Реферат: Малообеспеченные в современной России: специфика уровня и образа жизни. Социологические исследования (социс), 2009, №8 (принята к печати)

Н.Е.Тихонова.

Малообеспеченные в современной России: специфика уровня и образа жизни. – Социологические исследования (СОЦИС), 2009, № 8 (принята к печати).


Малообеспеченные в современной России:

специфика уровня и образа жизни1


Н.Е.Тихонова, проф. ГУ ВШЭ, д.с.н.


В последние два десятилетия среди специалистов в России достаточно активно идут дискуссии о том, что же выступает в современном российском обществе структурирующим критерием в вертикальной иерархии статусов. Разные ученые выдвигают при этом различные критерии. Одни, например, О.Шкаратан, говорят о власти как решающем критерии стратификации, поскольку рассматривают российское общество как позднеэтакратическое с традиционной для этого типа обществ «сращенностью» власти и собственности, причем ключевую позицию в этом симбиозе, с их точки зрения, играет власть. Другие, например, В.Мансуров, видят основу стратификации в профессиональных статусах, что в целом идет в русле западных традиций ее анализа. Третьи говорят о том, что в качестве такого критерия, самостоятельно или в комплексе с другими факторами, должен выступать прежде всего уровень материального благосостояния (З.Т. Голенкова, Л.А. Беляева, Т.И.Заславская и др.).

Критерий благосостояния активно используется для определения места человека в общественной иерархии также социологами Западной Европы и, особенно, США. При этом в отличие от стратификации по традиционным для неовеберианской или неомарксистской традиций критериям выделения классов, представляющих обычно лишь академический интерес, стратификация по шкале «бедность – богатство» приводит в развитых странах к практическим выводам для государственной социальной и налоговой политики. Так, если в качестве основного критерия при такого рода стратификации используется уровень дохода, то это находит логичное завершение в определении шкалы прогрессивного подоходного налога. Если это имеющееся имущество, то соответствующий анализ находит отражение в налоговой системе в виде дифференцированного налога на имущество. Если же это уровень жизни, то выявленная специфика образа жизни разных слоев и предметно-вещной среды их обитания отражается в менее распространенной, но все же применяемой в разных странах и в различных комбинациях системе акцизов на предметы роскоши или прямом их налогообложении. Стратификация общества по шкале уровня благосостояния широко используется также для целей борьбы с бедностью, стимулирования восходящей социальной мобильности из бедных и малообеспеченных слоев, реализации принципа социальной справедливости в целях повышения интегрированности и солидарности общества и т.п.

Особую актуальность стратификация по этой шкале имеет для России, традиционными проблемами для которой выступают вопросы границ, локализации и легитимности бедности и богатства, а также наличия огромной массы малообеспеченного населения при относительно небольшой доле среднего класса и сравнительно незначительной доле очень глубокой бедности2. Если же учесть неизбежное в перспективе в результате экономического кризиса падение уровня жизни населения, то понятно, насколько обострится в нашей стране в ближайшее время за счет сокращения их текущих доходов проблема положения малообеспеченных слоев.

Для понимания роли анализа динамики стратификации российского общества по критерию уровня благосостояния важно учитывать также, что точки зрения о том, что главным критерием стратификации в современном российском обществе выступает уровень материального благосостояния, придерживается и большинство населения России. Во всяком случае, судя по ответам на вопрос, чем они руководствуются, оценивая свое положение в обществе, главным для россиян при определении своего статуса все последние годы выступает именно уровень материального благосостояния, который называют обычно в качестве одного из трех основных критериев определения своего статуса около 70% респондентов3. На втором месте с показателем около 40% стоит образ жизни. Все остальные признаки (престижность профессии, должность, образование, уважение окружающих и т.д.) идут с большим отрывом от этих двух, находясь в диапазоне 11-22% ответов. А это значит, что любые изменения в материальном положении россиян повлекут за собой и изменения в их самоощущении своего места в обществе, скажутся на общем уровне их социально-психологического благополучия. Учитывая проблему возможного в складывающихся условиях сокращения реальных доходов роста социальной напряженности, это означает необходимость понимания специфики социально-психологического состояния прежде всего именно малообеспеченного населения, не настолько люмпенизированного, как бедные, чтобы не пытаться отстаивать свои интересы, но и не имеющего достаточных ресурсов, как более благополучные слои, чтобы просто «пересидеть» кризис, несмотря на сокращение текущих доходов. В свете всего этого, анализ ситуации с малообеспеченными слоями населения представляется чрезвычайно актуальным в практическом отношении.

Однако год назад, когда исследование, результаты которого излагаются в данной публикации, еще только задумывалось, проблема малообеспеченности и перспективы этого слоя населения представляли скорее теоретический интерес. Ведь в развитых рыночных экономиках малообеспеченные не рассматриваются как особая социальная группа и вообще «мало кого интересуют», так как, с одной стороны, малообеспеченность воспринимается обычно как прямое следствие принадлежности к низшим классам, характеризующимся определенным профессиональным составом, а с другой – в отличие от бедных они не выступают объектом социальной политики. Малообеспеченными могут оказаться в этих странах, как правило, помимо представителей низших классов лишь отдельные представители слоев, находящихся на границе верхнего низшего класса с нижним средним и рабочим классами (причем в последний специалистами по социально структуре обычно не включаются низко- и неквалифицированные рабочие, попадающие в низшие классы) [Coleman, Rainwater, 1978; Gilbert, 2002]. В то же время, в ходе анализа результатов проведенного в марте 2008 г. ИС РАН исследования «Малообеспеченные в России: кто они? Как живут? К чему стремятся?» стало ясно, что специфика малообеспеченности в России заключается в отсутствии жесткой связи уровня жизни с профессиональными статусами, хотя для представителей разных социально-профессиональных групп вероятность попасть в число малообеспеченных все же заметно разнилась [Малообеспеченные…, 2008].

Учитывая, что в глобальной рыночной экономике, в которую все активнее интегрируется и Россия, долго такое рассогласование профессионального и экономического статусов существовать не может, оставалось предположить, что наиболее характерной особенностью малообеспеченности в ее российском варианте является огромная роль внеклассовых факторов (места жительства, возраста, состава домохозяйств и т.д.). А, следовательно, это временное явление, выступающее следствием определенной модели перехода России на рыночный путь развития и просчетов в реализуемой социальной политике, и в ближайшие 5-10 лет эта группа может либо пополнить состав нижнего среднего класса, увеличив численность последнего, либо растратить свои ресурсы и «сползти» в состав низших классов, либо разные группы ее представителей ждут разные исторические судьбы. Именно исходя из этой гипотезы и задумывалось исследование, результаты которого излагаются в двух предлагаемых вниманию читателя статьях.

Тогда, весной 2008 г., казалось, что в случае сохранения благоприятной для России экономической конъюнктуры с наибольшей степенью вероятности может реализоваться третий сценарий. С точки зрения дальнейшей эволюции ситуации с малообеспеченными он означал выход из малообеспеченности еще какого-то числа наиболее ресурсных представителей этого социального слоя и формирование на базе остальных нескольких низших классов, как это характерно, например, для социальной структуры США. Таким образом, пока еще пестрая по своему составу группа малообеспеченных могла в нижней своей части превратиться в «верхний нижний», а, возможно, и «верхний» и «средний» нижние классы, существующих параллельно с «социальным дном» – андерклассом.

Однако разразившийся экономический кризис внес свои коррективы. С одной стороны, стало ясно, что в условиях кризиса, болезненно ударившего по всем слоям населения, бессмысленно рассматривать особенности той части малообеспеченных, которая имеет высокую вероятность перейти в состав относительно благополучных слоев населения, а тем более –последствия такого перехода для российского среднего класса. Снялась с повестки дня и проблема анализа состава и особенностей положения, поведения и сознания той части нынешних бедных, которая за счет роста их реальных текущих доходов с наибольшей вероятностью может пополнить в ближайшие годы состав малообеспеченных. С другой стороны, резко актуализировались проблемы составления «социального портрета» малообеспеченных в современной России с учетом внутренней неоднородности этого слоя, оценки перспектив превращения нынешних малообеспеченных в один из низших классов в формирующейся социальной структуре российского общества, а также последствий этого для социально-экономического развития страны в целом.

Тем не менее, по-прежнему отправной точкой для анализа этого социального слоя оставался вопрос о том, кого же можно рассматривать в качестве малообеспеченных. Кроме того, методически при выделении социальных слоев по уровню их благосостояния могут использоваться различные критерии – доход, имущество, жизненные шансы в сфере потребления и т.д. В данном исследовании использовался подход, основанный на выделении слоев, различающихся спецификой их жизненных шансов в сфере потребления, поскольку эти шансы, с одной стороны, определяют различия в образе жизни тех ли иных социальных групп, а с другой – за счет разных возможностей наращивания своего человеческого капитала предопределяют их жизненные шансы в производственной сфере и, в конечном счете, перспективах социальной мобильности. Естественно, что такого рода модели стратификации не могут рассматриваться как аналог классовых структур, являясь обычными одномерными стратификациями, построенными в рамках градационных подходов. Однако они более эффективны, чем простые, основанные на делении по уровню доходов, модели, поскольку позволяют выделить реально различающиеся уровнем их благосостояния группы с учетом как текущего, так и накопленного за многие годы благосостояния, а также характера и уровня потребления. Таким образом, хотя в основе избранного подхода лежит идея стратификации по уровню жизни, он ближе к базовым концепциям стратификации, представленным в неовеберианской традиции, чем простые одномерные стратификации по доходу или имуществу.

С учетом всех этих соображений в исследовании был использован разработанный мной совместно с Н.М.Давыдовой и И.П.Поповой специальный индекс уровня жизни (ИУЖ) [Тихонова, Давыдова, Попова, 2004], на основе показателей которого и была затем построена соответствующая шкала вертикальной стратификации российского общества. Основой построения ИУЖ являлась гипотеза о том, что в условиях в целом бедного населения с очень глубокой социальной дифференциацией (средняя начисленная заработная плата в феврале 2009г. около 500 долларов США4, децильный коэффициент в 2007 г. 16,85) рассмотрение реального уровня жизни включает не только оценку уровня благосостояния, но и оценку уровня депривации, то есть испытываемых лишений. Таким образом, исходной гипотезой при построении ИУЖ выступало предположение, что дифференциация российского населения проявляется не только в том, что у семьи есть, но и в том, чего у нее нет. Причем среди населения, не испытывающего реальной депривации, признаки благосостояния должны включать не только имущество, но и услуги, поскольку среди находящегося на одной и той же ступени материального благосостояния населения одна часть будет конвертировать свои ресурсы прежде всего в предметно-вещные компоненты среды, а другая часть будет направлять их скорее на потребление услуг, досуг и отдых. Соответственно, при расчете ИУЖ использовались такие группы показателей как: 1) субъективные оценки наличия наиболее значимых форм депривации; 2) имущественная обеспеченность; 3) наличие недвижимости; 4) качество жилищных условий; 5) наличие сбережений; 6) возможность использования платных услуг; 7) досуговые возможности, связанные с дополнительными расходами.

Общее количество учитываемых при построении ИУЖ индикаторов составило 46 единиц, а диапазон значений шкалы, с учетом разного количества баллов, присваиваемых за наличие различных признаков6, составлял от -19 до +44 баллов по массивам общероссийских репрезентативных опросов разных лет. Построенная на основе показателей этой шкалы модель социальной стратификации российского общества, на первый взгляд, мало изменилась за эти годы по своим контурам (см. рис. 1).

Рисунок 1

Модель социальной стратификации российского общества по критерию уровня жизни по состоянию на 2003 и 2009 гг.

2003г.





2009г.


Однако при внешней схожести контуров полученной модели, ее конкретные показатели заметно различались (см. табл. 1).

^ Таблица 1

Основные параметры модели социальной стратификации российского общества по ИУЖ (2003 и 2009 гг.)

^ Характеристики модели

2003г.

2009г.

Минимальные значения ИУЖ

-18

-15

Максимальные значения ИУЖ

39

44

Среднеарифметические значения ИУЖ

5,53

9,33

Медианные значения ИУЖ

5

9

Модальные значения ИУЖ

5

5


Как видно из таблицы 2, минимальные значения модели (отражающие глубину депривации) за эти годы сократились, а максимальные выросли. Однако гораздо важнее другое – среднеарифметические и медианные показатели индекса уровня жизни в 2003-2009 гг. выросли почти вдвое. Казалось бы, это означает столь значительный рост благосостояния, что малообеспеченность в стране должна была заметно сократиться. Однако так ли это на самом деле?

Чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим на него под несколько другим углом зрения. Понятно, что когда речь идет о шкале, имеющей столь большое число индикаторов, то для дальнейшего анализа ее показатели надо как-то укрупнять, выделяя социальные слои, характеризующиеся более-менее сходным в качественном плане уровнем жизни и жизненными шансами в различных сферах. Эта задача решалась в подпрограмме CHAID программы SPSS при анализе распределений ответов на 7 контрольных вопросов (о самооценке своего материального положения и социального статуса, об удовлетворенности своим местом в обществе, материальным положением и жизнью в целом, о соотношении дохода с уровнем региональной медианы и о выигрыше-проигрыше от реформ). В результате было выделено 10 основных страт российского общества, представители которых попадают в репрезентативные опросы, и еще одна, объединяющая элитные и субэлитные группы, которые в массовые опросы не попадают.

Как показывают данные исследований ИС РАН7, 2003-2009 гг. ознаменовались заметным (свыше 10% от населения в целом) ростом среднеобеспеченных и обеспеченных слоев с таким же сокращением числа бедных, причем основной скачек в этом отношении пришелся на 2008 г. – самый благополучный год за весь пореформенный период (см. табл. 2).

Таблица 2

Численность основных слоев и страт российского общества, выделенных по критерию уровня жизни, 2003-2009 гг., % от населения в целом8


^ Слои и страты

2003 г.

2005 г.

2008 г.

2009 г.

Бедные слои

21

16

16

8




Нищие (1 страта)

8

6

6

3




Собственно бедные (2 страта)

13

10

10

5




Малообеспеченные слои

40

42

39

37




Балансирующие на грани бедности (3 страта)

13

13

11

10




Собственно малообеспеченные (4 страта)

27

29

28

27




Среднеобеспеченные слои

33

36

37

43




5 страта (пограничная)

16

16

17

19




6 страта

6

7

6

8




7 страта

7

8

8

9




8 страта

4

5

5

7




Обеспеченные слои

6

6

8

12




Благополучные (9 страта)

4

5

6

9




Богатые (10 страта)

2

1

2

3




Элита и субэлита (11 страта)9

-

-

-

-





В то же время, как видно из таблицы 2, доля малообеспеченного населения практически не изменилась, и если в 2003 г. она составляла 40%, то в 2009 г. – 37%. Таким образом, на первый взгляд, шло как бы «перетекание» части бедных в состав малообеспеченных, а части малообеспеченных – в состав среднеобеспеченного населения. В итоге 5 страта, пограничная для малообеспеченных и среднеобеспеченных слоев, в массе своей в 2009 г. стала состоять из тех, кто лишь недавно «вырвался» из состояния малообеспеченности и не имел того «запаса прочности», как представители стабильно находящихся в составе относительно благополучных слоев домохозяйств. Запомним этот вывод – к нему мы еще вернемся в дальнейшем, при анализе состава различных страт и последствий влияния на них разразившегося экономического кризиса.

Пока же посмотрим, с учетом особенностей потребительских стандартов и жизненных шансов представителей различных страт, на специфику жизненных шансов, а также образа и уровня жизни малообеспеченных слоев. Последние на протяжении всех последних лет состояли из двух страт – 3 и 4, которые, при значительном сходстве, имеют некоторые различия между собой. Так, 3 страта имеет промежуточный характер и объединяет россиян, балансирующих на грани бедности. При этом для благополучных докризисных лет наиболее характерной тенденцией выступал переход в эту страту бывших бедных, в значительной части – хронических бедных, подчас проведших в этом состояние ряд лет, что не могло не сказаться на ее социальном портрете. Характерной особенностью 3 страты по отношению к двум нижним стратам, заставляющей рассматривать ее как представителей другого социального слоя, является даже не столько уровень жизни, который по многим характерным признакам можно было бы охарактеризовать как бедность, хотя и менее глубокую, чем у представителей двух нижних страт. Главная ее особенность состоит в том, что ее представители еще не люмпенизировались и ведут такой же (с точки зрения социальных контактов и т.д.) образ жизни, как и их более благополучные сограждане, что облегчает для них, при возникновении для этого благоприятных условий, переход в слои, характеризующиеся более высоким уровнем жизни. Впрочем, ее представители все же практически никогда не покидают состава малообеспеченных, и «путь наверх» означает для них лишь переход в 4 страту, а путь вниз – «сползание» в состав бедных [Об особенностях жизненных траекторий различных типов бедных по данных многолетних наблюдений за панелью домохозяйств см.: Тихонова, 2003, а также: Health and health …, 2008]. Поэтому наибольший интерес с точки зрения будущей судьбы малообеспеченных слоев представляет 4 страта «классических» малообеспеченных, а также 5 страта, чей портрет в 2009 г. демонстрирует, что может произойти с нынешними малообеспеченными в случае, если после завершения кризиса вдруг продолжится бурный экономический рост10.

Уровень жизни 4 страты все последние годы являлся модальным для российского общества, в котором именно малообеспеченность давно уже стала нормой жизни населения. Задает он и тот стандарт потребления, который воспринимается россиянами как минимально приемлемый прожиточный минимум. Пребывание ниже этого стандарта вызывает активное недовольство, а выше – создает ощущение относительной благополучности своего существования. В то же время, стандарт этот столь скромный, что иначе как малообеспеченностью его не назовешь. Проиллюстрирую это на некоторых особенностях малообеспеченных, позволяющих лучше понять портрет каждой из входящих в этот социальный слой страт и причины идентификации их как малообеспеченных, с одной стороны, и противопоставления их остальным слоям населения – с другой. Начну с доходов (см. табл. 3).

^ Таблица 3

Ежемесячные доходы в расчете на одного члена семьи в различных стратах,

в рублях


^ Доход ежемесячный среднедушевой в домохозяйстве, руб.

Страты


1


2


3


4


5


6


7


8


9


10

Средний

5046

4788

5869

6014

6994

8203

9712

11786

14067

18040

Медианный

4500

4500

5000

5000

6000

7000

8550

9000

12000

18750

^ Доход ежемесячный индивидуальный (зарплата, пенсия, доход от бизнеса, стипендия и т.д.), руб.

Средний

5563

6040

7438

7686

9887

12287

12960

14748

17721

18575

Медианный

4700

5000

6100

6275

8000

10000

11750

11000

17000

17000



Как видим, и ежемесячные среднедушевые доходы, и ежемесячные индивидуальные доходы в домохозяйствах 1-2 страт (т.е. в бедных слоях населения) очень близки между собой, как и их медианные доходы. При этом в обеих этих стратах, впрочем, они выше, чем 60% от медианного уровня доходов, составлявшего в феврале 2009 г. 6000 рублей, и намного отстают от среднеарифметического в целом по населению, попадающему в выборки массовых опросов (8 080 рублей11). Учитывая глубину депривации двух этих страт, это означает, что так называемый относительный подход к бедности, используемый для целей социальной политики во многих развитых странах (за границу бедности при нем принимается не стоимость определенной «корзины» товаров и услуг, а 50% или, для менее развитых стран, 60% от медианных для населения страны доходов) в России «не работает» из-за очень низкого уровня этой медианы.

Очень похожи между собой по показателям текущих доходов (и среднеарифметических, и медианных) также обе бесспорно относящиеся к малообеспеченным слоям страты. При этом дискуссионная и состоящая из, на первый взгляд, «вышедших» в последние годы из малообеспеченности 5 страта стоит совершенно особняком по показателям и медианных, и среднеарифметических доходов. Далее начинаются три среднеобеспеченные страты, в которых индивидуальные медианные доходы ближе, чем медианные среднедушевые. А это значит, что на различия в уровне жизни в данных стратах влияние оказывает не столько специфика положения их представителей в обществе в целом и на рынке труда в частности, сколько ситуация с иждивенческой нагрузкой в их домохозяйствах. Таким образом, принадлежа, видимо, в массе своей к одному классу, они различаются по своим жизненным шансам в зависимости от внеклассовых по своей природе факторов. При этом даже 10 страта может рассматриваться как представитель верхних слоев населения лишь с большой натяжкой, так как хотя медианные среднедушевые и индивидуальные доходы превышают в ней общероссийские более чем вдвое (а именно эта грань обычно используется в англосаксонской традиции в социологии для выделения верхних слоев, начиная с верхнего среднего класса), но индивидуальные среднеарифметические доходы в ней немного «не дотягивают» до удвоенных среднеарифметических доходов.

Посмотрим теперь, как изменились доходы малообеспеченных слоев в условиях кризиса (см. рис. 2).

Рисунок 2

Медианные душевые доходы представителей различных страт российского общества, самооценка, 2008-2009 гг., в рублях





Как видно из рисунка 2, хотя у двух нижних страт ежемесячные среднедушевые доходы были и остаются очень низкими, несмотря на начавшийся кризис они все-таки заметно выросли (что связано с высокой долей среди них пенсионеров, чье пенсии росли и в этот период). Выросли они (также в значительной степени за счет роста пенсий у входящих в ее состав пенсионеров) и у 3 страты, что практически выровняло текущие доходы в ней с 4 стратой. Однако для составляющей основную массу малообеспеченных 4 страты медианные доходы остались на уровне 2008 г. (5000 рублей). Практически неизменными остались в ней и среднедушевые доходы - если в 2008 г. они находились на уровне 5963 рублей, то в 2009 г. – 6014 рублей, т.е. разница составила лишь около 50 рублей. Неблагополучной выглядит и ситуация в 5 страте, демонстрирующей абсолютно идентичную картину – уровень среднедушевых доходов в 2008 и 2009 гг. в ней был по абсолютным показателям одним и тем же, что, с учетом роста цен, означает их фактическое уменьшение. Неблагополучно выглядит ситуация и в 6-9 стратах, однако в них есть накопленный запас прочности, которого нет в 4-5 стратах, которые, таким образом, оказались по итогам первых месяцев кризиса в объективно наихудшем положении с точки зрения динамики их доходов.

Такая динамика доходов сразу же отразилась на качестве жизни представителей 3-5 страт, и прежде всего – на качестве их питания (см. рис. 3).

Рисунок 3

Доля оценивающих свое питание как плохое в составе различных социальных групп, % от соответствующих групп



Как видно из рисунка 3, только у бедного населения массовыми являются оценки своего питания как плохого. При этом среди бедных 60% говорили о том, что после начала экономического кризиса их питание ухудшилось. У малообеспеченных последний показатель составлял уже 38%, а в 5 страте – 23%. Лучше выглядела и общая картина с удовлетворенностью ситуацией с питанием в их семьях (см. рис. 3). Таким образом, с этой точки зрения для малообеспеченных экономия на питании означает все-таки, в отличие от бедных, возможность питаться в необходимом объеме, хотя и с ухудшившейся в период кризиса в ряде случаев структурой питания. В итоге, если еще в 2008 г. свое питание как хорошее малообеспеченные оценивали почти вчетверо чаще, чем как плохое, то в 2009 г. чаще встречались характеристики его как плохого (15%), чем как хорошего (11%). Учитывая структуру расходов россиян и неэластичность в них расходов на питание, это означает, что в среде малообеспеченных малейший дисбаланс между ростом их доходов и ростом цен на продукты питания автоматически ведет к ухудшению их возможностей нормально питаться. Не случайно, говоря о том, в каких именно формах на них сказались негативные последствия кризиса, и малообеспеченные, и бедные в 61% случаев говорили о том, что они пострадали прежде всего из-за того, что цены выросли очень значительно. В 5 страте этот ответ избирали уже 57%, в 6 (где, как видно на рисунке 2, доходы за последний год в среднем даже сократились) – 64%, в 7 – 59%, а начиная с 8 страты об этой стороне кризиса говорило уже меньше половины их представителей.

Тяжело складывается для малообеспеченных и ситуация с доступностью необходимой медицинской помощи. И хотя они принципиально отличаются в этом вопросе от бедных, среди которых необходимую им медицинскую помощь (от операций до покупки лекарств) не могли получить из-за отсутствия необходимых для этого денег 79% от всех в ней нуждавшихся (по малообеспеченным этот показатель составлял ровно половину), ярко выражены и их отличия от более благополучных 5-8 страт, где две трети ее получили.

Характеристику динамики разных сторон жизни малообеспеченных, связанных с особенностями их текущих трат, можно было бы продолжать и на других примерах – ситуацией с одеждой, расходами на детей и т.д., однако главный вывод от этого не изменится. Годы экономического роста действительно привели к сокращению численности бедных, и, в меньшей степени, малообеспеченных слоев. Тем не менее даже краткосрочного ухудшения их положения оказалось достаточно, чтобы началась жесткая экономия на таких жизненно важных расходах как расходы на питание и лекарства. И хотя картину с малообеспеченными в этой области можно охарактеризовать скорее как удовлетворительную, чем как плохую (последнее бесспорно относится только к ситуации с бедными), столь малая устойчивость домохозяйств из этого социального слоя ставит вопрос о том, как же они распорядились тем приростом реальных текущих доходов, который фиксировался у них в докризисные годы?

Как оказалось, главным объектом при расходовании малообеспеченными этих средств выступало морально и физически устаревшее за годы полного безденежья домашнее имущество. Наиболее же интенсивное увеличение набора домашнего имущества пришлось на докризисные месяцы 2008 г. При этом рост благосостояния малообеспеченных в части их домашнего имущества происходил в основном за счет двух предметов – мобильного телефона и мелкой кухонной бытовой техники. Это, разумеется, не означало, что покупались только эти предметы, довольно активно шел в этих слоях и процесс обновления уже имевшихся ранее и, как правило, «доживавших свой век» еще с советских времен телевизора, холодильника, пылесоса или стиральной машины. Однако расширение спектра домашнего имущества происходило именно за счет мобильного телефона, а также мелкой и дешевой кухонной техники типа гриля, миксера, СВЧ-печи и т.п. (см. табл. 4).

^ Таблица 4

Наличие товаров длительного пользования (ТДП) у представителей разных страт12

Виды ТДП

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Телевизор цветной

+

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Холодильник

+

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Ковер, палас

+

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Стиральная машина (любая)

0

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Пылесос

0

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Мебельный гарнитур (включая кухонный, стенку, мягкую мебель, шкаф-купе и т.п.)

0

0

+

+

+

+

+

+

+

+

Видеомагнитофон

0

0

0

0

0

+

+

+

+

+

Мобильный телефон

0

0

Х

Х

Х

Х

Х

+

+

+

Микроволновая печь, кухонный комбайн, гриль, тостер и т.п. бытовая техника

0

0

0

Х

+

+

+

+

+

+

Электродрель, электро- или бензопила, др. инструмент

0

0

0

0

+

+

+

+

+

+

Музыкальный центр

0

0

0

0

0

Х

+

+

+

+

Отечественный автомобиль

0

0

0

0

0

Х

+

+

0

0

Компьютер

0

0

0

0

0

Х

Х

+

+

+

Видеокамера, цифровой фотоаппарат

0

0

0

0

0

0

Х

Х

Х

+

Автомобиль-иномарка

0

0

0

0

0

0

0

0

Х

+

Кондиционер

0

0

0

0

0

0

0

0

0

+

Домашний кинотеатр

0

0

0

0

0

0

0

0

0

Х

Посудомоечная машина

0

0

0

0

0

0

0

0

0

Х

Спутниковая антенна

0

0

0

0

0

0

0

0

0

Х

Импортные тренажеры

0

0

0

0

0

0

0

0

0

Х


Как видно из таблицы 4, в двух нижних стратах даже в период успешной экономической конъюнктуры, который переживала Россия в 2003-2009 гг., шла деградация их имущественного потенциала, т.е. бедных за этот период стало, с одной стороны, меньше, а с другой – они стали еще беднее. Из характерного для большинства представителей 1 страты товарного набора исчезла стиральная машина (при этом надо понимать, что применительно к нижним стратам речь идет о советских стиральных машинах-полуавтоматах типа «Эврики», которые постепенно приходят в полную негодность, а не о современных машинах-автоматах). Из товарного набора 2 страты исчезла сколько-нибудь пристойная мебель, поскольку под данной позицией в анкете подразумевались любые, даже самые дешевые комплекты мягкой мебели, стенок, шкафов-купе или кухонных гарнитуров.

Что же касается 3, 4 и 5 страт, то есть «новых» малообеспеченных, выбившихся из бедности за период экономического процветания России, собственно малообеспеченных и тех, кто буквально под самый кризис, казалось бы, вышел из состояния малообеспеченности, то они характеризовались сохранением фактически неизменным их набора домашнего имущества – к нему у всех них за эти 6 лет добавился лишь мобильный телефон, даже самые дешевые модели которого представители 1-2 страт, в отличие от них, до сих пор не могут себе позволить. При этом в 4 страте наряду с мобильным телефоном, присутствовавшем в ее товарном наборе уже в 2008 г., буквально за последний год перед кризисом появилось также кое-что из мелкой кухонной бытовой техники. Впрочем, многие из ее представителей купили СВЧ-печи, тостеры и т.п. в кредит, и этот кредит каждому 7-му из купивших их в последний год еще предстоит отдавать уже в условиях кризиса. Обращает на себя внимание в таблице 4 и тот факт, что в товарном наборе 5 страты исчез видеомагнитофон. Это еще одно яркое свидетельство того, что нынешний состав данной страты – это в массе своей бывшие представители 3 и 4 страт, которые видеомагнитофона просто никогда не имели. Сейчас же видеомагнитофон как объект покупок уже непопулярен, поэтому прирост домашнего имущества в этой страте шел за счет других ТДП.

Представители 6-8 страт с точки зрения предметной составляющей их быта - вполне благополучные, по российским меркам, люди. Более того – из массовых социальных групп именно 6 страта в наибольшей степени выиграла от экономического роста последних лет. В ее типичный повседневный быт еще в 2005-2008 гг. вошли компьютер, музыкальный центр, мобильный телефон, а в последний предкризисный год к ним добавился и отечественный автомобиль.

Таким образом, несмотря на переход части бывших малообеспеченных в состав 5 страты, реальный разрыв между ними и 6 стратой, с которой в 2009 г. начинались верхние 40% благополучного населения, не сократился, а углубился, поскольку стандарт имущества в благополучных слоях населения изменился гораздо больше, чем в малообеспеченных слоях. И по этому признаку 5 страту ныне можно рассматривать как наиболее успешную часть малообеспеченных, но не как часть благополучного населения.

Если же говорить об изменении ситуации в стратах выше 6, то повседневную жизнь 7 страты значительно разнообразил появившийся у ее представителей еще несколько лет назад компьютер, и, уже в 2008 г., – цифровая видеотехника. Последнее относится и к 8 страте. Интересно развивались события с предметной средой, в которой проходит их жизнь, у представителей 9-10 страт. Во-первых, из набора характерных для них ТДП исчез отечественный автомобиль, демонстрируя становление в этих группах нового, имеющего четкие внешние признаки, стиля жизни. При этом в 9 страте в массовом масштабе именно в 2008 г. появились иномарки, а в 10 страте они были у большинства ее представителей уже в 2003 г. Расширился товарный набор 9 страты также за счет цифровых видеокамер и фотоаппаратов, а 10 страты – за счет домашнего кинотеатра, посудомоечной машины и спутникового телевидения, причем последняя позиция стала характеризовать ситуацию большинства в ней лишь в последний год.

Глядя на эту картину и учитывая хорошо извес