Реферат: Заочная олимпиада по литературе

Заочная олимпиада по литературе

5-6 классы

2007 г.

1. Назовите, из какой русской народной сказки взят этот отрывок.

«Идёт она и дрожит. Вдруг скачет мимо неё всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый и сбруя на коне белая, - на дворе стало рассветать.

Идёт она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, - стало всходить солнце.

Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на поляну, где стояла избушка Бабы Яги. <…> Вдруг едет опять всадник: сам чёрный, одет во всем чёрном и на чёрном коне. Подскакал к воротам Бабы Яги и исчез, как сквозь землю провалился, - настала ночь».


^ 2.Перечислите основные элементы сказки.


3.Русские художники написали картины к русским народным сказкам: «Снегурочка», «Алёнушка», «Иван-царевич на сером волке», «Витязь на распутье», «Царевна», «Пёрышко Финиста – Ясного сокола», «Царевна-лягушка», «Сестрица Алёнушка», «Белая уточка», «Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и сером волке». Назовите фамилии этих художников. Кто какую сказку написал?


^ 4.Дайте определение загадки.

Отгадайте загадки:

А) Маленький мальчишка

В сером армячишке

По дворам шныряет

Крохи собирает.

Б) Золотое решето

Чёрных домиков полно

В) В огороде стоит,

Ничего не говорит,

Сам не берёт и воронам не даёт.

Г) Стоит старик над водою,

Сам трясёт бородою.

Д) Без рук, без топорёнка

Построена избёнка.

Е) Стоит дерево,

На дереве лён,

На льне глина,

В глине капуста.

Что это?


^ 5.Закончите пословицы:

* Любишь гостить…

* Не ищи правды в других…

* Дай курице гряду…

* В каком народе живёшь…

* С родной земли - …

* Пар костей не ломит…

* Добрая слава за печкой спит…

* У злой Натальи…


^ 6.Дайте определение мифа. (Ответ напишите в форме словарной статьи).

Назовите категории мифов.


7.Назовите 10 имён самых известных героев из мифов о героях.


8.Найдите в каждом тексте 3 фактические ошибки.

А)

«На всю Лидию славилась Арахна своим искусством. Гордилась она, что нет ей равных на свете в искусстве живописи. Однажды воскликнула Арахна:

- Пусть приходит сама Афина Паллада состязаться со мной! Не победить ей меня!..

Началось состязание… Верхом совершенства была работа Арахны, она не уступала по красоте работе Афины, но в изображениях её видно было неуважение к богам. Разгневалась Афина, она разорвала работу Арахны. Несчастная Арахна не перенесла позора: она бросилась в море. Афина освободила Арахну и сказала ей: «Живи, непокорная…». Афина окропила Арахну соком волшебной травы и … обратилась она в рыбу».

Б)

«Однажды охотился Актеон со своими товарищами в лесах Киферона. Настал жаркий полдень. Утомлённые охотники расположились на отдых в тени густого леса… В крутом склоне горы увидел Актеон прелестную полянку… Он пошёл к ней, не зная, что она часто служит местом отдыха Артемиде.

Артемида только что пришла на полянку… и готовилась загорать… Разгневалась Артемида, что Актеон нарушил её покой. В гневе Артемида превратила несчастного Актеона в неуклюжего медведя».

В)

«Но богиня любви… знала и сама муки любви… Адонису, сыну царя Кипра, никто из смертных не был равен красотой… Забыла для него Афродита и Патмос, и цветущую Киферу. Адонис был ей милее светлого Олимпа.

Однажды собаки Адониса во время охоты напали на след громадного тигра… Адонис уже готовился выстрелить в разъярённого зверя, как вдруг кинулся на него тигр и… смертельно ранил любимца Афродиты. Умер Адонис от страшной раны. Афродита… полная невыразимого горя, пошла в горы Кипра искать тело любимого юноши… Острые камни и шипы терновника ранили нежные ноги богини… А там, где падали из раненых ног богини капли крови, всюду вырастали пышные маки, алые, как кровь Афродиты».


^ 9.Назовите, кому из художников принадлежат картины на сюжеты античной мифологии:

* «Похищение Европы»

* «Пан»

* «Царевна-Лебедь»

* «Встреча Аполлона и Диониса»

* «Суд Париса»

* «Персей и Андромеда»

* «Рождение Венеры»

* «Даная»

* «Вакх»

* «Царство Флоры»


^ 10.Что означают названные фразеологизмы?

Какие мифы с ними связаны?

Яблоко раздора

Рог изобилия

Волны вдохновения


11.Назовите авторов стихотворений с «мифологической» тематикой:

«Арион»; «Венера Милосская»; «Нить Ариадны»; «Тебе, Афродита, слагаю танец…»; «Эвридика»; «Елена Прекрасная».


^ 12.Назовите 12 имён славянских верховных божеств.


13.Назовите славянские названия месяцев:

Январь-

Февраль-

Март-

Апрель-

Июнь-

Июль-

Август-

Сентябрь-

Октябрь-

Ноябрь-

Декабрь-


^ 14.Назовите авторов и произведения.

А) «Я сделал всё, как он велел, и на другой день с утра ждал его на баркасе, чисто вымытом и совершенно готовом к приёму гостей, с поднятыми вымпелами и флагом. Однако хозяин пришёл один и сказал, что его гости отложили поездку из-за какого-то неопределённого дела. Затем он приказал нам троим – мне, мальчику и мавру – идти, как всегда, на взморье за рыбой, так как его друзья будут у него ужинать, и потому, как только мы наловим рыбы, я должен принести её к нему домой. Я повиновался».

Б) «В хорошую погоду он ночевал на ступеньках чужого крыльца, а в дождливую – в пустых бочках. Ему не надо было ходить ни в школу, ни в церковь, он никого не должен был слушаться, над ним не было господина. Он мог удить рыбу или купаться когда и где ему было угодно и сидеть в воде сколько заблагорассудится. Никто не запрещал ему драться. Он мог не ложиться спать хоть до утра. Весною он первый из всех мальчиков начинал ходить босиком, а осенью обувался последним. Ему не надо было ни мыться, ни надевать чистое платье, а ругаться он умел удивительно. Словом, у него было всё, что делает жизнь прекрасной».

В) «Акул было много, но они держались на расстоянии. Они никогда не приближались настолько, чтобы можно было как следует поймать их в кадр. Придётся приманивать их поближе после обеда.

…Телевизионная компания платила ему по тысяче долларов за каждые пятьсот метров фильма об акулах и тысячу долларов отдельно за съёмку рыбы-молота. Но здесь рыба-молот не водится. Были тут три безвредные акулы-великаны и довольно крупная пятнистая акула-кошка, она бродила у самого серебристого дна, подальше от кораллового берега».


Г) «И вдруг на арену выбежала маленькая девочка. Я таких маленьких и красивых никогда не видел. У неё были синие-синие глаза, и вокруг них были длинные ресницы. Она была в серебряном платье с воздушным плащом, и у неё были длинные руки, она ими взмахнула, как птица, и вскочила на этот огромный голубой шар, который для неё выкатили. Она стояла на шаре».


Д) «Я затаился и стал разглядывать незнакомку. Она была удивительно красива. Оливково-оранжевая грудка, тёмные, в светлых пестринках крылья и яркая, небесного цвета спинка, настолько яркая, что во время полёта она блестела совершенно так же, как переливается на изгибах освещённый солнцем изумрудно-голубой атлас. Неудивительно, что я принял птичку за диковинную бабочку».


^ 15.Напишите стихотворение на тему «Утро», которое будет одновременно удовлетворять всем следующим условиям:

- стихотворный размер – 4-хстопный ямб;

- рифма – перекрёстная;

- использование метафоры, эпитетов, олицетворения.


Заочная олимпиада по литературе

7-8 классы

2007 г.

^ 1.Назовите характерные признаки народных песен. Выпишите их из приведённых текстов.

А) Во сыром бору кукушечка кукует,

В нас во тереме молодушка горюет:

С кем-то, с кем же будет зиму зимовать,

А ещё с кем будет вёсну весновать?

Тошно, матушка, да весною жить одной,

Что тошнее того – нейдёт ко мне милой.

Выду, выду на крылечко, постою,

Я на все четыре сторонки погляжу –

Не летит ли по зареченью сокол?

Летит, лети по зареченью сокол,

Машет, машет своим сизовым крылом.

В нас по улице метелица метёт,

За метелицей там мой милый друг идёт,

Машет, машет своим ситцевым платком!


Б) Да во батюшкином во садику не с кем погулять.

Да незрелую черёмушку нельзя заломать,

Да не вызнавши красной девки, нельзя замуж взять.

Да я вызнаю, я выгляжу, тогда возьму.

Поил-кормил сударушку, прочил за себя.

Досталася любезная другому, не мне,

Другому-то милому, злодею моему.

С того крыльца ведут к венцу сударку мою,

Жених ведёт за рученьку, сваха за рукав.

Да в ворот-ворот, у воротника стоит милый друг,

Горючу слезу, слезу льёт об сударке своей.

Одно говорит: «Сердце болит, не знаю, как быть,

Про такую любезную не могу забыть».


В) Не бушуйте, не бушуйте, ветры буйные,

Не тревожьте мои мысли скучные;

Уж и так мне жить тошнёхонько:

Покидает любить меня сердечный друг,

Сама не знаю, не ведаю за что.

Чем я своего голубчика прогневала?

Или тем, что я верна была?

Или тем, что я люблю тебя?

Не лукава была, не насмешлива?

Знаю, батюшка, знаю, жизнь моя,

Что можешь найти лучше меня, -

А верней меня не сыскать тебе.


^ 2.Кто ввёл в литературу термин «частушка»?

В каком месте России частушек не поют?

Сочините четырехстрочную частушку.


3.Какую фразу произнёс князь Святослав, обращаясь к дружине перед битвой: «Да не посрамим земле Русские, не ляжем костьми, мертвые бо…»?


^ 4.Кто были первые русские святые и за что их канонизировали? Какое произведение было им посвящено?


5.Назовите переводчиков «Слова о полку Игореве».


^ 6.Восстановите из приведённых ниже слов название произведения русской литературы, укажите автора, дайте толкование слов.

Фортеция, челобитье, обиняки, лазутчик, напасти, оказия, исполать, супостат, жаловать, пенять, инвалид, недоросль.


7.Какую песню в романе А. С. Пушкина «Капитанская дочка» распевали «разбойники» на «военном совете»? В каком ещё пушкинском произведении герои поют эту же самую песню?


^ 8.Назовите авторов этих строк и произведения (где это возможно):

А) Никто не знал, когда и как

Она сокрылась. Лишь рыбак

Той ночью слышал конский топот,

Казачью речь и женский шёпот,

И утром след осьми подков

Был виден на росе лугов.


Б) О, видит Бог!.. Но долг другой,

И выше и трудней,

Меня зовёт… Прости, родной!

Напрасных слёз не лей!

Далёк мой путь, тяжёл мой путь,

Страшна судьба моя,

Но сталью я одела грудь…

Гордись – я дочь твоя!..


В) Но верь весне. Её примчится гений,

Опять теплом и жизнию дыша.

Для ясных дней, для новых откровений

Переболит скорбящая душа.


Г) Тихо ночью, поздним летом,

Как на небе звёзды рдеют,

Как под сумрачным их светом

Нивы дремлющие зреют…

Усыпительно-безмолвны,

Как блестят в тиши ночной

Золотистые их волны,

Убелённые луной.


9.Постоянные псевдонимы у писателей первой половины ХΙХ в. были редки. Наиболее яркие примеры: ссыльный декабрист, который не мог издаваться под своей фамилией; внебрачный сын знатного вельможи, сменивший и имя, и фамилию и выбравший псевдоним по названию села, в котором жил. Назовите этих писателей.


^ 10.Какие произведения в форме «Записок» (кроме тургеневских) вы знаете?


11.Назовите жанры стихотворений и их авторов.

А) Я плыл один с прекрасною в гондоле,

Я не сводил с неё моих очей;

Я говорил в раздумье сладком с ней

Лишь о любви, лишь о моей неволе.


Брега цвели, пестрело жатвой поле,

С лугов бежал лепечущий ручей,

Всё нежилось. – Почто ж в душе моей

Не радости, унынья было боле?


Что мне шептал ревнивый сердца глас?

Чего ещё душе моей страшиться?

Иль всем моим надеждам не свершиться?


Иль и любовь польстила мне на час?

И мой удел, не осушая глаз,

Как сей поток, с роптанием сокрыться?


Б) Когда, к мечтательному миру

Стремясь возвышенной душой,

Ты держишь на коленях лиру

Нетерпеливою рукой;

Когда сменяются виденья

Перед тобой в волшебной мгле

И быстрый холод вдохновенья

Власы подъемлет на челе, -

Ты прав, творишь ты для немногих,

Не для завистливых судей,

Не для сбирателей убогих

Чужих суждений и вестей,

Но для друзей таланта строгих,

Священной истины друзей.

Не всякого полюбит счастье,

Блажен, кто знает сладострастье

Высоких мыслей и стихов!..


В) Не растравляй моей души

Воспоминанием былого;

Уж я привык грустить в тиши,

Не знаю чувства я другого.

Во цвете самых пылких лет

Всё испытать душа успела,

И на челе печали след

Судьбы рука запечатлела.


Г) Много есть у меня

Теремов и садов,

И раздольных полей,

И дремучих лесов.


Много есть у меня

Деревень и людей,

И знакомых бояр,

И надёжных друзей.


Много есть у меня

Жемчугов и мехов,

Драгоценных одежд,

Разноцветных ковров.


Много есть у меня

Для пиров – серебра,

Для бесед – красных слов,

Для веселья – вина!


Но я знаю, на что

Трав волшебных ищу;

Но я знаю, о чём

Сам с собою грущу…


Д) Свои стишки Тощев-пиит

Покроем Пушкина кроит,

Но славы громкой не получит,

И я котёнка вижу в нём,

Который, право, непутём

На голос лебедя мяучит.


12. Произведите идейно-эстетический анализ художественного текста: определите тему и основную мысль (идею) текста, образ лирического героя; назовите средства художественной выразительности, определите их роль.

Н.А.Заболоцкий.

Оттепель

Оттепель после метели.

Только утихла пурга,

Разом сугробы осели,

И потемнели снега.

В клочья разорванной тучи

Блещет осколок луны.

Сосен тяжёлые сучья

Мокрого снега полны.

Падают, плавятся, льются

Льдинки, втыкаясь в сугроб.

Лужи, как тонкие блюдца,

Светятся около троп.

Пусть молчаливой дремотой

Белые дышат поля,

Неизмеримой работой

Занята снова земля.

Скоро проснутся деревья,

Скоро, построившись в ряд,

Птиц перелётных кочевья

В трубы весны затрубят.


1948


^ 13.Дайте определения терминам: резонёр, антагонист. Приведите по 2 примера из русской литературы.


14.Напишите стихотворение на тему «Весна», которое будет отвечать следующим условиям:

* стихотворный размер – 4-стопный ямб;

* строфическая форма – катрен;

* рифмовка – перекрёстная;

* использование метафоры, эпитетов, риторических средств


^ 15.Какое произведение из рекомендованных для самостоятельного чтения в этом году вам (не) понравилось? Чем: сюжетом, характером героя, авторской манерой повествования?


^ Олимпиадные задания по литературе 9-10 классы

(2007 г.)


Задание 1. Анализ художественного текста. ( Высшая оценка – 15 баллов)

Выполните идейно-эстетический анализ рассказа Юрия Бондарева «Простите нас!». Определите основную тему произведения. Как вы думаете, почему автор делает объектом своего описания Сафонова, для чего возвращает в родной город и заставляет вспомнить прошлое? В чем заключается основная идея произведения. Выделите художественно-изобразительные средства текста, какие из них наиболее глубоко отражают авторскую идею?

Юрий Бондарев. "Простите нас!"(1973)


Южный экспресс задержался здесь не более пяти минут. Павел Георгиевич долго стоял на безлюдной платформе и слушал горячую трескотню кузнечиков за насыпью степного разъезда.

После духоты вагона, утомительных дорожных разговоров в накуренном купе за полночным преферансом, ненужных знакомств, после надоедливого поскрипывания полок Павла Георгиевича охватила неправдоподобная тишина, казалось, совсем как в детстве.

Он не без удовольствия сел на чемодан, перекинул плащ через плечо и сидел так, оглядываясь со счастливым облегчением. Хотя по роду своей профессии ему не так много приходилось ездить, он непонятно почему любил нефтяной запах шпал, гудки паровозов, спешащий перестук колес, мотание из стороны в сторону последней площадки, где в руке кондуктора мелькал выцветший свернутый флажок, теплый ветер от бегущих вагонов - все это будило смутное желание к движению, к перемене мест.

Иногда в Москве, до глубокой ночи засиживаясь над чертежами, он подымал голову, глядя в распахнутое в тополя окно, и, задумавшись, подолгу слушал, как вкрадчиво над спящим городом перекликались на вокзалах ночные поезда.

Порой гудки мешали ему, будоражили его, и отчего-то тогда вспоминалась вечереющая степь с пыльным закатом над темными стогами, и, подхваченный волнением, он бросал работу, на цыпочках, чтобы не разбудить жену, уходил из дому, бродил по пустынным и тихим улицам.

Павел Георгиевич Сафонов работал на большом заводе конструктором, был известен, с годами привык к этой известности и, казалось, даже немного устал от нее, как порой устают люди, когда к ним рано приходит успех и удовлетворение. В этом году Сафонов, утомленный сложной зимней работой, был в санатории на Южном берегу Крыма. Ослепительно-солнечный юг с его острой, сухой жарой, неестественно экзотическими пальмами на бульварах, прокаленный песок пляжа, купание и процедурное лежание под теплым йодистым дуновением моря, весь санаторный режим располагали к безделью, одолевала курортная лень, и мысли в эту жару тоже были притупленные, ленивые, и хотелось быстрее в Москву, к осенним дождям, к мокрому асфальту, к блеску фонарей в лужах.

Южный экспресс, на котором Сафонов возвращался из санатория, мчал его по знакомым местам, где Павел Георгиевич родился, вырос, где он не был много лет. Утром, глядя в овлажненные окна тамбура на прохладную степь, Сафонов с какой-то грустной обостренностью вспоминал то, что уже было полузабыто: вот он, мальчишка, в грязной сатиновой рубашке, с цыпками на руках, бежит по этой ледяной от росы степи, бежит вслед за поездом неизвестно куда, и отяжелевшая от влаги трава хлещет его по коленям, приятно холодит ноги... Сколько тогда ему было лет? Порой ясно чудилось, будто вместе с Верой он идет по лунным косякам на Шахтинском холме, внятно

и резко пахнет из низин полынью, и потрескавшиеся, обветренные губы Веры тоже пахнут полынью. Воспоминания возвращали его в давний прожитый (а может быть, непрожитый) мир, говорили, напоминали, что ему уже за сорок и что не так много сделано в его жизни, где давно, отмеченная прочными вехами, первая молодость прошла.

И вдруг его непреодолимо потянуло побывать в родном своем степном городке: побродить по нему, почитать афиши на заборах, увидеть старые названия улиц, узнать, что изменилось в нем за многие годы, непременно встретить знакомых школьных лет, таких далеких, словно их и не было. Ему страстно захотелось посидеть с другом юности Витькой Снегиревым где-нибудь в летнем кафе, под тентом, за холодным пивом, вспомнить то наивное, давнее и милое, что уже никогда не повторится, но что все-таки было когда-то в его жизни.

И хотя это желание победило, Павел Георгиевич с ироническим видом потер нос (в свои годы он иногда подтрунивал над собственными желаниями), вошел в купе, где все спали, подумал еще раз, уложил чемодан, взял плащ и, к удивлению заспанного проводника, бесшумно подметающего в коридоре, сошел на маленьком разъезде этим ранним августовским утром. Он сошел не на вокзале в городе, а именно здесь, чтобы дойти до города пешком.

Южный экспресс с жаркими от зари стеклами, с запыленными занавесками тронулся, полетели вдоль насыпи бумажки, поднятые ветром, и ушел быстро; дымки почти беззвучного паровоза таяли среди сиренево стекленеющего неба далеко на западе, все стихло. Только у самой насыпи неумолчно звенели, трещали в неестественной тишине кузнечики.

Сидя на чемодане, Сафонов не без волнения выкурил папиросу, подумал: "Необычайно хорошо!" - и с наслаждением вдохнул на полную грудь зябкий и чистый, как ключевая вода, воздух. Степь, по-летнему пестрая, в этот спокойный час утра тепло и ало краснела за холмами на востоке. Там, в эту пылающую, мнилось, бесконечность пылила вдали по косогору грузовая машина, и, четко вырезанные по красному, проступали терриконики, дальние силуэты водонапорной башни, оазисы беленьких домов, острые верхушки тополей.

С насыпи Павел Георгиевич не торопясь спустился в степь, как в чашу, полную еще сырой прохлады; тугой волной обдавало горьковатым запахом полыни. И пока он выбрался на дорогу, колени его стали влажными от росы, на плащ, на брюки нацеплялись репейники, чемодан облепили мокрые лепестки.

Он шагал по дороге, приятно утопая ботинками в мягкой пыли, затем сорвал прутик с молодой липкой кожицей; по-мальчишески сбивая росу, ударил им по головке какого-то фиолетового цветка у обочины (название которого в детстве знал, но теперь забыл). Из глубины цветка неожиданно поднялся сонный золотистый шмель, весь в намокшей пыльце, и тяжело, сердито прогудел мимо.

- Ишь ты! - сказал Павел Георгиевич, провожая его веселым взглядом. - Прости, если потревожил...

Когда Сафонов вошел в родной городок, окраины встретили его длинными, через всю дорогу, тенями от старых тополей; кое-где в садах подымался синеватый самоварный дымок, ветви обогретых солнцем яблонь свешивались через заборы. Сафонов шел, помахивая прутиком, глубоко вдыхал запах садовой свежести, этот смолистый самоварный дымок - эти запахи, эти тени от тополей напоминали детство, голубятню, игры в Чапаева, сокрушительные набеги на чужие сады, - как давно это было! Да было ли?

Весь день он ходил по городу и не узнавал его. И город не узнавал Сафонова. Старинный степной этот городок был точно заново заселен, заново выстроен; комфортабельно блещущий зеркальными витринами центр его кишел пестрой, куда-то спешащей через перекрестки толпой, милиционеры, с шоколадно опаленными солнцем лицами, в белых кителях, заученно-щегольски взмахивая палочками, регулировали движение; разомлевшие, потные люди стояли на троллейбусных остановках в пятнистой тени акаций, везде продавали газированную воду, как в Москве, как на улице Горького... А раньше тут зевали от жары, лениво покрикивали краснолицые, бородатые мороженщики в передниках, похожие на дворников, и залитые зноем улицы были безлюдны, накалены, только собаки лежали в прохладе крылец, дремали, высунув языки, и в белой запыленной полыни стонали куры.

Он четыре раза не спеша проходил по той улице, где родился и где прежде стоял его низенький глинобитный домик. Теперь на этом месте был бульвар, молодой, свежий, с песчаными аллеями, исполосованный тенями, солнечными пятнами. И этот бульвар, которого никогда не было, совсем не помнил и не знал детства Павла Георгиевича, не знал, как здесь он неуклюже поцеловал у несуществующей сейчас калитки Веру, и она, странно потрогав пальцами свои губы, откинув голову, сказала с беспомощной растерянностью: "Теперь на всю жизнь, да?"

Сафонов сел на скамью, долго оглядывал бульвар с томительно замирающим сердцем. Ничего не осталось от прежнего, от его детства, ничего не осталось... И было обидно, непонятно это, будто жестоко и зло обманули его, отняли что-то у него, чего нельзя было отнимать.

Но где сейчас Витька Снегирев, где Вера? Витька - первая мальчишеская преданность, Вера, как говорят, - первая любовь, мучительная и трогательная, с записками в школе, с мягко падающим снегом на крыльцо, с первым неумелым поцелуем, который он помнил...

Павел Георгиевич посмотрел на детские коляски, на малышей в белых панамах, ползающих среди песка, на загорелого парня в безрукавке, угловатую, как подросток, девушку с веточкой акации в зубах, совсем незнакомых, медленно идущих по аллее бульвара, и поднялся, каким-то постаревшим движением перекинул плащ через руку. Он почему-то почувствовал себя экскурсантом в этом городе.

Но его вдруг потянуло на Садовую, там, на этой окраинной улице, густо заросшей деревьями, жил в том мире детства Витька Снегирев, а на углу, возле аптеки, в маленьком доме, - Вера. Он хотел что-нибудь узнать о них: "Что с ними? Как они?"

Садовая улица была прежней, седые акации вперемежку с тополями, разросшиеся вдоль забора, переплелись над ней, образовали над всей улицей зеленый темный шалаш, и мохнатыми гусеницами валялись на тротуаре тополиные сережки, как тогда, в детстве. Сафонов глядел по сторонам на эти милые с детства, затененные листвой одноэтажные дома, на слабо поблескивающие стекла летних террас, пышно увитые плющом, и жадно искал здесь старое, знакомое, неповторимое.

"Вот он, домик... Витьки Снегирева! Да, да! Дом N_5". Этот номер с фонарем едва виден был сквозь плотные ветви деревьев, и Павел Георгиевич даже удивленно улыбнулся, сдвинул шляпу на затылок. И, тут же почувствовав мгновенную нерешительность, поднялся на ступеньки старенького, скрипучего крыльца, нагретого солнцем; запахло сухим деревом.

Его встретила пожилая женщина. Он не знал ее. "Нет, Снегиревы здесь после войны не живут, уехали все. Может, запамятовала, но вроде бы они в Свердловске. Кажись, сын у них - директор завода. Два года назад в отпуск приезжал. А вы кто будете, гражданин? Сродственник им или как?"

Павел Георгиевич, слушая, снял шляпу, теребил ее в руках; наконец, поняв все, досадливо пробормотал невнятные слова: "Да, дальний родственник" - и с едким чувством горечи и какого-то обмана тихо спустился с крыльца.

Куда идти? И все-таки он не терял еще надежды найти кого-либо, узнать о ком-нибудь, он хорошо помнил, не выпускал из памяти островерхую крышу аптеки в дальнем конце улицы и рядом домик под тополями, где когда-то жила Вера.

Однако к этому дому, видневшемуся за вывеской аптеки, он подходил с такой опаской, робостью, с таким внезапно поднявшимся в нем волнением, что пришлось остановиться на углу под тополями, справиться со сбившимся дыханием. Неужели он еще любил ее? Не понимал, что владело им, женатым и семейным человеком, - возможно, мгновенное чувство острого сожаления, что все получилось как-то не так, возможно, воспоминания о тех первых ощущениях мелькнувшего давным-давно счастья.

Он вытер пот со лба, нажал кнопку звонка. И ждал, опять теребя пальцами шляпу, преодолевая неуверенность.

Постаревшая Верина мать (он тотчас узнал ее, но она не сразу узнала его): "Боже мой, Павлуша, ты ли это? Приехал, Павлик?"), нелепо суетясь и виновато извиняясь за беспорядок в комнате, усадила его на диван и стала слишком поспешно расспрашивать и одновременно говорить, что "мы слышали, все знаем, как ты далеко пошел", а он, едва понимая ее, с нетерпением ожидая, когда она кончит задавать вопросы, спросил наконец запнувшимся голосом:

- А где Вера?.. Где она?

- Ве-ера? - Она странно посмотрела на него. - Вера? - повторила она тише и отвернулась, подняла руку, точно загораживая лицо.

Ему стало душно.

- Где она? - почти шепотом повторил он.

- Разве ты не знаешь, Павлуша? Нет Веры... Нет Веры... Она ведь на войне санитаркой...

- Не может быть, - растерянно и глухо сказал Сафонов.

Потом он помнил: Верина мать, провожая его, все смотрела ему, казалось, в самые зрачки текучим, задумчивым взглядом и повторяла грустно:

- Как жаль, как жаль!.. Вы вместе росли...

Сафонов ощущал себя окончательно разбитым. Он теперь не знал, куда идти, кого искать, и совсем бесцельно зашел в летнее кафе на углу. Было жарко и все так же душно, не хотелось есть, но, когда подошел официант, он заказал две бутылки пива, долго сидел в шуме, бестолковом говоре под теневым зонтиком, устало глядя на город, весь зеленеющий акациями, южный по своей белой и солнечной красоте и почему-то чужой ему сейчас.

И было тоскливо, одиноко, досадно; и, не допив пиво, чувствуя раздражение, неудовлетворенность, он неожиданно для самого себя расплатился и не без последнего упорства пошел снова бродить по городу со слабой надеждой.

Но он так никого и не встретил. А в десятом часу вечера, вконец усталый и будто ограбленный, он направился в сторону вокзала, вышел на 1-ю Пристанционную. В тихих сумерках зажигались фонари, неподвижно зажелтели в пролете улицы, от садов резко и свежо потянуло прохладой, загорелся свет в домах, за забором на террасе заиграла радиола. По шоссе в сторону городского парка с шелестом проносились уже освещенные, как зеленые аквариумы, троллейбусы; на углу зыбко переливалась неоновыми зигзагами реклама кинотеатра.

В этом городе никто не знал его. Только Верина мать...

Павел Георгиевич подошел к троллейбусной остановке, надел плащ, поднял голову и внезапно в проеме улицы увидел свою школу - четырехэтажная, с темными окнами, она стояла, как и тогда... Она не изменилась. Она была прежней, как в детстве, как много лет назад.

Он несколько минут, не отрываясь, смотрел на темный силуэт школы, затем, точно кем-то подталкиваемый, отчаянно махнул рукой, вошел в пустынный чернеющий школьный парк... И с радостным утомлением сел под старой акацией, возле которой когда-то на переменах играли в фанты. Это бывало весной, когда земля еще приятно отдавала сыростью!.. Он ощупал скамью, погладил ствол акации и засмеялся, как будто он встретил очень давнего знакомого, до боли доброго, совсем не изменявшегося знакомого, который все знал о Павле Георгиевиче, и Павел Георгиевич все знал о нем...

Неужели он когда-то сидел за партой? Неужели когда-то, во время весенних экзаменов, был над школой глухой гром и майский ливень обрушился на город с веселой яростью первой грозы? И прошел с бурным плеском в асфальт, с шумом дождевых струй по ветвям, со звоном в водосточных трубах, с фиолетовыми над мокрыми домами молниями... И тогда хотелось бросить экзамены, бежать вместе с мальчишками под этим веселым теплым дождем и, задрав штаны, болтать ногами в парных лужах, которые еще пузырились, но в них уже отражалось посветлевшее небо.

"Да, ведь это было!" Он представил все ярко и, с волнением и любопытством опять посмотрев на темное здание школы, вдруг заметил справа, в сырой темноте парка под густыми акациями, красный огонек, пробивающийся меж ветвей. Неужели Мария Петровна?.. Здесь жила Мария Петровна, его учительница по математике, как же он сразу о ней не подумал, не вспомнил! Всегда он был ее любимцем, она пророчила ему блестящее математическое будущее...

И, вскочив со скамьи, Сафонов зашагал по аллее в глубину парка, а когда близко увидел маленький домик под деревьями, тусклый свет в окне, задернутом красной занавеской, он даже задыхался. Сколько лет они не виделись! Здесь ли она теперь? Жива ли? Что с ней? Как много было связано с этим именем "Мария Петровна"!..

И Сафонов осторожно, сдерживая дыхание, взошел на крыльцо. Он хотел постучать - дверь оказалась открытой, он вошел в неосвещенную переднюю, пахнущую керосином. Под дверью в комнату лежала щель света.

Сафонов постучал. Ответа не последовало.

Сафонов в растерянности нажал на запертую дверь и тут только понял: в доме никого не было. И тогда, усмехнувшись над самим собой, послушав, как в пустой, должно быть, комнате играло радио, Сафонов ощупью в темной передней пошел к выходу. Он задел за что-то плечом, с грохотом упало ведро. Павел Георгиевич машинально наклонился, хотел поднять это ведро и выронил шляпу, с сердцем выругавшись: "Че-ерт возьми совсем!.."

- Кто там? - послышалось за его спиной.

Павел Георгиевич выпрямился, полуобернулся. В освещенном проеме двери стояла невысокая худенькая женщина, и он сразу, еще не различив лица, узнал ее...

- Мария Петровна, - тихо и зовуще сказал Павел Георгиевич, - вы меня узнаете?

- Входите, - сказала она тем вежливым, строгим голосом, каким, очевидно, обращалась к родителям своих учеников, когда те приходили "поговорить".

Павел Георгиевич вошел, опустив руки, и, глядя в близоруко прищуренные глаза своей учительницы, повторил:

- Вы не узнаете? Мария Петровна, это я...

Она несколько секунд всматривалась в него снизу вверх, он видел ее болезненно-бледное, состарившееся, будто источенное лицо, и в эту минуту, сдерживая жалость, отметил про себя, как сильно она изменилась, стала еще более тонкой, хрупкой, только седые волосы были коротко и знакомо подстрижены.

- Паша Сафонов... Паша? - проговорила она почти испуганно, и Павлу Георгиевичу показалось, что лицо ее задрожало. - Садись, пожалуйста... Прости, у меня кавардак... Садись, пожалуйста, вот сюда. К столу, Паша... Ты приехал?

- Да, да, я сейчас, я сейчас! - обрадованно заговорил Сафонов, с неловкостью вешая плащ, шляпу на вешалку, где виднелось одинокое пальто Марии Петровны. И, вешая, не понимал, не знал, почему это он, взрослый, солидный человек, робел, краснел, как школьник, как в те годы.

Он хотел пожать Марии Петровне руку, но сдержался и не пожал, как не жмут при встрече руку матери, и сейчас же потянулся за папиросами и, вынув коробку, спросил совсем стеснительно:

- Можно?

Они сели за стол. Мария Петровна с непонятной настороженностью, с неверием, улыбаясь ему своими близорукими глазами, быстро повторяла:

- Ну вот, Паша, ты приехал... не узнать. Ты в командировку, по делам?

- Я проездом, Мария Петровна, - ответил он и не сказал, что отдыхал на юге, о чем говорить было, наверно, легкомысленно и неудобно.

- Мы сейчас с тобой чай... Подожди, подожди, мы сейчас чай. - И она встала и внезапно снова, как бы обессиленно, села, положив тонкие руки на стол, неверяще улыбнулась. - Да, да, Паша... Совсем не ожидала. Вот Паша Сафонов...

- Мария Петровна, чай не надо, - смущенно проговорил он. - Я только что поужинал...

Пить чай ему не хотелось; хотелось ему только вот так сидеть за столом, смотреть на Марию Петровну, говорить, спрашивать... Но Мария Петровна, вроде не слушая его, взяла чайник, движения ее показались ему стесненными.

- Я сейчас, Паша... Прости, что я называю тебя так. Ты ведь теперь.. .

Она не договорила, вышла на кухню, и тут, приходя в себя, Павел Георгиевич вздохнул освобожденно, провел ладонью по лбу, огляделся. Она была, как и до войны, одинока и жила в той же маленькой комнатке с одним окном в сад. Все было по-прежнему: стол, кровать, цветной коврик на стене, какая-то вышивка на тумбочке, широкий вместительный шкаф, набитый книгами; посреди стола - чернильница, стопка тетрадей, сбоку - красный, аккуратно отточенный карандаш. В этой комнатке
Олимпиадные задания по литературе

11 класс

(2007 г.)


Задание 1. Анализ художественного текста. ( Высшая оценка – 15 баллов)

Выполните идейно-эстетический анализ рассказа В.Набокова «Посещение музея». Определите основную тему произведения. Объясните значение образов России, театра, музейной картины, самого музея. Почему герой блуждает между сном и реальностью? В чем заключается основная идея произведения. Выделите художественно-изобразительные средства текста, какие из них наиболее глубоко отражают авторскую идею?

^ В.Набоков Посещение музея


Несколько лет тому назад один мой парижский приятель, человек со странностями, чтобы не сказать более, узнав, что я собираюсь провести два-три дня вблизи Монтизера, попросил меня зайти в тамошний музей, где, по его сведениям, должен был находиться портрет его деда кисти Леруа..

Улыбаясь и разводя руками, он мне поведал довольно дымчатую историю, которую я, признаться, выслушал без внимания, отчасти из-за того, что не люблю чужих навязчивых дел, но главное потому, что всегда сомневался в способности моего друга

оставаться по ею сторону фантазии. Выходило приблизительно так, что после смерти деда, скончавшегося в свое время в петербургском доме во время японской войны, обстановка его парижской квартиры была продана с торгов, причем после неясных странствий портрет был приобретен музеем города, где х