к блюду был приправой,

и для кого-то стал забавой.


Так кто кого из них играл,

и маску кто кому держал?

Так кто и для кого был маской?

… Попробую вам дать подсказку.


ЛОРД-КАМЕРГЕР: Ну, всё, заканчивай базар,

порядком всех уже достали,

достали всех уже пустою болтовнёй.

Пора бы приступить к спектаклю.


Пора бы нам взглянуть на то,

что в тишине там Шут настряпал!

Давай, попотчуй нас стряпнёй!


ШУТ: Ну, что ж, как скажите,

… тогда приступим к делу.


… С чего начнём мы наш рассказ?!

Естественно с конца.


Представьте 1622 год.

Друзья готовят выход в свет роскошный фолиант,

собрание трудов непревзойдённого кумира.

… Инкогнито к художнику пришел,

чтоб заказать портрет великого Шекспира.


Сцена 4

(Неизвестный заходит в мастерскую художника, разглядывает картины. Входит художник.)


ХУДОЖНИК: Как вас позвольте, сударь, называть?


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Давайте без затей и церемоний.

Зовите просто, сэр Уильям.

… Сейчас, мне совершенно безразлично,

как вы меня изволите назвать.

… Я думаю о том, как поточнее,

вам о заказе странном рассказать.


(продолжает разглядывать картины)


… Да, вы, действительно, вполне приличный мастер.

Хоть вы и молоды, но, точно знаю я,

вы непременно справитесь с задачей,

не зря мне рекомендовали вас.


В глаза бросается отточенность пера,

изящество и грациозность.

Но, главное, и это очень важно,

нигде нет лишнего, ненужного штриха.


ХУДОЖНИК: Вы правы, что деталь - не самоцель,

а средство передать характер.

Любой пустяшный штрих на полотне –

принципиальный, ценный, важный фактор.


Я ни один штришок на полотно

не нанесу без смысла и без цели,

в картине всё играет свою роль,

включая свет и игры светотени.


НЕИЗВЕСТНЫЙ: … … И, правда,

работы ваши отличает глубина

и сходство с образцом, с оригиналом,

его вы выражаете легко

двумя-тремя изящными штрихами.


Действительно, я вижу, вам по силам

в картине суть натуры показать

и языком художественной силы

о ней всё без стеснения рассказать.


… Я посмотрел работы многих,

но предпочел бы выбрать вас.


ХУДОЖНИК: А, если не секрет,

кто подсказал вам, заглянуть ко мне?


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Мне посоветовали вас

из окружения Бэкингема.

… Однако, всё-таки, давайте ближе к делу.


Так вот, заказ мой будет не совсем обычным.

Я к вам пришёл, чтоб заказать портрет того,

кого уж нет и как бы не бывало,

как будто бы он был, а, вроде как бы – нет.


Случилось так, что он жил скрытной жизнью.

Как, почему – не будем обсуждать.

Так видно нужно для его таланта -

без тайны он не мог существовать.


ХУДОЖНИК: А, кем был умерший при жизни?


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Кем был он?

… Он был в маске!

Среди друзей в одной,

а для толпы – в другой.


А так, он слыл поэтом, драматургом

и в этом деле был известен, знаменит.

Он скрытно жил, а где-то жила маска,

в тени которой он творил стихи.


Одни им часто, живо восхищались,

в других его творенья пробуждали зависть,

но мало кто мог знать его в лицо.

Почти никто не мог сказать определённо,

где он, как есть, а где он - в маске, …

особенно касаемо глупцов.


Его друзья могучим коллективом

который год уже готовят выход в свет

плоды трудов любимого поэта,

которому, наверно, равных нет.


И вот теперь для полноты картины

осталось нанести последний штрих:

на титульном листе явить хоть что-то,

хоть из приличия живописать портрет.


… И тот, портрет, что я хотел бы заказать вам,

украсить должен, я надеюсь, наконец,

его трудов посмертное издание,

венчать проект длиною в тридцать лет.


Чтоб в полной мере соблюсти законы жанра,

кого-то ж надо на картинке показать,

чтоб избежать ненадобных вопросов,

чтоб с ерундою к нам никто не приставал.


Читатель должен знать, что автор книги,

действительно реальный человек.

… Ведь странно же, собрание сочинений,

а почему-то на листах портрета нет.


ХУДОЖНИК: Но, как, скажите,

рисовать портрет кого-то,

кого уж нет, кто, как бы, … вдалеке?


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Вот в том и фокус!

Честно вам признаюсь,

я сам сейчас в серьёзном тупике.

Не знаю вот, как обозначить вам задачу,

что мне хотелось увидеть на холсте?!


… Читатель должен знать, что автор книги

реально жил и много написал,

неважно здесь, какая его внешность,

… а то, что вышло в свет из-под пера.


ХУДОЖНИК: Но я всегда стремился к совпадению

модели и портрета на холсте!

И, как же рисовать портрет кого-то,

не посмотрев ни разу на модель?!


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Он, в самом деле, – некая модель!

… Модель – отличное, удачное словечко!

подходит кстати, выстрел прямо в цель!

Вы точно обозначили задачу!

Вам надо изваять его модель!


ХУДОЖНИК: Но всё же,

вы скажите, как писать мне

того, кого ни разу не встречал.

Вы ж понимаете, создание портрета –

интимный, деликатный ритуал.


Художнику желательны зацепки

о внешности, характере, уме,

а также масса личных впечатлений,

потом он их покажет на холсте.


Какого он был возраста и роста,

усатый был, а может с бородой?

Вельможа он, а может простолюдин -

в портрете всё играет свою роль.


Вот форма черепа, к примеру, нам способна

поведать много о характере, уме,

покатый лоб расскажет об одном нам,

затылок выпуклый – о чём-нибудь другом.


Ну, хоть скажите мне,

он – лысый, … с волосами,

худой был или толстый, наконец?

Хоть что-нибудь о внешности скажите,

какой-нибудь мне дайте образец!


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Какая разница!

Пусть на холсте он будет лысым.


ХУДОЖНИК: Как скажете! Но, всё же!


… Каким он был: весёлым или грустным?

Каким его мне надо показать?!

… И, наконец, мне нужно видеть руки,

они так много могут рассказать!


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Нет, это лишнее!

Вот рук, как раз, показывать не надо!

Они поведать могут и о том,

о чём в лице с трудом ты прочитаешь.

Они расскажут больше, чем лицо.


ХУДОЖНИК: … Сэр, Уильям, как я понимаю,

оригинала два: поэт и его маска.

… Так и кого ж из них мне рисовать?


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Не одного – обоих,

… оба сразу!

Вам надо взяться так и постараться

изобразить обоих на холсте,

поскольку разделить их невозможно,

они срослись, участвуя в игре.


ХУДОЖНИК: Ну, хорошо!

Допустим, я там как-то

кого-то постараюсь показать

придумаю, домыслю, доваяю,

возьму там некий образ с потолка


Но, для начала, всё ж узнать хотелось,

пока не начал я ваять его эскиз,

чей лик там проступает под вуалью,

мужские или женские черты?!


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Как вам сказать,

не раскрывая тайны,

на самом деле образ многолик -

под маской прятался от взоров любопытных

сначала тех, а после этих лик.


ХУДОЖНИК: Чем дальше, тем становится забавней!

И как прикажете мне их изображать?

… Здесь ассорти, здесь целая команда

перед толпой играла маскарад.


НЕИЗВЕСТНЫЙ: Вы не тревожьтесь

о портретном сходстве,

оно совсем здесь не играет свою роль.

А, в принципе, рисуйте, как хотите,

любой портрет сгодится для него.


И, не забудьте, я считаю это важно,

вам на холсте необходимо передать,

портрет не должен вызывать больших эмоций,

не должен он притягивать глаза.


Ничто в нём не должно будить фантазий

воспламенять каких-либо идей,

мешать испытывать восторг от сочинений,

короче, … чтобы