Реферат: Зарубежная фантастика

Зарубежная фантастика


УРСУЛА ЛЕ ГУИН

ПЛАНЕТА ИЗГНАНИЯ

Сборник научно-фантастических произведений


Перевод с английского

Составитель Р. РЫБКИН

Послесловие Е. БРАНДИСА


ИЗДАТЕЛЬСТВО «МИР» МОСКВА 1980


Сб.З(Ам)
Л38
Ле Гуин У.

Л38 Планета изгнания. Сборник науч.-фант. произведений. Пер. с англ./Сост. Р. Рыбкин. Послесл. Е. Брандиса. - М.: Мир, 1980. 396 с. (Зарубежная фантастика)

Урсула Ле Туин - прогрессивная американская писательница, творчество которой снискало широкую известность не только у нее на родине, но и за пределами страны.

Многочисленные любители фантастики с интересом познако-мятся с ее произведениями, отличающимися гуманизмом и уве-ренностью в счастливом будущем человечества.

70304-187

041 (01)-80


4701000000

Сб.З(Ам)

Редакция научно-популярной и научно-фантастической литерату-

ры

c Составление, перевод на русский язык и послесловие, «Мир»,

1980


^ ПЛАНЕТА ИЗГНАНИЯ


Глава 1. ПРИГОРШНЯ МРАКА

В последние дни последнего лунокруга Осени по умирающим лесам Аскатевара гулял ветер с северных хребтов - холодный ветер, несущий запах дыма и снега. Тоненькая, совсем невиди-мая в своих светлых мехах, точно дикий зверек, девушка Роле-ри все дальше углублялась в лес сквозь вихри опавших листь-ев. Позади остались стены, камень за камнем поднимавшиеся все выше на склоне Тевара, и поля последнего урожая, где за-вершалась хлопотливая уборка. Она ушла одна, и никто ее не окликнул. Чуть заметная тропа, которая вела на запад, была исполосована бесчисленными бороздами - их оставили бродячие корни в своем движении на юг. Ролери то и дело перебиралась через рухнувшие деревья и огромные кучи сухих листьев.

Там, где у подножия Пограничной гряды тропа разветвля-лась, Ролери пошла прямо, но не сделала и десяти шагов, как услышала позади ритмичный нарастающий шорох. Она быстро обернулась.

На северной тропе появился вестник. Его босые подошвы разметывали кипящий прибой сухих листьев, длинный концы шну-ра, стягивающего волосы, бились по ветру за плечами. Он бе-жал с севера - ровно, упорно, на пределе сил и, даже не взглянув на девушку у развилки, исчез за поворотом. Топот его ног затих в отдалении. Ветер подгонял его всю дорогу до Тевара, куда он нес известия, что надвигается буря, беда, Зима, война. Ролери равнодушно повернулась и пошла дальше по тропе, которая прихотливо петляла вверх, по склону, между огромными сухими стволами, стонавшими и скрипевшими от уда-ров ветра. Потом за гребнем распахнулось небо, а под небом лежало море.

Западный склон гряды был очищен от высохшего леса, и Ролери, укрывшись от ветра за толстым пнем, могла без помех рассматривать сияющий простор запада, бесконечное протяжение серых приморских песков и справа, совсем близко внизу, крас-ные крыши обнесенного стенами города дальнерожденных на бе-реговых утесах.

Высокие, ярко выкрашенные каменные дома уступами окон и крыш уходили к обрыву. За городской стеной, там, где утесы понижались к югу, на аккуратных террасах коврами раскинулись луга и поля, расчерченные правильными линиями дамб. А от го-родской стены на краю обрыва через дамбы и дюны, через пляж, над влажно поблескивающей прибрежной отмелью гигантские ка-менные арки вели к странному черному острову среди сверкаю-щего песка. Черная глыба, вся в черной игре теней, круто вставала в полумиле о города над ровной плоскостью и искря-щейся гофрировкой пляжа - мрачная несокрушимая скала, увен-чанная куполами и башнями, вытесанными с искусством, недос-тупным ни ветру, ни морю. Что это могло быть такое - жилище, изваяние, крепость, могильник? Какие черные чары выдолбили камень и воздвигли этот немыслимый мост в том былом времени, когда дальнерожденные были еще могучи и вели войны? Ролери пропускала мимо ушей путанные истории о колдовстве, без ко-торых не обходилось ни одно упоминание о дальнерожденных, но теперь, глядя на черный риф среди песков, она испытывала незнакомое ощущение отчужденности - впервые в жизни она соп-рикоснулась с чем-то совсем ей чуждым, что было сотворено в одном из неведомых ей былых времен руками из иной плоти и крови, по замыслу, рожденному иным разумом. Эта черная гро-мада казалась зловещей и неодолимо влекла ее к себе. Как за-вороженная она следила за крохотной фигуркой, которая шла по высокому мосту, - такая ничтожная в сравнении с его длинной и высотой, черная точка, черная черточка, ползущая к черным башням среди сверкающего песка.

Ветер здесь был менее холодным, солнечные лучи пробива-лись сквозь клубившиеся на западе тучи и золотили улицы и крыши внизу. Город манил ее своей чуждостью, и Ролери не стала больше медлить, собираться духом, а с дерзкой реши-мостью легко сбежала по склону и вошла в высокие ворота.

И там она продолжала идти все той же легкой, беззабот-ной походкой, но только из гордости: сердце ее отчаянно за-колотилось, едва она ступила на серые безупречно ровные пли-ты странной улицы странного города. Ее взгляд торопливо скользил слева направо и справа налево по высоким жилищам, воздвигнутым целиком над землей, по их крутым крышам и окнам из прозрачного камня (значит, это была не сказка!) и по уз-ким полоскам влажной земли, где пустили цепкие корни коллем и хадун - их плети с яркими багряными и оранжевыми листьями вились по голубым и зеленым стенам, оживляя серо-свинцовые тона поздней Осени. Многие жилища у восточных ворот стояли пустые, краска на их стенах облупилась, окна зияли черными провалами. Она шла дальше, спускалась по лестницам, и жилища вокруг утратили заброшенный вид, а навстречу ей начали попа-даться дальнерожденные.

Они глядели на нее. Ей доводилось слышать, будто даль-нерожденные смотрят человеку прямо в глаза, но проверять этого она на стала. Во всяком случае ее никто не остановил. Ее одежда походила на их одежду, да и кожа у некоторых из них, как она убедилась, искоса посматривая по сторонам, было ненамного темнее, чем у людей. Но и не взглянув ни разу им в лицо, она ощущала неземную темень их глазах.

Неожиданно улица вывела ее на широкое, открытое прост-ранство правильной формы, очень ровное и все испещренное зо-лотыми отблесками солнца, клонящегося к западу. По сторонам этого квадрата стояли четыре дома высотой с небольшую гору. У каждого по низу тянулись арки, а над ними правильно чере-довались серые и прозрачные камни. Сюда вели только четыре улицы, и каждую можно было перегородить опускными воротами, подвешенными между стен четырех огромных домов. Значит, эта площадь - крепость внутри крепости или город внутри города. А над ней высоко в небо уходила вызолоченная солнцем башня, венчавшая один из домов.

Это было надежное место, но совсем пустое.

В углу на усыпанной песком площадке величиной с доброе

поле играли сыновья дальнерожденных. Двое боролись - очень искусно и упорно, а мальчишки помоложе, в стеганных куртках и кепках, вооружившись деревянными мечами, рьяно разучивали удары. Глядеть на борцов было очень интересно: они нетороп-ливо пританцовывали друг против друга и неожиданно спохваты-вались с удивительной быстротой и грацией. Ролери, засмот-ревшись, остановилась возле двух высоких дальнерожденных в меховой одежде, которые молча наблюдали за происходящим. Когда старший борец внезапно перекувырнулся в воздухе и упал на мускулистую спину, она охнула почти одновременно с ним, а потом засмеялась от удивления и удовольствия.

- Отличный бросок, Джокенеди! - воскликнул дальнерож-денный рядом с ней, а женщина по ту сторону площадки захло-пала в ладоши. Младшие мальчики, поглощенные своим занятием, продолжали наносить и отражать удары.

Она даже не знала, что чародеи растят воинов, да и во-обще ценят силу и ловкость. Хотя она слышала про их умение бороться, они всегда рисовались ей горбунами, которые в тем-ных логовах гнуться над гончарными кругами и длинными паучь-ими руками выделывают на них красивые сосуды из глины и бе-лого камня, попадающие потом в шатры людей. Ей вспомнились всякие истории, слухи, обрывки сказок. Про охотника говори-ли, что «он удачлив, как дальнерожденный», а одну глину на-зывали «чародейской землей», потому что чародеи ее очень це-нили и давали за нее всякие вещи. Но толком она ничего не знала. Задолго до ее рождения Люди Аскатевара уже кочевали по северу и востоку своего Предела, и ей ни разу не пришлось помогать тем, кто отвозил зерно в житницы под Теварским хол-мом, а потому она не бывала на склонах западной гряды до этого лунокруга, когда все люди Аскатевара собрались здесь со своими стадами и семьями, чтобы построить Зимний Город над подземными житницами. Об этом инорожденном племени она ничего, в сущности, не знает.

Тут она заметила, что победивший борец, стройный юноша, которого назвали Джокенеди, уставился ей прямо в лицо, и, поспешно отвернувшись, попятилась со страхом и омерзением.

Он подошел к ней. Его обнаженные плечи и грудь блестели от пота, точно черный камень.

- Ты пришла из Тевара, верно? - спросил он на языке лю-дей, но выговаривая почти все слова как-то неправильно. Он улыбнулся ей, радуясь своей победе, и стряхивая песок с гиб-ких рук.

- Да.

- Чем мы можем тебе помочь? Ты чего-нибудь хочешь?

Он стоял совсем рядом, и она, конечно, не могла посмот-

реть на него, но его голос звучал дружески, хотя и чуть нас-

мешливо. Мальчишеский голос. Она подумала, что он, наверное,

моложе ее. Нет, она не позволит, чтобы над ней смеялись

- Да, - сказала она небрежно. - Я хочу посмотреть чер-ную скалу на песках.

- Так иди. Виадук открыт.

Она почувствовала, что он пытается заглянуть в ее опу-

щенное лицо. И совсем отвернулась.

- Если кто-нибудь тебя остановит, скажи, что тебе пока-зал дорогу Джокенеди Ли, - добавил он. - А может быть прово-дить тебя?

Она даже не стала отвечать. Выпрямившись и опустив гла-за, она направилась по улице, которая вела с площади на мост. Пусть ни один из этих скалящих зубы черных лжелюдей не смеет думать, будто она боится.

За ней никто не шел. Никто из встречных не обращал на нее внимания.. Короткая улица кончилась. Между гигантскими полонами виадука она оглянулась, потом посмотрела вперед и остановилась.

Мост был огромен - дорога для великанов. С гребня он казался хрупким, его арки словно летели над полями, над дю-нами и песками. Но здесь она увидела, что он очень широк - двадцать мужчин могли бы пройти по нему плечом к плечу - и ведет прямо к высоким черным воротам в башне-скале. По краям он ничем не был отгорожен от воздушной пропасти. Идти по не-му? Нет! Об этом и подумать нельзя. Такая дорога не для че-ловеческих ног.

По боковой улице она вышла к западным воротам в городс-кой стене, торопливо миновала длинные пустые загоны и стойла и выскользнула через калитку, чтобы вернуться назад, обогнув стены снаружи.

Здесь, где утесы понижались и в них там и сям были про-

рублены ступеньки, аккуратные полоски полей, залитые желтым

предвечерним светом, дышали тихим покоем, а дальше за дюнами

простирался широкий пляж, где можно поискать длинные зеленые

морские цветы, которые женщины Аскатевара хранят в своих

ларцах и по праздникам вплетают в волосы. Она вдохнула таин-

ственный запах моря. Ей еще ни разу не доводилось гулять по-

морским пескам. А солнце еще только-только начинает клонить-

ся к закату. Она сбежала по ступеням, вырубленным в обрыве,

прошла через поля, через дамбы и дюны и наконец оказалась на

ровных сверкающих песках, которые простирались, докуда хва-

тало глаз на север, на запад и на юг

Дул ветер. Солнце светило негреющим светом. Откуда-то спереди, с запада, доносился неумолчный звук, словно вдали ласково рокотал могучий голос. Ее ноги ступали по твердому ровному песку, которому не было конца. Она побежала, наслаж-даясь быстрым движением, остановилась, засмеялась от беспри-чинной радости и посмотрела на арки моста, мощно шагающие вдоль крохотной вьющейся цепочки ее следов, потом снова по-бежала и снова остановилась, чтобы набрать серебристых раку-шек, торчавших из песка. Позади нее на краю обрыва лепился город дальнерожденных, точно кучка пестрых камешков на ладо-ни. Она еще не успела устать от соленого ветра, от простора и одиночества, а уже почти поравнялась с башней-скалой, ко-торая черной стеной загородила от нее солнце.

В этой широкой и длинной тени прятался холод. Она вздрогнула и снова пустилась бежать, чтобы поскорее выбрать-ся на свет, стараясь не приближаться к черной громадине. Она торопилась проверить, низко ли опустилось солнце и далеко ли ей еще бежать, чтобы увидеть вблизи морские волны.

Ветер донес до ее слуха еле слышный голос, который кри-чал непонятно, но так настойчиво, что она остановилась и ис-пуганно поглядела через плечо на гигантский черный остров, встающий из песка. Не зовет ли ее это чародейское место?

В вышине на неогороженном мосту, над уходящей в скалу опорой, стояла черная фигура, такая далекая, и звала ее.

Она повернулась и побежала, потом остановилась, повер-нула назад. Ее захлестнул ужас. Она хотела бежать и не мог-ла. Ужас давил ее, она не могла шевельнуть ни ногой ни ру-кой, и стояла, вся дрожа, а в ушах нарастал рокочущий рев. Чародей на черной башне оплетал ее паутиной своего колдовс-тва. Вскинув руки, он снова пронзительно выкрикнул слова, которых она не поняла: ветер донес их отзвук, точно зов морской птицы, - ри-и, ри-и! Рев в ушах стал еще громче, она скорчилась на песке.

Вдруг ясный и тихий голос внутри ее головы произнес:

«Беги! Вставай и беги. К острову. Не медли. Беги!» И сама не зная как, она вскочила и поняла, что бежит. Тихий голос раз-дался снова - он направлял ее шаги. Ничего не видя, задыха-ясь, она добралась до черных ступенек в скале и начала ка-рабкаться по ним. За поворотом ей навстречу метнулась черная фигура. Она протянула руку и почувствовала, что ее втаскива-ют выше по лестнице. Потом пальцы, сжимавшие ее запястье разжались, и она привалилась к стене, потому что у нее под-гибались колени. Черная фигура подхватила ее , поддержала, и голос, прежде звучавший внутри ее головы, произнес громко:

- Смотри! Вот оно!

Внизу о скалу с грохотом ударился водяной вал. Кипящая

вода, разделенная остовом, снова сомкнулась, и вал, весь в белой пене, с ревом покатился дальше, разбился на пологом склоне у дюн, лизнул их, и между ними и островом заплясали сверкающие волны.

Ролери, вся дрожа, цеплялась за стену. Ей никак не уда-валось унять дрожь.

- Прилив накатывается сюда чуть быстрее, чем способен бежать человек, произнес позади нее спокойный голос. - А глубина воды вокруг Рифа в прилив почти четыре человеческих роста. Нам надо подняться еще выше. Потому-то мы и жили здесь в старину. Ведь половину времени риф окружен водой. Заманивали вражеское войско на пески перед началом прилива. Конечно, если они ничего про приливы не знали. Тебе уже лег-че?

Ролери слегка пожала плечами. Он как будто не понял, и тогда она сказала:

- Да.

Его речь была понятной, хотя он употреблял много слов,

которых она не знала, а остальные почти все произносил неп-равильно.

- Ты пришла из Тевара?

Она снова пожала плечами. Ее мучила дурнота, к глазам

подступали слезы, но она сумела их подавить. Поднимаясь по черным ступенькам еще одной лестницы, она поправила волосы и из-за их завесы искоса взглянула на лицо дальнерожденного - сильное, суровое, темное, с мрачными блестящими глазами, темными глазами лжечеловека.

- А что ты делала на песках? Разве никто не предупредил тебя о приливах?

- Я ничего не знала, - прошептала она.

- Но ваши старейшины знают о них. Во всяком случае,

знали прошлой Весной, когда ваше племя жило тут на побе-режье. Память у людей дьявольски короткая! - Говорил он не-добрые вещи, но голос у него оставался спокойным и недобрым не был. - Вот сюда. И не бойся - здесь никого нет. Давно уже никто из ваших людей не бывал на Рифе.

Они вошли в темный проем туннеля и оказались в комнате, которую Ролери сочла огромной - пока не увидела следующей. Они проходили через ворота и открытые дворики, по галереям, висящим над морем, по комнатам и сводчатым залам - безмолв-ным, пустым, где обитал только морской ветер. Теперь резное серебро моря покачивалось далеко внизу. Она испытывала ощу-щение удивительной легкости.

- Здесь никто не живет? - спросила она робко.

- Сейчас нет.

- Это ваш Зимний Город?

- Нет. Мы зимуем в городе на утесах. Тут была крепость.

В былые годы на нас часто нападали враги. А почему ты броди-ла по пескам?

- Я хотела увидеть.

- Увидеть что?

- Пески. Море. Сначала я прошла по вашему городу, я хо-

тела увидеть.

Они поднялись на другую галерею, и у нее закружилась голова от высоты. Между стрельчатыми арками, крича, кружи-лись морские птицы. Последний коридор вывел их к поднятым воротам, под ногами загремело железо, из которого делают ме-чи, а потом начался мост. От башни к городу между небом и морем они шли молча, а ветер толкал их вправо - все время вправо. Ролери окоченела и совсем обессилила от высоты, от необычности всего. Что ее окружало, от того, что рядом с ней идет этот темный лжечеловек.

Когда они вошли в городские ворота, он внезапно сказал:

- Я больше не буду говорить в твоих мыслях. Тогда у ме-ня не было выбора.

- Когда ты велел мне бежать, - начала она и запнулась, потому что толком не понимала. Что он имеет в виду и что, собственно, произошло там, на песках.

- Я думал, это кто-то из наших, - сказал он словно с досадой, но тут же справился с собой. - Не мог же я стоять и смотреть, как ты утонешь. Пусть и по собственной вине. Но не бойся. Больше я этого делать не буду и никакой власти я над тобой не приобрел, что бы ни говорили тебе ваши Старейшины. А потому иди: ты вольна как ветер и сохранила свое невежест-во в полной неприкосновенности.

В его голосе и впрямь было что-то недоброе, и Ролери испугалась. Рассердившись на себя за этот страх, она спроси-ла дрожащим, но дерзким голосом:

- А прийти еще раз я тоже вольна?

- Да. Когда захочешь. Могу ли я узнать твое имя, дочь

Аскатевара?

- Ролери из Рода Вольда.

- Вольд - твой дед? Твой отец? Он еще жив?

- Вольд замыкает круг в Перестуке Камней, - сказала она

надменно. Стараясь не уронить своего достоинства.

Почему он говорит с ней так властно? Откуда у дальне-рожденного, у лжечеловека без роду и племени, стоящего вне закона. Такое суровое величие?

- Передай ему привет от Джекоба Агата альтеррана. Скажи ему, что завтра я приду в Тевар поговорить с ним. Прощай, Ролери.

Он протянул руку в приветствии равных, и, растерявшись, она прижала ладонь к его ладони. Потом повернулась и побежа-ла вверх по крутой улице, вверх по ступенькам, натянув мехо-вой капюшон на лоб о отворачиваясь о дольнерожденных, кото-рые попадались ей навстречу. Ну почему они глядят тебе прямо в лицо, точно мертвецы или рыбы? Животные с теплой кровью и люди никогда не таращатся друг на друга. Она вышла из ворот, обращенных к холмам, вздохнула с облегчением, быстро подня-лась на гребень в гаснущих красных лучах заходящего солнца, спустилась со склона между умирающими деревьями и торопливо пошла по тропе, ведущей в Тевар. За жнивьем сквозь сгустив-шиеся сумерки мерцали звездочки очагов в шатрах, окружающих еще не достроенный Зимний Город. Она ускорила шаг - скорее туда, к теплу, к еде, к людям. Но даже в большом женском шатре ее рода, стоя на коленях у очага и ужиная похлебкой вместе с остальными женщинами и детьми, она ощущала в своих мыслях что-то странное и чужое. Она сжала правую руку, и ей почудилось, что она хранит в ладони пригоршню мрака прикос-новение его руки.
^ Глава 2. В АЛОМ ШАТРЕ
- Каша совсем остыла! - проворчал он оттолкнул плетен-ку, а потом, когда старая Керли покорно взяла ее, чтобы по-догреть бхану, мысленно обозвал себя сварливым старым дур-нем. Но ведь ни одна из его жен - правда, теперь всего одна и осталась, - ни одна из его дочерей, ни одна из женщин его Рода не умеет варить бхановую кашу, как ее варивала Шаката-ни. Как она стряпала! И какой молодой была последняя его мо-лодая жена. Умерла в восточных угодьях, умерла молодой, а он все живет и живет - и вот уже скоро опять наступит лютая Зи-ма.

Вошла девушка в кожаной куртке с выдавленным на плече трилистником знаком его Рода. Внучка, наверное. Немного по-хожа на Шакатани. Он заговорил с ней, хотя и не припомнил ее имени:

- Это ты вчера вернулась поздней ночью, девушка?

Тут он узнал ее по улыбке и по тому, как она держала

голову. Та маленькая девочка, с которой он любил шутить, - такая задумчивая, дерзкая, ласковая и одинокая. Дитя, рож-денное не в срок. Да как же ее все-таки зовут?

- Я пришла к тебе с вестью, Старейший.

- От кого?

- Он назвался большим именем - Джекат-аббат-больтеран.

А может быть, и по-другому. Я не запомнила.

- Альтерран? Так дальнерожденные называют своих Старей-шин. Где ты встретила этого человека?

- Это был не человек, Старейший, а дальнерожденный. Он шлет тебе привет и весть, что придет сегодня в Тевар погово-рить со Старейшим.

- Вот как? - сказал Вольд и слегка потряс головой, вос-хищаясь ее дерзостью. - И ты, значит, его вестница?

- Он случайно заговорил со мной.

- Да-да. А знаешь ли ты, девушка, что у людей Пернмекс-

кого Предела незамужнюю женщину, которая заговорит с дальне-рожденным наказывают?

- А как наказывают?

- Не будем об этом.

- Пернмеки едят клоуб и бреют головы. Да и что они зна-

ют о дальнерожденных? Они же никогда не приходят на побе-режье. А в одном из шатров я слышала, будто у Старейшего в моем Роде была дальнерожденная жена. В былые дни.

- Это верно. В былые дни.

Девушка молча ждала, а Вольд вспомнил далекое прошлое,

другое время, былое время - Весну. Краски, давно развеявшие-ся сладкие запахи, цветы, отцветшие сорок лунокругов назад, почти забытый голос - Она была молодой. И умерла молодой. Еще до наступления Лета. Помолчав, он добавил: - Но это сов-сем не то же самое, что незамужней женщине разговаривать с дальнерожденным. Тут есть разница, девушка.

- А почему?

Несмотря на свою дерзость, она заслуживала ответа.

- Причин несколько, и не очень важных, и важных. Глав-

ная же такая: дальнерожденный берет всего одну жену, а ис-тинная женщина, вступив с ним в брак, не будет рожать сыно-вей.

- Почему, Старейший?

- Неужто женщины больше не болтают в своем шатре? И ты

в самом деле так уж ничего не знаешь? Да потому, что у людей и дальнерожденных детей не может быть. Разве ты об этом не слышала? Либо брак остается бесплодным, либо женщина разре-шается мертвым уродом. Моя жена Арилия, дальнерожденная, умерла в таких родах. У ее племени нет никаких брачных пра-вил. Дальнерожденные женщины, точно мужчины, вступают в брак с кем хотят. Но обычай людей нерушим: женщины делят ложе с истинными мужчинами, становятся женами истинных мужчин и да-ют жизнь истинным детям!

Она грустно нахмурилась, посмотрела туда, где на стенах Зимнего Города усердно трудились строители, а потом сказала:

- Прекрасный закон для женщин, которым есть с кем де-лить ложе.

На вид ей можно было дать лунокругов двадцать, - значит она родилась не в положенное время Года, а в Летнее Беспло-дие. Сыновья Весны вдвое и втрое ее старше, давно женаты, и не один раз, и их браки не бесплодны. Осеннерожденные - еще дети. Но кто-нибудь из весеннерожденных еще возьмет ее третьей или четвертой женой, так что ей нечего сетовать. По-жалуй, надо бы устроить ее брак. Но с кем и в каком она родстве?

- Кто твоя мать, девушка?

Она поглядела в упор на застежку у его горла и сказала:

- Моей матерью была Шакатани. Ты забыл ее?

- Нет, Ролери, - ответил он после некоторого молчания.

- Я ее не забыл. Но послушай, дочь, где ты говорила с этим альтерраном? Его зовут Агат?

- В его имени есть такая часть.

- Значит, я знал его отца и отца его отца. Он в родстве

с женщиной, с дальнерожденной, о которой мы говорили. Кажет-ся, он сын ее сестры или сын ее брата.

- Значит, твой племянник. И мой двоюродный брат, - ска-зала она и вдруг рассмеялась.

Вольд тоже усмехнулся такому неожиданному выведению родства.

- Я встретила его, когда ходила посмотреть море, - объ-яснила она. - Там, на песках. А перед этим я видела вестни-ка, который бежал с севера. Женщины ничего не знают. Случи-лось что-нибудь? Начинается Откочевка на юг?

- Может быть, может быть, - пробормотал Вольд. Он уже опять не помнил ее имени. - Иди, девочка, помоги своим сест-рам на полях, - сказал он и, забыв про нее, и про бхану, ко-торой так и не дождался, тяжело поднялся на ноги.

Обойдя свой большой, выкрашенный алой краской шатер, он посмотрел туда, где толпы людей возводили стены Зимнего Го-род и готовили земляные дома, и дальше - на север. Северное небо над оголенными холмами было в это утро ярко-синим, чис-тым и холодным.

Ему ясно припомнилась жизнь в тесных ямах под крутыми крышами - среди сотни спящих вповалку людей просыпаются ста-рухи, разводят огонь в очагах, тепло и дым забираются во все поры его тела, пахнет кипящей в котлах зимней травой. Шум, вонь, жаркая духота этих нор под замерзшей землей. И холод-ное чистое безмолвие мира на ее поверхности, то выметенного ветром, то занесенного снегом, а он и другие молодые охотни-ки уходят далеко от Тевара на поиски снежных птиц, корио и жирных веспри, что спускаются подо льдом замерзших рек с дальнего севера. Вон там, по ту сторону долины, из сугроба поднялась мотающаяся белая голова снежного дьявола. А еще раньше, прежде снега, льда и белых зверей Зимы, была такая же ясная погода, как сегодня, солнечный день, золотой ветер и синее небо, стынущее над холмами. И он, нет, не мужчина, а совсем малыш, вместе с другими малышами и женщинами смотрит на плоские белые лица, на красные перья, на плащи из незна-комого сероватого перистого меха. Летающие голоса, он не по-нимает ни слова, но мужчины его рода и Старейшины Аскатевара сурово приказывают плосколицым идти дальше. А еще раньше с севера прибежал человек с обожженным лицом, весь окровавлен-ный, и закричал: «Гааль! Гааль! Они прошли через наше стой-бище в Пекне!..»

Куда яснее любых нынешних голосов он и теперь слышал этот хриплый крик, донесшийся через всю его жизнь, через шестьдесят лунокругов, что пролегли между ним и тем малышом, который смотрел во все глаза и слушал , между этим холодным солнечным днем и тем холодным солнечным днем. Где была Пек-на? Затерялась под дождем и снегом, а оттепели Весны унесли кости убитых врасплох, истлевшие шатры, и память о стойбище, и его название.

Но на этот раз, когда гааль пройдет на юг через Пределы Аскатевара, убитых врасплох не будет! Он позаботился об этом. Есть польза и в том, чтобы прожить больше своего сро-ка, храня воспоминания о былых бедах. Ни один клан, ни одна семья Людей Аскатевара не замешкалась в летних угодьях, и их уже не застанут врасплох ни гааль, ни первый буран. Они все здесь. Все двадцать сотен: осеннерожденные малыши мельтешат вокруг, как опавшие листья, женщины перекликаются и мелькают в полях, точно стаи перелетных птиц, а мужчины дружно строят дома и стены Зимнего Города из старых камней на старом осно-вании, охотятся на последних откочевывающих зверей, рубят и запасают дрова, режут торф на Сухом Болоте, загоняют стада ханн в большие хлева, где их надо будет кормить, пока не прорастет зимняя трава. Все они, трудясь тут уже половину лунокруга, подчиняются ему, Вольду, а он подчиняется древним обычаям Людей. Когда придет гааль, они запрут городские во-рота, когда придут бураны, они затворят двери земляных домов - и доживут до Весны. Доживут!

Он с трудом опустился на землю позади своего шатра и вытянул худые, исполосованные шрамами ноги, подставляя их солнечным лучам. Солнце казалось маленьким и белесым, хотя небо было прозрачно-ясным. Оно теперь было вдвое меньше, чем могучее солнце Лета, - даже меньше луны. «Солнце с луной сравнялось, ждать холодов недолго осталось.» Земля хранила сырость дождей, которые лили, не переставая, почти весь этот лунокруг. Там и сям на ней виднелись бороздки, которые оста-вили бродячие корни, двигаясь на юг. О чем бишь спрашивала эта девочка? О дальнерожденных? Нет, о вестнике. Он прибежал вчера (вчера ли?) и, задыхаясь, рассказал, что гааль напал на Зимний Город Тлокну на севре у Зеленых Гор. В его словах крылась ложь и трусость. Гааль никогда не нападает на камен-ные стены. Грязные плосконосые дикари в перьях, бегущие от Зимы на юг, точно бездомное зверье. Они не могут разорить город. Пекна - это было всего лишь маленькое стойбище, а не город, обнесенный стеной. Вестник солгал. Все будет хорошо. Они выживут. Почему глупая старуха не несет ему завтрак? А как тепло здесь, на солнышке.

Восьмая жена Вольда неслышно подошла с плетенкой бханы, над которой курился пар, увидела, что он уснул, досадливо вздохнула и неслышно вернулась к очагу.

Днем, когда угрюмые воины привели к его шатру дальне-рожденного, за которым бежали малыши, с хохотом выкрикивая обидные насмешки, Вольд вспомнил, как девушка сказала со смехом: «Твой племянник, мой двоюродный брат». А потому он тяжело поднялся с сиденья и приветствовал дальнерожденного стоя, как равного - отвратив лицо и протянув руку ладонью вверх.

И дальнерожденный без колебаний ответил на его приветс-твие как равный. Они всегда держались с такой вот надмен-ностью, будто считали себя ничуть не хуже людей, даже если сами этому и не верили. Это был высок, хорошо сложен, еще молод и походка у него, точно у главы Рода. Если бы не тем-ная кожа и не темные неземные глаза, его можно было бы при-нять за человека.

- Старейший, я Джекоб Агат.

- Будь гостем в моем шатре и шатрах моего Рода, альтер-

ран.

- Я слушаю сердцем, - ответил дальнерожденный, и Вольд сдержал усмешку: это был вежливый ответ в дни его отца, но кто говорит так теперь? Странно, как дальнерожденные всегда помнят старинные обычаи и раскапывают то, что осталось во временах минувших. Откуда такому молодому знать выражение, которое из всех людей в Теваре помнит только он, Вольд, да, может быть, двое-трое самых древних стариков? Еще одна их странность - часть того, что люди называют чародейством, из-за чего они бояться темнокожих. Но Вольд их никогда не боялся.

- Благородная женщина из твоего Рода жила в моих шат-рах, и я много раз ходил по улицам вашего города, когда была Весна. Я не забыл этого. И потому говорю, что ни один воин Тевара не нарушит мира между нами, пока я жив.

- Ни один воин Космопорта не нарушит его, пока я жив.

Произнося свою речь, старый вождь так растрогался, что

у него на глазах выступили слезы, и он, смигивая их и откаш-ливаясь, опустился на свой ларец, покрытый ярко раскрашенной шкурой. Агат стоял перед ним выпрямившись: черный плащ, тем-ные глаза на темном лице. Молодые воины, которые привели его, переминались с ноги на ногу, ребятишки, столпившиеся у откинутой полости шатра, подталкивали друг друга локтями и перешептывались. Вольд поднял руку, и всех как ветром сдуло. Полость опустилась, старая Керли развела огонь в очаге и выскользнула наружу. Вольд остался наедине с дальнерожден-ным.

- Садись, - сказал он.

Но Агат не сел.

- Я слушаю, - сказал он, продолжая стоять.

Раз Вольд не предложил ему сесть в присутствии других

людей, он не сядет, когда некому видеть, как вождь приглаша-ет его садиться. Все это Вольду сказало чутье, необычайно обострившееся за долгую жизнь, большую часть которой ему приходилось руководить людьми и их поступками. Он вздохнул и позвал надтреснутым басом:

- Жена!

Старая Керли вернулась и с удивлением посмотрела на не-

го.

- Садись! - сказал Вольд, и Агат сел у очага, скрестив ноги. - Ступай! - буркнул Вольд жене. Она тотчас исчезла.

Молчание. Неторопливо и тщательно Вольд развязал кожа-ный мешочек, висевший на поясе его туники, вынул маленький кусок затвердевшего гезинового сока, отломил крошку, завязал мешочек и положил крошку на раскаленный угль с краю очага. Поднялась струйка едкого зеленоватого дыма. Вольд и дальне-рожденный глубоко вдохнули дымок и закрыли глаза. Потом Вольд откинулся на обмазанный смолой плетеный горшок, заме-няющий отхожее место, и произнес:

- Я слушаю.

- Старейший, мы получили вести с севера.

- Мы тоже. Вчера прибежал вестник.

(Но вчера ли это было?)

- Он говорил про Зимний Город в Тлокне?

Старик некоторое время смотрел на огонь, глубоко дыша,

словно гезин еще курился, и пожевывая нижнюю губу изнутри. Его лицо (и он это отлично знал) было тупым, как деревянная чурка, неподвижным, дряхлым.

- Я сожалею, что принес дурные вести, - сказал дальне-рожденный своим негромким спокойным голосом.

- Не ты. Мы их уже слышали. Очень трудно, альтерран, распознать правду в известиях, которые доходят к нам издале-ка, от других племен в других Пределах. От Тлокны до Тевара даже вестник бежит восемь дней, а чтобы пройти этот путь с шатрами и стадами, нужен срок вдвое больше. Кто знает? Когда Откочевка достигнет этих мест, ворота Тевара будут готовы и замкнуты. А вы свой город никогда не покидаете, и, уж конеч-но, его ворота чинить не нужно?

- Старейший, на этот раз потребуются небывало крепкие ворота. У Тлокны были стены, и ворота, и воины. Теперь там нет ничего. И это не слухи. Люди Космопорта были там десять дней назад. Они ждали на отдаленных рубежах прихода первых гаалей, но гаали идут все вместе.

- Альтерран, я слушал, теперь слушай ты. Люди иногда пугаются и убегаются и убегают еще до того, как появится враг. Мы слышим то одну новость, то другую. Но я стар. Я дважды видел Осень, я видел приход Зимы, я видел, как идет на юг гааль. И скажу тебе привду.

- Я слушаю, - сказал дальнерожденный.

Гааль обитает на севере, вдали от самых дальних Преде-

лов, где живут люди, говорящие одним с нами языком. Предание гласит, что их летние угодья так обширны, покрыты травой и простираются у подножия гор с реками льда на вершинах. Едва минует первая половина Осени, в их земли с самого дальнего севера, где всегда Зима, приходит холод и снежные звери, и, подобно нашим зверям, гаали откочевывают на юг. Они несут свои шатры с собой, но не строят городов и не запасают зер-на. Они проходят Предел Тевара в те дни, когда звезды Дерева восходят на закате, до того, как впервые взойдет Снежная звезда и возвестит, что Осень кончилась и началась Зима. Ес-ли гаали натыкаются на семьи, кочующие без защиты, на охот-ничьи пастбища, на оставленные без присмотра стада и поля, они убивают и грабят. Если они видят крепкий Зимний Город с воинами на стенах, они проходят мимо, а мы пускаем два-три дротика в спины последних. Они идут все дальше и дальше на юг. Пока не остановятся где-то далеко отсюда. Люди говорят, что там Зима теплее, чем тут. Кто знает? Так откочевывают гаали. Я знаю. Я видел Откочевку, альтерран, я видел, как гаали возвращаются на север в дни таяния, когда растут моло-дые леса. Они не нападают на каменные города. Они подобны воде, текучей воде. Шумящей между камнями. Но камни разделя-ют воду и остаются недвижимы. Тевар - такой камень.

Молодой дальнерожденный сидел, склонив голову, и раз-мышлял - так долго, что Вольд позволил себе посмотреть прямо на его лицо.

- Все, что ты сказал, Старейший, правда, полная правда, и было неизменной правдой в былые Годы. Но теперь, теперь новое время. Я - один из первых моих людей, как ты - первый среди своих. Я прихожу как один вождь к другому, ища помощи. Поверь мне, выслушай меня: наши люди должны помочь друг дру-гу. Среди гаалей появился большой человек, глава всех пле-мен. Они называют его не то Куббан, не то Коббан. Он объеди-нил все племена и создал из них войско. Теперь гаали по пути на юг не крадут отбившихся ханн, они осаждают и захватывают Зимние Города во всех Пределах побережья, убивают весенне-рожденных мужчин, а женщин обращают в рабство и оставляют в каждом городе своих воинов, чтобы держать его в повиновении всю Зиму. А когда придет Весна и гаали вернутся с юга, они останутся здесь. Эти земли будут их землями - эти леса, и поля, и летние угодья, и города, и все люди тут - те, кого они оставят в живых.

Старик некоторое время смотрел в сторону, а