Реферат: Война с амазонками

Владимир Котенко


Война с амазонками


Горо­д в средней полосе России. Митинг на городской площади. Наши дни, но люди у репродуктора, как в том грозном 41-м. Будоражат кровь военные марши. В годины народных бедствий трудно одному, хочется быть рука об руку, сердце в сердце со своим народом. У репродуктора и повар рабочей столовой ВАСИЛИСА, крепко сбитая бабенка в фартуке и белом колпаке. В руке грозно, как сабля, сверкает половник.

ВАСИЛИСА. Люди, а что это нынче по радио одни военные марши?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Правительственное сообщение будет.

ВАСИЛИСА. Может, кто из начальства помер? Давно не хоронили.

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Что вы! Музыка была бы классическая...

ВАСИЛИСА. Господи! Хоть бы не было войны.

^ Музыка оборвались на каком-то сверхчеловеческом над­рыве. Эхо понесло по улицам суровый голос диктора, словно холодный ветер осенний лист:

РАДИО. Соотечественники и соотечественницы! Братья и сестры! Дамы и господа! Леди энд джентльмены! Настал час смертельной |опасности! Орды амазонок вероломно перешли южные границы России и вторглись в район Сочи. Наши войска от­ступают по всем направлениям, оказывая врагу ожесточенное сопротивление. Тысячи наших славных воинов попали в плен. Но пусть коварный враг знает: кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. Бyдет и на нашей улице праздник, товарищи-господа! Сохраняйте спокойствие! Не поддавайтесь! Hе распускайтесь! Не похмеляйтесь! Не раздевайтесь!

ВАСИЛИСА. Господи, что это?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Вставай, страна огромная!

ВАСИЛИСА. Да кто же они такие, эти треклятые амазонки?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Могу дать историческую справку, поскольку это тема моей диссертации…

Голоса. А ну сыпь, бабуля!

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Амазонки - это воинственные женщины, которые издревле обитали на побережье Черного моря, в Крыму и на Кавказе. Мужей у них не было. Каждое лето они шли в поход за мужчинами...

ВАСИЛИСА. А как же они до наших дней уцелели?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Кто знает! Видимо, где-то в недоступных горах прятались.

ВАСИЛИСА. Они что, путаны? Тоже к морю за баблом пошли?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Нет, амазонкам нужны не деньги, а потомство. Девочек они оставляют себе, а мальчиков убивают.

ВАСИЛИСА. Господи! А что они потом делают с пленными мужиками?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Тоже убивают.

ВАСИЛИСА. Изверги! Ну, вечно России не везет. Ни один агрессор ее стороной не обойдет. Ой, домой надо. (Стала поспешно выбираться из толпы.)

* * *

^ ВАСИЛИСА у себя дома. Ее муж, Миша ЕЛКИН, в майке и домашних тапочках, брился опасной бритвой.

ВАСИЛИСА. Мишка, слыхал РАДИО?!

ЕЛКИН. Еще бы!

ВАСИЛИСА. Они за тобой пришли, Мишка. Не отдам!

ЕЛКИН (пофыркал над раковиной, омывая лицо от пены). Где мой новый костюм?

ВАСИЛИСА. Какой?

ЕЛКИН. Китайский, сшитый по французским лекалам турецкой фирмой в Ростове.

ВАСИЛИСА (вынула костюм из шкафа). Мишенька, а кто победит, как думаешь?

ЕЛКИН. Здрасте! Мы их всех пленим!

ВАСИЛИСА. Не надо! Свои бабы лиш­ние. А почему мы от­ступаем?

ЕЛКИН (надел костюм, снял с рукава соринку.) Нас с кем воевать учи­ли? С мужиками. А к войне с бабами мы не подготовлены. Не беда, в одну ночь подготовимся. (Прошлепал к зерка­лу, с интересом себя оглядел.) Вот тут бы подгладит, морщит. Галстук дай. Шелковый. С искрой.

ВАСИЛИСА. Постой! Ты куда наряжаешься?

ЕЛКИН. В военкомат.

ВАСИЛИСА. Повестки сперва дождись.

ЕЛКИН. Эх, дуреха! Повестку в суд дожи­даются, а на войну мужики доброволь­цами идут!

ВАСИЛИСА. А кто в том году пошел в военкомат, а где оказался? У Люськи в парикмахерской. Чего у нее делал, а?

ЕЛКИН. Укладку.

ВАСИЛИСА. В женском зале-то?

ЕЛКИН. В мужском не укладывают. Где мои новые туфли?

ВАСИЛИСА. Какие?

ЕЛКИН. Итальянские, сшитые по туркменской колодке в Индии и проданные в Воронеже.

ВАСИЛИСА (спрятала туф­ли себе за спину). Не дам!

ЕЛКИН (надел шляпу, хотел сбрызнуться одеколоном.) Фу, «Тройной». Позор! Я лучше твоими духами…

ВАСИЛИСА. Тоже подделка.

ЕЛКИН. Зато французская (полил голову, руки, ноги).

ВАСИЛИСА (заступила дверь). Не пущу! Пускай хо­лостые ребята воюют.

ЕЛКИН. Эх, Василиса! Темная ты баба! Какая разница: холо­стой или женатый? Родина в опасности!

ВАСИЛИСА. А чего нарядился, как на свиданье?

ЕЛКИН (торжественно). На смерть во всем чис­том идут!

ВАСИЛИСА. А если калекой вернешь­ся?

ЕЛКИН. Льготы на лекарства будут. Дай туфли!

ВАСИЛИСА. Не дам!

ЕЛКИН. Ладно. Босиком на войну пойду (отодвинул супругу и вышел.)

^ ВАСИЛИСА за ним.

* * *


Снова городская площадь. На дверях окружающих ее зданий висят таблички: "Мэр ушел на фронт”, “Дума закрылась до окончательной победы над амазонками”. Вонзается в душу палец с огромного плаката: "А ты пленил амазонку?" Собираются мужчины, идущие на войну. В руках кровати, матрацы, подушки, одеяла, раскладушки... Настроение бодрое, веселое, в отличие от провожающих их жен. Появляется ге­нерал МАЗОВ при полном па­раде. Надраенные пуговицы мундира сияют, как зеркало. В руках охапка роз.

МАЗОВ. Запахло порохом! Пора! А то правду клеветали в га­зетах, дескать, армия слишком велика! Теперь прикусят язык! Еще одной горячей точкой стало больше. Сержант Елкин, ты идешь на войну?

ЕЛКИН. Рад стараться, да жена обувку не дает.

ВАСИЛИСА. Одного на юга не пущу (прячет за спину ботинки).

МАЗОВ. А пословица? По дому не тужу, в Красной Армии служу! Мишка в Чечне моим личным шофером был. Одной шинелькой укрывались, из общего котелка чачу хлебали. Стыдно тебе, Василиса.

ВАСИЛИСА. А неужто ваша жена Оля вас на войну отпустила?

МАЗОВ. Наши жены - пушки заряжены. Нету моей голуб­ки Оленьки. Еще до войны на юга в санаторий укатила. Не знаю ее судьбу. Без вести пропала.

ВАСИЛИСА (язвительно). А кому цветы? Врагу?

МАЗОВ. Нет, конечно, какие глупости, но … неудобно... они все-таки дамы.

На инва­лидной коляске появляется ПЕНЬКОВ. Спереди приделан пулемет “максим”. Сбоку ракета типа" Земля - воздух - море - земля". На ПЕНЬКОВЕ невооб­разимый мундир: смесь одежд от Преображенского полка до синих беретов, в руках гармошка.

ПЕНЬКОВ (поет).

Ты играй, играй, гармонь,

Золотые кнопочки.

Засверкали по Рассеи

Голенькие попочки

рапортует). Товарищ ваше превос­ходительство! Полный георги­евский кавалер, гвардии ря­довой Донат ПЕНЬКОВ! Следую, как есть на театр батальных действий.

ВАСИЛИСА. И куда ты без ноги, родимый?

ПЕНЬКОВ. А зачем на войне нога? Ее там оторвать могут.

ВАСИЛИСА. А если в плен к амазонкам попадешь?

ПЕНЬКОВ. Эх, девка! Уж лучше у них в пле­ну, чем у своей бабы. У амазонок не плен, а санатория. Я все плены прошел. И шведский, и немецкий, и турецкий. Ничего, живой!

МАЗОВ (с завистью оглядывает грудь ПЕНЬКОВа.) Целый иконостас!

ПЕНЬКОВ. У меня наград, что у сучки блох. Ету вот енерал Кутузов выдал, ету ене­рал Самсонов, ету - командарм Буденный, етой - маршал Еременко одарил... Хороший был барин, душевный, бо­лее двух зубов за раз не вы­бивал.

ЕЛКИН. Дедушка, а ты Чапаева знал?

ПЕНЬКОВ. А как жа! Чапай у Су­ворова ординарцем служил. (МАЗОВУ). Труби в бой, товарищ ва­ше превосходительство! За ца­ря-батюшку!

МАЗОВ. Нету пока царя.

ПЕНЬКОВ. За веру!

МАЗОВ. И веры маловато.

ПЕНЬКОВ. Тады за отечество!

МАЗОВ. А отечество вовсе еле дышит.

^ К ним крадется мальчик в кожанке, в руке пистолет. Это ВИТЯ.

ВИТЯ. Руки вверх! Лицом к стене! Ноги на ширину плеч!

МАЗОВ в шутку исполняет приказ.

Колитесь, на кого работаете? На амазонок?

ВАСИЛИСА (замахнулась на мальчишку половником.) Да вы не бойтесь, товарищ генерал. Пистолет у него игрушечный. Это Витек из нашего дома.

МАЗОВ. Шустрый паренек!

ВАСИЛИСА. И не говорите, всех кошек в подъезде допросил.

ВИТЯ. Мимо меня мышь не проскользнет. Дяденьки, а куда вы идете?

МАЗОВ. Военная тайна.

ВИТЯ. А я все тайны знаю, даже одну лишнюю. В войнушку играть идете. Возь­мите меня с собой.

МАЗОВ. Дети до шест­надцати лет на эту войну не допускаются.

ВИТЯ. Я вам пригожусь. Я в кружок юного чекиста хожу. Могу проследить, могу допросить, могу доносить.

ЕЛКИН. А мамка тебя отпустит?

ВИТЯ. Пускай попробует не пу­стить. Она у меня под кол­паком. Самогонкой торгует. Настучу куда надо.

МАЗОВ. А школа как?

ВИТЯ. И на школу компромат. Директор с десятиклассницами после уроков тусуется. Я в парту залез и тайком на мобильник отснял. Могу загнать средствам массовой информации.

МАЗОВ. Да, крутой паренек! Лад­но, беру тебя в сыны полка. (Лезет на трибуну. Его голос режет душу). Высо­кий патриотический подъем охватил всю нашу страну. От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных мо­рей весь наш народ единодушно клеймит ве­роломных амазонок. На­ши доблестные войска закрепились на бое­вых позициях у города предстоящей зимней олимпиады - Сочи! Эту крепость врагу никогда не взять. Сочи станут для амазонок вто­рым Сталинградом! Ах, Сочи! Сколько воспоминаний! Сержант ЕЛКИН, ты бывал в Сочах?

ЕЛКИН. Так точно! Никак нет! С женой ездил.

МАЗОВ. Зря. Можно с женой, но с чужой. Отними у нас Сочи и что останется?

ЕЛКИН. Геленджик!

МАЗОВ. Э, не тот шарм. (Гаркнул на всю площадь). Стано­вись!

^ Мужчины встали в строй.

ВАСИЛИСА (завыла). Ой, беда! Не вернетесь домой!

ПЕНЬКОВ. За Русь не трусь, шап­ками закидаем!

ВАСИЛИСА. А шапки откуда? У мое­го Мишки вон последнюю зимой сня­ли.

МАЗОВ. У нашего солдата и ру­кавица граната. Равняйсь! Смирно! У пехо­ты обычай такой: портянки высушил и в бой!

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА (вцепилась в ПЕНЬКОВа). Куда, Донат? Горе ты мое! Ты же с каждой вой­ны турчанку приводил.

ПЕНЬКОВ. Не дрейф, бабка! Я на етой баталии пару амазонок пленю. Будут тебе рабынями на даче.

Мать (пытается вытянуть Ви­тю из строя.) Витька, домой! Выпорю!

ВИТЯ. А я на тебя в милицию капну...

МАЗОВ (голос вознесся до небес). На войну шагом марш!

^ Уходит строй. МАЗОВ впереди всех, приложив руку к ко­зырьку. Коляску с ПЕНЬКОВЫМ берут на буксир. В коляску летят цветы.

ВАСИЛИСА. Мишенька, встретимся ли еще?

ЕЛКИН. В шесть часов вечера после войны! Не реви. Не на свидание иду.

ВАСИЛИСА. На свидание, на свидание! (Осела, запричитала). Ой, пропадешь ты у амазонок! Ты же, как дите. Тебе в рот не положишь, ты и не поешь. Штаны задом наперед наденешь…

ПЕНЬКОВ поет:

Из Америки кино

Видел в клубе славное.

Но для нас главней вино,

Секс для нас не главное.

* * *

До боли знакомая панорама Сочи. Но теперь это фронтовой город. Вооруженные до зубов военные. Ок­на роскошных отелей оклеены крест-на­крест газетными полосками. Патруль про­веряет документы. Наши резервисты сгрузились прямо на женском пляже. Картина напоминает ночь перед Бородино. Кто-то дра­ит сапоги. Кто-то пришивает чистый подворотничок. Кто-то пишет заявление: “Иду на верную смерть, прошу принять меня во все партии сразу». Кто-то перед боем штудирует "Камасутру", вошел в такую позу, что не может из нее выйти.

ЕЛКИН (диктует новобранцам письмо на родину, чтобы было поскладнее). "Если я не вернусь, дорогая, скромным письмам твоим не внемля, не подумай, что это другая, это значит, сырая земля, это значит, зеленые ивы вниз склонятся над пра­хом моим. Точка. Жив, здо­ров, погода хорошая, море теплое, фрукты дорогие, вышли тысячу рублей”. Салаги, с вас за стихи по бутылке пива!

ДОБРОВОЛЬЦЫ (окружили ветерана ПЕНЬКОВА, будто Василия Теркина на известной картине). Дед Донат, соври получше. В бою с амазонками страшно?

ПЕНЬКОВ. Попервой, конечно, жутковато. Главное – гляди в оба, чтоб амазонка в загс не затащила.

ДОБРОВОЛЬЦЫ (улыбаются). А тещи у амазонок бывают?

ПЕНЬКОВ. Тещи бывают, но такие жа молодые, как их дочки, а, то и года на три помоложе.

ДОБРОВОЛЬЦЫ (вздыхают). Да, братцы, рано мы женились

ПЕНЬКОВ поет:

Связи ждет радистка Кэт,

Почему-то связи нет.

Но зато любая мразь

Предлагает вступить в связь.

ВИТЯ. Дед Донат, смотреть мне в глаза. Органам известно, что ночью ты нырял в самоволку. Где был?

ПЕНЬКОВ. Много будешь знать, скоро состаришься.

ВИТЯ. СМЕРШ все должен знать. Такая служба.

ПЕНЬКОВ. Ну, коль служба, тады другое дело. Я, унучек, не могу на пляжу ночевать, от камней старые кости болят. Вот и упехал себе фатеру искать. Весь город облазил, не нашел койку. Самый сезон, дикарям все сдали, вплоть до собачьей конуры. Хотел под пальмой, пристроиться, аки негр шелудивый, да все ж таки одна местная бабенка надо мной сжалилась, полкойки своей сдала. А ночью ейный мужик из командировки без телехрамы вернулся. Как в том анекдоте. Увидал в супружеской постели посторонний объект, схватил нож: "Зарежу б…!" А она ему в ответ: "Тише, Коля, мне удалось сдать солдату полкойки".

^ Общий хохот.

ПЕНЬКОВ (мастерски сделал паузу). А ейный мужик пуще лютует: "Задушу! На ету площадь ты могла бы пустить цельный взвод!"

Хохот еще больше. МАЗОВ и ЕЛКИН на спасательной вышке с биноклем.

МАЗОВ. Кажется, к врагу прибыло пополнение. Сплошные блондинки! Кто они? Откуда пришли? Диверсантки? Интервентки? Интердевочки? Фу! Духами на всю нейтральную полосу несет... “Шинель №6”, как у моей жены, Оленьки… Где она сейчас, моя голубка. Все Сочи перерыл, как в воду канула. Неужто в окружение попала?

ЕЛКИН (смотрит в бинокль). Ого, какие у них лифчи­ки!

МАЗОВ (отнимает бинокль.) Нет, это не лифчики, а бронежилеты. Вернее, бронелифчики. Самые отборные части… А что у них в бу­тылках? Коктейль Молотова? Плохо вид­но, далеко. У тебя глаза помоложе. Смотри, докладывай…

ЕЛКИН (смотрит в бинокль.) Шампанское, товарищ генерал.

МАЗОВ. О, это еще опаснее!

ЕЛКИН. Товарищ генерал, они применили новое оружие!

МАЗОВ. Лазерное?

ЕЛКИН. Еще хуже.

МАЗОВ. Бинарное?

ЕЛКИН. Стриптиз! Идут в атаку, а на ходу раздеваются.

МАЗОВ. Психическая атака! Сколько у них грудей? Одна или две? По историческим сведениям должна быть одна, чтобы из лука стрелять не мешала. Считай!

ЕЛКИН. Одна, две, три, четыре…

МАЗОВ. Что, в глазах двоится? Пил?

ЕЛКИН. Исключительно за победу...

МАЗОВ (командует своему войску). Орлы, за Родину, за олимпиаду в бой! В атаку!

^ Наши солдаты закричали “ура!” и броси­лись на врага. Впереди всех ПЕНЬКОВ на коляске. В тылу остались МАЗОВ и ЕЛКИН.

МАЗОВ (восхищенно). Орлы! На­стоящие русские орлы! Но почему они атакуют без ору­жия?

ЕЛКИН. В битве с амазонками сила не в оружии. Не пойму… По всему фронту началось братание. Пушки уткнулись стволами в небо, а караби­ны штыками в землю. Ама­зонки вплетают цветы в гри­вы коней и себе в волосы. Танцы - шманцы - обжиманцы под гармошку ПЕНЬКОВа

^ Доносится шалов­ливый женский смех, ему вторит мужской гогот. ПЕНЬКОВ поет:

Я готов за кружку пива

Голым задом сесть в крапиву.

А сто грамм бы мне подать –

Можно на ежа сажать.

Товарищ генерал, они наших солдат уводят! В их числе Пенькова и Витю!

МАЗОВ (схватился за голову.) На расстрел?

ЕЛКИН. Так точно! Никак нет! В кусты!

МАЗОВ (вопит в мегафон). Мальчишку отпустите согласно Женевской конвенции! Он несовершеннолетний!

ЕЛКИН. Всех увели!

МАЗОВ. Мы отом­стим этим треклятым бабам! Нам не страшны никакие их прелести. Собирайся, сержант, пойдешь к ним в тыл.

ЕЛКИН. Зачем? Мне жена к бабам ходить не велит.

МАЗОВ. На разведку.

ЕЛКИН. Так точно! Никак нет! Какой из меня разведчик? Я простой шофер...

МАЗОВ. Сейчас ты нужен родине, как разведчик, а не как шофер. Генеральный штаб требует точные тактико-технические данные противника. Количе­ство грудей, качество, объем, раз­мер. Чтобы бить врага, на­до знать его оружие. Если у них одна, (показал впереди себя) - нужна одна тактика, если две, то две тактики. (Развернул кар­ту). Фронт перейдешь вот в этом месте, у озера Рица. Бывал там в мирное вре­мя?

ЕЛКИН. Так точно! Никак нет!

МАЗОВ. Ах, какое озеро! Сколь­ко приятных воспоминаний. А какие там подавали вина, какие шашлыки! Но сейчас космический спутник за­сек в этом месте большое скопление врага. Внедрись и возьми в плен амазонку. Самую главную. По предварительным агентур­ным данным есть там у них такая фифа. Вся из себя. Их королева! Доставь ее сюда, а я уж сам у нее все сосчитаю и измерю с точностью до сантиметра. Мне позарез ну­жен бюст, то бишь язык…

ЕЛКИН. Не понял... Бюст или язык?

МАЗОВ. Бюст в смыс­ле языка, вернее, язык в смысле бюста... Черт, сам запутался. Одним словом, без пленной королевы не возвращайся.

ЕЛКИН. Будет! Что, что, а бюст будет!

МАЗОВ (обнял сержанта). Ну, сынок! Иль грудь в крестах, иль голова в кустах. И не ешь мяса. Путь к победе над амазонкой лежит через пустой желудок.

^ Доносится пение ПЕНЬКОВа:

Там, за речкою, туман

Развернулся скатертью.

Если б был не так я пьян,

Ты была бы матерью.


* * *

Город, откуда наши добровольцы ушли на фронт. Снова пло­щадь. На этот раз здесь женский митинг.

Груз­чицы принесли бревно.

- Будем таранить амазонок.

^ С ломо­м дорожная работ­ница.

- Против лома нет приема.

Дворничиха с мет­лой.

- Вымету их с земли русской!

Женщина-землекоп с лопатой.

- И закопаю!

Уборщица со шваброй.

- И даже след их смою.

^ Всем раз­дают форму: оранжевые жилеты.

ВАСИЛИСА (на трибуне воинственно размахивает половником, произ­нося пламенную речь). Кто спасет Россию? Нефть? Дудки! Газ? Фига! Баба завсегда Россию спасала. Россия – это советская власть, нет, любая власть, плюс баба, минус мужик. Дорогие бабушки и матери, сестры и жены, невесты и невестки, золовки и свояченицы, то­варки и эти... как их...

Площадь. Залетки!

ВАСИЛИСА. Правильно! К вам об­ращаюсь я, подруги мои ми­лые! Враг покушается на наших дедов, отцов, мужей, братьев, женихов, сыновей, хахалей и этих... как их...

Площадь. Командированных!

ВАСИЛИСА. Правильно! Отступать некуда, за нами Москва. А наш мужик увидал амазо­нок, распустил нюни и рас­стегнул штаны. А все эти конкурсы красоты да эти… как их… ток-шоу по телеку. Бриллианты! Валютные телки! Чувихи в шубах! А мужики глазеют. Чем их дома удержать? Щами да кашей? Не отда­дим врагу наших мужичков! Хоть и лоды­ри, хоть и гвоздя в доме не прибьют, хоть и забулдыги, хоть не в семью, а из семьи тащат, зато свои, нашенские. Бабы, пора и нам на юга идти!

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Загорать?

ВАСИЛИСА. Мужиков выручать!

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Что вы, милая?! Разве слабый пол в армию берут?

ВАСИЛИСА. Я всех беру! В женское ополчение! Всенародный клич брошу! Писали вон, кухарка должна управ­лять государством, а я пова­ром в столовой работаю. Мне с руки. Ну чего, бабы, идем воевать?

Площадь. Служим России!

Ядреная баба (в клеенчатом окровавленном фартуке). Василиса, меня первой в ополчение пиши! Я на мясокомбинате годо­валого бычка через забор перебрасываю! Я этих шалав в море закину.

Тетя (ядреная в бедрах). И меня пиши! Я у себя на силикатном заводе со смены сорок кирпичей в трусах выношу. (Достает из себя кирпичи). Я их стройматериалом забью!

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. И меня возьмите. Буду читать пленным амазонкам мораль, как нехорошо, гадко, неинтеллигентно разбивать чужие семьи. В том числе мою. Как там мой Донат? Все еще мой?

ВАСИЛИСА. Бабуля, политруком у меня будешь?

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СТАРУШКА. Как Фурманов у Чапаева?

ВАСИЛИСА. Во-во!Лезь на трибуну…

^ Старушка влезла.

ВАСИЛИСА. Все в сборе? А что-то я Люськи - парикмахерши не вижу? Куда она делась? Почему с нами не пошла? Неужто сдрейфила? Лады, с ней трибунал разберется. (Она потрясает половником). За наших мужиков! За наших недотеп! За алкашей и тунеядцев! За прописанных и бомжей! В общем, за Роди­ну, за Ста... Черт, вот въелось... Только за Родину! На амазонок, мать их так, вот так и раз этак!..

^ Губы ВАСИЛИСЫ долго еще шевелились, но брани не слы­шно из-за частушки ПЕНЬКОВА.

Птички зернышки клюют,

Выбирают мелкие.

Девки в снайперы пойдут,

Будут очень целкие.

Женское ополчение уходит на фронт.


* * *

Озера Рица. Утро. Странная женщина крадется в тылу у амазонок. Она в тунике, напоминающей древ­негреческую. На голове парик, лицо неумело размалевано, волосатые ноги споты­каются в туфлях на высо­ком каблуке. Грудь огромная, но почему-то одна. Это, как вы уже догадались, переодетый разведчик ЕЛКИН. Из кустов он фотогра­фирует военные занятия противника. Амазонки под командованием своей королевы отрабатывают бой на мечах. Бросают копье в цель, где цель - красивый мужчина с рекламного плаката. Занимаются разными видами восточных единоборств. ЛЮСЯ сражается в паре с королевой.

КОРОЛЕВА. Ах, какой рассвет нам подарила богиня утренней зари Аврора…Руби! Коли! Сестра ЛЮСЯ, угадывай движения противника. На обман мужчины отвечай обманом. Представь, что перед тобой не я, а мужчина. Твои действия?

ЛЮСЯ бросает меч, обнимает предводительницу.

Правильно. Наши объятия сильнее любого оружия. А если ты ему не понравишься?

ЛЮСЯ. Убью гада!

КОРОЛЕВА. Но сперва роди от него девочку.

ЛЮСЯ. А я мальчика хочу.

КОРОЛЕВА. Только девочку.

^ Щелкает фотоаппарат разведчика. Щелк, щелк.

ЕЛКИН. Люська - парикмахерша у врага! Предательница родины!

КОРОЛЕВА. Сестры, окончить боевую подготовку! Переходим к политзанятиям. Мы совершили удачную вылазку в Сочи, взяли пленных и отступили в тактических целях. А на днях идем на полный разгром Сочи, этой цитадели, где мужчины развле­каются, словно мартовские коты, а сейчас строят себе новую игрушку - всемирную олимпиаду. Сочи - ахиллесова пята мужчин, куда мы больно уда­рим. Клянемся богом войны Аресом и богиней красоты Афродитой, что к бархатному сезону мы возьмем этот город.

Амазонки (падают на ко­лени, стучат ладонями о землю, кричат). Долой олимпиаду!

^ Появляется ВИТЯ с докладом.

ВИТЯ. Ваше величество, на нашу сторону перешел полк путан из Сочей!

КОРОЛЕВА. Гнать путан в шею! У нас с ними разные идеалы. У них свободная любовь, а нам она по уставу не положена. Никаких внебрачных связей. Загс, законная связь с мужем, утром его смерть. Все! Сестры, а теперь я хо­чу поговорить о дисциплине в наших рядах, и, прежде всего о бабовщине. Сестра ЛЮСЯ, по какому праву ты отни­маешь у новобранок бикини и косметику, заставляешь стирать свои колготки?

ЛЮСЯ. Они салаги!

КОРОЛЕВА. Кля­нусь Фемидой, еще раз узнаю, лишу тебя звания отлични­цы боевой и политической подготовки. Разойдись! При­ступить к утреннему туале­ту! Красота наше самое страшное ору­жие.

^ Амазонки разбегаются. ЛЮСЯ накручивается на бигуди, глядясь в воду озера, как в зеркало. Странная женщина в тунике, прячет фотоаппарат, вылезает из кустов.

ЕЛКИН (женским голосом). Привет, сестра!

ЛЮСЯ. Сестра, у тебя пудра есть?

ЕЛКИН. Никак нет! Так точно! (Отдал ей свою косметичку.)

ЛЮСЯ. Помада! Тени! Пудра! Франция! Я торчу! Где взяла? Купила?

ЕЛКИН. Нет, подарил один сержант!

ЛЮСЯ. И я себе такого сержанта хочу.

ЕЛКИН. Сестра, между нами… А сколько у тебя этих…как их… грудей?

ЛЮСЯ. Военная тайна.

ЕЛКИН. А у других амазонок??

ЛЮСЯ. Не считала.

ЕЛКИН. И вообще, кто та­кие амазонки? Откуда при­шли? Зачем?

ЛЮСЯ. А ты что, не знаешь?

ЕЛКИН. Я новенькая.

ЛЮСЯ. И сама толком не знаю. Я вообще-то не амазонка родом.

ЕЛКИН. А кто?!

ЛЮСЯ. Я на их сторону переметну­лась. Мужика себе хочу пленить. Есть у меня на той стороне фронта один паренек. Тоже сер­жант. Давно по нем сохну.

ЕЛКИН. Кто такой? Может, я его знаю?

ЛЮСЯ. Миша Елкин.

ЕЛКИН. Мишка?! Господи! Да кто ж его не знает? Он на все Сочи один такой. Орел! Герой!.. Нет, не знаю… Но говорят, он женатый.

ЛЮСЯ. То-то и оно. (Решительно спряга­ла косметичку в свой карман.)

ЕЛКИН. Отдай!

ЛЮСЯ. Конфисковано! Ты салага. а мне сто дней до при­каза. И платье у тебя крутое. Снимай туфли. Мой раз­мер. По фир­ме хоть перед боем упакуюсь. (Пытается его раздеть.)

ЕЛКИН. Караул! Грабят! Спа­сите!

^ На шум прибежала КОРОЛЕВА.

КОРОЛЕВА. В чем дело, ЛЮСЯ? Что, опять неуставные отношения? Воистину Юпитер лишил тебя разу­ма... Три наряда вне очере­ди! Будешь детей Доната ПЕНЬКОВА нянчить.

КОРОЛЕВА (по­гладила ЕЛКИНА по голове). Вся дрожишь, бедняжка. Как тебя зовут?

ЕЛКИН. Миша... то есть Маша.

КОРОЛЕВА. Ты из Сочи убе­жала, Машенька?

ЕЛКИН. Так точно! Мужики приста­ют - спасу нет.

КОРОЛЕВА. Хочешь быть амазон­кой, чтобы им отомстить?

ЕЛКИН. Никак нет! Так точно! Мечтаю.

КОРОЛЕВА. Посмотрим, на что ты способна. (Бросает ЕЛКИНУ меч.) Защищайся, сестра!

^ Ловким приемом КОРОЛЕВА выбивает у него из руки меч, приставляет свой к его гру­ди.

КОРОЛЕВА. Плохо защищаешься... А теперь покажи, как должна идти амазонка в на­ступление.

^ ЕЛКИН виляет бедра­ми, будто манекенщица на помосте.

Фу, как вульгарно! Это надо назад, это вперед, а это прямо. Люся, покажи.

ЛЮСЯ демонстрирует.

КОРОЛЕВА. А теперь, Маша, подмигни мне. Будто я мужчина.

ЕЛКИН. Зачем?

КОРОЛЕВА. Взмах наших ресниц бьет, как стрела.

^ ЕЛКИН моргает изо всех сил.

Фу, как пошло! Сестра, тебе надо пройти курс молодой амазонки. Хочешь к Пенькову в жены?

ЕЛКИН. Женой?! К деду?!

КОРОЛЕВА. Да, десятой.

ЕЛКИН (вопит) Только не к Пенькову!

КОРОЛЕВА. Ты что, его знаешь?

ЕЛКИН. Так точно! Никак нет. Я этого старого хрыча и знать не хочу! И вообще, я еще эта... как ее... дева... Непорочная как Афродита.

КОРОЛЕВА. У нас правило: всех девственниц сперва к ПЕНЬКОВу в гарем!

^ Амазонки волокут упирающегося ЕЛКИНА.

* * *

Гарем ПЕНЬКОВА.

ПЕНЬКОВ (свесив пьяненькую голову с инвалидной коляски, наяривает на гармошке, поет.)

Вот коньяк «Наполеон»!

Дорог. От французов.

Мне не взять его в полон –

Я же не Кутузов.

^ Жены пляшут.

ЛЮСЯ (вталкивает ЕЛКИНА.) Дед Донат, заявку на новую жену подавал?

ПЕНЬКОВ. Ешшо неделю назад. Чего тяните?

ЛЮСЯ. Получай кралю. Кровь с молоком.

^ Дед Донат ущипнул ЕЛКИНА за ляжку.

ЕЛКИН. Руки!

ПЕНЬКОВ. Ты глянь-ка! Необъезженная лошадка! Ништяк, милая, обратаю. Ознакомься с моим гаремом. Вон ента, тьфу ты, имечко - Пенелопа. Видал, какая у нее опа? У какой поужее - Федра. Я ее выдрой зову. А вот ента... Не могу выгово­рить... Евтерпа. Все терпит. Ну и так далее. Все они мои законные. Я их в строгости держу. Даже кошку на вы называют.

ЕЛКИН. Старый ты козел! Это в твои годы столько юных жен!

ПЕНЬКОВ. Какие-такие наши го­ды? (Выскочил из коляски, пошел вприсядку, при этом наяривая на гармошке.)

Милый мне шептал слова –

Закружилась голова.

И теперь я временно

Чуточку беременна.

Чудо! Чудо случилось! Я с самой гражданской не вставал. А в плену у них оклемался. Молодая баба лучше любого дохтура. (Лихо сложил гармошку. Прогнал гарем). Всё, девахи, прощевайте до утра. Отдохните. А ты, новенькая, останься. Глянулась ты мне. Сердцу, едрена феня, не прикажешь…

^ Жены покорно удалились.

ЛЮСЯ (на прощанье.) Сестра, роди нам двух маленьких амазонок сразу.

ЕЛКИН. Двух?!

ЛЮСЯ. Скоро штурм Сочей. Будут большие потери.

ПЕНЬКОВ (достал из коляски яркий полушалок, покрыл заботливо плечи ЕЛКИНА.) С головы до ног наряжу, будто княжну...

ЕЛКИН. Дед, куда лезешь? Глаза залил? Ты мне по пояс.

ПЕНЬКОВ. А я люблю здоровенных баб.

ЕЛКИН. Ослеп. У меня усы.

ПЕНЬКОВ. А мне по душе. Очень еротично.

ЕЛКИН. Как вмажу! Отстань, старый пень.

ПЕНЬКОВ (огляделся по сторо­нам.) Привет, Мишка!

ЕЛКИН. Машка.

ПЕНЬКОВ. Я тебя сразу признал. Ты сосед мой, Мишка ЕЛКИН.

ЕЛКИН. А чего лез, как на бу­фет?

ПЕНЬКОВ. Чтобы тебя не выдать. Витька всюду шпи­онит и королеве сту­чит. Он у них начальником СМЕРШа заделался… Что, земеля, и тебя они пленили? Здорово! Хоть выпить будет с кем! А то кругом одно бабье. Тоска. ( Достал пару флаконов одеколона, один вручил ЕЛКИНу.) Им такой боекомплект выдают, чтобы нашим ребятам голову кружить. Ну, со свиданьицем в тылу не­наглядного врага!

^ Выпили не без удовольст­вия.

ЕЛКИН. Меня не пленили. Если хочешь знать, я здесь в разведке, но это сугубо между нами.

ПЕНЬКОВ. Я - могила. А задание, какое?

ЕЛКИН. Не имею права разглашать.

ПЕНЬКОВ. Небось, королеву хочешь пленить?

ЕЛКИН. А ты откуда знаешь?

ПЕНЬКОВ. А какого хрена тут ешшо де­лать?

ЕЛКИН. Как полагаешь, ее пленить можно?

ПЕНЬКОВ. Всякую бабу можно. Надо места знать.

ЕЛКИН. А какие у королевы слабые места?

ПЕНЬКОВ. Те же. Подмигни, ущип­ни, гостинец сунь - и в кусты. А можа тута останешься? Глянь, сколько девах. Если с умом взяться, так дивизию амазонок можно из строя вы­вести на девять месяцев. Будем вместе в тылу врагу вредить.

ЕЛКИН. Я обещал генера­лу Мазову быстро вернуться. Значит, они мужчин все-таки не убивают, коль ты живой?

ПЕНЬКОВ. Меня нельзя. От меня только девочки родятся. Держат на племя.

ЕЛКИН (вздохнул.) Эх, как там наши сражаются? Душа болит. Дед, у тебя радио хоть есть?

^ ПЕНЬКОВ вынул из коляс­ки транзистор.

ДИКТОР. “Говорит Москва! Работают все РАДИОстанции Российской федерации! Передаем послед­ние известия. Как всегда в истории нашего отечества, в самый трудный час ушли на войну наши славные жен­щины-труженицы. В эту грозную минуту женские патриотические си­лы страны сплотила вокруг себя повар столовой №17 Василиса Елкина - простая, скромная, сильная ду­хом русская женщина. Это о таких, как она, сказал поэт: «Коня на ска­ку остановит, в горячую баню войдет...» Рука в руку, нога в ногу с ней идет в бой доктор исторических наук политрук Клара Пенькова.

ЕЛКИН. Боже! Про мою Василису толкуют, что ли?

ПЕНЬКОВ. Про твою. И про мою. Во бабы! Зверь! (Поет).

Девка в армию пошла,

Махала уполовником.

Под полковника легла –

Встала подполковником.

ЕЛКИН. А я, олух, ее не слушался. Год просила ковер повесить, а я по телеку футбол глядел, завтра, завтра, не сегодня... А она вон - народная героиня. Если вернусь живой, обязательно ковер повешу.

ПЕНЬКОВ. Ну, давай за нее еще по флакончику!

ЕЛКИН. Давай… И пойду королеву в плен брать. Надо Василисе помочь с этой стороны фронта.

ПЕНЬКОВ. Кланяйся от меня енералу. И моей супружнице, Кларке – антиллегентке, привет. Передай, дескать, я не предатель, а вредитель. Партизан. Вывожу кадры врага из строя в меру своих половых сил и возможностей. (Поет).

Ой, люли, ах, люли,

Девки нас посглазили.

А если бы не сглазили,

Мы бы с них не слазили.


* * *

^ Штаб амазонок. ЕЛКИН навытяжку перед ко­ролевой.

КОРОЛЕВА. Сестра, тебя как зовут? Я запамятовала…

ЕЛКИН. Миша…в смысле Маша.

КОРОЛЕВА. Так вот, Машенька, у нас непредвиденные затруднения. Мой начальник штаба ушел в де­крет. Хочешь командовать штабом? Ты ведь из Сочи, хо­рошо знаешь дислокацию войск противника.

ЕЛКИН. А мне тоже скоро в декрет.

КОРОЛЕВА. Уже?! Ну, Пеньков! Прямо хоть ясли при нем открывай.

ЕЛКИН (подмигнул.) Слушай, королева, а где я тебя раньше видел?

КОРОЛЕВА. Нигде. Клянусь Венерой!

ЕЛКИН. Врешь, клянусь Афиной! Сними очки.

КОРОЛЕВА. Никогда!

^ ЕЛКИН снова отчаянно мигает.

Сестра, ты зачем мне строишь глазки?

ЕЛКИН. Взмах наших ресниц бьет, как стрела. (Ущипнул королеву.)

КОРОЛЕВА (свирепо). Ой! Ты ущипнула меня, словно какую-то шлюху.

^ ЕЛКИН схватил секретную карту со стола, сунул за пазу­ху, сгреб королеву в охап­ку. Тащит в лес.

КОРОЛЕВА (вопит). Сестры! Похищение! Боевая тревога!

^ Пого­ня. Далеко ли уйдешь от группы захвата на высоком каблуке да еще с такой ношей на плечах? ЕЛКИНа быстро настигли. Заломили ему руку.

ЛЮСЯ. Туши лампу! Машка хо­тела королеву украсть! Зачем?

ВИТЯ (грозно). Сейчас все узнаем. У меня заговорит. У меня мертвый и то заговорит, че­стное пионерское. И не вздумай снова бежать, я бью белку из лука в глаз за километр.

^ ЕЛКИНА уводят.


* * *

СМЕРШ. Детектор лжи. Гудят зуммеры, мигают лампочки. ЛЮСЯ и КОРОЛЕВА стоят с обнаженными мечами, чуть что - голова ЕЛКИНА слетит с плеч. Он в кресле, опу­тан проводами, словно змеями.

КОРОЛЕВА. Начинайте допрос, особист!

ВИТЯ. Слушаюсь, ваше величество! Тетя Маша, а почему у тебя усы растут?

ЕЛКИН. Забыла побриться.

^ Возмущенно гудит детектор.

ВИТЯ. Так побрейся.

ЕЛКИН. Электробритва «Харьков» сломалась!

Аппарат даже трясется от возмущения.

ВИТЯ. СМЕРШу мозги пудришь? На кого работаешь? На мужчин?

ЕЛКИН. На женщин…

^ Стрелки зашкаливают.

ВИТЯ. Тетенька, а по­чему у тебя грудь только одна?

ЕЛКИН (гордо). Я амазонка!

ВИТЯ. А у всех две.

ЕЛКИН. Я настоящая амазон­ка, а они нет!

ВИТЯ (долго тянет из-за пазухи ЕЛКИНА тряпку, слов­но фокусник в цирке.) Тетенька, да у тебя грудей вовсе нету!

ЕЛКИН. Отрезала. Я с обеих рук из лука бью…

^ Детектор лжи вспых­нул и сгорел от возмущения.

ВИТЯ. Тетенька, а ты зна­ешь, кто на самом деле?

ЕЛКИН. Кто?

ВИТЯ. Дяденька!

ЕЛКИН. Так точно! Никак нет!

ВИТЯ. Честное пионерское! (Сдернул с ЕЛКИНА парик.) Дядя Миша?!

ЕЛКИН. Тетя Маша!

ЛЮСЯ. Елкин!

ЕЛКИН. Палкин.

ЛЮСЯ (кинулась ему на шею.) Мишенька!

КОРОЛЕВА. Шпион? К стенке!

ЛЮСЯ (взмолилась). Ваше величество, пощадите! Он мой земляк! Я ушла на войну его пленить. Он такой…такой…

КОРОЛЕВА. Ты что, его любишь?

ЛЮСЯ. Торчу!

КОРОЛЕВА. А ты знаешь наш устав? Амазонка не имеет права на любовь. Только ради потом­ства. Отрекись от него!

ЛЮСЯ. Не могу!

КОРОЛЕВА. Советую одуматься!

ЛЮСЯ. Нет! От любви не отрекаются.

Амазонки привязывают Люсю к дереву, вешают ей на грудь таблич­ку :“Она любит мужчину!”. Толпа женщин возмущенно кричит: "Позор"! Взглянуть на казнь прикатил ветеран ПЕНЬКОВ.

ПЕНЬКОВ. А то еще раз с татарами было. Под Цусимой. Я толкую маршалу Коневу: "Барин, дадим в ухо шведу под Берлином!" Прощевай, ЛЮСЯ ненаглядная!

Поет:

Ты, мой милый, не балуй,

За амбаром не цалуй,

А цалуй, по крайней мере,

В семикомнатной квартере.

^ Амазонки поднимают копья, чтобы поразить свою сестру.

ЛЮСЯ (с вызовом). Амазонки! Какие же вы дуры! Вы хоть знаете, что такое настоящая любовь?

Крик. И не хотим знать!

ЛЮСЯ. И зря. Вы хоть раз в жизни плакали из-за чувака?

Крики: Нет! Нет!

ЛЮСЯ. Мочил ли он вас из ревно­сти до полусмерти?

Крик. Нет!

ЛЮСЯ. Пропи­вал ли в доме все до последней копейки?

Крик. Нет!

ЛЮСЯ. Мне вас жалко. (Плачет). Мишенька, миленький, а ведь я ребеночка от те­бя хотела.

КОРОЛЕВА. Бэби?! Это круто меняет дело. Отвязать ее!

^ ЛЮСЮ освобождают.

Бери его на одну ночь.

На ЛЮСЮ надевают фату, осыпают ее цветами.

КОРОЛЕВА (по ра­ции). ППЗ! ПП3! Срочный вызов…

ЕЛКИН. Какой КПЗ?

ЛЮСЯ. Не КПЗ, а ПП3. Наш полевой походный загс. Приезжает быстрее “скорой по­мощи”.

^ Прибыл отбитый у наших частей танк, на борту написано "ППЗ". Он весь в розовых лентах, на стволе кольца, на башне кукла.

КОРОЛЕВА. Лезьте в танк, ЕЛКИН.

ЕЛКИН. А зачем?

КОРОЛЕВА. Мы хоть и дикие племена, но в связь с мужчиной без брака не вступаем.

ЕЛКИН. У меня нету с собой паспорта. Куда будете штамп ставить?

КОРОЛЕВА. А штамп мы ставим мужчине на лоб.

ЕЛКИН. Что, и первая брачная ночь будет?

ЛЮСЯ (всхлипнула). А первая брачная ночь, Мишенька, будет для тебя последней. На рассвете я тебя своим... ко­пьем в сердце... Так велит наш устав.

ПЕНЬКОВ. Земеля, не боись. Хоть ночка да твоя. Всю жизнь на том свете поминить будешь. Амазонки бабы - огонь.

КОРОЛЕВА. В танк!

ЕЛКИН. Не им